Глаза цвета неба

      Он ей нравился.       Само осознание этого давило грузом на девичьи плечи. Вечер за окном темнел рано, ноябрь сокрушался дождями на город. Вивьен со звоном закрыла кассу и бесцветно подсчитала монетки. Она читала об этом чувстве в книгах. Больше того, романы всегда были ее самой любимой частью, но теперь, когда на ее собственном сердце таилась тяжесть, Вивьен думала, что это худшее чувство на свете.       И совсем не потому, что она никогда не влюблялась.       Дверь кофейни отворилась и внутрь зашла семья. Мужчина, женщина и маленькая девочка. Веселые, несмотря на проливной дождь.       Вивьен натянула улыбку на лице.       — Добро пожаловать! Чего желаете? — спросила она и подала заказанные пирожные, кофе и сок.       Семья осталась внутри кафе, наслаждаясь вечером, а Вивьен старалась лишний раз не смотреть на то, как девочка заливалась смехом рядом с родителями.       Когда-то у нее тоже была такая семья. Идеальный пример перед глазами, но почему-то у самой Вивьен никогда не получалось вот так. Просто любить и быть счастливой.       — Спасибо! Приходите еще, — она улыбнулась, когда семья снова вышла в дождь и спряталась под большим зонтом.       Когда-то в детстве она нравилась мальчикам, но Вивьен не обращала на них свое внимание, только собирала добрые взгляды, как пенку с молока. Она была хорошенькой девочкой богатого владельца кофейни. Кофейни ее имени. А после реальность опустила на землю.       И оказалось, что понравиться кому-то… Кому-то хорошему, это большая удача. Но теперь…       Он ей нравился.       Вивьен сокрушенно легла на прилавок, пряча лицо в сгибе локтя. Ей так не хотелось об этом думать, но каждый раз представляя Леви она все больше убеждалась, что она точно не в его вкусе.       Она даже не могла представить их вместе. Она, такая наивная, ничего не смыслящая в любовных делах. Вивьен осмотрела себя — с неидеальной фигурой… И он, решительный, взрослый, такой надежный.       Она тяжело вздохнула и закрыла глаза. Если у нее даже и был шанс… Только Вивьен подумала об этом, как перед глазами явилась картина:       Леви хмурился, буравя ее тяжелым взглядом. Скрещивал руки на груди.       — Леви… ты мне нравишься, — сказала она в своих мыслях.       Он лишь посмотрел на нее, не изменившись в лице. И задал вопрос, который повис между ними на ее дне рождения, когда он только о нем узнал.       — И что?       Его серый взгляд полон безразличия, и Леви уходит, чтобы больше не вернуться.       Вивьен закрыла лицо руками и простонала, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Это все не имело значения. У этого никогда не было шанса на существование.       — Что же мне делать?       — О чем ты снова сокрушаешься?       Вивьен вздрогнула, когда до ее слуха долетел знакомый женский голос. Она не услышала, как отворилась дверь и в кофейню зашла мадам Руже. Мадам стояла у входа и выглядела еще более сутуло и сухо, чем Вивьен помнила ее в последний раз.       — Бабушка! — воскликнула девушка, выбежала из-за прилавка и утонула в родных объятиях. — Опять вы бродите под дождем?       Она отодвинулась от Руже и помогла ей снять пальто. Усадила ее за стол и в мгновение ока навела горячий душистый чай. Женщина следила за ней взглядом всю дорогу, словно запоминала каждое движение.       — Ты проворна, как лань, — она улыбнулась, когда Вивьен положила ей пирожное на тарелочку и села напротив.       — А где же ваша знаменитая осанка? — спросила Лагард, замечая, что плечи Руже безвольно поникли. — Вы заболели? Плохо себя чувствуете? Это все ваши прогулки…       — Успокойся, девочка, — мадам положила свою ладонь на руку девушки. — О чем болело твое сердце?       