better than a cat

Отмечать день рождения в будний вечер было плохой идеей. Рот преподавательницы открывается и закрывается, но Минхо не может разобрать и слова из монотонной речи. Он с трудом сохраняет сидячее положение, облокотившись на руку. Искусственное освещение вызывает желание закрыть глаза. Они слипаются все чаще, и разлепить их с каждым разом становится все труднее. Мысль о том, что после занятий еще предстоит идти в клинику на плановый прием, причиняет почти физическую боль. Соседняя парта и вовсе пустует. Джисон наконец дорвался до соджу, но уснул после третьей стопки прямо на полу, откинув голову на кровать Феликса. Если сначала всем было плевать, то потом Хан начал похрапывать с приоткрытым ртом, мешая разговору. К его несчастью, у Хенджина нашлись переводные татушки с супергероями, благодаря чему Джисон проснулся с изображением Человека-паука на лбу и категорически отказался идти на пары в таком виде. Минхо ему даже немного завидует. Хенджин утверждает, что татушки остались от предыдущих владельцев комнаты, но ему никто не поверил, чтобы подразнить: «Кто вообще покупает что-то с супергеройской тематикой в таком возрасте?» Причастность Минхо к шалости выдает выбор супергероя, но тот ни о чем не жалеет. Он скучает по пижаме Человека-Паука, из которой Хан, к сожалению, быстро вырос. Не то чтобы есть жалобы на ставшие широкими плечи. Эх, а ведь ткань только начала обтягивать грудь, подчеркивая достоинства фигуры Джисона… Минхо прикрывает глаза, позволив себе немного пофантазировать. Ладно, может, все же кто-то и покупает татушки с супергеройской тематикой, раз ему в голову лезут ролевые игры с Человеком-Пауком. Минхо распахивает глаза и садится ровно, стоит случайно представить себя в образе Мэри Джейн. Нет-нет-нет! Даже ради поцелуя в интересной позе он отказывается! Желание узнать, образ какого супергероя возб… нравится Джисону, побуждает достать телефон. leeknowsaurus какой у тебя любимый супергерой? 10:41 hanniquokka если ты ожидаешь, что я назову человека паука, ты ошибаешься пусть будет дедпул а что? 10:41 leeknowsaurus буду знать какую татушку лучше выбрать в следующий раз 10:41 hanniquokka ммм ясно предатель почему ты не предупредил, что целоваться так противно? 10:41 Последнее сообщение обжигает. Минхо перечитывает его по буквам несколько раз, не в силах поверить: Хан с кем-то целовался?.. leeknowsaurus ??? разве ты сейчас не страдаешь дома? 10:42 hanniquokka страдаю но теперь из-за того, что один придурок не слышал ничего об активном согласии 10:42 leeknowsaurus кто он? 10:42 hanniquokka знакомый из соседней группы я одолжил ему свой конспект а он решил отблагодарить меня гребанным поцелуем фу! я больше никогда не буду целоваться!!! 10:43 Минхо впадает в ступор. Приходится смириться: позже он будет восстанавливать конспект лекции, потому что сейчас не в состоянии усваивать информацию. Идея активно получать опыт уже не кажется такой привлекательной. Взявшееся из ниоткуда раздражение заставляет излить желчь в текст: leeknowsaurus какая жалость… тогда вычеркиваю поцелуй из планов на сегодняшний вечер 10:44 hanniquokka не шути так не надо 10:44 Укол вины не заставляет себя ждать. Им обоим прекрасно известно, что поцелуев в их расписании нет вовсе не из-за Джисона. leeknowsaurus прости 10:45 Минхо не уверен, что стоит продолжать, но надеется, что честность сгладит впечатление: leeknowsaurus просто немного ревную 10:46 hanniquokka эм к человеку, с которым я НЕ ХОТЕЛ целоваться? я правильно понял? ты же сам сказал получать опыт 10:46 leeknowsaurus да но это не значит, что меня это радует 10:46 hanniquokka тогда на кой черт это все нужно? 