better than a cat

Субботним вечером они привычно растягиваются на кровати в обнимку за просмотром фильма. Оба уже смотрели «Твое имя» несколько лет назад, когда оно только вышло, но ничего не помнят. Окей, судя по загадочному молчанию Джисона и блеску глаз, Минхо один ничего не помнит. Одноместная кровать слишком тесная, и от позы иногда затекает рука, зато уютно. Дыхание Джисона обжигает ухо Минхо, когда тот шепчет комментарии, будто они в кинотеатре и могут помешать смотреть другим. Мурашки спускаются по шее и исчезают под одеждой. Когда чужой стояк упирается в бедро Минхо, концентрация мгновенно испаряется. Хочется воспользоваться ситуацией: поставить фильм на паузу, уложить Хана на лопатки и прижать к матрасу своим весом. Но есть проблема. После месяца отношений становится понятно, что поцелуев уже недостаточно. И если Минхо сначала не хотел спешить в таком важном деле, то Хан был похож на нетерпеливого щенка вплоть до того самого момента, пока они не оказывались голыми. Тогда он превращался в комок нервов, и ни о каком романтическом настрое уже и речи не шло. Минхо ни в чем не винит. Понимает, что первый раз пугает. Догадывается, что стоит прижать Хана к постели, как эрекция пропадет, а видеть его подавленным снова совсем не хочется. А что, если попробовать кое-что?.. Один раз Джисон все же кончил в штаны: Минхо воспользовался парочкой грязных приемов, чтобы стереть границу между неловкостью и удовольствием, и ни о чем не жалеет. А на прошлой неделе, когда Хан уже готов был расплакаться от очередной неудачной попытки, Минхо положил его руку себе на член и показал, как ему нравится. Неуверенные прикосновения принесли куда больше удовольствия, чем свои собственные, хотя, казалось бы, он лучше знает чувствительные точки. Было немного неловко под внимательным-завороженным взглядом. Минхо предстал в самом уязвимом виде, полностью отдав контроль над ситуацией, чтобы показать на собственном примере: близость пугает, но это того стоит. Джисон выглядел самым счастливым человеком на свете, когда испачкал руку в чужой сперме. Можно снова попробовать зайти с другой стороны, а не доставать сразу смазку и презерватив. И делать это столько раз, сколько потребуется, пока Хан не привыкнет к новой степени близости и открытости друг перед другом. Влажные волосы Джисона после душа пахнут бабл гамом и вьются. Минхо рассматривает краем глаза любимый профиль в приглушенном свете настольной лампы, затем опускает взгляд на глубокий вырез футболки, из-под которого торчит татуировка. Ключица завораживает взгляд. — М? — вопросительно мычит Джисон, не открывая взгляда от экрана. И лишь когда Минхо медленно проводит ладонью по бедру к паху, тот медленно оборачивается. Кончики носов соприкасаются. Прикрыв глаза, он целует Джисона со всей нежностью, чтобы усыпить внимание. Стоит тому ощутимо расслабиться, как Минхо, не давая опомниться, высвобождается из рук. — Ты куда? — В голосе слышатся нотки грусти и паники. Минхо опускается перед ним на колени. — Ты не против? — шепчет он, ухватившись за резинку домашних штанов. Глаза Джисона округляются, рот приоткрывается в понимающем «о!» Минхо не торопит, наблюдает за движением кадыка и едва заметным кивком головы. — Только не дави мне на голову, детка. Он стягивает штаны вместе с трусами, провоцируя рваный выдох. — Ты такой красивый, Джисон-а. Ты ведь знаешь, что нравишься мне весь? Он облизывается в предвкушении. Джисон, судя по всему, теряет дар речи, уставившись на губы Минхо. — Хани? Он наконец мычит что-то на утвердительном. — Так-то