Вивьен посмотрела в голубые, посветлевшие глаза пожилой женщины, которую ничуть не испортили годы, и вдруг осознала, как ей не хватало матери. Той родной женщины, к кому она могла прильнуть в моменты слабости, получить совет — как быть, когда совсем потеряна.       Но перед ней сидела умудренная годами женщина. По воле случая ставшая родной. И единственной, к кому она могла обратиться.       — Бабушка Руже, как быть, если тебе кто-то нравится?       Вивьен поглаживала ее покрытые морщинами руки и пожилая мадам добро улыбнулась впервые за вечер. Она, конечно, пришла не за этим, но уйти без разговора не представлялось возможным. Ей итак предстояло полоснуть по сердцу этой доброй девушки острым ножом.       — А ты припозднилась, — сказала Руже мягко. — Я в твои годы сменила уже двоих парней, прежде чем встретить покойного мужа. Ты разве ни с кем не встречалась, когда была младше? Мне думалось Бишоп младший оказывал тебе внимание.       Вивьен вспомнила, как неприятный соседский паренек постоянно таскал ей сорванные с соседских клумб цветы, постоянно шмыгал носом и норовил заглянуть в вырез декольте.       — Нет, — она покачала головой. — Мы не были даже друзьями.       — Ох-хо, — усмехнулась Руже высоким голосом. — Не собираешься ли ты сказать, что это мистер Арлерт?       — Нет. Не совсем… — Вивьен усмехнулась такому предположению мадам. Они и правда были с Армином близки, но… то были совсем другие чувства.       — Ясно… — Руже хотела озвучить верное предположение, но остановила сама себя, потому что прекрасно знала, что Вивьен сутками пребывала в кофейне. Рядом с ней не было никого из молодых людей. До настоящих дней. И если это был не Армин, то…       «Значит, Леви», — подумала она, совсем не понимая подобный выбор. Уставший, угрюмый, совсем не подходящий для первых чувств.       Руже посмотрела в юное девичье лицо, в медовые глаза, полные немой мольбы и почувствовала, что ее окаменевшее от времени сердце кольнуло. Она чувствовала себя должной дать ответ, словно дочери, которой у нее никогда не было.       — Помнишь платье, что я тебе подарила на твой праздник? — спросила старушка.       Вивьен кивнула. Конечно она помнила, прекрасней него в ее гардеробе не было ничего.       — Носи его. Отбрось все правила. Проводи время с тем, кто тебе дорог. Возьми свой первый опыт с тем, кто не обидит. Живи, девочка! Живи, ты так много упустила в жизни.       Руже произнесла это как напутствие. Проникновенно, эмоционально, что у Вивьен задрожали губы. Мадам была права, ее жизнь проходила мимо, но теперь… Она могла позволить себе наконец-то жить.       — Бабушка… — прошептала Лагард, но пожилая женщина остановила ее одним движением.       Она намеревалась наконец-то сказать то, ради чего пришла.       — Запомни мои слова, Вивьен, — она назвала ее полным именем, будто равную себе. — Это тебе мое последнее напутствие.       Девушка пару раз моргнула, не до конца понимая смысл слов.       — Ч-что? — прошептала она. — Последнее? Почему?       — Я уезжаю из этого города. И… Вивьен, перестань, — отрезала она строго, заметив, что девушка собирается разразиться слезами. — Это связано с моим прошлым. Военным прошлым.       Мадам Руже схватила Лагард за руку и притянула к себе. В глазах девушки стояли слезы, но она дернула ее, чтобы та пришла в себя, потому что ей важно было, чтобы ее последние слова были услышаны.       — Слушай меня внимательно. К тебе не должны прийти, но если тебя будут спрашивать, я для тебя никто. Простая соседская женщина, сидящая с тобой, обузой, когда твоим непутевым родителям требовалась помощь.       Вивьен быстро моргала. По ее щекам текли слезы, но она не могла поверить, что это происходит взаправду.       — Ты не знаешь, куда я уехала. Перед отъездом мы повздорили и ты больше не хочешь меня видеть. Поняла? — шикнула Руже и дождалась кивка девушки.       