10:47 Этот вопрос не дает покоя остаток лекции. Джисон первый раз открыто высказал недовольство по поводу нового устоявшегося порядка, и это беспокоит Минхо, ведь он уже не уверен, что у него есть ответ. Раньше казалось, что они могут повременить с отношениями и закрыть глаза на чувства. В теории все работает, а на практике… Если какой-то жалкий поцелуй поднимает бурю смешанных чувств, то что будет дальше? После инцидента с падением Хан стал в разы более занятым: ходит на занятия по саморегуляции, делает дополнительную домашку или пропадает в комнате у Хенджина, где они вместе практикуют какие-то свои фамильярские штучки. С тех пор Минхо ни разу не видел, чтобы браслет терял в заряде больше половины. Джисон подпитывает его, где бы ни был и чем бы ни занимался. Сначала появившаяся дистанция радовала. Минхо надеялся, что она поможет им обоим остыть. Но глядя на то, как Джисон старается, он чувствовал, как чувства только множатся, а на душе тянет от тоски. Минхо не сразу заметил, как сам начал тянуться, чаще прикасаться и дразнить, чтобы привлечь к себе внимание. С тех пор отношения с Джисоном стали похожи на романтические, и это пугает меньше, чем должно было бы. А ведь всего месяц назад от одной только мысли о потенциальном сближении бросало в пот. Учиться говорить о чувствах было чем-то новым для Минхо, но… будоражащим? Джисон открывается ему с новой стороны, какую больше не видел никто, даже он сам: с трепетной, нежной и уязвимой. Тактильности стало больше. Хан часто обнимает со спины, пока Минхо режет овощи под мерное шкворчание сковороды, а тот в свою очередь притягивает его к себе во время просмотра аниме перед сном и иногда чувствует возбуждение, упирающееся ему в бедро. Минхо не отодвигается, но борется со вспыхнувшим желанием. В такие моменты ему очень трудно вспомнить, почему они не могут снять напряжение, если оба хотят этого. Вчера Джисон принес букет белых лизиантусов, впитавших в себя всю нежность мира. Минхо почувствовал себя странно, глаза защипало. Ему никогда не дарили цветы, и он совершенно не знал, как на это реагировать. Хан протянул их с такой застенчивой улыбкой, что сердце болезненно заныло. Минхо не уверен, что заслуживает подобных знаков внимания после того, как отказался развивать отношения. Стыд заставил сбежать на поиски вазы, которая нашлась в комнате Хенджина, любителя рисовать растения с натуры, а суета приготовлений перед празднованием помогла избежать нежеланного разговора. Изящный белоснежный букет совершенно не вписывается в обстановку комнаты и выделяется на фоне беспорядка. Одновременно завораживает и взбаламучивает горькие чувства, оседающие на стенках грудной клетки. Обеденный перерыв без болтовни Хана оказывается крайне скучным и сомнительным мероприятием. Сынмин и Хенджин находят Минхо в столовой и мешаются под рукой. — Ты умрешь на месте, если примешь помощь, или что? — спрашивает Сынмин, садясь за стол. Минхо закатывает глаза. Он убирает свой поднос, чтобы все тарелки уместились, но мысленно где-то далеко, вместе с Ханом. — Отстань, а? — отвечает Минхо скорее устало, чем раздраженно. — Я уже почти месяц в гипсе, привык делать все одной рукой. — Это он только от нашей помощи нос воротит, — игнорирует его Хенджин. — Джисону слова не говорит… Хочется возразить хотя бы из вредности, но до уха доносится смешок: — Вы же не его рабы! Минхо так резко оборачивается, что хрустит шеей. А Джисон — раб, или что?! Это произносит одногруппник, который появился за полгода на учебе так мало раз, что хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать. Его