Неделимые

Тэхён никак не может сосредоточиться на том, что усердно диктует преподаватель, записывая на доске важные примечания. В голове не может ничего уложиться, пока на душе кошки скребут, а омега не понимает, с чем это связано. Такое ощущение, будто у него отняли что-то безумно важное и отдавать не хотят. Но загвоздка в том, что такого и подавно не было. Его душевная боль связана далеко не с физическими составляющими, а с моральными. И Ким чётко осознаёт, что ему не хватает Чонгука. Хочется плюнуть на всё, встать из-за парты и нестись навстречу к своему парню, лишь бы успокоить душевную пустоту, образовавшуюся из-за утреннего разговора с Богомом, который перехватил его, чтобы вновь заполучить внимание, в то время как самому Тэхёну желанно забыть о существовании наглого альфы… Омега поджимает губы и хмурит брови, стараясь не концентрироваться на негативных эмоциях. Низ живота безбожно тянет, и Ким проклинает всё на свете из-за того, что не прислушался к себе ещё утром, а решил пойти на пары, несмотря на плохое самочувствие с самого пробуждения. Всё как назло навалилось именно сегодня: и возомнивший невесть что о себе альфа, и преддверие течки, которая может принести слишком много проблем в большом скоплении людей. Чонгук за это по головке его не погладит: младший уверен, что его омега будет отчитывать своего парня за безответственное отношение к своему здоровью. Чон вот всегда беспокоится о нём, не оставляет без внимания даже плохое настроение Кима, тем самым делая счастливым омегу, который чувствует себя нужным. На своём месте. Тепло разливается на сердце лишь от взгляда чёрных глаз Чонгука, что с такой любовью смотрит в его сторону, а внимание старшего даже к самым незначительным деталям щемит и без того влюблённое сердце. Потому и внутренний омега тянется к другому омеге, не испытывая при этом ни капли возмущения, как обычно это бывает, когда в паре нет альфы. Тэхён никогда не чувствовал пустоты в душе от того, что выбрал своей парой Чона — хён гармонично вписался в его жизнь, что не верится даже в то, что существует такая проблема в обществе, как изнеможение внутреннего омеги без присутствия альфы. Много кто страдал подобной проблемой, если двое омег сходились и пытались выстроить отношения без доминантности, что была присуща альфам. Однако их двоих это не коснулось: от этого понимания цветы на душе распускались и умиротворение появлялось, а вместе с ним и спокойствие. Нежность и трепет двух омег создали вокруг себя невидимый купол, в котором было до чёртиков хорошо. Тэхён только в присутствии своего омеги мог полностью чувствовать себя в безопасности, а такая необходимая разлука только наводила тоску и панику. Конечно, эти чувства в обычной жизни не настолько сильно ощущались, но скорое пришествие течки только усиливало тягу внизу живота, которая безбожно давила, вызывая тем самым острую боль. — Можете быть свободны, — чётко проговорил преподаватель, собирая некоторые одиночные листы в жёлтую папку. Тэхён слышит эти слова на периферии сознания. Холодный пот выступает по телу, принося за собой фантомный жар. Течка усиливается, а желание найти своего парня возвышается до предела. Ким тяжело дышит — ему не нужен кислород, потому что его истинный кислород — это черноглазый омега, который одним своим запахом может унять всю боль и переживания внутри младшего. Тэхён тотчас вытаскивает из небольшой сумки телефон, набирая Чону слёзное сообщение о том, как ему плохо и насколько сильно омега нужен ему прямо сейчас. Ответ приходит моментально. Чонгук всегда быстро отвечает, но только ему, а остальных старший может игнорировать даже по нескольку дней, только своему омеге отвечает в течение нескольких минут. Ким улыбается одним уголком губ измучено и на дрожащих ногах бредёт к тому, кто сможет ему помочь. Омега уже представляет, как уткнётся в шею старшего и будет вдыхать его нежный и сладковатый феромон, который ему сладостнее всех остальных на свете. Только от фантазий слюна выделяется в обильном количестве, страшно представить, что будет твориться с юным омегой при встрече с таким необходимым ему Чоном, который, Ким уверен, весь извёлся за эти несколько минут после сообщения с молебными просьбами побыть с ним рядом на перемене. Чонгук всегда переживает за состояние младшего, который иногда чрезвычайно остро реагирует на некоторые ситуации, на которые нужно забивать большой болт. Только Тэхён не может, у него сердце сжимается от неимоверного количества переживаний, что возникают буквально из ниоткуда. Этим двое омег и отличаются друг от друга, при этом сохраняя баланс. Если бы не холодный разум Чона в большинстве случаев, то младшему приходилось бы несладко наедине со своими мыслями и тревожностью. Но старший принимает его таким, какой он есть, и не пытается переделать, только помочь рвётся и успокоить тревогу на душе. Несмотря на возникшую слабость в ногах, омега несётся на передний двор университета, где и находится Чонгук. Природный омежий феромон усиливается, привлекая тем самым на себя голодные взгляды альф, до которых Тэхёну всё равно — его внутреннему омеге не альфа нужен, а любимый омега, который заполняет своей любовью все внутренности и душу. Только вот сердце ещё разрывается от нелестных слов Богома, который утром поселил глупые сомнения, которые пора бы выкинуть из своей головы. Этот альфа, по всей видимости, учуял текущего омегу ещё с самого утра, когда течка только-только брала контроль над Кимом. Тэхён в конце не особо длинного разговора не выдержал и натурально зарычал на приставучего альфу, не разрешая к себе приближаться. Не сказать, что его озлобленность произвела необходимый эффект: Богом рассмеялся, но тем не менее отступил. Только вот до какой поры — неизвестно. Вероятность того, что упёртый альфа не отступится, слишком высока. Благо негативные мысли отходят на второй план, когда младший глазами, полными слёз, находит предмет своего обожания. Улыбка сразу появляется на устах, стоит учуять совсем еле ощутимые отголоски такого необходимого сейчас феромона. Чонгук даже не видит его сейчас, так как разговаривает с каким-то подошедшим альфой, а Ким несётся к своему любимому омеге, забывая про понемногу отступающую боль внизу живота. Тэхёну даже абсолютно всё равно на выступающие бусины слёз, что непрерывно катятся с его щёк: он настолько сильно измучился, что поверить не может, что совсем скоро окунётся в любимый феромон старшего. Шумно вдыхая свежий воздух, Ким совершает каждый быстрый шаг с мыслью о том, что прямо сейчас ему станет легче. — Чонгук-а! — радостно пищит младший, находясь совсем рядом: он хочет обратить всё внимание родного человека только на себя. Ревнивому внутреннему омеге хочется отогнать от старшего всех альф, что смеют подходить к его парню. Чон тотчас отвлекается от альфы, поворачивая голову на знакомый голос. Старший омега всегда значительно отличался от младшего, особенно если говорить о его образе, который он так любил. Чонгук обожал рисовать прямые чёрные брови, что добавляли ему строгости для малознакомых людей: только младший знал, какой его омега нежный и заботливый. С восемнадцати лет Чон увлёкся пирсингом и татуировками, в чём его поддерживал Тэхён, который считал, что самовыражение прекрасно в любом его проявлении. Потому и спустя два года старший успел забить рукав, проколоть бровь, крыло носа и нижнюю губу. Немного