Глаза цвета неба

      Морозные узоры на окнах говорили только о том, что минувшая ночь была необычайно холодна. Леви выглянул на улицу перед выходом. Несмотря на то, что было лишь начало ноября, улицы и дороги покрылись инеем. Люди быстро проходили по своим делам, пускали изо рта облачка пара.       Леви оделся тепло и вышел на улицу. Под ногами хрустели замершие осенние листья. В городе уже не было золотых осенних красок. Деревья осыпались и щеголяли голыми ветвями, серые дни разбавляли только кофейни, украшенные снаружи ярко-оранжевыми тыквами да фонариками.       Леви спрятал руки в карманы и шел быстрым шагом в сторону дома Армина. Арлерт еще вчера сказал, что будет его ждать. Не потому, что сегодня особый день, а потому, что связался с Хисторией и от королевы уже пришел ответ. Аккерман поднялся на третий этаж и постучал в дверь.       Дверь быстро распахнулась. Армин был уже одет в обычную рубашку и брюки. Леви нехотя заметил, что это выглядело слишком парадно для нахождения дома. Его волосы были аккуратно причесаны, казалось, что Арлерт готовился к приходу Леви специально.       — Уходишь куда-то? — спросил он и прошел внутрь.       — Не то, чтобы… — замялся Армин. — Это просто так.       Ему было как-то неловко признаться, что хотелось выглядеть хорошо в его день, даже если никуда не нужно было идти. Он уже давно не отмечал день своего рождения, но сегодня хотел попробовать.       Пока Армин заваривал чай, Леви быстро осмотрел квартиру. Когда он был здесь в последний раз, она была пустой и чем-то напоминала его жилище, но теперь здесь было хорошо.       Армин обжился. В гостиной стояли книжные полки, на диване лежал тёплый плед. Леви заметил, что Арлерт притащил в дом даже какой-то цветок в горшке.       — Это фикус, — он заметил взгляд Леви, когда вернулся к столу с чаем. — Мне его отдала соседка. Сказала, что выращивает.       Армин пожал плечами. Он не был знатоком в растениеводстве, и к его счастью фикус не был прихотлив к уходу. А с ним в квартире было явно уютнее и живее.       — У него, кажется, нижние листы усохли, — сказал Леви с долей шутки в голосе.       Вот уж никогда он не представлял себя, спокойно сидящим за столом с Армином, обсуждающим какой-то куст. Все спокойствие вокруг казалось напускным. Леви не считал себя склонным к паранойе, но в последнее время он плохо спал, и это сказывалось на его настроении.       — Я иногда забываю его поливать. — Армин смутился. Достал из-за шторы лейку, и полил фикус. — Думаю, столько хватит?       Он как будто спросил сам себя, потому что до сих пор не мог определить на глаз, сколько нужно поливать. Хотя недавно Армин наведался в библиотеку, и информация, вычитанная в книге по уходу за растениями, хранилась в его голове.       Армин чувствовал в себе желание заботиться о ком-то, путь даже это был цветок, и это ощущалось крайне странно. Он никак не мог привыкнуть к тому, что теперь свободен заниматься тем, чем по-настоящему хочется, а не готовиться к очередной битве, и не заступать на дежурство в Штабе.       — Что ты хотел сказать об ответе Хистории? — Леви вернул их разговор в нужное русло.       Аккерман прекрасно знал, какой сегодня день. Он ни единожды держал в руках досье Армина, но слова не шли. Они никогда не отмечали дни рождения в Разведке, потому что каждое их возвращение в стены можно было считать отсчетом новой жизни.       Но Леви был уверен, что Арлерт и не ждет от него поздравлений.       — Да, точно, — Армин кивнул, возвращаясь мыслями к теме, которую хотел обсудить. — Я писал Хистории о новостях, что пишут здесь в газетах. Она ответила, что наши тоже обеспокоены тем, что марлийцы их ненавидят, как и раньше.       — И они правы, — Леви отпил чай. — Еще ничего не было сделано для того, чтобы сблизить народы. Только первые шаги.       Армин сосредоточенно прогнал в голове статьи, которые читал за последнее время. В них не писали ничего плохого, только сводки новостей о том, как быстро Парадиз становится на ноги. Армину хотелось сказать — опасения. Словно интуиция подсказывала ему, что тут что-то не чисто.       — Думаешь за нами следят? — спросил Леви, угадывая причину его раздумий. Он не раз читал такое выражение лица у Эрвина, заподозрившего неладное.       — Может быть, — задумчиво протянул Армин, припоминая кое-что, зацепившее его еще в самом начале.       