осветленные волосы топорщатся в разные стороны, а во взгляде читается издевка. Джису — выходец из семьи потомственных магов, поэтому, судя по всему, считает себя выше посещения основ, которым его наверняка учили с самого детства. Если бы не его репутация, то имя столь редкого кадра вряд ли бы запомнилось: каждое появление Джису превращает жизнь группы в интриги, скандалы, расследования. — Что ты там вякнул? — спрашивает Минхо. Собственный голос кажется чужим, слишком грубым и резким. — Повтори! Возможно, в любой другой день ему бы хватило выдержки на более сдержанный разговор, но не сегодня. — О, как ты легко завелся! Бесит, когда вещи называют своими именами, да? Вещи… Минхо до конца не понимает, что скрывается за вызывающим поведением Джису и выпадом в сторону фамильяров: то ли вседозволенность, то ли невоспитанность, то ли элементарная скука. Но когда Джису довольно скалится и наклоняет голову набок, чаша весов перевешивает в сторону последнего предположения. — Еще раз скажешь что-то о моем фамильяре, я тебе… — начинает Минхо, но его перебивают. — Что? — Насмешка прячется в искривленном уголке рта. — Думаешь, что можешь тягаться с моим потенциалом? Слышал, у тебя не очень большой. — Ты еще членами померяйся! — вставляет Хенджин. — Что, боишься проиграть? Джису прищуривается, окинув его оценивающим взглядом. — О, так ты тоже раб, я прав? Минхо притягивает его здоровой рукой за воротник и только сейчас замечает крысу с красными глазами, метнувшуюся с плеча подальше от потасовки. Он находит ироничное сходство фамильяра с внешностью хозяина, но вслух не озвучивает — не хочется оскорблять невинное животное. — Фамильяр, — чеканит Минхо по слогам. — Не раб! К счастью, в столовой шумно и многолюдно, поэтому никто не обращает на них внимания. Ухмылка медленно сползает с лица Джису. Он с заминкой хватает запястье Минхо, чтобы отцепить от воротника. От опустившейся ладони идет пар. Минхо шипит и одергивает руку — наверняка останется ожог. — Как хочу, так и называю! — говорит Джису. — Не лезь ко мне, если не хочешь, чтобы я выкупил твоего хомяка. О, или ты веришь в преданность… Это становится последней каплей. Минхо щелкает пальцами, повышая в воздухе процент угарного газа и заставляя замолчать. Голова Джису оказывается в невидимом аквариуме с убывающим кислородом. Он тянется к шее, а глаза расширяются от испуга и слезятся. Сынмин дергает за рукав и просит: — Полегче! Повторный щелчок, и волшебство рассеивается. Разумеется, Минхо не собирается никого пытать. Цель — припугнуть, а не покалечить. Стоит напомнить Джису, что пока тот прогуливает, они тут без него активно учатся и делают успехи. И вообще, он первый начал! Джису сначала кашляет, а затем, задыхаясь от возмущения, выплевывает: — Ты хоть знаешь, кто мои родители? Серьезно? Уголок рта невольно дергается вверх, бровь приподнимается. Минхо старается ответить сдержанно, но язвительность все же просачивается в интонацию: — Очевидно, люди, которые не занимались должным воспитанием и не просветили тебя, что уже двадцать первый век на дворе. Все люди равны, если ты не в курсе. Нижняя челюсть Джису отвисает под собственной тяжестью. Минхо, пользуясь заминкой, резко поднимается и кивком дает знак остальным пересесть за другой стол. — Голос моего отца влияет на принятие поправок в законопроект! — кидает вдогонку Джису. — Не стоило портить со мной отношения! Лишь несколько человек провожают их заинтересованными взглядами, в остальном потасовка остается незамеченной благодаря ажиотажу, царящему в обеденный перерыв. Минхо, Хенджин и Сынмин занимают стол в