брутальный образ безумно подходил Чонгуку, о чём неустанно мог шептать Ким на ухо, вызывая улыбку на чужом лице. Тэхён же, наоборот, далёк от подобных модификаций тела — он только может решиться на покраску волос, хотя с этим тоже не спешит и довольствуется своими светлыми кудрями. Предпочитает мягенькие и светлые вещички под стать его образу и милые украшения вдобавок. Двое омег — самые что ни на есть настоящие противоположности друг другу, но, как всем известно, противоположности притягиваются. Никого из них этот факт не огорчает, а только завораживает: каждый доволен быть на своём месте и видеть перед собой любимого человека. Запыхавшись, Ким наконец добегает до старшего и практически сносит того с ног, в то время как Чон от неожиданности крепко цепляется за тонкую талию Тэ и прижимает к себе всхлипывающее чудо. Сердце тотчас неприятно сжалось от понимания того, что его омеге безумно некомфортно. Чон толком не мог сконцентрироваться на конкретной мысли, но отчётливо понял, что у Кима начинается течка, и сразу же как-то агрессивно посмотрел на альфу, который всё ещё стоял рядом и, не тая своего удивления, рассматривал вырисовывающуюся картину перед собой. Альфа, который до этого просто подошёл к Чонгуку поговорить о предстоящих экзаменах, понятливо закивал, скомкано прощаясь, и ушёл прочь, чтобы не вмешиваться в идиллию двух омег. — Тэхён-а, ты как? — Чонгук обеими руками прижимает к себе и без того дрожащего то ли от радости, то ли от нахлынувших переживаний омегу, которые он так долго хранил в себе. Старший одной рукой зарывается в светлые волосы Кима, перебирая своими безбожно длинными и тонкими пальцами пряди мягких волос, за которыми так тщательно следил парень, а другой ладонью размеренно поглаживает хрупкую спину, то и дело вздрагивающую от переизбытка эмоций. Чон не знает, что и думать: утром, уходя на первую пару, он наблюдал своего омегу глубоко спящим и мило причмокивающим губами. Тогда казалось, что нет никаких поводов для беспокойства, потому и старший находится в искреннем шоке от происходящего. Видеть своего мальчика в такой сложный период расстроенным и доверчиво жмущимся — разрывает сердце на мелкие кусочки, а сам Чон только ближе прижимает свой разволновавшийся комочек нежности и тепла. — Плохо, Гук-и, без тебя так плохо, — Тэ всхлипывает, дав волю эмоциям, но даже не думает отрываться от шеи старшего. Ему нужно успокоиться, а спокойствие он получает лишь наедине со своим омегой. Только сейчас он понимает, как же сильно его достали альфы, которые пожирали его голодными взглядами по пути к Чону. Даже сейчас, стоя на переднем дворе университета и роняя слёзы на чёрную футболку старшего, — Ким чувствует себя в миллионы раз умиротворённее, чем с кем-нибудь другим. — Боже мой, — Чон хочет было разозлиться, так как его внутренний омега весь всполошился от одной мысли, что его парень мог попасть в неприятности из-за усиливающегося феромона, но ни слова не смог проронить, как только почувствовал на своей шее влажные мазки кончика языка младшего прямиком по пахучей железе. — Как ты мог прийти в таком состоянии в универ? — Чон говорит практически шёпотом, блаженно прикрывая глаза. В его тоне даже намёка на упрек не было, но смысл понятливо доходил. Однако Ким не смог сразу ответить на его вопрос, так как увлёкся своим крайне важным делом, от которого его учтиво не отвлекали. Мазки влажным языком стали намного смелее и напористее, младший медленно, но верно пробирался выше — к лицу своего парня. В то время как Чон полноценно отдался порыву своего омеги, так приятно сжимая тонкую талию в своих руках, чем изводил течную сущность. Двое никогда не стремились скрывать свои отношения, без доли стеснения выставляя их напоказ всем остальным. Потому и сейчас не видели ничего плохого в поцелуе и таких необходимых объятиях. Тэхён шумно и горячо дышал, постепенно добираясь до чёткой линии подбородка старшего, чтобы переступить через неё на щёки, а затем и на алые пухлые губы. Ким буквально проскулил, когда Чон после касания кожи губ набросился на своего нуждающегося в ласке омегу с мокрым поцелуем, от которого все внутренности сводит. Чонгук безумно хорош в поцелуях, неважно, в каких: чувственных или страстных. Тэ от любого заводится и умирает от перевозбуждения. Особенно, когда старший начинает двигать губами, углубляя поцелуй. Тот так чувственно сминает нижнюю и верхнюю губу, что младший, сам того не замечая, впивается пальцами в тонкую шею своего омеги. Тэ шире приоткрывает рот в немом стоне, когда тонкие пальцы так приятно сжимают его бока, из-за чего Чон проталкивает язык глубже, буквально вылизывая младшего, который уже давно превратился в непонятное месиво от чужого напора. Электрический ток пронизывает тело от удовольствия, а Ким, словно утопающий, отчаянно держится за чужие широкие плечи, которые приняли красивую форму из-за частых тренировок… — Не ругайся, — Тэхён говорит с заминкой, так как не может восстановить дыхание полностью за считанные секунды. — Тебя утром не было, да и я себя чувствовал намного лучше, вот и подумал встретиться с тобой здесь, — Ким смотрит своими глазами, полными слёз, на старшего и надеется не нарваться на его недовольство, хотя сам понимает, что это невозможно. Просто голова от поцелуя идёт кругом, а предтечное состояние только усугубляет ситуацию. Сейчас хочется забыться в гнезде рядом со своим омегой, а не стоять в окружении стольких людей… — Глупый, здесь же столько альф… — Чон с беспокойством смотрит в голубые глаза, что напоминают ему океаны, из которых вот-вот да вытекут все воды. Он успокаивающе проводит по светлым волосам, наблюдая, как омега льнёт к его руке. Младший и без течки падок на ласки старшего, а сейчас и вовсе размякает от удовольствия. У Чона вновь сердце щемит от того, что его чудо могли увидеть столько альф, которые словно не знают, куда пристроить свой член. — Мне нужен только ты, Гук-и, а не какие-то там альфы! — Тэ невольно вспоминает утренний разговор с Богомом, который, несомненно, приносит боль в душе юного парня. Ким расстраивается ещё сильнее и прижимается ближе, хотя там и некуда уже. — Тэхён-а, — Чон со всем трепетом и любовью чмокает розовые щёчки поочерёдно. — Я не про это сейчас, а про то, что ты же в таком состоянии для них — как красная тряпка для быка… — старшему безумно хочется успокоить Кима, но и собственный страх вырывается наружу. — Ты представляешь, что могло бы быть, если бы тебе стало хуже? — Чон вновь смотрит в безумно красивые голубые глаза и хочет сгореть дотла от переизбытка разных чувств. Тут и нежность с беспокойством смешались воедино. — Нет, нет, нет, не хочу сейчас думать об этом. Я хочу только к тебе, — Тэхён тревожится, боится даже представлять другой исход событий. Его внутреннему омеге страшно находиться в чужих руках. Он согласен только на чонгуковы. — Маленький, прости, посмотри на меня, — Чон берёт обеими ладонями зарумянившееся личико и притягивает к себе, нежно целуя в губы. — Я ни в коем случае не хотел тебя пугать, — да, господи, он сам себя готов заживо съесть переживаниями о самочувствии омеги. — Сейчас ведь всё в порядке, правда? Я здесь, рядом с тобой, никто тебя не обидит, поверь мне, — Чон видит, как младший потихоньку успокаивается и расслабляется, однако слёзы застыли в его глазах, из-за чего приходится большим пальцем аккуратно убрать нерадивые капли. — Я за тебя