лучше, — хмыкает Минхо. Джисон удивительно податлив и отзывчив даже на самые незначительные прикосновения, как изголодавшийся до ласки кот. Внимание привлекает музыка на фоне, напомнив о всеми забытом аниме. — Поставить на паузу? — хрипло спрашивает Хан. — Пусть играет. Не хочу, чтобы нас кто-то слышал. Слышимость в общежитии хорошая. Даже слишком. Уже не раз убеждались в этом. Стоит сказать что-то неосторожное, как на следующий же день Сынмин берется шантажировать, а Хенджин обижается, что не узнал первым. Минхо целует в живот, приподняв футболку, и чувствует, как пресс под губами напрягается. Он медленно спускается вниз, позволив себе маленькую слабость, — засос на коже над выпирающей тазовой костью. — Ох, детка!.. — шепчет Джисон, прикусив кулак. Минхо приступает к внутренней части бедра и шумно втягивает носом запах. Пот-ря-са-ю-ще! Ориентируясь на реакции, он распознает особенно чувствительную зону и хочет на ней задержаться, но Хан выгибается навстречу. Член упирается в подбородок, прося о внимании. — Пожалуйста! Я больше не могу ждать. — М? — Минхо прячет улыбку в очередном поцелуе. — Ты сам знаешь, — хнычет Джисон, подставляя бедра. — Скажи словами, я не понимаю. — Возьми в рот. Пожалуйста! — чувствуется, что каждое слово дается с трудом. Минхо обхватывает правой рукой основание члена, а левой тянется за смазкой. Не глядя, выдвигает верхний ящик и находит ее. Кожа под подушечками пальцев нежнейшая, бархатная на ощупь. Минхо приближает губы и нос вплотную. Ему нравится, как пахнет Джисон. Запах подогревает собственное возбуждение, рот наполняется слюной. Минхо слизывает выступившую капельку предэякулята, прежде чем обхватить губами член. Мышцы бедер под ним напрягаются, а сам Джисон издает восторженный ох. После нескольких кивков головой Минхо отрывается только для того, чтобы сообщить: — Вкусно! Он встречается взглядом с затуманенным Джисона и догадывается, что тот не в силах сейчас воспринимать даже такую простую информацию, поэтому приступает к делу: согревает смазку в руке и наносит на кожу, чтобы член легко скользил в ладони. Джисон сдавленно стонет в кулак, жмурится и откидывает голову назад. Минхо нравится видеть новую палитру эмоций на его лице. Нравится быть тому причиной. Он бросает взгляд на дверь и вспоминает, что та не закрыта. Учитывая, сколько раз их уже заставали целующимися, стоит взять за привычку закрываться всегда. На всякий случай. С кухни помимо звона посуды доносятся голоса Сынмина и Чонина, которые Джисон, очевидно, не замечает. Он активно подается движениям навстречу. Когда Минхо берет глубже, помогая ладонью охватить весь член целиком, возникает ощущение, будто чего-то не хватает. До него не сразу доходит: Джисон воспринял просьбу не давить на голову слишком буквально и держит руки по швам, не зная, куда их деть. Судя по сжатым кулакам, дается это нелегко. Минхо даже не знает, забавляет его этот факт или умиляет. Он направляет руку Хана, перемещая себе на голову. — Просто не удерживай, если я пытаюсь отстраниться, хорошо? — просит он. Джисон не с первого раза понимает, но когда наконец запускает пальцы в пряди, Минхо практически мурчит от удовольствия, наслаждаясь приятными мурашками. В благодарность он втягивает член, создавая эффект вакуума. Щеки втягиваются внутрь. — Хен, ты… ох-х-х…блять! Вау!.. Осознание, что никто до Минхо не извлекал такие звуки из Джисона, заставляет налиться собственный член тяжестью. — Хен, похвалишь меня? М? Рот немного занят. Какая еще похвала? Минхо сбивается с темпа, отчего