Огонёк

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, позволяя теням накрыть собой город. Улица опустела, а не прекращающийся весь день снег постепенно заметал следы людей и колес. Становилось тихо, а многочисленные огоньки в окнах не позволяли забыть о том, что они находились в живом городе, который лишь на время погружался в сон. С каждой минутой температура воздуха опускалась, Джонни дышал с небольшим свистом и каждые несколько секунд выпускал большое облако дыма и пара, вместе с которыми стремительно выходили и остатки тепла, через секунду растворяясь в воздухе. Милуоки молодой, но растущий город, один из многих, что повстречались им на пути. Очередной, в котором они вновь избежали смерти по велению судьбы, но при этом потеряли все. Джонни сидел на крыльце в своем инвалидном кресле, чувствуя, как горит кожа на руках от пронизывающего холода. Позади него были двери пышущей жаром таверны, в которую он мог вернуться в любой момент, но устремив невидящий взгляд куда-то напротив, Джонни позволял ветру кусаться и забираться под лёгкую одежду. Папироса в пальцах дотлела, забытая своим хозяином, и одиноко укатилась под лестницу. Юноша был погружен глубоко в свои мысли, не замечая ничего вокруг, он прокручивал в голове пленку событий, произошедших несколькими часами ранее. Загадочный стенд-дерево, части святого трупа, последний из одиннадцати выживших, которому пришлось их отдать, так и не успев завладеть ими в полной мере. Джайро, в который раз рискнувший своей жизнью ради чужой цели. Когда его тело стремительно одеревенело, ноги и руки превратились в толстые ветки и корни, утаскивая Цеппели к десяткам таких же неудачливых путников, превратившихся в плоды, Джонни объяло бесконечное чувство отчаяния. В тот момент он был уверен, что отныне останется совсем один в этом мире, более неспособный справиться с непрекращающимися опасностями. Он почувствовал себя маленьким и беспомощным перед лицом десятков прошлых и будущих врагов, которые то и дело норовили избавиться от него. Однако до этого момента рядом все время был единственный в мире человек, которому он мог доверять. За несколько секунд перед глазами пронеслось детство, его короткая юность, гонка и вся жизнь, будто бы не его друг, а он сам погибал, оставляя позади все задачи, которые так и не были достигнуты. Джонни не помнил, как отдал уши и руку святого трупа, как будто это произошло во сне, как будто в тот момент он ослеп от горячих слез, застилающих глаза. Тяжёлое испытание, через которое они прошли ради единственной цели, не принесло ничего, кроме ещё большего отчаяния. Но оно также поселило в голове Джонни мысль, над которой ему пришлось всерьез задуматься. Ещё этим утром Джайро спросил, готов ли он рискнуть жизнью ради того, чтобы собрать все части святого. Конечно же, Джонни был готов. Когда он смог двинуть ногами, несколько лет висевшими мертвым грузом, идея о выздоровлении затмила его разум, и он начал строить каждый день своей жизни вокруг веры в это чудо. Она была путеводной звездой, надеждой на прощение за его грехи и возможностью начать жить с чистого листа. Его существование утратило смысл вместе с возможностью ходить. Однако последние месяцы в гонке были наполнены жизнью и азартом, заставляя его подвергаться опасности снова и снова. Джонни готов был рискнуть собой, но не Джайро, своим другом. Изначально Джостар был тем, кто увязался за мужчиной, они проделали этот путь, ведомые разными целями. Но теперь все чаще именно Цеппели был тем, кто следует за ним. Возможно, если бы не Джонни, ковбой был бы очень далеко отсюда, гораздо ближе к финишу, не отвлекаясь на то, чтобы помогать сопернику. Тем не менее, Джайро никогда не упрекал его за это, разделяя все трудности, будто по-другому и быть не могло. Джонни опустил взгляд на колени, на которые медленно ложились снежинки, и подумал про себя, что так продолжаться уже не может. В очередной раз он отдает части трупа, чтобы спасти Джайро, потому что эта не та жертва, на которую он готов пойти. И теперь он признается себе в этом. Если бы сегодня он лишился Цеппели, шанс на спасение его собственной души разлетелся бы на тысячи маленьких