Поймай меня, если сможешь

Аккуратные длинные, словно высоченные скульптором, руки держали в руках один из множества белоснежных листов, разбросанных на столе. Риддл сидел, откинувшись на спинку своего любимого кожаного кресла. Темный октябрьский вечер норовил проникнуть в его кабинет. Его останавливали только пламя в камине, освещающее всю комнату. В его руках находился тяжелый плод его верных последователей. Сводки разных размеров, от самых маленьких — для незначительных людей, но все же представлявших опасность; до больших папок, в которых хранилось все. Та информация, которую нельзя было достать, и та, которая была доступна каждому гражданину Великобритании. Благодаря годам его упорной работы с самого низу, ему удалось добиться желаемого: обзавестись важными людьми, с помощью которых он сможет стать премьер-министром. В университете у него было много разных целей. Размышляя над своим будущем и будущим страной, он понял, что с каждым годом что-то идет не по плану. Законы, принимаемые политиками, не отражали взглядов людей и отталкивали Великобританию на годы назад. Когда он был студентом, было довольно тяжело понять, кто стоял за всем этим и уж тем более проследить явную выгоду для тех, или иных личностей. Вокруг было много лжи: из масс-медиа, от политиков, от законов и в конечном итоге от всего того, что влияло на подсознание народа. Рано или поздно, наступил момент, когда он понял для себя важную истину — он не может продолжать быть, как все. Моральная паника, раздуваемая каждый раз в новостях, когда происходило нечто важное, чтобы скрыть настоящую трагедию. Повторяющиеся закономерности, предвещающие бурю по всему миру, если не остановить тех, кому это на руку. Единственный способ сделать это для него — захватить власть. Никто из пешек, сидящих у власти по мнению обычного люда, не отдаст ему правление. Оставался только один выход — захват. И если бы он был другим, возможно, он бы пытался играть по правилам системы. Или же воспользоваться террором, пусть и во благо людей. Но в его реальности, Риддл собирался быть только тем, кем он всегда был. Мужчиной, с одним отличием, которое заключалось в том, что у него были силы, желание и способности добиться своих целей. В отличии от любого другого человека, когда он ставил перед собой цели, он всегда их добивался. Своими руками, или чужими. Как, например, в этот раз. Долохов на пару с Малфоем смогли добиться успеха. Их цель была узнать настолько, насколько возможно про Ричарда Марлоу. Этот, казалось бы, совсем непримечательный лысый бизнесмен, оказывается, совершал очень много проступков, за которые он должен был быть в ответе. Подкупив значительную часть остальной элиты, он старался проворачивать свои дела так, чтобы он всегда оставался в тени. Только для его несчастья, для Риддла нет ничего неизвестного. Все, что когда-либо происходило в Англии, или происходит сейчас, или будет в будущем — является его сферой влияния. Он знает все. Сложив ногу на ногу, он отложил документы в сторону. Они тихо прошелестели, падая на изысканную дубовую тумбочку рядом. Его глаза прищурились, а лоб слегка нахмурился, выдавая его тяжелые размышления. Мужчина думал о том, как он мог использовать тот компромат, что у него был. Он не мог оставить все на самотек. Это было очевидно. Рано или поздно правда бы раскрылась общественности, и это бы только подстегнуло людей быть еще более радикально-агрессивно настроенными против правительства. Он мог это допустить, чтобы в конечном итоге привлечь внимание к себе. Это был бы слишком легкий, слишком очевидный ход. Он не собирался им пользоваться. Его задумка была более утонченная. Пусть он и потеряет больше времени, но что сделают пару лет против пятидесяти? Он не собирался отпускать правящие позиции скоро. На столе мигнул телефон, оповещая о новом входящем сообщении. Маленький старый блекберри. Аккуратный, не раз спасавший его жизнь. Он использовал этот телефон только для связи со своим внутренним кругом. По этому каналу связи проходило слишком много ценной информации. Когда-то давно познакомившись с одним из разработчиков этой мобильного, он понял, что такой вид коммуникации был идеальным для его грядущих планов. Склонить того парня на свою сторону не было проблемой. Что уж говорить о показательном прекращении поддержки совершенной закрытой системы передачи файлов и сообщений. Для всех это означало поиски альтернатив, но не для него. Это была его личная сеть. Только его. В любом