любому альфе глотку перегрызу, чтобы эти козлы даже не смели прикасаться к моему омеге, — Чон шепчет прямо в алые губы, обдавая их своим горячим дыханием. Улыбка невольно появляется на его губах, когда он чувствует, что Ким крепко цепляется за его футболку по бокам и глубоко дышит, наслаждаясь запахом феромона. — Правда? Правда перегрызёшь? Ради меня? — Тэхён смотрит так невинно и доверчиво, что у Чона челюсть сводит от желания укрыть его ото всех заинтересованных взглядов в его сторону. Никто не должен смотреть на его мальчика в таком состоянии. — Ну конечно, кроха, никакой альфа не посмеет причинить тебе вред… — Чонгук вновь утягивает Кима в глубокий медленный поцелуй, понимая, что им уже необходимо поехать домой, так как в университете всё равно делать нечего обоим. Только вот не может полностью удостовериться в комфорте Тэ — тот явно что-то не договаривает. — Тебя что-то беспокоит? Я чувствую, что ты не можешь до конца успокоиться, что-то случилось? Я должен об этом знать? — Чон не давит на него, даёт выбор, так как течному омеге и так нелегко. Младший не спешит с ответом, хмурит светлые брови и переминает в обеих руках край футболки старшего, пытаясь сосредоточиться. Пак Богом — альфа, которого ненавидят сразу оба омеги, — в последнее время слишком напорист и не понимает отказов. Сразу после того, как он узнал об отношениях двух омег, то не прекращал шутить об этом, будто ему самому есть и до этого какое-то дело. Омеги подозревали, что Паку понравился Тэхён, так как ему было больше внимания уделено, однако не самого приятного… Только вот вместо того, чтобы отстать от них, он только больше заинтересовался неординарной парой. Омеги предпочитали с ним не связываться (хотя на самом деле Тэхён постоянно отговаривал Чонгука не марать о него руки, в то время как омега рвался защитить свою пару), а Пак с каждым разом переступал все видимые и невидимые границы. То же самое произошло сегодняшним утром… — Богом… — Тэ даёт себе передышку, так как не особо любит разговаривать о ненавистном альфе. — Он опять приставал ко мне сегодня утром… — Ким утыкается кончиком носа в сгиб шеи любимого омеги, чтобы хотя бы немного успокоиться, в то время как его самого гладят по волосам. — Он кое-что мне сказал, и это никак не может выйти из моей головы. Мне страшно, — Тэ под конец немного всхлипывает, так как чересчур чувствителен в такой сложный период. — Что эта скотина могла такого сказать? — у Чона невольно желваки выступают от злости. Как эта скотина посмела приближаться к его мальчику?! Да ещё и говорить какие-то гадости, из-за которых он чувствует себя плохо. — Ей богу, придёт время, и я его размажу по стене. Сука, я из него всю ёбаную наглость выбью, чтобы неповадно было к чужим омегам лезть! — Чонгук никак не может скрыть своей агрессии по этому поводу, но младший от этого только сильнее успокаивается, чувствуя себя под надёжной защитой. Он верит всем словам своего омеги и знает, что тот сможет его защитить и уберечь от неприятностей. — Он сказал… — Тэ медлит, пытаясь собраться с мыслями, губу нижнюю прикусывает. И вот вроде бы начинает говорить, как из-за спины раздаётся: — Оу, какая встреча! Думаю, я сегодня словил джекпот. Двое омег, и один из них течный, какое везение! — раздаётся громкий бас позади двух омег, заставляя тех всем телом напрячься, так как ненавистный голос невозможно спутать ни с чьим другим. Чон для убедительности крепче прижимает к себе Кима, который даже в сторону альфы смотреть не хочет. А Богом стоит довольный, широко улыбаясь: всё-таки не зря он шёл по флеру нежного запаха, который учуял ещё утром. Пак самодовольно улыбается и совсем не боится угрожающего взгляда Чонгука, который без доли сомнений готов разорвать в клочья до хрена чего о себе возомнившего альфу. — Отойди лучше, пока я тебе яйца не оторвал, — Чон скалится совсем не по-доброму, один его взгляд чего стоит… Он защищает своё и никому не отдаст. По отношению к Паку у него только ненависть и желание врезать по этой самодовольной роже. — Что-то ты какой-то дикий омега… Тебя давно альфа не усмирял? Можем это исправить, — Богом ни капли не боится злости омеги, она для него ничего не значит. Пак из тех альф, которые считают, что способны подавить всех омег, только лишь захотев этого, а, соответственно, Чон не вызывает у него должного страха. — Себя исправь, усмиритель хуев! Нехер лезть к чужим омегам, — Чонгук выпускает больше своего феромона, предупредительного, который невольно забивается в ноздри альфы, тем самым неприятно раздражая чувствительную слизистую. Омега будет идти до конца, он никогда не сдастся, ведь Тэхёну, так отчаянно жмущемуся к нему даже в такой ситуации, необходим сильный партнёр. — Воу, сколько злости в одном маленьком омежке, — Пак натурально смеётся на попытку омеги отогнать его. — Мне так страшно, что сейчас в штаны наложу. Ну же, бросай рыпаться, омега, в вашей компании явно не хватает одного альфы, который сможет подмять вашу омежью натуру. Вы же только этого и хотите, — Богом всегда был до жути бестактным человеком, но предлагать тройничок двум омегам уже слишком… Тот сильно погряз в нарциссизме. — Лучше себе найди альфу, ублюдок, — Чон уверен, что если бы не его омега, то он бы давно вмазал альфе, но он держится до конца, ведь Киму сейчас не нужны негативные эмоции, которые спровоцирует драка. — Даже не смей смотреть в нашу сторону! И к Тэхёну никогда не приближайся. Иначе кровью у меня харкать будешь, я понятно объясняю? — Чон рычит и скалится, не предвещая этим ничего хорошего. Он так остро реагирует на явные попытки провокации, потому что его омега находится в течном состоянии, а, соответственно, в этот период всем нутром хочется отгородить младшего от всего мира. — Не обманывай себя, ты ведь сам через какое-то время побежишь к альфе с мольбами о том, чтобы тот тебя повязал, — Богом хмыкает, но не обращает явного внимания на оскорбление омеги, продолжая стоять на своём. — Не неси хуйни, это всё бред и тупое заблуждение, — феромон старшего усиливается ещё больше, буквально отгоняя от себя непрошенного альфу. — Убирайся отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели, а на Тэ даже не вздумай смотреть. Я тебя предупредил, — Чон, наверное, впервые за целый разговор мельком оглядывается по сторонам, ловя заинтересованные взгляды студентов, но не придаёт им никакого значения. Сейчас уж явно не до них. И вот вроде бы Богом отходит на пару шагов назад, всё ещё не желая осознавать, что делает это под действием омежьего феромона, так как для его альфы будет унизительным понимание этого, но достаточно быстро останавливается, всё ещё находясь на близком расстоянии к омегам, что не предвещает ничего хорошего. Чон уже было хочет отвести своего омегу куда подальше, ведь ему и без того хватило титанических усилий не ввязаться в драку, как слышит: — Эй, омежки, никогда не пробовали оседлать член альфы? — противно улыбается самодовольный Богом, который, честное слово, уже все нервы истрепал. — Уверен, вам понравится. Что могут двое омег предложить друг другу? У них даже узла нет. Тэхён моментально напрягается, превращаясь в натянутую струну, ведь слова альфы бьют точно в цель, так как переживания на сердце всё равно остались из-за непроговорённого страха младшего, что зародился ещё утром. А Чонгук больше не в силах стоять на одном месте: аккуратно отстраняет от себя