осколков. Больше всего Джонни боялся потерять все, вновь оказавшись жертвой своего эгоизма и тщеславия. Он уже усвоил свой урок. У него все ещё остался единственный позвонок от хребта, и размышляя над тем, как следует поступить дальше, он мысленно встречал тупик. Остановиться казалось едва ли возможным. Даже уступив последнюю часть трупа, они уже не будут в безопасности. Джостар был уверен, что преследования не закончатся. Тем не менее, он больше не мог впутывать в это Джайро. Какое он вообще имел на это право? Мысли беспорядочно бегали одна до другой, запутывая Джонни и заставляя заблудиться в своей же голове. За спиной раздался скрип тяжёлой двери, призывающий обратить на себя внимание, и последующий бодрый голос: - Вот ты где, - сказал голос, и за спиной послышалось несколько приближающихся шагов и хруст снега. Наконец Джонни обернулся, встречаясь взглядом с оказавшимся рядом Цеппели. - Почему ты ушел? - Жарко, - коротко ответил юноша. Ранее они удачно устроились на хорошо цивилизованном постоялом дворе, где смогли оставить лошадей и немного перекусить. Затем Джайро на пару минут отвлекся на диалог с хозяином таверны. - Между прочим, владелец очень неплохой мужик, он ещё и держит небольшую ферму в области. Я купил у него немного теплой одежды, нам придется как раз кстати, - с этими словами Джайро протянул Джостару хорошо набитую куртку. - Мне кажется, или у тебя губы синие? Ну-ка, накинь, - на плечи Джонни упало тяжёлое одеяние, заботливо укутавшее его в плотный кокон. Парень с облегчением выдохнул ещё одно густое облако пара. - От тебя воняет сигаретами. - Я знаю. - Жарко ему, - протянул Джайро таким типо саркастичным тоном, а затем отступил на пару шагов назад к двери, - пошли обратно, не хватало ещё отморозить себе все на свете. Тесная комнатка в трактире вмещала в себя две кровати, один стул и небольшой стол из темного дерева, на котором стояла догорающая сальная свеча, а в углу были брошены их немногочисленные вещи. Больше внутри не было ничего, но и это убранство занимало почти все свободное место, так что и двум людям разойтись было сложно. Что и говорить о Джонни. Оказавшись внутри, он первым делом переместил себя на кровать, и сложил переносную коляску так, что она поместилась в угол. Следом за ним зашёл Джайро, закрывая за собой дверь. - Сегодня высыпаемся. Завтра сходим на рынок, пополним запасы, - он свалился на кровать, попутно откидывая шляпу к остальным вещам, - а ещё утром можно будет наконец помыться. - Чур я первый. - Конечно, ты же у нас главный вонючка, - ловко поддел Джайро, намекая на недавний случай на крыльце. Джонни нахмурился и возмущённо промычал, уставившись на своего соседа, но тот, не обернувшись, лежал с самым умиротворённым лицом. Через пару секунд он снова заговорил. - Нужно было остановиться в комнате покруче, пока у нас было столько денег. И почему я не подумал об этом раньше? - Ты все об одном, скажи спасибо за обед на 500 баксов. - Ради такого я бы и снова рискнул превратиться в долбанное дерево, - Цеппели как-то мечтательно заулыбался. Джонни не оценил такую шутку, на мгновение он притих и перевел взгляд на чужую поврежденную руку. Не успевали они восстановиться от прошлых сражений, как на телах появлялись все новые и новые раны. За последнее время Цеппели слишком часто рисковал жизнью из-за него. - Джайро, - парень позвал тихим голосом, - ты ведь уже знаешь, что будешь делать после гонки, так? - Джонни уже был в курсе ответа на этот вопрос. В подтверждение ему гукнули. - А ты не думал, что, если у тебя не получится? Что ты будешь делать? Джайро перевернулся в сторону друга и подпер рукой голову, его лицо сделалось серьезным. Немного подумав, он наконец ответил: - Я сделаю все возможное, чтобы у меня получилось. Может быть, сейчас в нашем путешествии настала черная полоса, но я знаю, что мне по силам прийти первым, - его взгляд был направлен куда-то вниз, будто бы он вел диалог с самим собой, - в конце концов, я поступаю так, как считаю правильным. - Думаешь, мы сможем и завершить гонку, и собрать весь труп? - стоило Джонни произнести вслух, уверенность в осуществимости этих планов растворялась почти