Вивьен вдруг подорвалась из-за стола и рухнула на колени перед женщиной, пряча лицо в складках ее юбки. Горячие слезы обжигали глаза. Она знала, что мадам Руже служила в войсках Марли, а потому у ее поступка, видимо, были причины.       — Почему? — спросила Вивьен дрожащим голосом. Ее снова покидал последний близкий для нее человек.       — Не спрашивай. Я не скажу тебе причин. Не ищи меня, не пиши, если найдешь. Я не отвечу, — Руже встала из-за стола, подняла девушку с пола и прошептала ей на ухо. — Это ради твоей же сохранности.       Лагард задержала дыхание, в полной мере осознавая, что это значит. У близкой ей женщины были проблемы, с которыми она не могла помочь.       — А теперь сыграем небольшое представление, — Руже бодро прошла и открыла нараспашку дверь кофейни.       — Прошу… — прошептала Вивьен, — не оставляй меня…       Сердце Руже дрогнуло при виде такой взрослой, но такой маленькой девочки, стоящей в пустом, одиноком кафе.       — Прости, — сказала она тихо. — Ты справишься.       Вивьен ничего не ответила. Она обняла себя за плечи и тихо опустила голову. Было невыносимо просто находиться здесь. Почему всегда кофейня? Почему именно ее укромное место?       — И чтобы я тебя больше не видела на своем пороге! Забудь мое имя, неблагодарная девчонка! — громко прокричала Руже, чтобы люди в соседних домах точно услышали их ссору.       Она громко хлопнула дверью, с тяжелым сердцем оставляя Вивьен одну. Ну ничего… успокаивала себя женщина. Она всегда справлялась.       Руже пошла, быстро цокая сапогами по асфальту, ни разу не обернувшись на кофейню. Прошлое должно оставаться в прошлом. Она сжимала сумочку костлявыми пальцами, понимая, что впервые за долгое время ощутила слабое желание пустить слезу.       Она повернула в проулок, который вывел бы ее незаметно к порту, где прямо там уже ждал ее рейс, готовый отвезти в другую точку мира. Руже спешно прошла между домов и вдруг остановилась, почувствовав за спиной легкий шорох. Кто-то в темноте даже не постарался обойти сухую листву.       — Кто там? Покажись? — сказала она командным голосом.       Мужская тень, следовавшая за ней всю дорогу от кофейни остановилась в нескольких шагах, и Руже почувствовала легкую опасность. Давно в ее жилах не стыла кровь.       — Что вам нужно? Я простая старуха, у меня нет денег.       Со стороны освещенной улицы проехала машина. Руже подумала, что если соберет все свои силы и побежит, то вряд ли успеет добежать до уличных огней. Ее ноги были уже не те.       «Вот же старая кляча», — выругалась она сама на себя в мыслях.       — Лидия Руже. Второй дивизион марлийской разведки. Последовательница плана Йегера, — мужской голос говорил спокойно, отрывисто, просто перечисляя факты.       Руже затаила дыхание. В его голосе не было ни угрозы, ни сжатой агрессии. Снова проехала машина, освещая фарами проулок, в котором они стояли и старуха наконец разглядела его лицо. У нее сразу отлегло от сердца, что странно, при виде бывшего врага.       — Леви Аккерман, — сказала она на выдохе. — Самая приятная встреча из возможных.       Руже сказала это, подумав, что если бы это были их люди, то она бы точно не разговаривала сейчас так спокойно. Если бы вообще была способна говорить.       — Я так не думаю, — ответил Леви и подошел ближе, чтобы их разговор не привлекал лишнего внимания. — Торопишься строчить донос?       — Тебе ли не знать, что мой дом в другой стороне?       — Дом ли? — уточнил Леви, припоминая, что это она была его соседкой с верхнего этажа.       — И это ты знаешь? — усмехнулась Руже, понимая, что ее квартира для наблюдений перестала быть тайной.       — Зачем ты это делаешь? Чей это заказ? — спросил Леви, догадываясь, какой будет ответ.       — Для твоего же благополучия я промолчу.       Руже пошла в сторону освещенной улицы, совершенно не боясь повернуться к Аккерману спиной. Он бы точно не всадил туда нож. Но даже если это было ошибкой, она была не против. Леви пошел за ней следом.       — Как будто ты печешься о чьем-то благополучии, — сказал он между прочим, поравнявшись с ней.       Они шли вместе вдоль вечерней улицы, и со стороны складывалось впечатление, что это сын провожает до порта престарелую мать.       — Вам не понять. Мы всегда считали вас Дьяволами Парадиза. Но ошибались ли мы? Вы перебили их всех, — Руже покачала головой, ощущая на своих плечах груз вины. — Людей, что мы выпускали за стены.       — Предварительно вы обращали их в титанов. Не перекладывай на нас последствия ваших решений.       Они дошли до порта под холодным ветром ноября. Темный вечер был спокоен, дождь прекратился полчаса назад и снаружи остались только лужи, воспоминания о былой буре.       Руже остановилась, завидев впереди пароход.       — Сбегаешь? — догадался Леви и встал рядом со старухой.       Бывшие враги, находившиеся по разные стороны баррикад, сейчас стояли практически плечом к плечу, собираясь отпустить друг друга, замолчав неприятную правду.       — Каждый отчет о вас не нес значимой информации. Прости, мальчик, что вышло именно так.       Руже повернулась к Леви, теперь в полной мере увидев его лицо. Уставшее, измученное бессонницей, угасшее. Старое сердце дернулось, осознавая, что Дьяволами был совсем не Парадиз.       — А что девчонка? Она в курсе?       — Нет! — старуха резко оборвала его мысль. Он не мог посметь запятнать ее даже словами. — Вивьен обычная девочка! Она никогда не знала. Ни о чем. Она невиновна. Если вам нужно сдать кого-то вашей королеве, указывай меня.       — Не думай, что мы не сделаем.       — Делай, что хочешь. Только не говори ей, — Руже смотрела в глаза Леви, будто пыталась достучаться до его сознания. — Она никогда ни о чем не знала. Это ее разобьет, как когда-то гибель родителей. Доложи обо мне, но ее не трожь!       Руже сказала это звучно и Леви прищурился, не доверяя в полной мере ее словам.       — Почему я должен ей верить?       Старуха помедлила, не решаясь говорить в лицо то, что знала.       — Потому что я видела ваше общение, — все же произнесла она. — Она открыта тебе. Она захочет вернуться, не дай ей этого сделать.       Да, она видела их походы на ярмарку, ежедневное общение, короткие взгляды. Между ними не было ничего, что могло бы бросить тень, но Руже замечала взгляд Вивьен на Леви. И то, как он сам делает для нее чуть больше, чем мог.       Но если им самим было невдомек, то ей давно все стало понятно, как будто они находились на ее раскрытой ладони, полностью открытые.       Взгляд Леви потяжелел.       Пароход прогудел, оповещая всех пассажиров срочно занять свои места. Рейс отходил через считанные минуты. Руже шагнула к Леви и положила руку на его плечо. Он не отдернулся.       — Присмотри за ней, Леви. Пожалуйста.       Старуха развернулась и быстро для своего возраста взошла на палубу. В ее руках была только сумочка с самым необходимым. Все, что было нажито, оставалось за бортом.       Леви ничего не сказал ей в ответ, и прежде чем пароход тронулся, развернулся и ушел вглубь города.       Лидия Руже в последний раз окинула взглядом родные улицы и прошла в каюту. Она не верила в то, что между Марли и Парадизом хоть когда-то установится истинный мир. Но прогнав в памяти их лица: Вивьен, Армина, Леви, Энни… Руже улыбнулась.       У их поколения не получилось мира. Но, может, у них был шанс. Она легла в свою постель, думая, что уже завтра она будет далеко от Марли и больше никогда не вернется домой. Руже протяжно выдохнула. С ее сухих глаз так и не сорвалось ни одной слезы.