диаметрально противоположном углу столовой. Заговорчески наклонившись вперед, Хенджин интересуется: — Ты как? Минхо ничего не отвечает. Чувствует: если откроет рот, то из него обязательно вылетит что-то не то. — Дай ему остыть, — советует Сынмин и в знак благодарности получает любимую булочку Минхо. — Нет смысла обращать внимание на тех, кто самоутверждается за чужой счет. — Легко сказать… — вздыхает Хенджин. — Кто понял про какие поправки шла речь? Сынмин проверяет новости и не находит ничего подходящего. Поджав губы, он откладывает телефон со словами: — Не нравится мне все это. Будем надеяться, что блефует… — Или это пока инсайдерская информация, — озвучивает всеобщее опасение Хенджин. Живот скручивает от тревоги, а порозовевшую кожу после ожога неприятно жжет. Лишившись остатков аппетита, Минхо резко отодвигает от себя тарелку. Феликс находит их в напряженном молчании. — Что-то случилось? — спрашивает он. Сынмин задает встречный вопрос. — Пересдал? Феликс кивает и озаряет солнечной улыбкой день. Становится капельку легче. Минхо предлагает ему доесть свою порцию, а Хенджин пересказывает события, выставляя их сторону пафосной и крутой, а Джису жалкой. — Треш! — приходит к выводу Феликс, доев последнюю ложку мисо супа. — Из-за того, что в моем окружении все адекватные, я живу в иллюзии, что таких людей уже давно не существует. Но потом кто-то начинает кричать про рабов... — Придурки всегда будут, — соглашается Сынмин. — Главное, что по опросам прослеживается тенденция к лучшему. Нужно время, чтобы люди ушли от старого мировоззрения. Он составляет грязную посуду на один поднос. — Типа двадцать лет было недостаточно? — фыркает Хенджин и поднимается с места. Последняя пара по физике начинается с лабораторной под мерное жужжание верхнего освещения. Из-за облачности за окном темнее, чем обычно в это время дня. Присутствие в классе Джису ощущается каждой клеточкой кожи, а затылок тяжелеет от взгляда на себе, но Минхо игнорирует и намеренно не оборачивается. Сдав работу одним из последних, он пользуется паузой: тыкает на уведомление из чата с Чаном и Чанбином и обнаруживает поздравительный ролик от лица Суни, Дуни и Дори из старых фоток и видео. leeknowsaurus спасибо [стикер кота с тортиком и колпаком на голове] 14:44 Чан и Чанбин одновременно появляются в сети. daddy у вас там все нормально? 14:45 binny вы встречаетесь? 14:45 Минхо хмурится. Странно, с чего такие предположения?.. Он не делился переживаниями в переписке. leeknowsaurus эм? 14:46 binny джисон попросил нас помочь с песней прямо накануне твоего дня рождения. сложно было не оценить ее сахарность. мы сложили два плюс два… 14:46 leeknowsaurus с песней? 14:47 daddy чанбин! читай личку 14:47 binny а ой подожди 14:48 leeknowsaurus он написал песню? 14:48 daddy … 14:48 binny если что, мы тебе ничего не говорили не выдавай нас по-братски 14:49 leeknowsaurus я так и знал, что у вас есть беседа без меня 14:47 Учитель делает замечание, поэтому приходится убрать телефон. Пара продолжается, но Минхо не до теории относительности. Джисон не исполнял для него ничего… Означает ли это, что он написал «сахарную» песню для кого-то другого? Жжение в груди усиливается. Нет, он бы не подарил букет, если бы был влюблен в кого-то другого… Букет! Вручив его, Джисон спросил: «Ты послушал то, что я прислал?» Минхо безэмоционально кивнул, решив, что речь идет про голосовые. Это бы объяснило, почему Джисон выглядел грустным и не участвовал активно в разговоре — дело было не в сонливости от соджу. С трудом дождавшись окончания физики, Минхо проверяет диалог и находит затерявшийся среди