бесследно. - Почему ты спрашиваешь? Разве у нас есть выбор? И действительно, выбор был небогат. - Мы теряем много сил и времени на наемников, но все равно остаёмся ни с чем. А ты уже мог быть далеко впереди, даже обогнать Поколоко и, может, Дио... - Погоди-погоди, ты ведь недавно говорил, что тебе нужен этот труп. Ты уже сомневаешься? - Нет, просто почему бы тебе не поехать вперёд? Разделимся по дороге, я смогу и один поискать следующую часть, - Джонни беспокойно перебирал пальцами ткань рукава, пока его сосед терпеливо слушал, - до финиша дистанции уже недалеко, может, сейчас ты сможешь наконец прийти первым. Я не хочу стоять у тебя на пути. Джайро тяжело выдохнул, собираясь с мыслями, прежде чем спокойно ответил: - Я не понимаю, почему ты говоришь об этом сейчас. Хочешь разделиться? Ты ведь знаешь, что так будет опаснее. - Опаснее для меня, но собрать труп - это моя цель. Я знал, что будет тяжело, когда пошел на это. Тебе же не нужно так рисковать, ещё понадобятся силы на других соперников, - юноша покосился на своего собеседника в ожидании реакции. Хотя он и нервничал, он старался звучать полным решимости и держал голос ровно. - Ты думаешь, я погибну? - Джонни не ожидал такого прямолинейного вопроса. Он было открыл рот, чтобы ответить, но не смог подобрать ни слова. Так он и завис на несколько секунд. - Я просто хочу сделать как лучше, пока я снова все не испортил. - Джонни, мы уже очень далеко зашли. Должно быть, даже если ты наберёшься смелости и отступишь, президент так просто про тебя не забудет. В лучшем случае, через время он оставит тебя в покое, но скорее всего он попытается тебя убрать, пока идёт гонка. - Именно. - Но ко мне это так же относится. Для президента мы - дуо с одной целью. Услышав это, Джонни совестливо поджал губы. Все было так, как говорил Джайро. Он был так же затянут в это дело, и уже поздно что-то изменить. Внутри разлилось липкое, тягучее чувство вины. Джостар давно подписал контракт с дьяволом, не подозревая об этом, не зная, какую цену ему придется заплатить. И даже не зная, что он получит в конце пути. За окошком было совсем черно, из коридора все ещё раздавались приглушённые звуки людских копошений, вместо уже привычных звонких звуков природы. Джонни рассматривал их собственные тени на бревенчатых стенах, снова о чем-то глубоко задумавшись, терзаемый сомнениями. Его пальцы забрались в дырочку на потрёпанной простыне, принимаясь раздирать ее ещё больше. Так они и сидели молча, никак не завершив их беседу. Прошло около пяти минут. Джонни думал, что его попутчик уже задремал, когда вдруг тень на стене шелохнулась, и он почувствовал, как прогнулся матрас в изножье кровати, и темный силуэт заслонил тусклый огонек свечи. Юноша поймал на себе хмурый взгляд темно-зеленых глаз, не без труда выдерживая его. - Джонни, как думаешь, почему я путешествую с тобой? - он стушевался от этого вопроса, и ему пришлось отвести лицо. Мотивы Джайро оставались загадкой. Действительно, зачем Цеппели стал бы помогать увязавшемуся за ним мальчишке, рискуя и своей жизнью, и интересами? Однако и его изначальная цель участия в гонке целиком состоит из помощи незнакомому заключённому. Самоотверженное, храброе сердце этого итальянца заслуживало восхищения, Джонни хотел бы поучиться у него. - Делаешь так, как считаешь правильным и справедливым? - парень подобрал бессильные ноги поближе к себе, чтобы они не касались собеседника, хотя он и не мог ими ничего почувствовать. - Хочешь помочь ещё одному слабому мальчику? Я не хотел этой "благотворительности". Джайро глухо усмехнулся дерзкому тону: - Не неси ересь. На самом деле, все проще. - он сдержанно улыбнулся и продолжил, потупляясь, - Ты дорог мне. Ты особенный друг для меня, сам ведь знаешь. Слова разрезали пространство и достигли адресата, обжигая уши. Джонни все еще не мог осмелиться посмотреть в сторону товарища, чтобы убедиться в его выражении лица, или хоть как-то сдвинуться с места, словно не только ноги, но все его тело было парализовано. А Цеппели продолжил: - Я бы сказал, что ты единственный, кому я могу доверять на этой гонке. Оцепенение Джостара младшего продлилось ещё несколько