младшего, говорит пару успокаивающих слов и уверенным шагом идёт ближе к заебавшему их альфе, который дальше своего носа ничего не видит. Шаги его тяжёлые, под стать взгляду, которым он одаривает нахохлившегося Пака, который думает, что ему ничего не будет. Вновь открывает свой поганый рот для того, чтобы сказать какую-то чушь, как его резко перебивают: — Пошел на хер, — твёрдо говорит Чон, прежде чем зарядить в глаз перешедшему все границы альфе. Ему достаточно, он и так долго терпел и действительно хотел уйти без драк, но без силы Пак его понять, увы, не сможет. — Ещё раз приблизишься к нам — будем говорить по-другому, уяснил? Альфа ошарашенно стоит в ступоре из-за доминантного феромона омеги, который полностью перекрывает его силы на что-либо. Пак даже с места не может сдвинуться, будучи прикованным омегой, который даже толком ничего не сделал. Оба испепеляют взглядом друг друга, накал между ними возрастает с каждой секундой. Пак, будучи пойманным в клетку из феромона, может только кивнуть в ответ, совсем растеряв свою решимость. Ему как-то моментально расхотелось дерзить Чону. Это ведь такой стыд для альфы, чтобы его так легко взял под свой контроль омега… Ох, Пак ещё совсем не знает, на что способен омега, защищающий свою пару. — Отпусти… — хрипло говорит альфа из-за удушающего феромона. Он на всё готов согласиться, лишь бы больше не чувствовать стыда и подчинения. — Ещё раз увижу тебя с Тэхёном — урою, — вновь предупреждает Чон с надеждой на то, что теперь его слова воспримут осознанно. Он отпускает альфу, прекращая доминировать своим феромоном. Богом тяжело дышит, будто до этого находился под слоем воды, и теряет интерес к омегам, словно его отшибло моментально. Его никогда в жизни настолько низко не опускали, тем более на глазах у всех. Да ещё и ко всему прочему глаз пульсирует от удара, которым его знатно наградил омега. А Чон с чистой душой поспешил к своему Тэхёну, который внимательно наблюдал за возникшей перепалкой, не смея даже её нарушать. И вот вроде бы, по идее, он должен ворчать на Чона за вспыльчивость, которая могла бы обернуться ему не самым лучшим образом, но вместо этого попадает в тёплые объятия и пищит от гордости за своего омегу, что смог отогнать от него альфу. Тэхён, не совладав со своими нежными чувствами, тянется к любимым губам, запечатлевая на них трепетный поцелуй. Чон быстро находит, чем занять свои руки, так сладко сжав омежьи бока. Тэхён стонет приглушённо прямо в губы, цепляясь за широкие плечи. Старший достаточно быстро перенимает всю инициативу в поцелуе на себя, буквально доводя своего омегу до дикого желания близости. Но сейчас нельзя, им нужно дотерпеть до дома, и это неимоверно расстраивает младшего. — Тэхён-а, нам пора идти домой, ты так не думаешь? — Чон прижимается своим лбом к чужому и улыбается счастливо. — Гук-а, я потёк, — совершенно беззастенчиво говорит младший, заглядывая в чёрные глаза, что наполняются огоньками. Чонгуку и самому тяжело себя держать в руках, когда перед ним буквально изнывают желанием близости. — Потерпи немного, малыш, — старший кое-как пересиливает себя и отрывается от своей любви, чтобы поскорее увести омегу от заинтересованных взглядов, что так или иначе смотрят со всех сторон.

_________

До квартиры им пришлось добираться пешком — не самый лучший способ, конечно, но самый подходящий из всех возможных. В общественный транспорт им не зайти из-за усиливавшегося феромона младшего: слишком уж много альф может на него позариться. В такси тоже непонятно кто приедет, с большей вероятностью альфа, чем омега… Но пройтись на самом деле тоже не помешало — свежий воздух немного отрезвил разум и дал успокоиться, лёгкие темы разговоров заполняли тишину между омегами. Да и квартира их находится не так уж далеко от университета, так что с этим решением все были в плюсе. Рядом с Чоном Тэхён стал намного спокойнее и счастливее, однако его всё же тяготила одна тема, а он всё не знал, как начать разговор об этом. Омега старался отпустить весь негатив и полностью сосредоточиться на течке, которая понемногу брала над ним верх, да ещё и плюсом ко всему Чон своим присутствием распалял омегу ещё больше. Оба не спеша прошли вглубь однокомнатной квартиры, которая, несмотря на свои малые габариты, была уютным гнёздышком двух любящих сердец. Тэхён отчётливо чувствовал давно выделившуюся смазку меж своих пышных ягодиц, но не спешил умолять старшего что-то с этим сделать, как хотелось ещё на улице. За короткое время, несмотря на лёгкие отвлекающие разговоры, негативные мысли приходили в голову с большой учащённостью, не давая покоя юноше. — Тэхён-а, пойдём на кухню, я тебе чай успокаивающий заварю, — мягко говорит старший, прекрасно улавливая горькие нотки в феромоне парня, вызванные переживаниями. Ким на это благодарно кивает и счастливо улыбается, покорно плетясь за Чоном. Его омега такой внимательный и безумно заботливый, что сердце из груди вырывается от переполняющих душу чувств. До кухни они добираются достаточно быстро, так как она находится в двух шагах. Старший принимается хлопотать и приготавливать всё для своего вкуснейшего чая (по скромному мнению Тэ), ну а сам Ким… Принимает своё излюбленное место на столешнице небольшого кухонного стола. Никак не может искоренить странную привычку, сколько бы Чон с ним не боролся. Тэ как непослушный кот, честное слово! Однако сейчас Чонгук не спешит выговаривать ему по этому поводу, а просто продолжает приготовление чая, всё ещё ощущая недосказанность и нервозность младшего. — Я чувствую, что тебя что-то гложет… Может, обсудим это? — Чонгук поворачивается к младшему, пока ждёт, когда закипит чайник. В его глазах отчётливо читается волнение, недосказанность слишком сильно тревожит внутреннего омегу. — Ничего такого, хён, — Тэхён в противовес своим же словам сжимается, будто хочет уменьшиться до размера песчинки. Губы кусает, взгляд отводит, лишь бы не встречаться им со старшим. Он доверяет своему хёну, всегда делится секретами и переживаниями, но сейчас что-то не даёт ему быть до конца открытым. — Нет, Тэхён-а, это важно, — Чон даже мысли не допускает о том, чтобы всё замять. — Мы не сможем двигаться дальше, пока ты в таком состоянии, — на сердце беспокойно оттого, что младший боится открыться до конца: только делает ему больнее. Однако он не поддаётся панике и подходит ближе к омеге, чтобы встать между раздвинутых ног младшего и обнять того. — Расскажи-ка хёну, что произошло, — Чонгук шепчет, будто тем самым хочет успокоить. Давить на течного омегу проигрышный вариант, который только усугубит его состояние. Тэхён прижимается сильнее к старшему, словно без него утонет в пучине чувств. По любимой привычке зарывается кончиком носа в изгиб шеи, понемногу успокаиваясь, но не до конца. Сидеть вот так на их собственной кухне и вдыхать смешавшийся феромон приносит безумно приятное ощущение, которое кружит голову похлеще, чем что-либо. — Ну… — Ким старается расслабиться, но у него это не до конца получается, так как тема выходит довольно триггерной в свете последних событий. — Это касается разговора с Богомом, — Тэ весь сжимается, но при этом не отстраняется от старшего. Чонгук его жизнь, его спасение… — Хорошо, — Чон понимает, из-за чего такая реакция у Тэ: он думает, что старший будет злиться от любого напоминания об альфе. Но тот даже и не думает этого делать, так как его омегу тревожит