списка продуктов файл. Черт! Пропустил его из-за суеты дня рождения. Название «Want so bad» заставляет потеряться в догадках. Разрываемый предвкушением и интересом на части, Минхо надевает наушники и включает песню сразу после выхода из колледжа, но осознает, что стоило сначала спуститься по лестнице. Первые же строки вызывают приступ тахикардии. Он мажет ногой мимо ступеньки, и лишь хорошие рефлексы помогают не убиться, схватившись за перила. Я так неожиданно влюбился в тебя Думаю, это так мило, малыш Ничего не могу с этим поделать, ох, почему? Минхо слышал, как Джисон поет, но не знал, что его голос может звучать так. Чувственно. Нежно. Задевая струны души. Минхо не помнит, как оказался на лавочке в сквере. Он включает трек еще раз, и еще. Первые разы смысл слов ускользает от него, позволяя уловить лишь общее настроение песни — весна, розовая сахарная вата и парк аттракционов под названием «Влюбленность». Джисон сам это написал? Это то, как он чувствует?.. Сердце и не думает замедлять темп. Минхо бросает в пот от мысли, что Джисон целые сутки живет в реальности, где он излил душу и не услышал ничего в ответ — тотальный игнор. Эмоции зашкаливают, словно на американских горках. Давай прокатимся вместе. Подойди ближе, здесь лишь мы вдвоем. Вместе мы создадим романтическую комедию. Если будем играть недотрог, то от одной ошибки все сломается. Осмотрись вокруг и осторожно подойди ко мне. Подойди ближе, это не игра с огнем. Джисон предлагает ему рискнуть и попробовать отношения, несмотря на страхи? Давай начнем. Я нервничаю и не знаю что делать. Подарю тебе охапку космических цветов. Он обнажает душу и ставит на кон все, что у него есть, чтобы преумножить. Я люблю тебя, хочу быть рядом с тобой. Крепко обнимая, я скажу, что всегда ждал этого момента, что больше не могу сдерживаться, вот-вот взорвусь. Минхо страшно, но очень хочется довериться. Моим выбором всегда будешь ты Так хорошо, что аж плохо. Он каждый раз задерживает дыхание на строчке: I think it's so sweet, my baby. Минхо не верил, что музыка может исцелять, но теперь наблюдает за собой и чувствует, как тревоги, сомнения и недосып испаряются после тяжелого дня. I know it’s pain but I really want it so bad. Что его мысли делают в тексте?.. Если жизнь может быть хотя бы капельку похожа на эту песню, Минхо больше не хочет собственноручно лишать себя этого. Забыв обо всем на свете, он едва не пропускает прием врача. Минхо опаздывает на пятнадцать минут, но его все равно принимают, делают повторный рентген и снимают гипс. Радость от этого меркнет на фоне эмоций, подаренных Ханом. Минхо спешит домой, но в общежитии никого не оказывается. Джисон обижен? Не хочет видеть его? leeknowsaurus ты где? 16:12 hanniquokka у меня сегодня психолог буду дома часа через полтора 16:15 Минхо знал про психолога по четвергам, но не ожидал, что Джисон пойдет на сессию после того, как пропустил пары. leeknowsaurus понял а мне сняли гипс 16:15 Минхо очень хочется как-то выразить чувства, но идея обсуждать в переписке песню ему не нравится: хочет видеть реакцию Джисона своими глазами и запомнить все до мельчайших подробностей. leeknowsaurus жду тебя соскучился 16:16 Минхо смотрит на свои же слова и чувствует, как жар приливает к шее. После какого-то жалкого дня разлуки это не слишком?.. hanniquokka отличная новость!!! я тоже скучаю 16:18 Окей, это не похоже на обиду, хотя еще несколько месяцев назад Хан надулся бы на несколько дней или и вовсе бы сбежал. Минхо падает на кровать Джисона, утыкается лицом в подушку и смотрит на одно единственное слово на экране — «скучаю». Поставив на репит «Want so bad», он не замечает, как проваливается в дремоту. Прикосновение вырывает его из пучины приторно-розовых снов. — Ты в порядке? — с беспокойством спрашивает Джисон, склонившись над ним. Тени от света лампы делают его черты лица более острыми, чем есть на самом деле. — Почему ты на моей кровати? Хороший вопрос. Отвечать Минхо на него, конечно, же не будет. Он снимает наушники и дезориентировано оглядывается по сторонам, часто моргая, а затем фокусирует взгляд на Хане. — Ты ходил к психологу в этом? На нем рубашка в едва заметную полоску, вязанная жилетка и очки — что-то на незаконном. Джисон встревоженно оглядывает себя в зеркале шкафа и облегченно выдыхает. — Я уже подумал, что след от тату на лбу остался. Что-то не так? — Если ты собирался соблазнить психолога, то все так. Хан смеется глубоко и отрывисто, снимая жилетку через голову. Волосы намагничиваются и очаровательно взъерошиваются. — Может, я собирался соблазнить тебя? — с вызовом спрашивает он, сверкая улыбкой, но голос выдает неуверенность. — Тогда иди ко мне! Минхо раскрывает руки, приглашая к себе. Джисон замирает, напомнив испуганного оленя, выбежавшего на дорогу. — Хани? Кадык дергается. Хан удивленно моргает, но все же делает нерешительный шаг навстречу. Кровать прогибается под его весом. Минхо нетерпеливо притягивает Джисона за талию и прижимает к себе, как самое драгоценное сокровище. — Я только сегодня послушал твой подарок, — признается он и чувствует, как мышцы спины под пальцами напрягаются. — И как тебе? — хрипло спрашивает Джисон. — Мне очень понравилось. Ты потрясающий! А твой рэп… похоже, вы с Чанбином практиковались значительно больше, чем я думал. Нервный смешок режет слух. — Ты преувеличиваешь. — Но это правда! Минхо не удерживается от поцелуя в макушку, будто это самое естественное действие на свете. Не то чтобы он когда-то так делал и не удивлен собственной смелости. — А я подумал, что тебе нечего сказать про этот кринж. — Зубы прикусывают Джисона за ухо в знак предостережения. — Ладно-ладно, я понял! Минхо втягивает носом воздух и, к собственному сожалению, не улавливает аромата шампуня, выбранного им специально для Джисона. Вместо бабл гам волосы пахнут улицей и свежестью. — Я послушал «Want so bad» уже тысячу раз. — Честно? — У меня был такой дурацкий день, но ты сделал его в тысячу раз лучше! Хан отодвигается, чтобы заглянуть в лицо. Щеки розовые, глаза блестят. — Ты ведь понял, что я хотел сказать? Нежность и благодарность переполняют, но Минхо не знает, как их выразить, поэтому просто неловко гладит по голове. В груди так тепло, словно на нее улегся клубком кот. Джисон не оказывал на него никакого давления эти недели. Ни разу не возмутился и не назвал его загоны глупостью, позволил чувствам окрепнуть и распуститься прекрасными бутонами. — А что ты хотел сказать? — ухмыляется Минхо. — Вдруг я неправильно понял… Он хочет подразнить и вогнать в краску, но в краску вгоняют его. Джисон начинает тихо петь, глядя прямо в глаза. На губах дерзкая полуулыбка, контрастирующая с неуверенностью во взгляде. — Неожиданно я влюбился в тебя. Я думаю, это так мило, малыш. Я ничего не могу с этим поделать, ох, почему? Хан гипнотизирует, завладев пультом управления от сердца и заставляя его пропустить удар. Интимность момента зашкаливает. Душно. Жарко. Невыносимо смущающе. Минхо так много раз слушал, что запомнил некоторые строчки. Переборов стеснение, он присоединяется, едва слышно подпевая: — Каждый день с тобой, сахарная поездка, цветы повсюду в моем сердце. Я замер от волнения, когда весна пробралась в мое сердце… Джисон сбивается, а