***

      Квартиру мадам Руже сдала. Вивьен прочитала об этом в объявлении ее дома. Новые жильцы должны были заехать сегодня вечером, а значит у нее было несколько часов. Лагард чувствовала, что не должна была этого делать, но страх не оставлял выбора.       Она знала, что должна была забрать из-под половицы в одной из спален.       Вивьен нервно крутила в руках запасные ключи от дома мадам, но одной идти туда было страшно. Она понимала, что Руже бежала. От чего-то, что могло накрыть ее с головой, и недвусмысленно предостерегла Вивьен, обрывая с ней любые связи. А потому эту вещь нужно было забрать.       В Марли стоял ранний вечер и Вивьен ждала обычного прихода Леви. В голове вертелись мысли: он может не прийти, он мог заболеть. Но она не желала отказываться от своей цели. Не теперь, когда в нее было на кого опереться. С Леви было не страшно.       И ее надежды наконец оправдались.       Дверь кофейни отворилась, впуская его в уютное помещение. Леви отчего-то был мрачен сильнее обычного. Но не успел он зайти, как их взгляды пересеклись и он за секунду прочитал все, что было не высказано.       — Куда-то собираешься? — спросил Леви вместо приветствия, но любезность Вивьен сейчас была не нужна.       — Да, — ответила она и сжала руку с ключом в кулаке. — Сходишь со мной?       Леви выдохнул.       — Куда?       — В квартиру одной моей… знакомой, — она не знала, как назвать Руже, а потому запнулась, сглатывая стоящий в горле ком.       Леви ущипнул себя за переносицу. Примерно такого он и ожидал. Старуха его явно предупреждала, что Вивьен может принести хлопот, а еще просила за ней присмотреть, потому что вряд ли побег Руже остался незамеченным. Леви догадывался, что полиция Марли с самого утра стояла на ушах.       — Что тебе там нужно? — спросил Леви, глядя в ее глаза.       Обычно яркие, они сейчас были словно под поволокой размышлений, засахарившимся медом, лишенным блеска. Вивьен вдруг подумала, что Леви знает обо всем, и даже больше нее.       — Мне нужно забрать кое-какую вещь.       Вивьен сказала чистую правду. Глупую, нелогичную, импульсивную, но правду. Но это и был тот самый ключик к согласию Леви, просто быть искренней с ним.       — Пошли. Раньше начнем, раньше закончим, — сказал он, осознавая, что это самая худшая затея для сегодняшнего дня.       Леви сразу понял, что это была квартира Руже по запаху пыли, старой мебели и по военному биноклю, лежащему на полке книжного шкафа. Видимо через него она следила за ним и Армином.       — Бинокль? — Вивьен заметила взгляд Леви и подошла ближе. — Она давно ушла из войск…       Ее взгляд остановился на его лице и Леви посмотрел в ответ. Как бы она ни старалась скрывать, на лице Вивьен было написано все. Она горевала о том, что старуха уехала, ничего не сказав ей. Зато много чего сказала Леви, и ему ничего не стоило сдать Руже с потрохами.       Он бросил недовольный взгляд на бинокль, заранее понимая, что ничего ей не скажет. Не потому, что старуха попросила молчать, а потому, что не хотел разрушать ее мир. Иногда иллюзии должны оставаться невредимыми. Не ему их было разбивать.       Какая же это была чушь.       — Остался со старых времен. Впрочем, тебя это не должно волновать, — сказал Леви не глядя на нее.       — Но зачем? — Вивьен беспокойно положила руку на его плечо, какое-то сомнение роилось в ее голове о причинах побега Руже, но Леви не отодвинулся от ее касания.       — Цены в магазинах рассматривать, — выдохнул он. — Почем мне знать?       — Она и правда в последнее время плохо видела, — с каким-то отдаленным принятием очевидной лжи поддержала его шутку Вивьен.       И от ее слабой улыбки Леви почувствовал облегчение. Осознание этого ударило головной болью в висок.       Блять. В какой он был заднице.       Леви взял бинокль, намереваясь унести его с собой. Старуха плохо подготовилась к уходу, раз оставила новым жильцам такие напоминания о себе.       Вопреки мыслям Леви, они с Вивьен пришли не в ту квартиру, что находилась этажом выше его. Этот дом находился на окраине спального района, в старом округе, не пострадавшем от войны, а значит его догадка о том, что та квартира была лишь прикрытием, оказалась верна. Леви медленно ходил по комнатам, пока Вивьен убежала в одну из спален и чем-то грохотала об пол.       — Не можешь потише? Соседи доложат, что здесь кто-то был, если услышат шум, — сказал он, заглядывая за дверь.       Вивьен лежала распластавшись на полу и словно пыталась залезть под кровать.       — Чем ты тут занимаешься?       — Нужно отодвинуть кровать, — сжато пробубнила она, упираясь лицом в пыльный ковер.       — Что? — Леви не расслышал.       — Кровать! Ее нужно отодвинуть, — сказала она, поднимаясь с пола и пытаясь отдышаться.       Под ее чутким руководством Леви сдвинул с места кровать, весящую не меньше сотни, и Вивьен снова приникла к полу, начиная простукивать дерево половиц.       — Она что, из цельного дерева? — спросил Леви, чувствуя, как мышцы налились тяжестью, после того, как он с пол минуты ужерживал на весу одну сторону, потому что Лагард все пыталась пролезть глубже.       — Это настоящая кованая сталь.       Сказала Вивьен, прекрасно понимая, о чем спрашивает Леви. Как-то раз в детстве она залезла на кровать Руже, чтобы попрыгать. Пружины подбрасывали девочку почти до потолка, но когда вернулась мадам, ей пришлось больно упасть на землю. Руже задала ей трепку, потому что ее кровать была самым дорогим удовольствием в квартире.       — Вот она! — сказала Вивьен, чувствую под пальцами расшатанную дощечку.       — Что там? — спросил Леви и осторожно выглянул в окно, чтобы проверить, не пришли ли ко входу люди в форме.       — Это мой тайник, — бросила Вивьен и не стала обращать внимания на реакцию Леви.       Она чувствовала, что он повернулся к ней, и наверное смотрел, как на глупого ребенка, прячущего вещи от взрослых. Но в те времена она и была ребенком, ей не за что было себя винить.       Вивьен аккуратно вытащила дощечку и пролезла рукой в нишу под полом. В детстве это было сделать проще, теперь же рука не лезла дальше запястья. Она шуршала рукой наощупь, чувствуя, как по телу бегут мурашки каждый раз, когда она натыкалась на тонкие липкие нити паутины.       Наконец она нащупала край бумаги и подтащила к себе.       — Готово! — сказала она Леви, вернула назад дощечку и Аккерман задвинул кровать на место.       Только поднявшись с пола Вивьен посмотрела на свою находку. Это была фотокарточка. Она оставила ее Руже на память, когда была маленькой, будучи уверенной, что она обязательно ее найдет и обрадуется, вспоминая ее. Но фотография пролежала под полом добрые десять лет.       На фото стояла мадам Руже в компании молодого высокого мужчины. Он обнимал красивую черноволосую женщину, которая светилась счастьем. А на переднем плане стояла такая же девочка — маленькая копия.       На обратной стороне снимка было написано: «Мадам Л. Руже, от Микаэля, Донны и Вивьен Лагард».       — Идем, — сказал Леви, выдергивая девушку из воспоминаний.       Она кивнула ему и в последний раз обернулась на комнату, в которой играла долгие часы детства. В последний раз вдохнула запах этого дома, мысленно прощаясь с человеком, который когда-то заменял ей всех: подругу, мать, бабушку.       «Прощайте, мадам Руже», — подумала Вивьен, надеясь только на то, что она была отсюда далеко. В покое и безопасности.

***

      Ноябрьский вечер рано затянул город мглой. Он шуршал увядшими листьями на земле, а ветер разгонял их и уносил в прошлое. Леви и Вивьен медленно шли вдоль улицы из квартиры, которая с этого дня тоже канула туда, откуда не было выхода. В прошлое, наполненное обрывочными кадрами воспоминаний.       Вивьен всю дорогу молчала, Леви не проронил ни слова, они слушали вечернюю тишину, а сумерки как будто специально для них были спокойны. И в это же время, за тысячи километров от них пожилая мадам пересекла границу стран, тут же попадая в цепкие лапы другого государства. Новость о побеге марлийского шпиона разлетелась как сухие листы еще днем, и потому исход ее двойной жизни был заранее предрешен.       И только несколько людей знали о том, кто она была на самом деле. Вивьен не была в их числе, она шла рядом с Леви, чувствуя, как каждый шаг наполняет ее сердце свинцом.       Холодный ветер подул им прямо в лицо и Леви остановился. Вивьен не замечала, как ворот ее пальто распахнулся. Сегодня она позабыла надеть шарф.       — Погоди, — Леви остановил ее словом и обогнул, становясь перед ней.       Он запахнул верх ее пальто, замечая тяжелый взгляд Вивьен. Она смотрела прямо и как будто бы сквозь него. Леви поправил ткань так, чтобы плотнее закрыть ее горло, снял с себя шарф и намотал на ее шею, скрывая от холода, замечая, что не хотел бы, чтобы она простыла.       — Пойдем, отведу тебя в тепло, — сказал он.       Леви не хотелось еще больше усложнять этот день. Он медленно пошел в сторону кофейни, точно зная, что она осталась стоять позади него.       — Идешь? — бросил он обернувшись, Вивьен сделала несколько шагов ему навстречу.       Укутавшись в его шарф, она смотрела под ноги, почти ненавидя себя за то, что с ней было что-то не так. Ведь непременно было, потому что она не могла никак иначе объяснить тот факт, что все любимые ею люди уходили из ее жизни.       — Вив, — позвал Леви, когда они остановились перед ее кофейней. Девушка коротко промычала в ответ. — Прекращай брать на себя ответственность за чужие решения, — Леви попал точно в цель, и она впервые за вечер подняла на него глаза.       Его взгляд не выражал ничего, кроме понимания, Леви смотрел на нее, будто видел насквозь. Ей до боли хотелось его обнять, прислониться лбом к мужскому плечу, в поисках утешения, но Вивьен мысленно провела между ними черту, не рискуя сделать шаг.       — Будем стоять тут или откроешь дверь? — Леви кивнул на закрытую кофейню. Вивьен тут же пришла в себя.       Она порыскала рукой в кармане, достала ключ и только сейчас заметила, что ее руки дрожат. От холода. А еще от бессилия и страха. Она ничего не сделала в тот день, когда ее родителей забрали. Ничего не смогла сделать и сейчас. Вивьен безуспешно пыталась протолкнуть ключ в замочную скважину, как почувствовала теплую руку Леви на своей.       — Дай сюда, — сказал он спокойно, вытащил из ее пальцев ключ и открыл дверь.       Кафе встретило их приятным ароматом кофейных зерен и ванили, что намертво въелся в каждую поверхность. Леви снял с себя верхнюю одежду и, пронаблюдав, как Вивьен молчаливо рухнула за ближайший стол, прошел на кухню.       — Какой чай ты любишь? — спросил он, открывая поочередно баночки с заваркой, которые знал наизусть, пока неоднократно наблюдал за работой Вивьен.       Леви спросил просто так, чтобы начать диалог. Когда Вивьен была так молчалива, он чувствовал неприятное волнение, наверняка только сейчас осознавая, насколько привык к ее болтовне в своей жизни. Потому что без нее появлялось чувство тяжести и протяжного одиночества, которое хотелось сплюнуть. Такой была его обычная, прежняя жизнь.       Леви заваривал чай и ловил себя на мысли, что ему хотелось, чтобы она заговорила. Начала болтать об очередной чепухе, потому что это ощущалось бы вполне естественно. Как будто он был совсем не против ее присутствия в своей жизни.       — Пей, — он со стуком поставил перед ней крупную чашку черного чая и сел за стол напротив. — Я не уйду, пока не выпьешь все.       С его плеч кто-то ненадолго приподнял груз, когда Леви заметил на ее лице слабую улыбку.       — Это вообще-то супница, — Вивьен наконец прервала свое длительное молчание.       — Есть разница из чего хлебать? — спросил он, прекрасно понимая, что есть. Он сам привык пить чай из приличных чашек, но Вивьен продолжала дрожать и нужно было как-то ее согреть. — Пей, пока горячий.       Леви пододвинул к ней чашку и Вивьен сделала небольшой глоток.       — Я не люблю с чабрецом, — сделав еще один глоток сказала Лагард, и Леви понял, что не должен терять эту нить, пока девушка готова была говорить.       — Я тебя спрашивал, но ты предпочла играть в молчанку. Теперь пей, что есть, — сказал он, следя за ее движениями, пытаясь поймать взгляд.       Вивьен снова улыбнулась. Это было даже мило, она ощущала заботу Леви, его желание ее разговорить, и она поддалась. Подняла взгляд, утопая в его серых глазах напротив. Он смотрел на нее с нескрываемым беспокойством и у Вивьен на мгновение полегчало в груди. Все вокруг вдруг растворилось и потеряло смысл, кроме его взгляда.       — Кажется, ты совсем не знаешь, как нужно обращаться с женщинами, — ответила она легко, ответно выманивая его на разговор.       