Галерея тепла

Они оказываются на Пенаконии едва ли не впервые после той самой судьбоносной миссии. Здесь очередное грандиозное празднество: покровительство КММ не особо изменило положение планеты в сфере подобных вещей, да и зачем — Пенакония как есть, с её почти обезумевшим, безудержным весельем, уверенно держится на позиции межгалактического курорта и приносит Корпорации как прибыль, так и признание клиентов. Авантюрин прислоняется спиной к каменной перегородке и сканирует окружение, насколько хватает взгляда; все поручения от начальства уже исполнены, и он может позволить себе отдохнуть в ожидании Рацио. Гремит танцевальная музыка, на сцене госпожа Зарянка исполняет новый хит на пару с другой незнакомой ему девушкой со смешными рогами на кепке, улицы едва не гудят от суеты гостей. В толпе мелькают знакомые лица: коллеги из КММ, рыцарь в доспехах, спасший его из небытия, члены звёздного экспресса... Розоволосая подруга первопроходца — её зовут Март, он запомнил — вдруг подбегает к нему с видимым волнением. Он почти успевает подумать, что её подослал сам Келус, как вдруг она тараторит: — Я знаю, это не моё дело, но, — отводит глаза и словно сомневается, продолжать или нет, после чего достаёт из кармана какой-то листок, — ты вообще в курсе, как на тебя смотрит тот... заносчивый доктор? Вау. А вот это уже интересно. Листок в девичьих руках оказывается небольшой фотографией — видимо, печатаются они сразу после съёмки, вряд ли она устраивала забег до принтера меж пиршеств, так ещё и ради кого-то вроде Авантюрина. Он забирает бумажку плавным движением руки — и не может сдержать удивлённого вдоха. На ней печатными красками застывает портрет Рацио, смотрящего куда-то за пределы кадра: в глазах яркий блик, уголки рта слегка приподняты, а взгляд... Нет, Авантюрин, конечно, знает, что Веритас его любит, даже почти этому верит. Просто в теории и на практике подобные вещи ощущаются... различно. Или это тоже теория? Или... тьфу, и понабрался же! Март молчит и смотрит выжидающе, одновременно с нетерпением и неловкостью. Авантюрин весь теплеет, картинка в руке греет пальцы, словно вообще на это способна, и ему хочется слегка подыграть. — Ох, даже не знаю, что сказать, — выдыхает он, пока тепло внутри разливается всё шире, — как ты сумела выгадать время? — Сама в шоке! — восклицает девушка, мгновенно воодушевленная этим вопросом, и словно мысленно оказывается в потоке своего увлечения. — Я частенько ловлю объективом интересные вещи, но это? — Да, действительно уникальный кадр, достойный такого замечательного фотографа, — хвалит Авантюрин, кивая, — а ты уверена, что этот взгляд предназначался мне? — На все сто! — Март выглядит искренне поражённой своим открытием. — Ты болтал с каким-то важным дядькой в дурацком клетчатом костюме, и... — Так, может, это было тому самому «дядьке»? — Не неси чепухи, а? — Март резко цокает и упирает руки в бока. — То-то вы с Келусом спелись! Авантюрин улыбается, выслушивая следующую за репликой очаровательно-гневную тираду. В чужих глазах внезапно возникает задумчивость. —...Ох, знаешь, — девушка тяжело вздыхает. — Либо он мысленно разложил тебя на фигуры и циферки, либо тебе пора всерьёз задуматься, я не шучу. Авантюрин едва сдерживает смешок. Да, Веритас раскладывать любит, и на циферки, и не. — Пояснишь? — невинно спрашивает он. — На коллег так не смотрят, — закатывает глаза Март, стараясь звучать, как знаток дела, — и на сокомандников тоже. Доводилось наблюдать двух идиотов. Авантюрин понимающе улыбается, решая не уточнять, о ком идёт речь. Март молчит ещё пару мгновений. — Ладно, моя работа здесь окончена! — спешно говорит она и бодро хлопает его по руке с фотографией, прежде чем вновь слиться с толпой. — Оставляю тебе на подумать! Авантюрин смотрит вслед с довольной ухмылкой и задумывается о том, не перевести ли ей совсем немного средств на нужды душевного равновесия. В конце концов, произведения искусства должны быть оценены по достоинству, не правда ли?

