Спустя тринадцать лет

Пухлые детские пальцы нервно стискивают кожаный ремень. Широко раскрытые глаза за все время поездки практически ни разу не сводились со стремительно меняющегося пейзажа за окном. Мимо пролетают деревья, только-только начавшие менять свой окрас с ярко-зеленого на цветастые пятна рыжего, желтого и бардового. Взгляд Джаспера ловит давно покосившуюся пожелтевшую табличку с ярко ухмыляющимся Кэмпбеллом, и он кажется вновь забывает дышать. Поверить в реальность происходящего трудно. Практически невозможно, даже несмотря на все доказательства обратного. Кажется что вот-вот он закроет глаза и все это — и машина, и голос уже давно повзрослевшего Дэйви на фоне и пролетающие мимо автомобиля лесные пейзажи вмиг пропадут, подобно счастливому миражу. В конце концов, он практически то никогда и не верил, что его история может закончиться подобным образом. Разве призракам позволено вновь возвращаться в страну живых? — Тебе понравится мой дом, честно. Квартира не самая большая, но зато рядом с лесом! А рядом со мной живут по настоящему милые люди, которые умеют печь самое лучшие печенье на свете… — Его лучший друг, не замолкающий еще с самого начала поездки, звонко смеется, зарываясь свободной рукой в растрепанные рыжие волосы. И лишь после, наконец обратив внимание на молчание второго пассажира, неловко бросает взгляд в его сторону. — Джаспер… ты в порядке? Джаспер слушает друга лишь в пол-уха. Все его внимание, казалось, было полностью сосредоточено на пролетающих мимо соснах и ярком небе, парящим над зелеными верхушками деревьев. Плотно поджатые губы нервно подрагивают, а на щеках уже как несколько минут блестят свежие слезы. Спустя несколько секунд молчаливой оценки, Дэвид, скрывая свою улыбку, слегка трясет его за плечо, привлекая тем самым внимание. И лишь после возвращает свой взгляд к дороге. — В бардачке должны быть салфетки, — подсказывает тот, выруливая на очередную развилку. Джаспер теряется на несколько секунд, прежде чем неловко кивнуть, цепляясь одеревеневшими пальцами за темную дверцу. — Спасибо, — бормочет он, справляясь с защелкой лишь со второго раза и тут же ныряя за вышеупомянутыми салфетками. — Не за что! — звонко щебечет Дэйви. — Для тебя должно быть неожиданно покинуть остров, да? — Я вообще не думал, что это возможно, — искренне отвечает Джаспер, сминая в пальцах влажную белоснежную ткань пахнущую алоэ. — Мне казалось, что, эм…все закончится тем, что я, ну, не знаю. Завершу то, что держало меня на земле, и пойду дальше. Не думал, что в лагере когда-либо может появиться подобный Харрисону. Салфетки бегло проводятся по влажным щекам, избавляясь от слез. Только сейчас его взгляд наконец переводится с пролетающих мимо пейзажей на собственные колени, одетые в старые джинсы, найденные где-то среди множества потерянных в лагере вещей. Сразу после успешного ритуала Джаспер поспешил избавиться от уже откровенно осточертевшей одежды бывшего кемпера. — Кажется, он сам не думал, что был способен на это, — нервно вторит ему Дэвид, сжимая пальцами обитый кожей руль. И почти тут же стремится сменить разговор в какое-нибудь более мирное русло. — Но-о, главное ведь, что ты сейчас жив, верно? Только представь сколько всего ты теперь сумеешь увидеть! За последние несколько лет мир невероятно изменился. Его не нужно было в этом убеждать. Было достаточно лишь поговорить с несколькими из посетителей лагеря и увидеть лично их «смартфоны», чтобы понять, что бывший призрак невообразимо отстал от жизни. Как бы это не звучало иронично. — Я знаю, — улыбается он в ответ, вспоминая некоторые особо запомнившиеся разговоры за последнюю неделю. — Нил обещал, что современные кинотеатры меня покорят. Нил говорил много о чем и кроме кинотеатров. О машинах, способных найти все, что ты пожелаешь за считанные секунды. Об играх выглядящих реалистичнее самой реальности. Об очках, отправляющих тебя в абсолютно другой мир и о множестве других, не менее потрясающих изобретений. Судя по выражению лица Дэвида, тот этого мнения не разделял. Однако разрушать чужие надежды явно было не в его стиле. — О, я думаю, что испытать что-либо самому намного интереснее, чем увидеть это в кино, — честно признается он, прежде чем поспешить вернуть на лицо улыбку. — Но если ты действительно захочешь куда-нибудь сходить, то я с радостью тебя отведу! Звонкий энергичный голос Дэйви невольно расслаблял. Под громкие размышления о тех откровенно немногочисленных кинолентах, что попадались тому на глаза, Джаспер прислоняется к дверце, и сквозь прозрачное стекло следит за проезжающими мимо автомобилями. Цветные пятна машин медленно становились не более чем неким зрительным шумом, вторящим постепенно затихающему голосу рядом. Бывший призрак толком и не замечает, когда его лучший друг замолкает вовсе, напряженно сжимая в ладонях руль. — Джаспер? — едва ли не шепотом, непривычно тихо окликает его Дэвид, единожды отведя взгляд с дороги. Ответа он так и не дожидается. Лишь краем глаза наблюдает за замершим в одном мгновении мальчиком, с непривычно пустым, стеклянным взглядом. Напрягающее, горькое зрелище. Гвен предупреждала его о чем-то подобном. Буквально завалила целым множеством непонятных терминов, списком еще более непонятных лекарств которые девушка еще обещала посмотреть и целой уймой предположений, от которых у самого Дэвида, в конце концов, разболелась голова. «Твой друг болен. И я имею ввиду, серьезно болен. Нельзя однажды умереть, провести сколько там… Десять лет, кажется, в изоляции, и просто так вернуться нормальным человеком, — вторит воспоминанию ее хмурый голос. — Ты уверен, что готов взять это на себя?» Вопрос был глупым. Дэвид еще тогда считал его таковым и до сих пор так и не сменил своего мнения. С расстроенным вздохом он откидывается на мягкое сидение. За какое-то считанное мгновение, казалось, он постарел на целое десятилетие. А ведь ехать еще оставалось добрые два часа. — Я помогу тебе, — тихо обещает он сидящему рядом мальчику. В конце концов, они ведь некогда были лучшими друзьями.