Джисон нетерпеливо хнычет. А, та самая похвала… В голове пустота, в голову не приходит ни один уместный комплимент. Минхо сглатывает слюну и предэякулят, чтобы прочистить горло. Слегка онемевшие губы и язык с трудом слушаются его: — Ты такой молодец, детка. Для первого раза так долго держишься! Я впечатлен. Говорить нечто подобное неловко и непривычно. Минхо сомневается в выборе слов, но преданный и благодарный взгляд рассеивает сомнения. Он с таким энтузиазмом возвращается к минету, что не проходит и минуты, как Джисон изливается ему в рот и обмякает. Руки плетьми падают на кровать. Солено-кислый вкус заполняет рот. Минхо показывает язык, прежде чем проглотить. Джисон завороженно смотрит, тяжело дыша. — Блять, Минхо! Блять, ты… Это. Было. Просто. Ахуенно! — говорит Хан слишком громко. Минхо не может сдержать улыбки, вытирая влагу с губ тыльной стороной ладони. Это, черт возьми, приятно! — Теперь об этом будут знать и остальные... Лицо Джисона становится краснее на оттенок, но он упрямо заявляет: — Мне плевать. Пусть завидуют! Минхо встает со старческим стоном, колени ноют. В следующий раз все же стоит подложить подушку: в этот — слишком боялся спугнуть настрой Хана лишними движениями. — Ты так точно заметил! — Джисон так быстро и эмоционально говорит, что тяжело разобрать речь. Его распирает от восторга. — Я и сам удивлен, что долго продержался. Я ведь чуть не кончил уже только от одного вида тебя на коленях. Минхо тихо смеется и понимает: он все сделал правильно. Пусть это не секс с проникновением, но сегодня они стали на шаг к нему ближе. Ему не надо следить за взглядом Джисона, чтобы догадаться: он смотрит на эрекцию. — Хочешь, я тоже?.. Минхо качает головой. — Не все сразу, Хани. Он уходит почистить зубы и справляется с возбуждением самостоятельно. Джисон занимает ванну сразу после него. Возвращаться к просмотру уже не хочется. За поздним ужином, организованном в комнате, Хан спрашивает: — Тебе не надоело со мной возиться? Минхо давится острым бульдак раменом. Проходит целая вечность, когда слизистую перестает жечь, и он обретает дар речи: — Мне совсем не нравится эта формулировка. Я даже не понимаю, о чем ты. — Ну, ты мог бы просто спать с теми, кто может доставить удовольствие, как и планировал… — вздыхает Джисон. Приходится прикусить губу, чтобы сдержаться и не перебить. — Из-за меня мы все никак не дойдем до секса… — А без проникновения это не секс? — задает резонный вопрос Минхо. — Мне нравится наша близость в любом виде. А тебе нет? Хан не спешит с ответом. — Мне тоже нравится, — наконец говорит он, но тупит взгляд, будто собирается сказать какую-то глупость. — И я бы не хотел этого ни с кем другим, а ты? Может, тебе бы хотелось более опытного партнера? Он без энтузиазма водит палочкой в своей порции, уставившись на нее в ожидании ответа. Минхо хмурится. Он уже миллион раз пожалел, что вообще заговорил когда-то про важность опыта до серьезных отношений. Похоже, это еще не скоро выветрится из головы Хана. Хорошо, если опыт есть, но если нет, то что теперь? Постепенно появится. — Ни с одним опытным партнером, как ты выразился, я бы не испытал таких сильных эмоций, как с тобой. Помнишь, как у тебя с поцелуем? Тебе было с чем сравнить, как и мне сейчас. Я знаю о чем говорю. Вместо ответа Джисон пересаживается на колени Минхо и целует его. Долго и чувственно, отдавая всего себя процессу. — Твои губы теперь такие увлажненные и мягкие! Если решишь пройти курс минета, так и быть, позволю на себе тренироваться. — А к хорошему быстро привыкаешь, да?