▬▬▬

Он выискивает Рацио с ощущением странного, почти нежного триумфа — по меньшей части над ним непосредственно, по большей — над самой жизнью, в которой ему в кои-то веки повезло и в картах, и в любви. Распечатка во внутреннем кармане пиджака теплится фантомной грелкой, мысли то и дело соскальзывают куда-то в уютное и сокровенное, в обретённый дом. Веритас обнаруживается в каком-то коридоре спустя три сообщения и один звонок. Авантюрину хочется сжать его до посинения и прилипнуть намертво, но, бегло осматривая лабиринт офисных стен, он решает ограничиться коротким объятием. — Здравствуй, светоч, — почти нараспев произносит он, пока уголки рта так и тянутся вверх, — кто бы сомневался, что ты и на празднике будешь искать, где бы нарваться на работу. — Просто изучаю обстановку и пополняю библиотеку сведений, — спокойно отвечает Рацио, всматривается и коротко гладит по спине. Авантюрин довольно жмётся ближе. — Кажется, произошло что-то хорошее. Поделишься? С непривычки от улыбки начинают болеть мышцы лица. Авантюрин думает, логично ли показывать снимок непосредственно главному его участнику, однако желание увидеть чужую реакцию давит собой все иные аргументы. — Девушка с Экспресса передала мне вот это, — он тянется за пазуху, аккуратно достаёт фотографию и решает атаковать первым, — ты здесь выглядишь так, словно я — лучшее, что случалось с тобой в жизни. Реакция Рацио не разочаровывает: на мгновение он теряется, словно пытаясь вспомнить и проанализировать, когда и где был сделан кадр, потом на лице отражается понимание, следом — мгновенный каскад разных эмоций. — Не вижу никакого противоречия, — наконец говорит он почти до смешного серьёзно и хмурится. Авантюрин хихикает где-то у себя в голове, пополняя коллекцию ситуаций, вызывающих подобную реакцию: стало быть, хмурится его ненаглядный не только когда зол, сосредоточен или не понимает какой-либо аспект, но и когда смущён? Эоны, да он и при улыбке через раз сводит брови, что за человек невозможный... Ах, что он там ответил? — Противоречия между чем? — уточняет Авантюрин, заглядывая в чужие глаза и выглядит, наверное, как влюблённый идиот. В прочем, в этом противоречия нет тоже. — Между содержанием этой фотографии и твоим утверждением. — с прежней серьёзностью повторяет Рацио, и желание задушить его в объятиях становится почти невыносимым. — Пойман с поличным. Ожидаешь, что я стану отрицать степень своего к тебе обожания? — Ну, лучше бы тебе этого не делать, — усмехается Авантюрин и всё-таки льнёт к плечу, — пойдем на улицу, а? Успеешь ещё свои библиотеки обновить. Там до начала третьего акта фестиваля минут двадцать, но, если не хочешь в толпу, можем пройтись и по закоулочкам. В конце концов, нам никогда не выпадало шанса насладиться беззаботным небом Пенаконии, как считаешь? — Справедливо, — кивает Рацио и делает шаг в сторону, обозначая намерение идти, — а считаю я на калькуляторе. — Жар у тебя, что ли? — прыскает Авантюрин, шагая следом и прикладывая руку к чужому лбу. — Я почти уверен, что считаешь ты, мой дорогой учёный, в уме. — Иногда шутка требует игнорирования некоторых фактов, — пожимает плечами Рацио. — Нет, точно подменили, — Авантюрин смеётся и хватает его под руку, — пойдём-пойдём, милый, подышишь, а то что-то ты сам не свой. — Ты заразил меня хорошим настроением, только и всего. — О, так это же замечательно, — они переступают порог здания и выходят на улицу; глаза Авантюрина сверкают, отражая карнавальные огни и резонируя с тёплой ухмылкой, — тебе следует меня благодарить. — Благодарю. — соглашается Рацио, отражая улыбку, и коротко целует его в висок.