секунд, прежде чем он медленно взглянул в глаза оппонента, и тогда маленькое горячее зёрнышко в его груди проросло, медленно заполняя пространство внутри. Лицо Джайро было абсолютно спокойным, но в то же время добрым и благостным. Его прямолинейный, радушный взгляд вызывал безоговорочное доверие у смотрящего, и желание доверять, как мудрому взрослому. Жокей тихонько посмеялся, прикрыв лицо ладонью, после чего невозмутимо ответил: - Все итальянцы такие подхалимы? - Джонни, ты засранец. Я просто хотел тебя подбодрить. - Да, я правда ценю это, извини, - он часто заморгал. - Поэтому я и не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. - Даже если бы сейчас передо мной появился портал прямо к финишу последней дистанции, я бы не зашёл туда без тебя. Я хочу, чтобы ты уяснил это. Сейчас мы должны полагаться друг на друга. От неожиданных откровений Джонни было и приятно, и тревожно. Он хотел сказать то же самое, хотел сказать Джайро "спасибо" тысячу раз. Однако не смог выпустить из сердца ни одного словечка. - Ты мой самый-самый дорогой друг, и прямо сейчас ты заставляешь меня повторять это тем, что не принимаешь это. С каждым произнесенным словом атмосфера между ними изменялась. Джостару отчего-то показалось, что в комнате стало теплее. Сомнения в его душе не развеялись, но надежда, расцветавшая рядом с Цеппели, позволяла ему стать смелее, и откинуть их хотя бы на какое-то время. Ответом Джайро были порывистые объятия, чуть не свалившие его с кровати. Сильные руки тут же крепко прижали Джонни ближе, вынуждая уткнуться в область шеи. Младший испытывал неистовую тягу к человеку напротив, не похожую ни на какие эмоции, что он испытывал до этого в своей горестной жизни. Его сердце билось как у колибри, разгоняя кровь и заставляя потерять счёт времени. Роль этого мужчины в жизни Джостара была неоценима. За несколько месяцев американец сбился со счета сколько раз ему спасали жизнь, сколько раз его выручали. Что бы ни случилось, Джайро всегда был рядом, всегда находил нужные слова. Вместе с ним было совсем не страшно продолжать этот путь, и Джонни бесконечно мечтал отплатить ему той же монетой. - Джайро, мне очень жаль, - его голос заглушался чужим плечом. - Я бы хотел стать сильнее. - Именно поэтому я здесь. Скоро тебя ждёт пятый урок. В тесных объятиях Джонни ощущал спокойствие, и в то же время переполняющую его незримую энергию. Кажется, что он готов был просидеть так ещё очень долго, окружённый прикосновениями и знакомым запахом. Спину мягко поглаживала широкая ладонь, как будто успокаивая и позволяя не торопиться. В тишине гулкие стуки сердца Джостара были особенно слышны, что заставило его немного смутиться. Захотелось сказать что-нибудь, просто чтобы его спутник не обратил на это внимания. - Джайро, - его голос звучал слегка севшим. - Да? Однако юноша так и не придумал своей реплики, и смущение вспыхнуло только ярче. Он немного отстранился, не разрывая объятий, чтобы посмотреть на Цеппели, и к своему удивлению заметил на загорелых щеках нежный румянец. Мужчина открыл глаза и рефлекторно повернул голову в сторону Джонни. Их лица оказались настолько близко, что на мгновение задели друг друга носом. От этого случайного действия все нутро Джостара сжалось, и дыхание прервалось от лёгкого испуга. У Джайро вырвалось короткое: - Ой. Младший, следуя внезапному наитию, подался вперёд, чтобы повторить это прикосновение, и потерся о чужой нос. Ощущение теплого дыхания на его лице пустило волну мурашек вдоль позвоночника. Такое тесное, интимное взаимодействие будоражило разум Джонни, ему было любопытно, и он с замиранием сердца наблюдал за эмоциями в зелёных глазах. - Что же ты делаешь, Джонни, - едва ли он осознавал это, но, когда в следующий миг горячие губы прижались к его собственным, немного искусанным, необходимость что-то понимать отпала сама собой. Пока Джайро мягко целовал парня, поочередно сминал и посасывал то нижнюю, то верхнюю губу, его ладонь постепенно поднялась вверх, снимая с чужой головы шапку и зарываясь в светлые волосы. Сам Джонни все крепче прижимался телом, обхватывал шею друга обеими руками, чуть ли не повиснув на нем. Его влечение