иной вопрос, который связан с Паком. — Не бойся, я не буду остро реагировать, нам ведь необходимо обсудить, что такого он тебе сказал, из-за чего ты в таком плохом настроении, — Чон бережно гладит по спине младшего, который слишком сильно нервничает, чего не должен делать в такой не самый лёгкий период. — В общем, он много говорил о том, что мы не подходим друг другу, но это не самое важное… — Тэхёну сложно сразу же перейти к волнующей его теме, но он старается понемногу вести к сути. Омега чувствует заботу со стороны старшего, но не может не переживать. Он еле заметно дрожит в руках своего омеги. — А что самое важное? — Чон внимательно следит за состоянием Кима. Ему самому плохо от того, насколько сильно встревожен младший, но прекратить разговор нельзя, так как ничего хорошего из этого не выйдет. — Он сказал, что омеги не могут дать того, что могут альфы. Что они чувствуют себя неполноценными в отсутствии альфы, — Тэхён заглядывает в чёрные глаза с непонятной надеждой. Его собственные глаза слезятся, вот-вот выпустят солёные капли наружу. — К чему ты клонишь? — старший аккуратно проводит по румяной щеке Тэ большим пальцем, как бы тем самым показывая, что он рядом, что он внимательно слушает его. — Ну как же! Мне так страшно, что тебе может быть плохо со мной, — Ким всхлипывает громко, не желая больше таить в себе все эмоции, и утыкается в любимую шею, приглушённо продолжая: — У меня сердце разрывается ещё с самого утра от одной только мысли. Мне так жаль, что я не альфа… Что я не могу тебе дать полного чувства комфорта рядом с собой, — Тэхён так отчаянно держится за старшего, будто тот вот-вот может уйти от него. Младший невольно вспоминает о том, как много они всего прошли, сколько преодолели и остались вместе. Их отношения не начались спонтанно: двое шли к важному решению в своей жизни достаточно долго, оставаясь при этом друзьями. Хорошо общаясь с самого детства, никто и не думал, что в будущем смогут найти друг в друге отдушину, которую никак не смогли обнаружить в альфах. Только вот с каждым годом их взгляды на жизнь становились сформированней, а жизненный опыт показывал, что всё в этом мире не столь категорично. Альфы, с которыми они находились в отношениях не так уж долго, нисколько не удовлетворяли их внутренних омег. Зато их первый невинный поцелуй в порыве страсти затмил все ощущения, которые они испытывали наедине с альфами. Им пришлось пройти много этапов осознания и принятия, чтобы быть прямо сейчас открытыми и честными друг с другом. — Боже, Тэхён-а, ты меня так до сердечного приступа доведёшь! — Чон сам уже весь дрожит от эмоций, ему даже в голову не могло прийти ничего подобного. — Нашёл, кого слушать, конечно, — он обхватывает двумя ладонями лицо младшего, притягивая ближе к своему, и оставляет лёгкие поцелуи на кончике носа и лбу. — Этот Богом ни черта не понимает в отношениях двух омег, а уже с лицом профессора говорит какую-то дичь, — старший тяжело сглатывает, прежде чем задать вопрос: — Вот тебе, например, когда-нибудь хотелось, чтобы на моём месте был альфа? — ему самому до чёртиков волнительна развернувшаяся тема, но он достаточно стойко держится ради своего омеги. — Никогда, я только тебя рядом с собой вижу, — Тэхён даже паузы не делает для раздумий, сразу же говорит правду. Он так любит своего омегу и так им дорожит, что он уверен, ни один альфа не сможет ему подарить тех самых чувств, которые он испытывает в присутствии любимого человека. — Ну вот, Тэ, если тебе никогда не хотелось заменять меня на кого-то другого, то почему я должен это делать? — Чон шепчет прямо в губы, выводя младшего омегу из себя. Вот что может сотворить искренняя любовь… — Тебе правда хорошо со мной? — Тэ успокаивается, получив долгожданный ответ, но удостовериться никогда не бывает лишним. — Конечно, маленький, я никого не вижу, кроме тебя. Никто не достоин моей любви, кроме тебя. Пошли бы к чёрту эти сперматоксикозные альфы, — Чон прекрасно понимает, что младший чересчур эмоционален в дни течки, поэтому и принял близко к сердцу чушь альфы. Он уверен, скажи подобное Богом в обычный день, тот бы выкинул из головы всю хрень, которую сказал альфа. — Я люблю тебя больше всего на свете, — Тэхён счастливо улыбается в ответ и ёрзает по столешнице в нетерпении продолжения. — Родной мой, я даже описать не смогу, насколько сильна моя любовь к тебе, — Чон и сам улыбается, втягивая младшего в медленный поцелуй. Руки старшего медленно скользят вниз по тонкой талии, уверенно спускаясь на аппетитные ягодицы омеги, чтобы с наслаждением сжать мягкую кожу в руках и получить на это приглушённый стон прямо в рот, полностью забывшись в поцелуе. Ким впивается немного отросшими ногтями в плечи омеги, ещё сильнее при этом оттопыривая ягодицы. Чон наслаждается реакцией младшего, продолжая перекатывать нежную кожу своими пальцами, однако желание ощутить бархат кожи без мешающей одежды распирает. Тэхён, не имея и капли терпения, ускоряет темп сладкого и трепетного поцелуя, делая его самым страстным и горячим. Язык младшего проникает глубже, сплетаясь с чужим. Двое стонут в унисон. Ким не может нормально усидеть на месте, всё так же ёрзая под жаркими прикосновениями к своим ягодицам. Он окольцовывает шею старшего и выгибается так, чтобы своей грудной клеткой соприкасаться с чужой: соски так приятно трутся о ткань, заставляя омегу закатывать глаза даже от такой малой стимуляции. Тэ такой чувствительный, что любое прикосновение к его эрогенным зонам способно довести омегу до пика. Но тот об этом не думает, когда их языки соприкасаются и буквально вылизывают друг друга, совершенно не стесняясь такого странного порыва. — Боже, какой ты мокрый, — хрипло шепчет Чон на ухо, кое-как оторвавшись от любимых губ. А младшего будто электрический ток пронизывает от хрипотцы. Он невнятно скулит, когда его шею принимаются вылизывать, и пытается свести ноги вместе, чтобы хоть как-то почувствовать такое необходимое трение. — Чонгук-а, так хорошо… — стонет младший, когда чувствует, как меж ягодиц проходят чужие пальцы, совсем немного надавливая на поджавшуюся дырочку, из которой то и дело вытекает ароматная смазка. Тэ сжимает волосы старшего у корней, тем самым запрещая отстраняться от его шеи, хотя никто отрываться от этого наслаждения не хотел. Чон рокочет от удовольствия и с большей интенсивностью зализывает мягкую кожу на шее. Но не может удержаться, чтобы не поставить своих меток — мелкие укусы расползаются от шеи до ключиц, пока Тэ тихонько хнычет от наслаждения. Низ живота уже болезненно сводит от желания близости, Ким нисколько не солжет, если скажет, что готов повалить старшего и оседлать прямо сейчас. Внутренний омега с нескрываемым удовольствием насладился бы всей длиной старшего. Только вот Ким, несмотря на все свои потайные желания, с места не сдвигается и принимает все ласки со стороны своего омеги. Чон же времени зря не теряет — проникает ладонями под футболку младшего, ощупывая горячую кожу, в то время как у Тэ волны мурашек проходятся по коже. Он извивается в чужих руках и громко несдержанно стонет, отчётливо ощутив большие пальцы Чона на своих давно вставших сосках. — Чего хочет мой сладкий омега? — издевательски шепчет старший, изводя своим тягучим тоном Кима. Тот лишь всхлипывает, смотрит затуманенным взглядом на Чона, пытаясь потереться о него. — Твой омега безумно хочет зарыться в твоих вещах