случае, Риддл слегка наклонился, чтобы взять телефон в руки. Черная прядь его волос выбилась из прически, спадая на лоб. Он вчитался в сообщение: «Том, все готово. Долохов и Блэк будут в назначенное время. Позаботился о полной конфиденциальности, все детали встречи остаются исключительно в кругу. Жду начала, Л.» Коротко и лаконично, сдержанно. В стиле Люциуса. Его верный друг, который стал важным партнером. У него был свой интерес, разумеется, но пока их цели совпадали. Каждый из них хотел добиться влиятельности и они были заинтересованы в процветании Великобритании. Только Люциус был слишком закрыт, чтобы стать кем-то слишком влиятельным. У него была поддержка его семьи и колоссальные деньги, которые передавались из поколения в поколении. В конечном итоге, он был больше бизнесменом, нежели политиком. Из-за этого, Малфой был «лицом» и посредником Риддла в высшем обществе. В этом сброде, он лоббировал его интересы, снабжал его ресурсами и обеспечивал прикрытие. Никто не мог узнать о их сотрудничестве. Оно было идеальным, под строгой графой «засекречено». Только внутренний круг знал об истинном положении дел, конечно, до определенного значения. Он никого не подпускал слишком близко к себе. Это был его принцип. Риддл пересел за массивный стол возле огромной библиотеки за его спиной. Он накинул на себя пиджак, который был ранее снят, и оправил все несуществующие складки. Прошло пару минут, прежде чем самые важные в его жизни несколько человек, начали заходить в кабинет. Первой, конечно же, заходит Беллатриса. Его верная женщина, единственная среди последователей. В какой-то степени влюбленная, она оставалась профессионалом своего дела. Она была его самым верным прямым агентом, так называемым «серым кардиналом» Риддла. Многое, что подается Риддом для оставшихся членов его организации, было подано с её стороны. Следя за происходящим, то есть, за каждым человеком, она так же является тем, к кому Риддл мог обратиться за организацией давления, психологического террора. Она кратко глянула на него, незаметно кручась в своем излюбленном пышном платье, будто она пришла из прошлого. У неё было хорошее настроение, раз она его надела. Следующим зашел Долохов. Военный, в прошлом криминальный специалист, ответственный за самые тяжелые операции. Все «грязные» дела, требующие силы, тактики и отсутствия следов. На него можно было положиться во всем этом. Он был молчалив, холоден, но и умел оказывать определенное влияние на людей. Все они его если не уважали, то боялись. Ведь знали, что свою работу, за которую Риддл платил ему невероятные суммы денег, он исполнял без изъяна. Он уже устранил множество людей, а с помощью Лициуса, они создавали правильные тенденции, которые им были на руку. И наконец, Люциус. Скользкий друг. Холодный в своей красоте белоснежный блондин, который чаровал и пленял своей внешностью. Из всех их, он был самым подходящим, для проворачивания всех дел в правительстве. Он умел обращаться с политиками и с медиа. Его хотелось слушать. Он был верен и лично заинтересован, в отличии от Долохова, который просто уважал Риддла за его профессионализм и лидерство. Риддл сидит, неподвижный и сосредоточенный. Тени за его плечами пляшут, создавая более гнетущее ощущение тишины в кабинете. Они садятся на свои места: Люциус на кресло, противоположное его; Беллатриса на его кресле, поджимая под себя ноги, а Долохов садится посредине, занимая менее удобное место, облокачиваясь локтями о свои колени. Риддл сканирует каждого из них своими черными глазами, давая знать, что каждое сказанное слово будет иметь вес. Никто не решается нарушить тишину. Каждый смиренно смотрит на своего лидера — на Риддла, ожидая его голоса. И наконец, он говорит спокойно. Его голос змеей ползет по комнате, пробирается к сердцу и скручивает их в своей власти. Он говорит с нажимом, бархатом очерчивая границы будущего. — Мы стоим на пороге серьезных перемен. Мы подходим к моменту, когда наше влияние может стать не просто скрытым, а прямым, ощутимым для всех, кого касаются наши решения, — он выдерживает паузу, следя за каждой экспрессией на лицах собравшихся. Глаза Беллы загораются интересом, Долохов сидит непроницаемо, а на лице Лициуса растекается мелкая ухмылка, — Ричард Марлоу, как вам известно, станет только началом. У него был богатый список связей, людей, которые защищали его интересы, при этом закрывая глаза на преступления, которые он совершал против людей. Они его покрывали, они его кормили… и