затем и вовсе замолкает от изумления. Минхо прочищает горло и следующие слова не поет, а серьезно произносит: — Я к этому не привык. Знаю, что будет больно, но я очень этого хочу. На несколько долгих мгновений воцаряется звенящая тишина. — Хен, ты серьезно или?.. — Абсолютно. Я могу наконец вернуть поцелуи в планы на вечер? — кокетливо спрашивает Минхо, наблюдая за тем, как глаза расширяются, а щеки меняют оттенок на более насыщенный. — Я бы уже поцеловал, но ты, кажется, говорил что-то про активное согласие… Хан поддается навстречу, накрывая губы своими, и Минхо наконец находит недостающий пазл, об отсутствии которого даже не подозревал. Облегчение и эйфория не заставляют себя ждать. Когда Джисон с придыханием стонет, вибрация передается на губы Минхо. Они отчаянно наслаждаются мягкостью друг друга, а затем замирают лоб ко лбу, нос к носу. Сбившееся дыхание нарушает тишину. — Я... Мы?.. — пытается сформулировать какую-то мысль Хан. — Ага. Минхо неохотно отстраняется, чтобы рассмотреть и запечатлеть на память чувственный образ. Растрепанный, взволнованный и искренний. Руки обхватывают лицо Джисона, поглаживают большим пальцем по нежной коже щеки. — Ты прекрасен, — завороженно выдыхает Минхо, внутренне сжимаясь от откровенности. Хан нервно сглатывает и качает головой. — Ты просто себя не видел, хен. — Ну что, поцелуи реабилитированы, или у нас проблемы? — Я пока не распробовал… — лукавит Хан, не в силах оторвать взгляда вовсе не от глаз. Минхо смеется, возвращаясь к прерванному занятию, проводит языком по нижней губе. Его охотно пускают внутрь. Они одновременно рвано выдыхают, сначала случайно соприкоснувшись пахами, а затем намеренно, более смело. Желание растет, стекаясь к низу живота. — Ладно, — признает Джисон, снимая мешающиеся очки. — Поцелуи реабилитированы. — Да? Почему же? — Минхо и сам догадывается, но хочет услышать из его уст. — У тебя губы мягкие и чувственные, от них не хочется отрываться. — И все? Джисон выгибает бровь, мол «а этого недостаточно?», но все же добавляет: — С тобой все по-другому. У меня голова кружится от счастья, когда ты меня целуешь. Не ожидав такой откровенности, Минхо надеется, что не слишком глупо улыбается. — Тогда мы просто обязаны внести поцелуи в расписание на ежедневной основе. В надежде переключить фокус внимания со своего смущения, он опускает взгляд и замечает очевидную эрекцию Хана. Проводит по ней рукой — как же давно мечтал об этом! — и с триумфом наблюдает, как тот скулит, подаваясь бедрами навстречу. Поглаживания длятся не долго. Джисон останавливает его за запястье и с крайне виноватым видом качает головой: — Хен, я не хочу кончить в штаны. Это унизительно! Не давая опомниться, он обжигает горячим дыханием шею Минхо и проводит языком, вызвав мурашки вдоль влажного следа. — Ты даже не представляешь, как сильно я мечтал это сделать. Минхо сдавленно хмыкает, узнавая свои мысли. Он тоже сбивает Джисона с верного пути, уворачиваясь от поцелуев в шею: кажется, что не выдержит. Слишком чувствительно. — Почему лизиантусы? — Потому что я не нашел космеи в октябре… Но я бы все равно не стал переписывать текст. «Я подарю тебе космос», понял? Минхо становится тяжело дышать… Его сердце не такое крепкое, каким может показаться на первый взгляд. — Хани, зачем ты скрывал, что такой романтик? Джисон выглядит довольным собой, фирменная широкая улыбка притягивает к себе внимание. — Чтобы ты не сбежал сразу? Теперь я подобрался достаточно близко, нет смысла скрывать. Момент признания как-то смазался, а мне очень хотелось донести до тебя свои чувства. Он бережно берет зажившую руку