По приезде на Марли эта странность ненавязчиво преследовала его то тут, то там. Но Леви отвлек его, разрушая логическую цепочку вопросом:       — Хистория писала еще что-то?       Армин кивнул, понимая, что мысли, посетившие их на аудиенции все же не были лишены смысла.       — Да, — ответил он. — Вскоре начнется интеграция народа Парадиза в культуру Марли.       — И что это значит? — спросил Леви.       Он не любил вникать в отчеты Эрвина в свое время, но видимо все «начальство» разговаривало на одном языке.       — Скорее всего начнут с коротких туристических поездок. Чтобы люди могли узнать культуры и традиции друг друга, — объяснил Армин.       Леви сразу вспомнил, как месяц назад сидел в кофейне перед Вивьен и невольно изучил одну такую «традицию». Они обменялись желаниями и вместе задули свечу. Перед глазами вырисовывался образ девушки. В ее медовых глазах горел огонек свечи, и Леви вдруг подумал о том, что тот день был хорош, и что он уже давно не видел Вивьен.       — Сейчас на Парадизе только достопримечательности смотреть.       Он с усилием вернул себя в реальность из мыслей, намекая на то, что хоть и прошло уже несколько лет и Парадиз отстраивали заново, но все равно это была истоптанная колоссами равнина.       — Да уж… — согласился Армин. — Поэтому я подал королеве другую мысль. Союз война Марли и солдата Парадиза может послужить примером дружбы народов. Что мы можем не только воевать друг с другом, но и…       Парень замолчал, не в силах произнести слово «любить». Когда он писал Хистории эту идею, он думал об Энни, но такое важное чувство… Испытывал ли он его на самом деле? И если да, то… почему они отпустили друг друга?       Армин повернулся к Леви и увидел его взгляд, который не предвещал ничего хорошего.       — Вас с Хисторией надо во всем контролировать, чтобы вы не придумывали ересь? — Леви сказал это спокойно, несмотря на грозный вид.       — Почему? — Армин спросил сдержанно, потому что заметил в голосе Леви скрытую усмешку.       — Потому что херня затея.       Леви думал, что впервые ему приходится объяснять Армину очевидное. С Эрвином однажды было то же самое. Судя по всему это была проблема всех гениальных стратегов, они мгновенно деградировали, когда речь заходила о реальной жизни.       — Мы положили столько людей ради цели, которая оказалась ложной, — продолжал Аккерман. — Много ты успел увидеть в жизни, кроме Разведки и титаньих срак, что готов пожертвовать будущим. — Леви задумался. — За это мы боролись? Вам Шадис промыл мозги в Кадетском с посвящением своих сердец.       Армин помолчал, задумываясь над словами Леви. Он не отрицал, что в капитане говорили его личные неоправданные надежды. Но Армин понимал. Леви прав.       О каком союзе между войном и солдатом он говорит, когда сам не может понять Энни? О какой любви задумался, когда в его жизни не было шанса… даже поцеловать девушку?       — Наверное, так и есть.       Сказал Армин, понимая, что Хистория пожертвовала своей жизнью, когда выходила замуж. Но здесь… идея союза могла бы стать как примером, так и послужить волной недовольства, окажись отношения обреченными.       — Если это все и Хистория ждет мой ответ, то я не согласен, — сказал Леви и поднялся из-за стола. — Меньше думай и просто живи. Другого шанса у нас не будет, — бросил Леви, когда заметил, что Арлерт снова утонул в размышлениях.       Армин понимал, что Леви прав. У Леви было явно больше опыта, больше понимания происходящих событий, которые ему еще предстояло осознать.       — Леви! — окликнул Армин, прежде чем он успел закрыть дверь. — Сможете проверить одну фамилию? У вас, кажется, осталась связь с Оньянкопоном.       — Чего там?       Леви посмотрел на записку, которую написал Армин: «Мадам Руже».       Что-то знакомо отзывалось в памяти.       — Не уверен точно, но я постоянно встречал ее, как только приехал. — Армин помолчал, не веря в то, что скажет дальше. Это казалось не больше, чем случайностью. — И она как-то связана с Вивьен.       Закрыв за капитаном дверь, Армин походил по пустой квартире, не в силах унять мысли. Хоть он не собирался сегодня выходить из дома, но сейчас у него было сильное желание вырваться из стен. Куда угодно.       Армин думал, что «просто жить» для всех них было совсем не просто. Но нужно было хотя бы попробовать. Когда, как не сейчас?