и сделать из них гнездо, — Тэхён сразу же принимает правила незамысловатой игры, говоря о себе в третьем лице. У него всё тело горит, а желание только усиливается. — Ммм, я уверен, он сделает прекрасное гнездо, в котором мы проведём с ним течку, — ухмыляется старший, уже представляя омегу в гнезде. — А что-то ещё он хочет? — Чон продолжает трогать Кима, особое внимание уделяя его ягодицам, из-за чего тот течёт всё сильнее с каждой секундой. — Очень хочет, чтобы его начисто вылизали, — Тэ уже дрожит от возбуждения, но всё равно первым хочет сделать гнездо, ведь только тогда его внутренний омега полностью успокоится. А затем можно и насладиться вниманием старшего. — Чёрт, ты меня с ума сводишь, иди сюда, — Чон обожает дарить любые ласки своему омеге, а особенно чувствовать его вкус. Не в силах больше терпеть, он подхватывает на руки младшего, крепко придерживая под ягодицами. Тэ смеётся, но не противится: ему не страшно на руках, наоборот, только крепче держится за любимую шею. — А чайник выключить? — успевает напомнить Ким перед тем, как выйти из кухни в спальню. Никто даже и не думает о чае. — Бля, — выругивается мученически старший, перед тем как одной рукой дотянуться до конфорки и провернуть выключатель. Тэ всё ещё звонко смеётся, пока его несут на кровать, и периодически покрывает поцелуями омежью шею. Чон держится из последних сил, чтобы не приступить к делу: спешить нельзя, для начала необходимо гнездо. Тэхён остаётся лежать на кровати, пока старший идёт к шкафу и без разбора берёт свои вещи. В ход идёт всё, что было. Младший наслаждается покоем и присутствием своего парня, который ухаживает за ним и помогает в такой трудный период. На лице Кима невольно расплывается тёплая улыбка, когда он видит Чона с ворохом одежды в руках, что вот-вот развалится. Даже не верится, что такой воинственный и местами строгий для всех омега может заботиться о ком-то и быть нежным. Тэхён этим вниманием насыщается сполна. Теперь в его мыслях нет места переживаниям, есть только желание и бесконечная радость. Чонгук вываливает все вещи на одну сторону кровати и наблюдает за тем, как младший быстренько начинает собирать своё местечко. Тепло разливается на его сердце, когда Тэ аккуратно обращается с его вещами, складывая те друг к другу. Младший сосредоточенно пыхтит, совсем забывая, как выглядит со стороны, но для своего омеги он будет всегда выглядеть превосходно. Для Чона ведь важен комфорт Кима, и, когда он видит полное доверие и беззащитность, то не может не умилиться со своего парня. Тэхён же увлёкся своим гнездом, полностью забывая про зуд, который не даёт толком сосредоточиться в обычное время. Для внутреннего омеги очень важно понравиться своей паре, показав это красивым гнездом. Вот Тэхён и скрупулёзно старается его свить, чтобы показать свои серьёзные намерения. Как только заканчивает, то невольно тянется к старшему, который продолжает стоять возле кровати, не смея отрывать взгляда от такой прекрасной картины. — Какое прекрасное гнездо, мой омега так хорошо постарался для меня, — Чон взгляда не может оторвать от младшего в гнезде. Нежная улыбка появляется на его губах от удовольствия созерцания такой хрупкой пары. Тэхён смотрит прямо на него, будто кроме этого человека на свете для него никого не существует. Он полностью поглощён вниманием старшего, которое сейчас ему так необходимо. Ким кусает нижнюю губу и нетерпеливо ёрзает по одежде, пачкая её в своей ароматной смазке, но до этих мелочей никому нет дела — главное сейчас, это удовольствие младшего. — Иди ко мне, — невольно хнычет Тэхён, потерявшись в ощущениях. Вроде бы аромат их общих феромонов кружит голову, а присутствие рядом старшего приносит покой, но этого недостаточно. Его омега должен быть ближе настолько, чтобы соединялись их тела, а не только души. Чонгук не испытывает терпения своей пары, а тотчас забирается на кровать прямиком в такое уютное гнездо. Младший пищит и мурчит от переизбытка чувств и долгожданного спокойствия, теперь можно окончательно расслабиться в таких необходимых руках старшего. Тэхён даже вспоминать не хочет, как сегодня утром позволил себе подумать, что его омега может променять его на какого-то там альфу. Его Чонгук так никогда не сделает, и всякие Богомы не должны вселять в него смуту. Тэхён пытается избавиться от непрошеных мыслей и ёрзает рядом со старшим в попытке найти для себя удобное положение. — Всё хорошо? — Чон беспокоится, что младшему может быть неудобно. Сам он довольствуется теплом омеги и невероятным запахом феромона, обволакивая Кима своими объятиями. Омега в его руках кажется таким крошечным и уязвимым, что страшно иной раз неправильно пошевелиться. Сердце болезненно сжимается от воспоминаний взглядов альф на улице, что совершенно беззастенчиво заглядывались на течного омегу. Глаза бы им повырывать за такую наглость. — Нет, хочу раздеться. Мне жарко и липко, — Тэ жалобно заламывает брови кверху и сильнее хватается за старшего, полностью ему доверяя. Младший так устал чувствовать неприятный жар по телу, а вместе с этим и липкость кожи к ткани. Как же Чон рад находиться на своём месте. Ни один раз за всю совместную жизнь, которая длилась чуть больше года, он не пожалел о том, что решил сойтись с омегой. — Это мы сейчас исправим, — Чон ухмыляется, предвкушая мягкость чужой кожи под подушечками своих пальцев. Старший аккуратно выбирается со своего места в гнезде, чтобы встать на колени напротив изнеженного Кима. Чёрные глаза буквально прожигают формы любимого тела, которые всё ещё спрятаны под слоем одежды. Внутренний омега безумно доволен видом перед собой, что готов выполнять любые прихоти своей любви. Не в силах больше оттягивать момент, старший омега забирается пальцами под край футболки Тэ, аккуратно проводя кончиками пальцев по горячей коже. Отчётливо слышит прерывистый выдох сверху и улыбается сильнее. Чонгук уже более уверенно залезает рукой под ткань и оглаживает мягкий животик, который невольно втягивается под его ладонью. Тэхён хмурится из-за медлительности и подбадривает старшего двигаться быстрее, так как он уже заждался. Чон понимает нетерпеливость своей пары и начинает избавляться от его одежды. Наконец футболка летит в неизвестном направлении, а омега облегчённо выдыхает от лёгкого холодка по коже. Штаны, что давненько пропитались смазкой, тоже отправляются вслед за футболкой, как и нижнее бельё. У Чона слюна выделяется от разглядывания своего мальчика, который уже весь извёлся в ожидании. Тэ совершенно не стесняется своей наготы, он никогда не будет стесняться старшего. — Ну, Гук-а! Ты там будешь долго возиться ещё? Раздевайся, — Ким приподнимается на локтях и разглядывает парня через прикрытые веки. Ему так хочется ощутить тепло Чона, что уже невыносимо становится. — Секунду, милый, — Чон быстро тянется к младшему, чтобы чмокнуть того в носик, и принимается снимать с себя одежду под голодный взгляд своего омеги, который изнывает от желания. Чонгук только сейчас осознаёт, насколько сильно ему мешала собственная одежда. Футболка со штанами и бельём летят вслед к тэхёновой одежде. Им обоим сейчас не до неё. Ким с наслаждением смотрит на тело своего парня и понимает, что находится на своём месте. Никакие альфы ему не нужны, когда перед глазами такой прекрасный омега находится. Всегда нежный, чуткий и заботливый. И течку с ним проводит не хуже, чем альфы, а может