──────── ⋆☼⋆ ────────

В коридоре пусто, большинство занятий уже закончились, поэтому колледж стремительно пустеет. Джисон ждет у аудитории, в которой Минхо пересдает зачет по химии. Стоит, привалившись к подоконнику и листает тетрадь по магическим основам перед завтрашним тестом. Когда кто-то подходит, Хан не поднимает взгляда, пока не слышит: — Привет, хома! Ослышался? Хан не узнает парня перед собой, хоть он и кажется смутно знакомым. Видимо, пересекались когда-то в учебных классах или столовой. Пепельные волосы контрастируют с черной рубашкой, из кармана которой высовывается серая крыса с глазами-бусинками. — Кто? — переспрашивает Джисон. Улыбка собеседника становится шире. — Ну, хомячок, хома. Хан напрягается. Флешбеки проносятся перед глазами и возвращают к чьей-то злой шутке с болезненным превращением. — А, Джису? — догадывается он, вспомнив то, что ему рассказывал Минхо об одногруппнике. — О, хозяин тебе про меня рассказал? Как мило. «Хозяин» режет по слуху, Джисон морщится. Червячок неприязни копошится в груди. Джису смотрит сверху вниз. И хотя Хана часто окружают люди выше его самого, впервые чей-то взгляд ощущается настолько высокомерно. — Ага, точно, ты! Мудак, который доебался до Минхо. И что тебе надо от меня? Из ухмылки пропадает и намек на веселье, она превращается в оскал. Жутковато. — Значит, так ты разговариваешь со своим будущим хозяином? Чего? Может, у Джису какое-то психическое заболевание, кто знает. Странно себя ведет, несет бред. Хан бросает взгляд на дверь в надежде, что Минхо поскорее закончит. — Ой, прости, совсем забыл, что ты ничего не помнишь! — глумливо протягивает Джису. Шестеренки в голове напряженно крутятся, пока Джисона не осеняет: — Ты превратил меня в хомяка, а потом стер память? Это бы объяснило, почему не помнит лиц обидчиков. — О, а ты более сообразительный, чем я думал, — произносит Джису таким тоном, будто обращается к неразумному существу или животному. — Ты совсем конченный? Металлические нотки в смехе Джису лязгают по уху. — О, брось, это была просто маленькая шалость. Не дуйся! Наглость поражает. Джисону неуютно и хочется сбежать. Спорить и что-то доказывать, очевидно, бесполезно. Но где гарантии, что Джису не увяжется следом? У кабинета Хан в относительной безопасности, раз может закричать и позвать Минхо на помощь. — Что тебе надо от меня? Говори или уходи. — Чтобы ты разорвал контракт и стал моим фамильяром. — Что?! — Челюсть отвисает. — Нет! Конечно, нет! — Это не просьба, — давит Джису. — Надо было соглашаться на мое предложение еще в прошлый раз. Джисон судорожно соображает, что к чему. Получается, в первый учебный день этот мудак уже подходил к нему и, не получив желаемого, наказал превращением в хомяка? Может, у него слабость к грызунам?.. Хану начинает казаться, что крыса смотрит на него из кармана в немом крике о помощи. — Да и какая тебе разница с кем спать? — спрашивает Джису с таким видом, будто поставил шах и мат. Как он?.. Язык прилипает к небу. Нет, Джису не может знать, в каких они с Минхо отношениях. Просто делает выводы исходя из своих извращенных представлений о сути фамильяров. Стоп, что? От одной только перспективы оказаться в одной кровати с Джису передергивает и мутит. — Учти, в следующий раз я не буду таким терпеливым и вежливым. — Черты его лица заостряются. — Я заберу силой то, что должно принадлежать мне. Пульс стучит в ушах. Хочется грубо послать, но животный страх мешает открыть рот. Интуиция подсказывает Хану, что лучше не испытывать судьбу и не дерзить: Джису только выглядит уравновешенным, но его самообладание трещит по швам от любого неосторожного слова. Это считывается в резких движениях, неестественной ухмылке, сжатых кулаках. И Хан, в отличие от него, не может применить магическую силу без Минхо. Опасно. — Почему я? — Я всего лишь хочу вернуть себе