теперь пришло время раскрыть всё, что он прятал. Его спина напряжена, но это остается за пределами их внимания. Голос его пропитан сталью, а руки сложены в замок. Он демонстрирует безмятежное самовладение, которое олицетворяет человека, привыкшего к власти. Его голова слегка наклонена, а взгляд холоден и пронизывающий. Он сидит, словно заранее зная о том, что будет дальше. Лидер, уверенный в себе и знающий себе цену. За ним хотелось идти. Потому они и пошли. — Люциус, тебе предстоит убедиться в том, что слухи начали доходить до нужных людей, — иногда он слегка замедляет свой говор, а иногда слова легко соскальзывают с его языка, — нам нужно дать понять тем, кто все еще его поддерживает, что вскоре им предстоит пересмотреть их предпочтения. Сдерживая свой привычный высокомерный тон, Малфой отвечает: — Я позабочусь о том, чтобы сгенерировать слухи и начать расследование на уровне Министерства. Все мои действия будут спланированы согласно с нашим планом; его поддержка начнет разваливаться, мой Лорд. Выслушав Люциуса, Риддл слегка склоняет голову, будто кивая, показывая свое одобрение. Люциус откланивается, уходя. Том несколько секунд смотрит на его гордо расправленные плечи, пока его облик не скрывается за дверью. Перед ним остаются Беллатриса и Долохов. Он ничего не говорит; в комнате слышен только треск дров из камина. Раздается тихий шорох темных одежд Риддла, пока он не устраивается поудобнее, выставляя ноги вперед. Он скрещивает руки на груди, взгляд его направлен на Беллу. *** Гермиона находилась одна в пустынном коридоре. Её план не имел изъяна. Прошло несколько лет с момента её поджога пансиона и побега. За это время многое изменилось. Начиная с момента, когда она бежала настолько сильно, насколько могла, и настолько далеко, насколько хватало сил — она постоянно была в бегах. Жизнь после пансиона оказалась далеко не сладкой: ей приходилось вертеться и искать все новые способы выжить. Маленькой девочке это было сделать очень тяжело. На каждом шагу её ждало новое препятствие и новая опасность. Она уехала из родного города. Надеясь, что в новом городе она сможет прижиться и избежать наказания за то, что она сделала, она направила все свои силы на попытку вырваться. Вырваться из злополучного города, который раньше Гермиона могла смело назвать домом. В газетах только несколько дней мелькали упоминания о пожаре, который произошел в пансионе. Гермиона украдкой читала каждую статью, с замиранием сердца боясь обнаружить себя на первых страницах. Скрываясь, стараясь не привлекать внимание, она постепенно успокоилась. На душе было паскудно, и с каждым годом пустота в груди только разверзалась все больше, утаскивая последние крупицы счастья. От её самой из прошлого оставалось только меньше и меньше «себя». Вместо неё, появлялись черты новой Гермионы, которые иногда пугали девушку. Ей очень повезло. Каким-то чудом она смогла познакомиться с мальчиком, который в последствии стал её другом. Но даже ему она не могла раскрыть того, что она сотворила. Хотя он был очень хорошим. Тобиас — Тоб, сбежал из своего дома, когда отец начал сильно пить и трогать его с мамой. Они столкнулись на улице, когда он в слезах бежал прочь. Сначала девушка хотела выбросить его из головы, но не смогла. Ей хотелось узнать причину. А когда узнала, не смогла отпустить. Тобиас стал её первым другом в новой жизни, которую она начала. Вместе с ним они скитались по улицам Лондона, избегая полиции и подозрительных людей. Вдвоем они смогли примкнуть к старшей группе таких же брошенных, потерянных детей. Это было очень непростое время. Борьба за пропитание, ночлег, постоянные выяснение отношений. По крайней мере, это было не напрасно. Дети выросли, превратившись в подростков и молодых людей. Тобиас вместе с ней в последствии примкнули к другой группировке, которая называла себя простыми активистами. На деле же, люди взращенные недружелюбными улицами, пытались найти себя в этом мире. Каждый из них был своеобразным браком системы и потому, все считали своим долгом отомстить. Выбирались разные цели — обычно те, кто явно творил плохие дела. У каждого парня или девушки была своя задача. Тобиас вместе с Гермионой обычно пробирались чем ближе к выбранной цели, узнавая и очаровывая. Они втирались в доверие и узнавали самые сокровенные секреты, чтобы потом использовать против. Так было и в этот раз. С одним исключением, что Тобиас был категорически против того, чтобы Гермиона была вместе с ним. А потом. Его