Леви покачал головой.       — Никто не жаловался, — его голос был совершенно будничный.       Вивьен откинула за спину волосы, отогревая чувства о чашку чая, приготовленную его руками. Прядь темных волос осталась свисать перед ее лицом, закрывая обзор, и Леви поймал себя на мысли, что ему хочетелось протянуть руку и убрать их в сторону.       — Именно поэтому ты сейчас один, — девушка впервые за вечер усмехнулась.       — Предпочитаю не тратить время на бесполезные вещи, — сказал Леви и поднялся из-за стола, собираясь тоже сделать себе чай.       Орудовать в чужом кафе не входило в его планы, но ему необходимо было отвлечься от мыслей, засоряющих его голову сентиментальной ерундой.       Вивьен поднялась и прошла за ним по пятам. В кофейне горели только лампы кухни, пока весь остальной зал утопал в приятном полумраке. Леви набрал чайник и отправил его греться, когда Вивьен подошла к нему и облокотилась о столешницу.       — Почему отношения для тебя «бесполезная вещь»? — она повторила его фразу, но Леви осадил ее взглядом.       — Тебе все очевидные вещи нужно объяснять? — спросил он, понимая, что он сам напросился, каких-то пару минут назад вытягивая ее на разговор.       Но Вивьен продолжала смотреть на него вопросительно, ему осталось лишь вздохнуть.       — У меня нет нужды тратить время на притирания, ради того, чтобы потом все это закончилось.       Леви выключил чайник и налил в зававарку кипятка. Он был не против, если рядом кто-то был, с кем можно было пообщаться, с кем провести ночь, возможно, но целенаправленно искать это — увольте сразу. У него чертовски не хватало времени на подобную галиматью.       — Почему так сразу? — спросила Вивьен, развеселившись. — Вдруг ты когда-нибудь встретишь любовь. Одну на всю жизнь. Я бы хотела, чтобы у меня было так.       Вивьен говорила это от чистого сердца. В ее жизни был пример такой любви. Цельной, всепрощающей, долгой. И почему-то вера в нее разгоралась только сильнее, когда она смотрела в глаза Леви, стоящего на кухне ее маленькой кофейни.       — Любые отношения заканчиваются, Лагард, — вполне серьезно сказал он, взял чашку за ободок и отпил чай. — Еще быстрее те, что на всю жизнь.       — Хорошо-хорошо, твоя взяла, — усмехнулась Вивьен, но Леви пропустил ее смешок.       Она наблюдала за ним, как он хозяйничает на ее кухне, как когда-то на ней хозяйничал ее отец.       — Если допила, иди мой чашку, — приговаривал Леви, убирая за нее на кухне легкий бардак, который она оставила днем.       Вивьен улыбалась, наблюдая за тем, как Леви слегка привстает, убирая баночки на верхние полки. Так же, как ее отец, расставляя все названия в алфавитном порядке.       Теплая веселость растворилась в Вивьен так же стремительно, как появилась.       «Он ведет себя, как отец, и исчезнуть может так же».       Все любимые люди покидали ее, и он не станет исключением. Конечно же он уйдет... Ведь он так ей нравился.       Улыбка погасла на ее лице, тени сомнений сразу затопили мысли. Леви сосредоточенно протирал поверхности, казалось, совсем незаинтересованный в дальнейшем общении. Вивьен как будто только сейчас увидела, какая между ними была пропасть.       Леви намного взрослее нее, не столь по возрасту, сколь по опыту. Она почувствовала себя рядом с ним наивной, бессмысленной. Горечь обреченных надежд разом навалилась на ее плечи.       — Спасибо, что не дал замерзнуть, — сказала Вивьен отдавая Леви шарф, когда он покидал кафе.       Леви сразу накинул его на шею.       — Скорее избавил тебя от соплей.       — Все равно, спасибо.       Вивьен пожала плечами и закрыла за ним дверь. Кофейню сразу же затопила глухая пустота. Уголки губ Вивьен дрогнули. Оставаться одной не было ново, скорее, она уже успела позабыть, каково это. Остаться снова одной.       Невыносимо.       Но где-то вдоль ночной улицы шел Леви, сражающийся с этим же чувством. В его голове было слишком много шумных мыслей. О том, что ему стоило вернуться, что не стоило оставлять Вивьен одну, но он упрямо шел вперед, даже если впереди его ждала очередная бессонная ночь.       А шею грел шарф, все еще хранящий в себе тепло Вивьен. Слишком много тепла.       Невыносимо.