то, что должно принадлежать мне. — Но я никому не принадлежу. Я человек! Джису качает головой, нарочито устало выдыхая, и говорит: — Тебя откладывали в магазине для меня, — он делает паузу. — Ты должен стать моим фамильяром. У Джисона перехватывает дыхание. — Это очень неприятно, знаешь ли, услышать, что раба, которого ты так долго выбирал, уже кто-то забрал. Еще и такой слабый маг. Отвратительно! Раба… Хан теряет способность воспринимать информацию на слух. В горле пересыхает. Когда он только услышал, как владелец лавки обещает его кому-то, то долго пытался представить себе того, перед кем может так лебезить вредный и грубый старик. Даже в самом страшном сне не мог представить, что может оказаться у больного мудака с рабовладельческими замашками. Это ведь немыслимо! Двадцать первый век на дворе. — …какая жалость. Наверное, это скажется на вас с Минхо. — Джисон вздрагивает при упоминании имени. — О, так ты еще не видел новости? — Какие новости? — выдавливает он. Джису прищуривается, кончики губ изогнуты вверх. Похож на скользкую опасную змеюку. Ручка двери опускается вниз, Хан поворачивается и открывает рот, чтобы позвать Минхо на подмогу, но раздается щелчок пальцами. Джисон смотрит в спину удаляющемуся человеку, скрывшемуся в следующее мгновение за поворотом. Кто это был? Кажется, на языке вертится какая-то не озвученная мысль. Минхо выходит из аудитории с мрачным видом. — О, а ты быстро! — Джисон проверяет время. Полчаса пролетели незаметно. — Сдал? — Да-да, — отмахивается он. — Я слышал голоса. Это был Джису? — Кто? Минхо закатывает глаза. — Либо ты меня разыгрываешь, либо у тебя очень плохая память. Я тебе сегодня показывал его на потоковой лекции после обеда. Который ожог мне оставил, ну? По дороге домой он раздраженно пересказывает историю, которую якобы уже рассказывал, но Джисон готов поклясться, что слышит ее впервые. Не может же у них и правда быть такой неадекватный одногруппник? Точнее, не мог же он о нем не знать, даже если тот появляется на парах в лучшем случае раз в месяц. Бред! — Вы видели новости? — спрашивает Сынмин с порога. — Какие новости? — Они предлагают внести поправку, запрещающую любой вид отношений между фамильяром и хозяином, кроме сугубо деловых. Джисон тупо моргает. — Что?! Это вообще возможно? — Это пока только законопроект. Еще не факт, что примут, — напоминает Сынмин. — И не очень понятно, как за его исполнением будут следить… Минхо шумно выдыхает и уходит в комнату. Джисон идет за ним следом, параллельно проверяя новостные каналы в телефоне. — Что мы будем делать, если примут поправку? — спрашивает он. Кажется, если Минхо предложит расстаться, то сердце Хана остановится. Но, к его удивлению, он предлагает другое: — Мы можем не афишировать отношения. Только мне не нравится, что у Джису, похоже, есть связи, и он может наплести о нас, что ему вздумается. Джисон задумчиво ковыряет заусенец на большом пальце. Минхо, не переодеваясь, садится за рабочий стол и включает ноутбук: тоже проверяет новости. — Интересно, а если разорвать контракт, это поможет? — задается вопросом он. — Или речь идет не только о магических союзах?.. Сердце отдается ноющей болью. Хан кривится. — Но я не хочу другого партнера! — Я тоже, Хани. Если тебя с руками и ногами оторвут, то насчет себя не уверен. Даже не представляю, где искать фамильяра с таким же большим потенциалом, как у тебя, который бы мог компенсировать мой. Конечно, такие, наверное, существуют, но кто согласится работать задаром с каким-то магом-слабаком? Джисон же не может себе представить другого мага, с кем бы мог сработаться. — Давай не будем паниковать раньше времени, — предлагает он, обнимая Минхо со спины. — Вместе мы со всем справимся. Что-то такое принято говорить тому, кого любишь? Справятся же?.. Страх обнимает Джисона со спины так же, как он обнимает Минхо.