Миров много — любовь одна

      Шота сидел, скрючившись, на самом краю маленького кожаного диванчика и упирался лбом в колени. Он обхватил руками голову, плотно зажмурил глаза, в попытке усмирить волнение мелко покачивался из стороны в сторону. Острыми клыками до крови прокусил нижнюю губу, и на белом платке, что несколько минут назад протянула ему младшая сестра, уже проступили ярко-красные пятна. Мужчина тяжело дышал и никак не мог успокоить своё больное воображение, которое подкидывало только худшие варианты развития событий.       Чихэру, сидевшая по левую руку от брата, в десятый раз поправила больничный халат, что вновь сполз с его плеча. Он не обратил на заботливый жест никакого внимания, а девушка, усмехнувшись, вернулась к своему смартфону. Ей досталась важная миссия — транслировать всё происходящее родителям, которые с искренним сожалением просят прощения у сына. У них получится приехать только завтра на первом поезде.       Что-то прорычав себе под нос, Шота вскочил и стремительно направился в дальнюю часть коридора. В следующую секунду резко развернулся, пошёл обратно и повторил. Через несколько минут его поймала в объятья женщина, которая с мужем сидела напротив детей семьи Айзава, и ласково прошептала:       — Успокойся. С ним всё будет хорошо.       Мужчина посмотрел на миниатюрную тёщу, достававшую ему до середины груди, и неуклюже кивнул в ответ. Сложно было сказать, дошёл ли до него смысл её слов.       Не выпуская непутёвого зятя из кольца крошечных рук, женщина настойчиво усадила его между собой и мужем и принялась нежно гладить Шоту по голове, словно успокаивала маленького ребёнка. Чихэру, не сдержавшись, громко прыснула и сфотографировала украдкой милую сцену. Ох, она ещё долго будет шантажировать брата этим его глупым выражением лица!       Минут через десять к ним вышла медсестра. Айзаву пришлось держать всем троим сопровождающим, потому что беспокойный мужчина, мгновенно сорвавшись с места, кинулся на девушку с нервным выкриком:       — Как он?!       Медсестра снисходительно улыбнулась. Посмотрев на волнующихся родственников, она мягко ответила:       — Поздравляю, у вас мальчик! Роды прошли замечательно.       — Слава богу! — выдохнул Шота. Внезапно он перестал чувствовать твёрдый пол под ногами, и только Чихэру, которая крепко его обнимала, подпрыгивая на одном месте от радости, позволяла ему не упасть. Чуть позади супруги Ямада, у которых только что родился внук, плакали от счастья.       — Когда я могу его увидеть?       — Нам необходимо понаблюдать за состоянием вашего супруга ещё пару часов, — деловито ответила девушка. — Если не произойдёт никаких осложнений, мы перевезём его в палату, и вы сможете его навестить.       Дождавшись ответного кивка, медсестра поклонилась и ушла. В спину ей раздалось запоздалое и нестройное: «Спасибо!».       — Я стал отцом, — словно в бреду прошептал Айзава, делая длинные паузы между словами.       — Поздравляю, папаша! — звонко выкрикнула в ухо сестра и бросилась ему на шею. Она тоже не могла сдержать слёз, щебеча, что обязательно станет самой классной тётей.       Следующие несколько минут родственники плакали, поздравляли друг друга, обнимались и целовались. Затем Чихэру позвонила чете Айзава по видеосвязи, и те присоединились к общей радости.       Через два часа к ним вновь вышла та же самая медсестра и пригласила родственников к «мамочке». Однако предупредила, что та отдыхает и не сможет принять всех сразу.       — Иди первым, папаша! — сестра широко улыбнулась и со всей силы хлопнула Шоту по спине.       Мужчина пошатнулся. Он уже приготовился уничтожить её одним только взглядом и проклясть на бездетную жизнь, но вовремя опомнился. Некогда ему сейчас возиться с младшей сестрой, у которой с самого детства любимой игрой было испытывать его терпение. Его ждут!       Шота, стараясь не издавать лишних громких звуков, аккуратно открыл дверь в палату и прошмыгнул внутрь. На дальней койке, повернув голову к окну, лежал Хизаши. Длинные золотистые волосы заплетены в слабую косу, глаза закрыты, уголки губ едва заметно приподняты в усталой улыбке, грудь медленно вздымалась в такт спокойному глубокому дыханию. На вкус Айзавы, его впалые щёки были слишком бледными, но, если верить медсестре, вскоре Ямада должен восстановиться. Рядом с ним стояла высокая кроватка для новорождённых, в которой лежал крошечный свёрток. Их сынишка.       — Привет, — тихо поздоровался мужчина. Хизаши медленно повернул голову.       — Привет, — прозвучало он в ответ. Его привычно громкий и озорной голос сейчас был очень хриплым. Увлажнённые изумрудные глаза смотрели на супруга со всей огромной любовью, в их уголках собрались очаровательные морщинки, широкая улыбка обнажила белоснежные ровные зубы. Он даже слегка придвинулся к краю койки, чтобы оказаться ближе к любимому.       Тот в два шага пересёк палату и свесился над супругом. Ласковым движением Шота убрал с высокого лба прилипшие волоски и длительно приник губами к тёплой коже. Он безостановочно шептал:       — Спасибо тебе.       Ямада мягко положил ладонь на взъерошенную макушку. Шота отстранился от супруга, перехватил его ослабшую руку и прижал к своей щеке, влажной от несдерживаемых слёз.       — У тебя кровь, — Хизаши, нахмурившись, провёл большим пальцем по ранке на губе. — Ты в порядке?       — Всё отлично, — отмахнулся Айзава, и он даже не соврал. Ведь каких-то два часа назад его мужчина, большая любовь его жизни, преподнёс ему самый лучший подарок — родил ему сына, сделал его отцом. Долгие месяцы Ямада мучился от неудобств беременности, болей и токсикоза, и сегодня он героически выстоял перед последним испытанием, получив в награду наилучший приз.       — Я рад.       Шота некоторое время молчал, ни на секунду не прерывая зрительного контакта. Затем осторожно положил ладонь на живот супруга и спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — Устал, — признался Хизаши на шумном выдохе. — И дико хочу есть! Меня покормили, но, похоже, этого недостаточно, хех. Первые полчаса колотило от холода, но сейчас отпустило. Но я счастлив! Очень.       Он повернул голову к их сыну. Тот спал в кроватке, намертво закутанный в пелёнку с весёлыми детскими рисунками. Такой крошечный и очаровательный. В голове не укладывалось, что и сам Ямада, и его любимый супруг когда-то были такими же малютками.       Впервые с момента, как он вошёл в палату, Айзава тоже стал внимательно рассматривать ребёнка.       — Наш маленький Хитоши, — любовно проговорил Хизаши. — Хочешь его подержать?       Шоту прошиб холодный пот. До сегодняшнего дня он был уверен, что его ничто не сможет испугать. Ведь он же профессиональный герой и был десятки раз на грани смерти. Но как же мужчина ошибался! Сначала Айзава несколько часов кряду переживал за здоровье (и жизнь!) своего любимого. А сейчас он боялся находиться около малыша — вдруг даже неаккуратное дыхание в сторону человечка навредит ему.       — Не паникуй! — чуткий Ямада всегда угадывал мысли супруга. — Главное, сильно не сжимай и придерживай головку.       Айзава понимал, что у него не получится отнекиваться от этого. В конце концов, если он не хотел возиться с ребёнком, не стоило его заводить. Поэтому, шумно сглотнув, на негнущихся ногах Шота подошёл к кроватке и трясущимися от излишнего напряжения руками поднял сынишку, следуя указаниям супруга. Лёгкий, хрупкий и невероятно крошечный, мальчик разлепил глазки и посмотрел прямо на мужчину. Аккуратно прижав малыша к груди, Шота заплакал сквозь широкую счастливую улыбку. При виде такого искреннего возлюбленного Хизаши тоже дал волю чувствам.       — Как думаешь, какая у него будет причуда? — спросил Ямада, когда супруг положил сына рядом с ним.       — Надеюсь, он не унаследует твой Голос, — неожиданно серьёзно проговорил Шота.       — Фи, как грубо, — беззлобно проворчал Хизаши. — Было бы прикольно, если бы его причуда получилась из комбинации наших. Ну, знаешь. Стирать причуды не взглядом, а голосом… Что-то типа такого.       Айзава посмотрел в потолок, серьёзно задумавшись.       — Наверное, что это будет неудобно, — наконец он вынес вердикт. — В любом случае, поживём — увидим. Даже если у него вообще не будет причуды, я всё равно буду любить его больше жизни.       — Я тоже, — согласно кивнул Ямада, насколько позволяла лежачая поза. — Особенно если он будет таким же крутым альфой, как ты.       — Или таким же бойким омегой, как ты, — подхватил мысль Шота.       — Я люблю тебя.       Айзава, слабо улыбнувшись, медленно наклонился вперёд, чтобы ни в коем случае не задеть ребёнка, и прильнул к тонким губам супруга.       — Я тоже тебя люблю.