становилось тяжелее, а мысли затуманивала нежная страсть. Он приоткрыл рот, желая стать ещё ближе, и тут же почувствовал резвый язык Джайро, проникающий внутрь и прикасающийся к его собственному. Язык скользнул за щеку, проводя по нежной слизистой, и поднялся к нёбу. Рот Джостара начал интенсивно наполняться слюной, губы стали мокрыми, что сделало поцелуй крайне шумным. Джонни старательно отвечал на ласки языка, испытывая чрезвычайный восторг. Глубоко в мыслях он осознавал, что прямо сейчас делал не самые правильные вещи. Целоваться с другом-мужчиной казалось ему неестественным и порочным. Однако осознание того, что это был Цеппели заставляло его таять и продолжать дальше. Руки Джайро спустились, беспорядочно водя по спине и бокам, затем подтолкнули назад, вынуждая опуститься на подушку, при этом не прекращая поцелуй. Гибкие пальцы переместились на живот юноши, приподнимая кофту, и аккуратно дотронулись до открытой кожи. Джонни звучно выдохнул в исцелованные губы, потрясенный чувственным прикосновением. Тогда итальянец наконец отстранился, заглядывая в синие глаза. Лицо перед ним разрумянилось и выражало густое смущение от неожиданного зрительного контакта, его губы ярко блестели и жадно ловили воздух. Через несколько вдохов и выдохов Джайро спросил с плутоватой улыбкой: - Ну что, Джонни, как ощущения? - сам ковбой был взбудоражен не меньше, и разморенный вид парня лишь больше распалял его. - Жарко, - только и было ответом. Цеппели усмехнулся и повел руками вверх вдоль чужой стройной талии, задирая майку выше, до тех пор, пока ему не открылись вставшие соски. - Хочешь ещё? Джонни, как под гипнозом, ответил: - Да. После этого Джайро склонился над своим партнёром, чтобы начать плавно покрывать его шею поцелуями и лёгкими покусываниями. Тело Джостара одолела мелкая дрожь, он откинул голову назад, открывая кожу для ласки. Руками цеплялся за крепкие плечи и всем корпусом подавался навстречу желанным губам. Места, которых касался мужчина, горели, как от огня, и весь Джонни готов был растаять в его мягких руках. Он никогда не думал о том, каким нежным и чутким может быть Джайро в той роли, которую сейчас принимал на себя. Парень испытывал нетерпение перед тем, чтобы узнать его новую сторону, чтобы всем телом испытать на себе его страсть. Шумные вздохи Джонни превратились в полустоны, его возбуждение нарастало, а сладостные поцелуи все не прекращались. Губы поднялись к уху и вобрали в себя мочку уха, ощутимо прикусив ее зубами. Затем шепот обдал кожу горячим дыханием: - Джонни, - звук бархатистого голоса, зовущего его имя, удерживал пьяное сознание в реальности, - как же давно я думал о тебе. Они касались друг друга, беспорядочно поглаживали, цеплялись и тёрлись. Давно не испытываемое Джостаром греховное удовольствие захлестывало его с первозданной силой, наполняя до краев. Смуглые руки, огладив большими пальцами ореолы сосков, спустились к кромке штанов, но не забрались под нее. Вместо этого они поползли дальше, по бёдрам, сжимая их. Ладонь легла между разведённых ног, прямо поверх одежды, и с нажимом провела вдоль выступающего органа. Джонни вымученно промычал, изгибаясь навстречу. Хоть ноги и были парализованы, его гениталии сохранили чувствительность и охотно реагировали на неспешные движения. После несчастного случая, из-за которого он стал инвалидом, Джонни думал, что и его сексуальность окончательно умерла, и эта сторона его жизни закрыта для него навсегда. Однако прямо сейчас Джайро осуществлял все его эротические переживания, доказывая обратное. Парень крепко ухватился за рубашку своего любовника, сейчас он как никогда в своей жизни жалел о том, что не может обнять его бока ногами. Побежденный желанием Цеппели особенно сильно укусил чужую шею, на этот раз оставляя на ней багровый след. Тут же в его длинные волосы вцепились тонкие пальцы, а ломкий голос чуть не взмолился: - Джайро, сними их, - Джостару хотелось избавиться от одежды, с каждой секундой ему становилось все жарче, кожа немного взмокла и ткань на теле ощущалась лишней и неестественной. Его просьба была услышана, голубые штаны соскользнули, оголяя острые колени и тонкие лодыжки. Джонни