Яблочная история

Познакомились мы с ним банально, как в кино. Он выходил из машины, и тут у меня порвался пакет. Яблоки поскакали по мостовой, покатились к его ногам. Он наклонился, поднял одно: — Кто это такими красивыми яблоками кидается? И мне оставалось только шагнуть вперёд, и наши волосы и шарфики полоскались на ветру, и он сначала задохнулся от восторга, а потом выдохнул, вложив яблоко в мою дрожащую ладонь: — Где же вы были всю мою жизнь? Вру. Не так всё было. То есть яблоки были, это да. А ещё были мои кривые руки, положившие одно мимо пакета. Яблоко вспомнило предка, который показал Ньютону гравитацию, и устремилось вниз, а после встречи с асфальтом отскочило и покатилось. Он как раз выходил из маршрутки. Ботинок хрупнул по моему яблоку, заскользил, нога подвернулась. Он неуклюже приземлился на одно колено, ухватился за столб и заорал: — Какой дебил рассыпал яблоки? А я стою с этим прозрачным пакетиком, и он даже на ветру не полощется, тяжёлый, зараза. Он наконец поднялся, подобрал раздавленное яблоко и зыркнул на меня, и я сказал: — Смотреть надо, куда прёшь, козлина. Он с досадой отшвырнул это яблоко и ушёл, и мы не виделись три года. В следующий раз мы встретились на ивенте в одном интересном клубе. Меня уже подвесили и зафиксировали, но вся ситуация была скорее неловкой, чем захватывающей. Я ожидал чего-то, а оно всё не случалось. Как в том спектакле Гришковца — вон она, твоя Мона Лиза, чувствуй давай, другой не будет. И тут смотрю — он. Щи серьёзные, обсуждает с кем-то из персонала плётки. Тут во мне всё и трепыхнулось, пошли долгожданные мурашки по коже. И опять как в кино. Он обернулся, мы встретились взглядами, полетели искры, он сказал: — А я вас помню. Три года мечтал наказать вас за то яблоко. И свистнула плеть. И снова вру. Он выбрал наконец свою плётку, и вежливый сотрудник в кожаных трусиках указал в мою сторону, опробуй, мол. Он обернулся, мы встретились взглядом — даже искры были, вот тут не вру. Ну, привираю. Но глаза у него таки вспыхнули узнаванием. И он сказал: — Не, этот яблоками швыряется. И пошёл к следующему подвесу, оставив меня наедине с моими мурашками. Потом мы как-то столкнулись в магазине — даже не в отделе «Фрукты-овощи». Я почти не специально наехал ему на ногу тележкой, и он ехидно сказал: — Развиваешься. Потом мы встретились на новогоднем корпоративе. Он увидел меня издалека и тут же взял с подноса румяное яблоко. Пока я размышлял, работает он у нас или пришёл с кем-то, жена повела меня танцевать. Зал фирма сняла огромный, и больше мы в тот вечер не виделись. Через месяц я уволился — не из-за него — и переехал. В новой квартире не было даже люстр, торчали голые провода. И жены тоже не было, и мне дышалось полегче. Я снова зачастил в клуб, но больше там его не встречал. Однажды в домофон позвонили. Я ждал диван и на автомате спросил: — Кто? — Курьерская доставка порки, — сказал он и показал в камеру яблоко. Я не открыл. Сам не знаю почему. Я попытался снова сойтись с женой, потому что пустая квартира стала давить, но ни одному из нас это не было по-настоящему нужно. Одним промозглым ноябрьским вечером я решил свести счёты с жизнью. Снова вру. Я привык, что жизнь говно, и не видел смысла её обрывать. Говно и говно, привычное такое. Но вечер и вправду был промозглый и премерзкий, я еле дополз от остановки до подъезда, ещё и навернулся по пути. Поднялся на этаж, а под моей дверью он. Свернулся калачиком. Я осторожно ткнул его ботинком под рёбра. Он вскочил. — Ты что здесь делаешь? — спросил я. — Тебя ждал и уснул. Пустишь? Я пустил. Сам не знаю почему. В этот раз он даже яблок не принёс.