***

      Все было очевидно. Армин не верил в судьбу, потому что полагал, что сам способен влиять на ход событий. Он верил, что его решения предопределяют будущее. Но разве он определял что-либо, когда возле Стены Мария появился Бертольд? Одно мгновение в Шиганшине определило, по сути, все его дальнейшее существование.       Армин поднял голову к вечернему небу, когда почувствовал холодное прикосновение к коже щеки. С промозглых туч срывались не то мелкие капли, не то снежинки. Неопределившаяся влага, как и он сам. Уже не солдат, но и не обычный человек.       Армин поднял ладонь и поймал одну «снежинку».       Разве это он сам выбрал пойти в Разведку? Положить всю свою жизнь на то, чтобы освободить человечество. Сделал бы он тот же выбор, не пади тогда Мария? Наверное нет.       Армин сжал ладонь в кулак. Не хотелось верить, что Леви был прав. Что они посвятили самих себя, ради того, что остальные люди имели по праву. Но если это не результат решений, то… Армин не хотел вспоминать, сколько потерь им пришлось пережить. Тогда он жил спокойно, не подозревая, какую боль переживет лично он, когда потеряет дедушку. Но сегодня у него не было желания сдерживать себя.       Теперь он снова живет спокойно, и ему снова больно.       — Ой, простите… Армин?!       Знакомый женский голос окатил его ледяной водой, и Армин поднял взгляд.       — Что ты тут делаешь? Я думала ты дома. Было бы ужасно, если бы мы разминулись.       Вивьен щебетала весело, словно соловей, вырвавшийся в свободный полет. В руках у девушки было какое-то блюдо, прикрытое полотенцем. Армин видел, что из-под ткани вырывается пар. Обычная девушка, радующаяся жизни.       Он вспомнил все, что о ней знал, но так и не чувствовал в ней ничего, что могло бы вызывать подозрения.       — Не молчи! Я помню, какой сегодня день, — Вивьен подергала его за рукав. — В кофейне сидеть не будем. Пойдем к тебе или ко мне?       Армин подумал, что не хотел сейчас снова возвращаться домой. Хотелось чего-то нового, даже если это будет простой вечер в гостях.       — Давай к тебе, — сказал он тихо.       Было не честно с его стороны, не договаривать о том, что так сможет осмотреть ее квартиру. Но… вряд ли бы шпион так легко позвал бы на свою территорию. Она не могла.       — Вот и славно, — Вивьен взяла его под руку. — До меня ближе.       Она поняла с самого начала, что с Армином что-то не так. Вивьен почувствовала это сразу, как только увидела Арлерта, что задумчиво брел по улице, не замечая ничего вокруг. Она столкнулась с ним нарочно, чтобы выставить все за совпадения. Потому что иначе Армин весь вечер чувствовал бы себя неловко.       Но было в его взгляде что-то, чего Вивьен не хотела замечать. Тень сомнения.       Она не хотела его расспрашивать о причине его грусти. Потому что сегодняшний день не должен быть посвящен даже секунде разговоров о тоске.       — Прости, что так вышло, — сказал Армин, когда они пришли к Вивьен домой.       — Ты о чем? — весело спросила девушка и резко перевела тему. — Давай не будем о плохом! Сегодня твой день.       Вивьен подсела к нему ближе, отбрасывая мешающую бежевую подушку с дивана и с чувством произнесла.       — С днем рождения, Армин!       Арлерт вдруг тепло улыбнулся, разделяя настроение подруги. Это было впервые, когда ему говорили поздравления не Микаса или Эрен. Оказывается, это словосочетание было приятно услышать. Армин никогда раньше не замечал.       — Спасибо, — ответил он, чувствуя себя застигнутым врасплох.       — Я не знала, что тебе подарить, нооо… — Вивьен протянула последнее слово и сняла с блюда тонкое полотенце.       Их взору открылся красивый тыквенный пирог. Золотистые края песочного теста обнимали оранжевую начинку. Вивьен быстро поднялась с дивана и пробежала на кухню. Вернулась уже с кулинарным мешком в руках и целой охапкой праздничных свечей.       — Что ты… Не стоило так стараться.       Армин решил промолчать о своих переживаниях. Но вот старания Вивьен никак не могли пройти мимо него.       — Не говори глупостей! — Вивьен поставила в центре пирога завитушку из белого крема и начала расставлять свечи. — Это конечно не торт, но…       — Пирог замечательный!       