раскрыли. Ричард Марлоу убил его. Конечно не своими руками. У него было полно предшественников. Первые несколько недель она провела в каком-то стазисе. Все действия совершались на автомате. Соратники поджимали губы при встрече с ней, а некоторым хватало смелости сочувственно хлопать её по плечу. Только это все не помогало. Куда бы она не пошла, везде был он. В их комнате, в каждом коридоре на стенах горестно свисали воспоминания, которые нельзя было искоренить. Он был везде, а потом его не стало. Люди так просто не уходят из жизни. Их воспоминание всегда остается где-то в тебе. Даже смерть родителей со временем притупилась и не болела. Она почти не знала их. Зато Тобиас был её всем. Другом, братом — любым членом семьи, о котором она только могла мечтать. Сейчас у неё была только одна миссия — расправиться с Марлоу. Да, пусть и безрассудно. Пусть и Тобиас бы не одобрил её плана и поступка, но что она могла сделать? Оставить это все, как есть? Тысячи, миллионы людей могли умереть благодаря ему и его компании «GreenChem». Такой роскоши она себе позволить не могла. Её могли убить или же отдать полиции, не важно, какой будет исход — правда должна восторжествовать. И компания закрыта. От зеленого красивого будущего у компании было только название. На самом деле, там происходили большие хищения денег, токсичные отходы и провождение экспериментов, далеких от этических норм. У нее в сумке была папка со всеми доказательствами. У лидера их группировки была флешка с копиями, а так же, на всякий случай, у нескольких других общих знакомых. В случае, если с ней что-то случится, дело все равно продолжится. По её расчетам, он уже должен был допивать свой привычный кофе. Персонал был отправлен домой, как и он всегда делал по вечерам. Через десять минут сюда прибудет полиция из-за анонимного звонка, который поступит на их горячую линию. Она сообщит о том, что был обнаружен мертвый человек. А дальше, возможно, в какие-то веки полиция сделает свое дело и начнет расследование. На наручных часах показывает ровно 18:05. Он уже должен лишиться сил, сидя в своем кресле. Гермиона ведет плечами, тяжело вздыхая и открывая дверь. Офис наполняется её тихими шагами. Ноги сами ведут её к человеку, который был прямо задействован в смерти её друга. Типичный мужлан. Гадкой внешности толстый бизнесмен с противными глазами-щелками. В его глазах отражается сама Гермиона и её пестрые рыжие короткие волосы. Она стоит напротив него, ничего не говоря. Она выжидала момент месяцами, наблюдая за ним и его окружением. Четко составляя план по его убийству. Сопоставляя факты и выбирая удобное время. А когда оно наступило, девушка пришла сюда. Было больно. Дождь за окном эхом отдавался у неё в ушах. Часы безрадостно поблескивали на стене. Каждый раз пытаясь представить его лицо в момент понимания неизбежности смерти, она испытывала разные эмоции. И никакие её представления не смогли сравниться с тягостной реальностью. Он сидел в кожаном кресле, пытаясь отдышаться. Она молча наблюдала за ним. У неё раньше было столько вопросов. А сейчас Гермиона не могла вымолвить ни слова. Разве у такого человека найдется совесть? Конечно, больше всего она хотела услышать раскаяние. Будто он не хотел убивать её друга. Брата. Но в это можно было только мечтать. Рыжая уперлась руками о его стол. Глаза её блестели сталью, пока она вглядывалась в его лицо. Вот так вот он и умрет. За окном, казалось, разворачивалась буря. Нечто подобное творилось у неё на душе. Гермиона отвернулась от него, на секунду обращая внимания на окно. Непроглядная дождевая завеса, разделяющая её и остальной мир. Она поежилась, обхватывая себя руками. Звуки начали затихать, а потом в кабинете воцарилась полная тишина. Множество разных документов на его столе разлетелись в стороны, некоторые сейчас лежали на ковре. Гермиона достала черную увесистую папку из сумки. Раздвинула все бумаги на столе и положила папку аккурат перед ним. Его навсегда застывшее каменное выражение на лице, сгорбленная поза, будто он только прикрыл глаза на секунду. Она не сожалела. Она отомстила за друга. И за всех тех, кто оказался с ним по другую сторону баррикад. Изначально заходя сюда как обычный сотрудник. точнее, под видом обычного сотрудника, она понимала, что это единственный шанс скрыться незаметно. В здании еще оставались обычные рабочие, обычные офисные сотрудники, которых принудили задержаться допоздна. Это был сильный риск, пытаться слиться с толпой, но у