даже и лучше. Потому что столького количества тепла и уюта он не получал ни с кем. На сердце тепло разливается от понимания того, что Чон является его омегой, его островочком комфорта и уюта. Тэ тянет обе руки к старшему, как бы подбадривая его приблизиться, на что получает объятия и близость чужого тела. Они оба достаточно горячие и нуждающиеся в ласке. Тэ, конечно, сегодня больше достанется внимания ввиду течки, но и Чон не слишком сильно будет им обделён. Ким буквально задыхается в своих чувствах и в смешавшихся феромонах, но тянется за таким необходимым поцелуем, при этом полностью обхватывая своими конечностями старшего. Тонкие руки сцеплены на его шее, а щиколотки на пояснице. Тэ никогда не отпустит своего парня, а Чон даже и не думал уходить. Старший наконец начинает поцелуй, такой желанный и чувственный, что низ живота сводит. Медленные движения губ приносят всему телу наслаждение, что хочется забыть обо всём на свете. Хотя для них двоих никого сейчас и не существует. Мир сузился до их небольшой квартиры, уютного гнезда и двух любящих сердец. Чон, закончив терзать пухлые губы, понемногу проталкивает влажный язык, чтобы огладить им нёбо младшего, который в ту же секунду стонет от удовольствия и одной рукой зарывается в немного отросшие чёрные волосы. Тэхён буквально сгорает от нежности и тепла старшего, который никогда в период течки не позволяет себе грубости, если, конечно, его не попросят. Их влажные губы скользят, а языки сплетаются воедино. Чон вновь переходит на мягкие губы, прикусывая нижнюю и оттягивая её. У Тэ глаза закатываются от удовольствия, он хочет ещё, больше, намного больше, чем имеет сейчас. Потому и сам обхватывает обеими ладонями голову Чона, чтобы притянуть его ближе к себе и не давать больше изводить себя укусами. Ким мурчит, углубляя поцелуй. Старший не противится инициативе омеги, только улыбается из-за его нетерпеливости. Громкое мурчание заставляет расцветать на сердце новые виды цветов, ведь только мурчанием омега может передать всю свою покорность и преданность своей паре. Хочется затискать его в своих руках, но вместо этого Чон сжимает пальцами мягкие бока, чем вызывает гортанный стон. Тэ выгибается, будучи слишком чувствительным к любым прикосновениям. Он чувствует, как большие пальцы старшего, что мажут по его рёбрам, вызывают электрический ток по всему телу. — Гук-а! — стонет Ким, прежде чем впиться в его плечи. Светлые волосы давно растрепались на подушке, а щёки раскраснелись, что не может не щемить влюблённое сердце старшего. Тот переходит с губ на острую линию челюсти, чтобы покрыть её нежными поцелуями, а затем спускается ещё ниже к тонкой шее. Там поцелуи смешиваются с укусами и засосами, доводя младшего до края всего лишь одними ласками. Багровые небольшие метки рассыпаются по фарфоровой белой коже, спускаясь ниже к ключицам. Ким даже и не думает возмущаться меткам любимого человека, который рокочет от удовольствия и повторяет те же самые действия в который раз. Чонгук влажным языком зализывает еле ощутимую боль младшего и отрываться не хочет от такого увлекательного дела, пока омега под ним извивается от желания, что распаляется с каждой секундой. Запах младшего всегда заставлял его внутреннюю омегу изнывать от желания прикоснуться к нему. Видеть перед собой податливое тело приносит невероятные ощущения: ему хочется растянуть это удовольствие примерно на бесконечность. Лишь бы омеге в его руках было хорошо. Чон отчётливо ощущает, что и сам потёк достаточно давно, его желание близости нисколько не уступает чужому, только он может себя держать в руках и ещё немного помучить младшенького. Он не спеша проводит кончиком языка по вставшим горошинам сосков, чередуя мазки между собой, пока Тэ пронизывает электрическим током от любого мимолётного касания. Тот хочет было возмутиться, но застывает в немом стоне, когда к одному из сосков присасывается старший и начинает водить кончиком языка по бусине, а второй зажимает подушечками пальцев. Ким хнычет сильнее, только теперь от удовольствия, и сжимает колени, тем самым зажимая бока старшего. Чон даже и не думает прекращать терзать небольшие горошины, только удовлетворённо рокочет из-за того, что его пара не прекращает стонать даже от незамысловатой стимуляции. Он чувствует, как младший пытается потереться о его живот своим пахом, чтобы хоть чуточку получить трение. Давно вставший член с розовой головкой марает первыми каплями смазки животы обоих, при этом сталкиваясь с чужим, вызывая дрожь во всём теле. Чон с предвкушением спускается ниже, прекратив мучить изнывающего омегу, для более решительных ласк. Своим горячим дыханием обдаёт чувствительную кожу члена младшего, заставляя того нетерпеливо ёрзать в который раз. Кончиком языка проводит по уздечке, отчётливо слыша блаженный стон сверху. Тэ впивается пальцами в простынь, чтобы не насадить старшего на свой член. Хотя толкнуться в воздух его ничего не сдерживает. Чон тем временем издаёт тихий смешок и принимается несколько раз проводить по всей длине мокрым языком, чтобы после наконец взять в рот половину длины. Ким дрожит и пятками упирается в матрас, пока старший старательно опускает и поднимает голову. Ещё одна порция смазки выходит из горящей от возбуждения дырочки. Тэ пыхтит и не может удержать себя в одном положении, пытаясь встать на локти, но тут же скатывается на спину и выгибается. Чон втягивает щёки, помогает себе рукой, чтобы не сбивать темп, и особое внимание уделяет головке, пока младшего размазывает по постели. Его звонкие стоны оглушают, но вместе с тем приносят невероятное удовольствие. Чон и сам весь горит от возбуждения, течёт просто от того, что дарит удовольствие своему парню. Но ни на секунду не прекращает стимулировать пульсирующий член омеги. Только взгляд выше поднимает, чтобы рассмотреть разнеженного омегу. Хватает ещё нескольких фрикций, чтобы Ким с громким стоном излился в его руку. — Гук-а, — счастливо произносит младший, получая поцелуи по всему лицу. Ему так хорошо сейчас, оргазм накрыл с головой после такого изнурительного дня переживаний. Чон понимает, что Тэ просто необходимы обнимашки и короткие поцелуи, чтобы чувствовать себя нужным и любимым. Потому и сполна восполняет недостаток нежности после оргазма. Целует и получает отдачу, гладит светлые волосы и смотрит влюблённо на свою пару. — Так хорошо… — Сейчас будет ещё лучше, сладкий, вставай на коленки, — томно произносит Чон, понимая, что из-за течки младший достаточно быстро возбудился вновь. У Тэхёна мурашки по телу пробегают от такого убедительного тона, а улыбка не спадает с лица. Ещё несколько раз чмокнув парня в губы, он выполняет просьбу и немного медленно из-за расслабленного тела переворачивается на бок, чтобы встать в коленно-локтевую позу. Ноги натурально дрожат, а сам Тэ только сильнее возбуждается от того, что буквально через несколько секунд почувствует язык старшего. Ким прогибается в спине, чтобы ещё больше оттопырить ягодицы, на что получает удовлетворенный рокот старшего. Чон облизывается, смотря на пышные половинки Тэ, и незамедлительно кладёт ладонь на мягкую кожу, сжимая её пальцами. Ким шумно выдыхает и переминается на коленях в таком долгом ожидании. Старший омега разводит обе половинки в разные стороны, чтобы посмотреть на сжатое колечко мышц, из которого смазка начинает течь с большей интенсивностью. Он проводит большим