мог видеть, насколько бережными были движения рук. В этот момент он почти что чувствовал эфемерные касания, глазами улавливая каждую деталь. После того, как брюки были отброшены, Джайро избавился и от собственной рубашки. В изумлении, Джонни потянулся руками к смуглой коже, провел пальцами по выступающим мышцам, спускаясь к дорожке из жёстких волос, уходящих под штаны. Он ощущал непреодолимое желание поцеловать и облизнуть каждый кусочек тела над ним. Двое снова упали друг другу в объятия, и юноша припал к сильной груди, вдыхая запах многодневного пота. Он был почти полностью обнажен, на нем оставались лишь задранная, помятая майка и нижнее белье. Его возбуждение плотно упиралось в Цеппели, что было почти невозможно игнорировать. Губы Джайро принялись массировать набухший сосок, в то время как рука настойчиво растирала скрытый бельем член. Активные стимуляции вырывали гортанные, ничем не скрываемые стоны. Стоило Цеппели вернуться к горячему рту Джонни, парень торопливо потянулся дрожащей рукой к ширинке партнёра, пытаясь справиться с ней на ощупь, но из-за чрезмерного пыла запутался в собственных пальцах. Джайро перехватил его неловкие попытки: - Никогда бы не подумал, что у тебя могут быть такие ярые гомосексуальные наклонности, - проговорил он вполголоса, а затем бедрами теснее вжал Джонни в кровать. - Хочешь? Словами не передать, как сильно Джонни хотел. Возбуждение стало почти болезненным, а слова мужчины лишь больше его раздразнили. Протяжное "да" на выдохе не позволило Джайро сдерживаться. Он спустил с любовника трусы, высвобождая небольшой мокрый пенис и крупную, тяжелую мошонку, свидетельствующую о долгом воздержании. Пенис сразу же сильно сжали у основания и начали неспешно его надрачивать. Молодое тело было весьма отзывчивым, неподвижные бедра Джонни мелко затряслись, но у него не было никаких сил удивиться этому. Вместо этого он вновь потянулся к чужому ремню: - Покажи мне его, пожалуйста, - жокей перестал стесняться своего положения, и открыто попросил о своем желании, каким бы извращённым оно ни казалось. - Если так хочется, то достань сам, - нахально подстрекал Джайро. Через несколько секунд Джонни наконец справился с металлической пряжкой и достал крепкую плоть, обрамленную жёсткими волосами. Он провел пальцами по головке, с интересом рассматривая член. Цеппели подался бедрами навстречу руке, вынуждая полностью обхватить ствол. Теперь уже оба парня ласкали друг друга, подстраиваясь под общий ритм. Джонни чувствовал, как с каждым мгновением Джайро становится для него роднее, чем когда-либо. Близость с ним дарила и лихорадочное возбуждение, и ощущение безусловного принятия и одобрения. Он упал в предоргазменное состояние, еле сдерживая эмоциональные слезы. Цеппели прижал его своим весом и перехватил оба пениса в ладонь, сжимая их вместе, и в который раз за вечер удивляя молодого парня. В этот момент Джонни достиг своего пика, и переполнявшее его удовольствие наконец вылилось через край. Он кончил себе на живот, попутно запачкав руку Джайро, которой тот всё ещё сжимал их органы. Он выпустил тяжело дышавшего юношу, позволяя ему просто откинуться на кровати. Через пару минут Цеппели кончил следом, изливаясь Джонни на живот и попадая на его вздымающуюся грудь. Парень все ещё лежал со спущенными до колен трусами, полностью перепачканный и вспотевший, но с изумлением в глазах наблюдал, как сокращаются чужие мышцы, как блестит кожа, и старался запомнить все подробности сегодняшней ночи. Джайро аккуратно развернулся на одноместной кровати и насилу поместился рядом, поправляя брюки. Несколько минут он просто лежал, пытаясь восстановить ритм дыхания и отходя от разрядки. Вдруг огонек свечи потух, испуская из фитиля последнюю струйку дыма. Теперь комнату освещала только белая долька луны, заглядывающая через окно. Джайро обернулся на своего соседа, собираясь что-то сказать, но увидел перед собой уже спящее, абсолютно покойное лицо. Он улыбнулся ему, решив, что все разговоры могут подождать. А пока что ему следовало позаботиться о своем товарище и привести его в порядок, перед тем как и самому провалиться в сонную негу до самого утра.