Миров много — любовь одна

      На грани ускользающего сна Хизаши услышал далёкие звуки скрипки. С трудом разлепив тяжёлые веки, он нащупал в темноте мобильный телефон. Уставшие глаза резануло острой болью от слишком яркого экрана. Парень проморгался и сфокусировался на времени. Дисплей показывал 02:45.       Ямада отчаянно застонал и уронил голову на подушку в призрачной надежде снова уснуть. Но сейчас, когда он практически проснулся, мелодия казалась громче.       — Дурацкая скрипка! — буркнул себе под нос Хизаши и попытался оградиться от настойчивого звука одеялом, накинутом на голову. Но парень наконец пришёл в сознание и начал соображать, что происходит.       — Скрипка!       Теперь Ямада искренне радовался этому факту, был возбуждён, сгорал от нетерпения и трясся в предвкушении. Вскочив с кровати, он запутался в длинных ногах и едва не рухнул на пол. Но даже не обратил внимания на свою неуклюжесть, улетев мыслями за пределы комнаты. Парень подбежал к окну и быстро распахнул его. Во все глаза Хизаши уставился в окна соседнего дома, и парня совершенно не волновало, что это нарушало права на частную жизнь. Если стоит выбор «получить наказание» или «полюбоваться соседом-скрипачом», он выберет второй вариант. Всегда.       Окно напротив горело тусклым жёлтым светом. По краям подобно чёрной рамке висели портьерные шторы, а в центре картины стоял ОН. Хизаши редко удавалось рассмотреть детали, чаще всего он видел только тень, блуждающую из стороны в сторону внутри клочка света. Но этот силуэт парень выучил наизусть. Высокий, худощавый мужчина дома носил растянутую водолазку и свободные спортивные штаны. Густые волнистые локоны всегда были собраны в небрежный хвост на макушке, из которого в разные стороны торчали непослушные пряди. Иногда он поворачивал голову так, что свет падал на лицо, и тогда Ямада мог увидеть сведённые к центру лба изящные брови, прямой нос и плотно сжатые тонкие губы.       «Открой глаза!», — каждый раз заклинал соседа Хизаши, но тот никогда не слушался. Во время игры глаза скрипача всегда были закрыты. А парень так мечтал увидеть их цвет!       Мужчина брался за инструмент по ночам два-три раза в неделю. Ямада не знал, что творилось в жизни и душе привлекательного соседа, но искренне ему сочувствовал. Ведь он явно страдал бессонницей и таким образом пытался справиться со своими страхами, тревогами. И возможным одиночеством.       — Неужели тебе не с кем разделить твою боль? — спросил в пустоту парень после особо жалостливой ноты. Естественно, вопрос остался без ответа.       Ямада никогда не был силён в классической музыке. Но после своеобразного знакомства с соседом переслушал все скрипичные концерты, которые смог найти на просторах интернета. И ни один из них ни разу не звучал из дома напротив.       — Опять импровизируешь? — усмехнулся парень, во все глаза наблюдая за знакомым силуэтом. Он не помнил, когда начал следить за скрипачом, но сейчас уже не мог представить жизнь без него. Он не имел понятия, подозревал ли мужчина о постоянном благодарном слушателе, но надеялся, что тот никогда не узнает о ещё одной маленькой тайне (страсти) Ямады.       Парень на несколько секунд юркнул обратно в комнату и вернулся к подоконнику с любимым альбомом. Ему не нужно было включать свет: ярких уличных фонарей было достаточно, чтобы без ошибок выводить тонкие линии на чистом листе. Хизаши ещё несколько секунд понаблюдал за головой, склонённой к деке, порхающим по грифу пальцам и плавному смычку. И сделал первый штрих.       Сегодня скрипач стоял так, что рукой практически полностью закрывал от Ямады инструмент. Парень не видел сложный изгиб кисти и не мог разглядеть напряжение музыкальных пальцев из-за тени. Однако он прекрасно наблюдал за изящно согнутой правой рукой и даже заметил элегантно отведённый в сторону мизинец. Хизаши не сдержал беззлобную усмешку и решил подойти к этой детали в наброске с особой тщательностью.       Через двадцать минут вся страница была заполнена небольшими зарисовками с изображением интригующего скрипача. На одной Ямада запечатлел тонкий корпус, слегка наклонённый вбок, на второй — мягкая кисть со смычком, а на третьей густые тени блуждали по напряжённому привлекательному лицу. И, конечно, парень не отказал себе в удовольствии нарисовать мужчину в окне целиком. В интересном ракурсе, который так редко удавалось поймать.       Художник и скрипач закончили одновременно. В воздухе на несколько секунд повисла последняя затяжная нота, затем мужчина резко отвернулся от окна и двумя точными движениями отделил свою комнату от остального мира тяжёлыми портьерами. Хизаши грустно вздохнул и бросил взгляд на рисунок. Утром при свете дня он обязательно его подправит: уберёт лишние линии и добавит некоторые детали. Но сейчас, под покровом ночи, он хотел немного побыть наедине со своей главной тайной, всё ещё проигрывая в голове приятную грустную мелодию.       Парень аккуратно, чтобы не размазать свежие линии, провёл пальцем по нарисованным волосам, представляя, какими густыми и жёсткими они могут быть на самом деле.       «Как струны», — с улыбкой подумал Ямада и перелистнул страницу. Здесь сосед изображён в оконной раме, ранее Хизаши попытался изобразить его в полный рост. Несколько раз он запечатлел ровную спину, чаще всего на страницах альбома можно встретить изящные кисти в различных положениях, но венцом коллекции являлось подробное изображение умиротворённого лица — тот редкий случай, когда парень беспрепятственно любовался острыми чертами и в отчаянии молился узнать цвет волнующих глаз.       — Кто же ты? — шёпотом спросил Ямада, бросив последний взгляд в окно соседнего дома. Пока он в сотый раз рассматривал свои рисунки, там свет уже погас. Вновь грустно вздохнув, парень вернулся в кровать. Выпустить альбом из рук у него не было никакого желания; вместо этого он включил ночник и вернулся к первой странице.       Возможно, когда-нибудь Хизаши наберётся смелости позвонить в дверь соседнего дома и попросить нарисовать скрипача.       — Хочу избавить тебя от одиночества, — с мягкой улыбкой прошептал Ямада и попытался смахнуть крупную слезу с нарисованной впавшей щеки.