пальцем прямиком по нему, распределяя вытекающую смазку, слушая приглушенный стон. Не в силах больше мучить своего омегу, Чон припадает губами к дырочке, проводя по ней кончиком языка. Поначалу аккуратно оглаживает лишь края, чтобы затем широким мазком языка провести по ней разом. Тэхён пытается прогнуться в спине ещё сильнее, хотя там уже и некуда, ощущая, как хорошо его вылизывает язык старшего. Чон довольствуется вкусом на языке, пытаясь испробовать как можно больше смазки. Он кружит кончиком языка по колечку мышц, не забывая при этом присасываться, чем вызывает громкие стоны омеги. У того уже член болезненно пульсирует, как и у самого Чона, который до сих пор не получил своей разрядки. Но сейчас он настолько увлечён, что даже о себе не думает, размашисто шлёпая по ягодице младшего. — Да, ещё! — кричит Тэ, совершенно не зная, куда себя деть. — Чонгук! Чон и рад стараться — шлёпает второй раз по заалевшей половинке и ускоряет движение языка, пытаясь за талию удержать Тэхёна, который готов распластаться по постели. Старший входит языком в давно расслабленное колечко мышц, оглаживая такие нежные и чувствительные стенки. Тэхён тем временем пыхтит и пытается насадиться на язык, чтобы получить ещё больше удовольствия, но его крепко фиксируют под ягодицами, заставляя закатить глаза от наслаждения и силы своего омеги. И как только старший находит комочек нервов и совсем слегка прикасается к нему языком, то младшего окатывает волной удовольствия. Он дрожит и извивается, пока омега его не отпускает и доводит до звёздочек перед глазами. Кажется, младший ещё какое-то время проводит в прострации, кончив под себя. Он опал на кровать, не в силах держаться на коленях, а старший покрывал его спину лёгкими поцелуями. — Гук-а… — через какое-то время Ким приходит в себя от удовольствия, встаёт с живота, опираясь на руки, и садится спиной к Чонгуку. Он ощущает себя таким счастливым, но также хочет подарить старшему те же самые ощущения, которые испытывал он ранее. — Ложись, теперь пришла моя очередь делать тебе хорошо, — Тэхён говорит уверенно и так сладко, что просто нельзя не повиноваться его словам. Чонгук бы с радостью сказал, что он и так удовлетворён лишь одним видом своего омеги, но ему этого сделать не удаётся, как его вовлекают в несдержанный и страстный поцелуй, от которого Чон валится в гнездо. Ким же не может удержаться от желания подарить ласку старшему, который и так заждался его внимания, потому и становится меж разведённых ног, не прерывая поцелуя. Теперь младший берёт на себя роль ведущего и выбивает остатки самообладания из Чона, который целиком находится в его плену. Тэ несдержанно рокочет прямо в губы своего любимого парня и гладит его тело обеими руками, чувствуя нежность чужой кожи. Оторвавшись от таких мягких губ, он сразу же спускается ниже, прямиком к изнывающему и пульсирующему члену, проводя по нему немного сжатой в кольцо ладонью. Чон на это хрипло стонет, явно заждавшись ласки, и такое ощущение, что готов кончить прямо сейчас. Но тёплый и скользкий язык младшего заставляет его опомниться и прогнуться в спине. Тэ не хочет долго дразнить старшего, а сразу погружает член в рот, оглаживая языком по кругу головку. Чон закатывает глаза, получая невероятные эмоции, пока его сосок прокручивают подушечками пальцев. — Тэхён-а, боже! — старший втягивает живот от сладкой тяги и пытается не насадить младшего целиком на него. А Кима и заставлять не надо — он самостоятельно берёт всю длину, прикасаясь кончиком носа к лобку. Вот здесь старший кончается как человек или в целом кончает прямо в рот Тэ. Ему многого и не надо было, он и так на изводе находился. Младший проводит по всей длине ещё несколько раз рукой, чтобы продлить оргазм парня. Однако на этом не останавливается, будто хочет окончательно довести старшего, и присасывается к его дырочке, которая уже давненько истекает смазкой. Чон в который раз выгибается от гибкого языка в себе и слушает не самые приличные звуки хлюпанья снизу. Ким на это лишь подхватывает под бёдрами своего омегу, чтобы было легче его вылизывать. Он наслаждается стонами, когда всасывает края припухшего колечка мышц. Лижет и слегка кусает, чтобы создать контраст. Только вот до пика не доводит, так как ему ещё нужен возбуждённый член старшего. — Ты тоже сладкий, — говорит Ким перед тем, как слиться в поцелуе, в котором ему не отказывают, а лишь сильнее притягивают к себе и буквально слизывают собственную смазку. — Садись на меня, маленький, — хрипло шепчет Чон, прекрасно понимая, почему ему не подарили второй оргазм. Тэхён улыбается и быстренько вскарабкивается на бёдра своего омеги. Ему уже самому не терпится прочувствовать проникновение, так как за все ласки его не было. Он опускается ниже, немного оттопыривая зад, чтобы старший помог ему, самостоятельно направляя член. Тэхён громко стонет, постепенно раскачиваясь на члене старшего, пока сам Чон крепко держит его за талию. Внутренний омега до безумия счастлив чувствовать себя наполненным. Ким ощущает нежными стенками все вены на члене, пыхтит и прикрывает глаза, упираясь в грудную клетку омеги. Ему так хорошо, что никакие альфы и в помине не нужны. Богом и вправду какой-то бред говорил: не только альфа со своим узлом способен удовлетворить нуждающегося омегу. Другой омега тоже может с этим прекрасно справиться. Особенно такой трепетный, чувственный и заботливый… Чонгук самый прекрасный на свете. Ким прямо сейчас утопает в его угольных глазах, пока Чон уверенно проникает в него глубже и быстрее. Пошли бы к чёрту эти альфы, которые думают, что без них проводить течку невозможно. — Прекрасный, — шепчет Чон, когда слушает стоны младшего. — Гук-а! Ещё! — у Кима уже сил не хватает быть сверху, из-за чего его валят аккуратно на спину и нависают над ним. С каждым новым толчком Чонгук всё сильнее бьёт по простате, пока Ким закатывает глаза и цепляется за его плечи. Чон целует его и не прекращает толчки. Тэ впивается в его губы, будто это его кислород, будто без них он умрёт. И громко стонет на последнем толчке, пока сперма сильной струёй вытекает из него. То же самое происходит и со старшим, который доводит себя до пика рукой. Сил не остаётся буквально ни на что, Чон валится на спину, прижимая к себе младшего. Уже и плевать на все выделения, они от них попозже обязательно избавятся, нужно просто немного перевести дыхание. — Как же хорошо, — внутренний омега Кима полностью удовлетворён, как и его хозяин, которому безумно хорошо в присутствии омеги. — Не то слово, — Чон тихо посмеивается, пока младший тянется за новой порцией поцелуев. — Я так люблю тебя. Да и вообще, как можно не любить такого прелестного омегу, который одним взглядом может растопить лёд на сердце? Вот и Чону кажется, что никак. Видеть любовь в чужих глазах приносит невероятные ощущения счастья и полноценности. А обнимать своё сокровище просто необходимо после близости. Тэхён всегда льнёт ближе, зарываясь кончиком носа в изгиб шеи, и вдыхает необходимый феромон старшего. — И я тебя очень-очень люблю, не смогу без тебя. Никогда не смогу… — Ким буквально дышит своим омегой и обнимает того поперёк груди. — Я никуда не исчезну, всегда буду рядом, даже не переживай, — Чон целует в лоб своё разнеженное чудо, совсем не представляя, что бы делал без него в этом мире. Иногда альфы совершенно не нужны, если между двумя омегами царит любовь и гармония…