Вивьен посмотрела на Армина и утонула в небесно-голубом взгляде. Он смотрел с нескрываемым восхищением на угощение, которое приготовила ему Вивьен. Арлерт не мог вспомнить, поздравлял ли его кто-либо вот так. С пирогом и свечами. И находил мысль, что это происходило в первый раз за всю его жизнь.       — Если тебе понравится, то я могу готовить такие хоть до конца осени, — пошутила Вивьен, потому что ее сердце отчего-то защемило от взгляда этих ясных глаз.       Армин кивнул и Вивьен выглянула в окно. Снаружи все еще были светлые сумерки. Марлийская осень внезапно похолодела, но сейчас в гостиной Вивьен было как никогда тепло. Так, что в груди Армина все оттаивало. Тяжелые мысли согревались от тепла пирога и приятной девушки, сидящей рядом с ним.       — Когда стемнеет, можно будет зажечь свечи, — она достала спички. — Знаешь традицию Марли на день рождения?       — Нет, — Армин покачал головой, отворачиваясь от окна. Он успел оценить непримечательный вид, совершенно не подходящий для слежки. — Расскажи.       Он окончательно развеялся. Та грусть, которая одолевала его все утро, наконец исчезла без следа. И он понимал, что Вивьен сделала для этого все.       — В день рождения, когда наступает час загадывания желания, мы зажигаем свечи.       Девушка начала рассказывать правила традиции, словно сказку, и Армин тихо улыбнулся. Этот день рождения был похож на праздник для ребенка. Словно только сейчас Армин восполнял все то, что упустил в жизни. И первым был волшебный момент задувания свечей. Таким он ощущался. Что даже тревоги отходили на второй план.       — Сколько тебе исполняется? — уточнила Вивьен своим нормальным голосом.       — Двадцать четыре, — ответил с улыбкой Армин.       — О, ты всего на два года младше меня? — удивилась она и снова придала своему голосу шарм рассказчика. — Когда свечи зажжены, самый близкий друг должен загадать желание для тебя. А ты, если хочешь, можешь подарить желание ему. А потом, это очень важно, вы должны одновременно задуть свечи и посидеть в темноте с минуту. Тогда считается, что желание исполнится.       Армин легко рассмеялся. Это была очень интересная традиция. Но как и многие другие — совершенно лишенная смысла.       — А зачем нужно сидеть в темноте? — поинтересовался он, пока наблюдал за тем, как Вивьен пытается уместить на пироге все двадцать четыре свечи.       — Ну вообще считается, что светом можно спугнуть желание. А так оно успеет оформиться и обязательно сбудется.       Вивьен объяснила это и поняла, что это была откровенная глупость, но она любила эту традицию. В той минуте, погрузившейся во тьму, всегда было что-то особенное. Волшебное. Поэтому ей хотелось, чтобы Армин в свой день рождения тоже ощутил это на себе.       Расставив на пироге свечи, Вивьен снова убежала на кухню и вернулась с двумя высокими стаканами и кувшином с бордовым соком внутри. Армин уже хотел взять у нее кувшин, чтобы разлить напиток по стаканам, но девушка остановила его жестом.       — Сиди. Дай я за тобой поухаживаю.       Армин сел на место и зажал ладони между коленей, думая о том, что когда-нибудь тоже поухаживает за Вивьен, как делает это она ежедневно в кофейне для других людей.       — У меня нет бокалов, но думаю, что стаканы подойдут, — она села на диван рядом с Армином и они подняли стаканы. — Еще раз с днем рождения, мой милый друг!       Они ударились и стекло издало мелодичный звон. Вивьен сделала несколько больших глотков и Армин последовал ее примеру, думая, что это виноградный сок. Но чуть не поперхнулся, когда почувствовал обжигающую горло терпкость.       — Это вино? — он удивленно поднял брови.       — Ага, — рассмеялась Вивьен. — Я всегда себе в нем отказывала. А сейчас подумала, чем не повод?       — А ты его сильно отпила… — Армин оценил ее стакан, который опустел наполовину.       — Ну надо же было сделать так, чтобы ты поверил, что это сок.       Вивьен пожала плечами, все же жалея, что выпила сразу так много, потому что почувствовала, как тело резко налилось тяжестью от непривычки.       Они болтали обо всем на свете, дожидаясь момента, когда вечер догорит дотла и снаружи окончательно стемнеет. Когда на улицах зажгли фонари, Вивьен зашторила окна и серьезно сказала.       — Пришло время загадывать желание, — она на секунду погрустнела. — Энни тут нет, но… Если хочешь, я могу позвонить Леви, он придет.       Армин понял, к чему она вела. Вивьен не считала себя в праве решать за Арлерта, кто должен загадать для него желание в самый важный день. Поэтому он ответил, ни разу не сомневаясь.       — Загадай желание для меня.       — Правда? — Вивьен искренне удивилась.       Сама она точно позволила бы загадать желание Армину на ее праздник, но не была уверена, что для самого Арлерта она была так же близка.       — Тогда начнем сейчас!       Вивьен начала неторопливо зажигать свечи на пироге. Армин заметил, что руки девушки даже подрагивали от волнения, и от желания ничего не испортить. Армин наблюдал за движениями Вивьен и вдруг спросил:       — Почему ты себе во всем отказывала?       — Это очень долгая история. А что? — она на секунду подняла взгляд и снова продолжила зажигать свечи.       — Просто ты кажешься такой светлой. Такой… — Армин задумался, — счастливой.       Вивьен усмехнулась.       — Так и есть. Я люблю жизнь. Но так было не всегда.       Она распрямилась и выключила свет. В комнате стало темно, только горящие свечи освещали Армина, с юношеской радостью смотрящего на праздничный пирог. Вивьен присела на диван рядом с ним, взяла блюдо в руки и поставила между ними.       — Сейчас я загадаю для тебя желание, — сказала Лагард.       — Хорошо.       Армин согласно кивнул. Они смотрели друг на друга сквозь огонь горящих свечей. Вивьен закрыла глаза, загадывая желание, которое искренне желала для Арлерта.       «Пусть он будет уверен в своем пути. А рядом будет та, что захочет идти рядом».       — Загадала! Ты будешь? — спросила она торопливо, держа под контролем свечи, чтобы они ни в коем случае не потекли.       — Да. Сейчас…       Армин посмотрел на Вивьен. Ее медовые глаза блестели в свете свечей, а на щеках был румянец. Он подумал над тем, что хотел бы ей пожелать, и сказал про себя:       «Пусть она всегда любит жизнь».       — Готово, — выдохнул он.       — Тогда давай задувать свечи, пока они не погасли. Нужно задуть все разом!       Вивьен начала ругать себя, что решила поставить на пирог все двадцать четыре свечи. Порой они разгорались заново, а ей хотелось соблюсти традицию без единого изъяна.       Но они с Армином одновременно набрали в грудь воздух и задули свечи. Все за один раз. Получилось… Комната погрузилась во мрак. Вивьен отставила пирог на стол, чтобы освободить руки.       — Теперь минутку в темноте, — сказала она тихо.       Сквозь неплотно зашторенные окна в комнату пробивалась полоска желтого света уличных фонарей. Но после огня глаза неохотно привыкали к полумраку. Армин чувствовал тепло, исходящее от Вивьен, пока девушке казалось, что ее дыхание было неприлично громким, как будто все чувства обострились до предела.       — Ты знаешь, — сказала Вивьен, — у меня ведь тоже никогда не было отношений.       Она услышала, как Армин удивленно повернулся к ней.       — Сложно представить, что такое возможно.       Вивьен пыталась рассмотреть Армина, но видела только его силуэт в темноте комнаты.       — А мне сложно представить, что никого не было у тебя. Кажется, мы решили все упустить. Представь, я даже никогда не держалась за руки.       Вивьен невесело усмехнулась, сожалея о том, что ей пришлось рано повзрослеть. Ее детство было лишено страданий, а потому реальность оказалась непосильной ношей, когда ей больше не было, на кого опереться.       — В этом ничего такого нет, — сказал Армин подбадривающе, пытаясь быть тактичным.       Он нашел ее руку в темноте и взял в свою, переплел их пальцы.       — Вот как-то так, — добавил он со скромной улыбкой.       Вивьен слышала ее в его голосе и понимала, что Армин стремился ей показать, что она не потеряла ровным счетом ничего. Но даже если и так, то это можно было легко восполнить.       — Ты держишься за руки, как профессионал, — пошутила девушка и слегка сжала его пальцы, пытаясь понять свои ощущения. — Теперь я точно ни о чем не жалею.       