неё был план. Через аварийный выход идти было опасно, ведь камеры начнут проверять первым делом вокруг того периметра. Так что она вышла из его кабинета, не оглядываясь назад. Спустилась на нижние этажи избегая зон, на которые были направлены камеры. Гермиона тихой мышкой прошмыгнула в туалет. Она достала ранее приготовленный тоник, который можно было легко распылить на волосы. И спустя минуту-две, она уже была не рыжей, а брюнеткой. Надела очки (только для прикрытия, поверх голубых линз) и поддела под себя несколько слоев одежды. Посмотрев на себя в зеркало, она грустно хмыкнула, замечая большие черные круги под глазами. Такова была её жизнь. В руках покоились разные бумаги. Это были настоящие отчеты. Она вышла из туалета ровно тогда, когда снаружи послышались громкие звуки. Прибыла полиция. Нацепив на лицо удивление и заинтересованность, она вышла в коридор. Было много мужчин в форме и оставшийся персонал озирался вокруг, пытаясь понять, в чем дело. — Добрый день, мисс. Прошу прощение за беспокойство. Вы сотрудница? Можете сказать, что Вы делаете в этом крыле? — мужчина пристально осматривает её, но Гермиона сохраняет спокойствие: — Добрый день, да. Я Сара Джеймс, работаю на третьем этаже, я ассистентка в финансовом отделе, — она спокойно смотрела на него, немного с усталым видом, чтобы убедить его в том, что она провела здесь большую часть дня, — мы сейчас завершаем отчет по кварталу, я должна была найти несколько документов в архиве. Вот как раз поднялась и тут Вы. А что, что-то случилось? Она состроила любопытное лицо, озираясь вокруг и строя из себя типичную дурочку. — Понимаю. Скажите, мисс Джеймс, вы слышали что-то необычное в здании? Гермиона сделала вид, что задумалась, а потом вновь посмотрела прямо на мужчину. — Нет, боюсь, что нет. Я была в отдаленной части здания, там особая система защиты и туда обычно никто не ходит. Он еще несколько секунд вглядывался в её лицо и фиксировал различные поведенческие черты. Очевидно, ничего не найдя, он попросил её следовать за коллегами и задержаться ещё на некоторое время. Она решительно кивнула и слегка улыбнулась ему. Его лицо слегка просветлело, а потом он скрылся в потоке людей. Девушка спокойно вышла из здания с остальными людьми. Полицейских было не так много, так что улизнуть не представляло проблемы. Она спокойно отходила назад, медленно и без резких движений. Дерево поблизости было отличным средством скрыться в темноте. На всякий случай, она сделала вид, что хочет перевести дух от ношения каблуков. *** Люциус, словно разгневанная вейла, влетает в кабинет; подол его длинных одежд развивается за ним тихим шелестом. Риддл через несколько мгновений переводит на него взгляд, отрываясь от книги. — Нас кто-то опередил! Представить не могу, что кому-то хватило на это сил, — шипел Малфой, громко опускаясь на кресло, скрещивая руки на груди, — кто-то убил Марлоу. Лицо Тома застыло. В его голове шел мыслительный процесс и иногда он хмурился, пока, в конечном итоге, на его лице не воцарилась легкая улыбка. — И что? Пусть и не согласно нашему плану, но это нам на руку, — отложил в сторону книгу и облокотился локтями о подлокотник. Гроза за окном иногда отблескивала на его лице. Он сидел спокойно, будто все шло так, как надо, — ты узнал, кто? — Предположительно, девушка, — Риддл помрачнел, все еще слушая белобрысого, — один из полицейских видел её, но после она испарилась. — Мы её знаем? — медленно протянул Риддл, слегка наклоняя голову, колким взглядом исследуя мимику Малфоя. — Нет, единственное, что она оставила, — Люциус показал фотографию на своем телефоне, на которой была черная папка, — огромное количество документов, которые компрометируют его и его компанию. Люциус молча отдал ему свой телефон, когда Риддл протянул руку. Новенький айфон аккуратно лежал у него в ладони. Детально рассмотрев каждый из документов, он обнаружил на одном из них какой-то маленький знак. Его нельзя было рассмотреть на расстоянии, и даже отменное качество не помогало понять, что же это было. Какая-то незнакомка и странный знак. — Я возьмусь за это дело. — Глаза Тома опасно блеснули, все еще рассматривая каждую из фотографий. Беловолосый не поверил своим ушам. — Это же было так давно., Вы уверены? — Люциус непроизвольно заговорил тише, с каким-то непонятным выражением смотря на Риддла. Тот кивнул: — Да, я хочу найти человека, который посмел нарушить мои планы. А еще, я уверен, что это не первое и не последнее дело этой девушки.