и оставляет чувственный поцелуй на костяшках Минхо, обжигая теплом. Это. Уже. Слишком! Не в силах вынести сильных чувств, Минхо пользуется возможностью спрятаться в объятиях и ничего не говорить. — Ты специально, да? — сквозь смех спрашивает Джисон. Приглушенный звук странно искажается, если приложить ухо к грудной клетке. — Ну, ждал сегодня. — О чем ты? — Ты не хотел начинать подростковые отношения. Вчера ты стал совершеннолетним, а сегодня мы вроде как начали встречаться, да? Ну, я надеюсь... Отстраняясь, Минхо издает полуфырк-полусмешок: — Если фиаско не произойдет, то только по этой причине очевидно. Набравшись смелости, он нависает над Ханом и фиксирует его запястья по бокам от головы, на что тот удивленно вскидывает брови. — Что ты?.. И все же смущать Минхо нравится гораздо больше, чем смущаться. — I think it's so sweet, my baby, — пафосно говорит он с ужасным акцентом, но Джисон все равно краснеет. Они долго обнимаются, не желая преодолевать притяжение друг к другу, но в конце концов Хан неохотно поднимается. — Прости, хен, у меня много домашки. Минхо прикусывает губу, чтобы сдержать звуки негодования. — Кто ты и что сделал с моим Хани? Джисон закатывает глаза и садится за рабочий стол. Без него становится слишком пусто и неуютно. — Я больше не хочу подводить тебя в самый ответственный момент. — Джисон... — Все в порядке. Мне правда просто надо сделать домашку. Раньше он в лучшем случае делал домашку левой пяткой. После того как Минхо упал и сломал руку, у Хана в голове что-то перещелкнуло. Минхо возвращается к себе на кровать и ежится от холода покрывала. Вот поэтому он и не хотел быть зависимым от другого человека! Как бы тепло вместе ни было, рано или поздно приходится разлучаться. Веки тяжелеют, а живот скручивает от голода: Минхо сегодня только позавтракал нормально, а все остальные приемы пищи смазались или выпали. Конечно, у него тоже есть домашнее задание, и по-хорошему надо бы поужинать, но после длинного и тяжелого дня сил нет. Слишком много событий и эмоций, которые невольно проносятся перед глазами перед сном. — Думаешь, мог ли Джису превратить тебя в хомяка? — зевнув, спрашивает Минхо. Формулировать мысли сонным мозгом сложно, но он старается. — Какой Джису? — хмурится Хан, подняв голову от тетради. — Он редко появляется, но ты должен был его помнить. Буквально единственный блондин у нас в группе! Он качает головой. Странно... Возможно, Минхо недооценивал его рассеянность. — Мы сегодня с ним чуть не подрались. Он вспоминает про ожог, на месте которого осталась лишь едва заметная краснота. Жжение прошло, пузырей нет. — Ого! Стоило мне всего денек пропустить, а на учебе уже экшен. Почему ты думаешь, что это Джису? — Он из семьи магов. Наверняка давно владеет магией лучше нас. — Но зачем ему было превращать меня в хомяка? Какой мотив? Минхо пожимает плечами. — Выглядит, как тот, кто самоутверждается за счет слабых. — Тогда он не на тех напал. Мы не слабые! — Ага, скажи это моему потенциалу. Джисон дотягивается до своей подушки и кидает ее в лицо. — Тебе не нужен большой потенциал. У тебя есть я! — громко напоминает он, корча возмущенную рожицу и тыкая указательным пальцем себе в грудь. Слабая улыбка касается губ Минхо, когда обнимает подушку вместо Джисона, раз уж тому так надо учиться. В голове не укладывается: они встречаются! По-настоящему. Минхо может законно фантазировать об образах, не предусматривающих покрытие тела Хана красным костюмом на девяносто пять процентов, чем он и собирается незамедлительно заняться. Про потенциальные изменения в законопроекте язык не поворачивается сказать.