Держаться с Армином за руки было забавно. В груди не трепетало от этих движений. Чувствовать тепло его руки на своей было легко и естественно. Никакого смущения.       Армин посмотрел перед собой, пытаясь разглядеть Вивьен, но она тоже представляла собой темный силуэт. Словно они стали на минуту тенями и растворились в комнате. Мысли о сожалениях тут же заполонили голову.       — Когда я встретился с Энни, я хотел ее поцеловать, — начал откровенно Армин. Вивьен сжала его руку в знак поддержки. — Но я этого так и не сделал.       — Почему? — спросила тихо она. Армин задержал дыхание.       — У меня… Я не знал, будет ли это уместно. — «Потому что никогда не пробовал», — повисла в воздухе недосказанная мысль, и Вивьен все поняла.       — Ты жалеешь? — спросила она.       — Немного, — поразмыслил Армин. — Да.       Он почувствовал, как промялась соседняя подушка дивана, и ощутил перед своим лицом легкое дыхание. Армин терпеливо ждал, хотя движения Вивьен в темноте вызывали волнение. В каком-то смысле он был рад, что сейчас выключен свет, но глаза уже привыкли к темноте.       — Можно? — спросила Вивьен шепотом, и Армин нерешительно кивнул и приблизился.       Вивьен прислонилась своими губами к его, и дальше не последовало ничего. Они не касались друг друга — только держались за руки. Не сделали ни одного ответного движения. Только оставляли друг другу ощущение касания на губах и запах сладкого вина на коже.       Армин коротко выдохнул, и Вивьен не чувствовала ни бабочек, единовременно вспорхнувших в груди, ни щемящего чувства. Они поцеловались, как друзья, и Лагард имела глупость на секунду прикрыть глаза.       Все было похоже на тот день. Запах погасших свечей, тыквенной выпечки и темнота. За ее веками на секунду появился образ Леви. Его черные волосы, серые пронзительный взгляд и губы, прикасающиеся к ее.       Тело Вивьен в тот же момент как будто ударило током и она мгновенно отскочила от Армина, радуясь тому, что в темноте он не видел ее испуганного лица и не мог услышать, как сердце отбивает чечетку.       — Ну вот… теперь мы не будем так переживать, — сказала она и включила свет.       Сощурившись от яркого света, Армин нашел ее взглядом. Весь вид его говорил о том, что он ожидал чего угодно, только не такого окончания вечера. Он растерянно пригладил волосы рукой.       — У тебя такой вид… Не понравилось? — спросила весело Вивьен, пытаясь прогнать прочь из головы образ Леви.       — Н-нет… Вовсе нет, просто… Я не ожидал, — Армин удивленно усмехнулся.       — Ну тогда как тебе твой первый поцелуй? — не унималась Вивьен.       Ей хотелось как можно скорее забыть то видение, подкинутое ей воображением.       — Не подумай ничего плохого, но… я думал, это будет немного иначе, — вежливо сказал Армин и продолжил со вздохом, пытаясь понять суть вопросительного взгляда Вивьен. — Я думал, что будет как-то…       Он не мог объяснить, как. Ему хотелось сказать, как будто земля уходит из-под ног, но сейчас это сравнение казалось ему натянутым.       — Как головокружение и ощущение, что не хватает воздуха?       Вивьен пришла ему на помощь и Армин с облегчением заметил, что девушка улыбается. Он кивнул. Она снова лучше него озвучила его мысли.       — Это потому, что мы друзья, — она ласково ткнула его в плечо. — Так будет, когда ты поцелуешься с любимой женщиной. С Энни, например! — поддразнила его Вивьен.       Они посидели еще немного и попробовали тыквенный пирог. Арлерт в тот момент подумал, что никогда не ел ничего вкуснее.       Когда вечер перешел в ночь, они попрощались, не чувствуя друг перед другом никакого смущения. Но как только Вивьен закрыла за Армином дверь — чувство одиночества нахлынуло с новой силой. Она тут же открыла в квартире все окна, чтобы выстудить комнаты.       Села на диван, закрыла руками уши и зажмурилась, но перед глазами снова возникал образ Леви, целующий ее. И только выстуженная гостиная могла помочь остудить мысли.       Холодная ночь возвращала реальность, в которой не так жгло в груди от осознания, свалившегося на нее так внезапно. Эта мысль придавливала к земле, не давала вздохнуть.       Вивьен закрыла глаза.       Ей нравился Леви Аккерман.