Сахарный полумесяц

Наверное, Эс пришёл на праздник специально, чтобы попасть под дождь. Если бы он вместе со всеми спрятался под навесом, разве это не означало бы, что он жалеет о своём решении? Му ведь просила его не идти, чтобы не вымокнуть под дождём. А не вымокнуть под дождём надо было, чтоб не заболеть. Если он заболеет, то это будет уже самый настоящий бунт… Наверное, после этого он уже не сможет стать прежним? Эс вздрогнул от этой мысли. Он представил. как его друзья говорят ему что-то вроде «Ну, раз ты умеешь руководить собой сам, значит, мы тебе не нужны. Да и ты нам не нужен, мы ведь просто пользовались твоей мягкостью. Ищи новых людей, которые будут принимать нового тебя.» Это чуть не спровоцировало у него настоящую панику. У него и так было очень мало друзей, а начинать всё с нуля казалось сущим кошмаром. У других людей хотя бы есть семья, коллеги по работе или кто-нибудь ещё, а он — никто. Пустое место. Сирота. Одиночка. Обычный, ничем не примечательный школьник. И, ко всему прочему, полукровка. Эс огляделся. Кучи жалких, вымокших и продрогших людей жались в тесных нишах магазинчиков и кафе. Как странно сейчас выглядели они — в праздничных одеждах, но при этом напуганные, словно изнеженные домашние кошки, обычной холодной водой. Как будто они боялись праздника, боялись своего веселья, танца и песен, словно их против воли заставили туда пойти. Мир перевернулся. Люди в праздничных одеждах, которые должны был веселиться на улицах, испуганно прятались, как беспомощные тараканы, не в силах перечить природе ливня. Им больше не хотелось петь, танцевать и размахивать своими нелепыми, но такими милыми бумажными фонариками. Праздник стал для них мучением, каким всегда был для Эса. Эс, который всегда закрывался и прятался, стоял посреди улицы. Эс, который никогда никому не перечил, открыто сопротивлялся грозе. Эс, который вовсе не собирался исполнять традиции Обона, был в традиционном кимоно. Эс, хрупкий, застенчивый, болезненный, — тот, кто, казалось бы, должен первым ринуться в укрытие, причём ринуться с затаённой радостью, что праздник испорчен — сложил руки лодочкой и позволял дождю наполнить их чистой холодной водой. Он смотрел на небо. Так продолжалось, может, минуту, может, несколько минут или чуть больше — трудно было отсчитывать время. Но затем он отвлёкся от неба и оглянулся. Видимо, он почувствовал на себе взгляды людей в праздничных одеждах, которые уже оправились, немного подсохли и теперь обратили внимания на одинокого школьника под дождём. Они смотрели на него с подозрением, недоумением, кто-то с жалостью, кто-то с презрением, кто-то даже со злостью, завистью или что-то вроде того? Эс не понимал. Эс вообще никогда не понимал их. Они были чужие, он был для них чужой. Он не понимал, почему они боятся дождя, почему они прячутся, хотя они пришли сюда развлекаться. Они в свою очередь не понимали, почему он спокойно стоит под проливным дождём и смотрит на них таким непонимающим взглядом. Минут через десять взгляды почти всех в толпе были прикованы к Эсу. Людям в праздничных одеждах было интересно, кто он такой и что с ним не так. Шум дождя было довольно сильным, но слишком фоновым, и за ним невозможно было не расслышать ту тягучую, мифическую тишину ожидания и бесполезного любопытства, которая повисла на улице, как и всегда в таких случаях. Внезапно толпа пришла в движение. Девушки захихикали, мужчины начали перешёптываться. Эсу стало не по себе. Он понял, что что-то изменилось. Над ним нависла тень. Освещение вокруг было тусклым и он едва заметил краем глаза какое-то движение на земле, а в следующую секунду понял, что это лишь световое отражение того, что произошло за его спиной. А потом стало сухо. До Эса дошло, почему люди так заинтересовались им. Его накрыли зонтиком. Эс обернулся. Рядом с ним стояла среднего роста девушка с весёлыми карими глазами и каштановыми волосами, которые явно были приведены в укладку сегодня утром, но, по-видимому, рассыпались от влажности, поэтому теперь лезли ей в глаза. Она подошла к нему сзади и молча с нежной улыбкой накрыла зонтом, как будто в этом не было ничего такого. Неудивительно, что люди в праздничных одеждах так оживились и ещё любопытнее уставились на него. Эс вдруг почувствовал себя актёром на сцене театра. Вот он стоит, смотрит на дождь, звучит какая-нибудь печальная музыка, и вдруг выглядывает солнышко — главная героиня постановки, с которой у него непременно завяжется роман. Желания искать любовь у Эса никогда не было, не было и сейчас. Он вообще не просил укрывать его от дождя, тем более таким смущающим образом. Но зрители — люди в праздничных одеждах — явно жаждали развития действия и наверняка были уверены, что наблюдают рождение новой пары. Эс не знал, что делать. — С… Спасибо. — тихо, но уверенно произнёс он. — Извините, что вам пришлось потратить на меня своё время и свой… зонтик. Он ещё раз убедился, что не приспособлен к общению с незнакомыми людьми без знакомых рядом. «Потратить зонтик» — боже, как это нелепо звучит! Даже ребёнок в детском саду не смог бы так ужасно построить предложение. Тем более, что сама девушка от сложившейся ситуации ничуть не страдала и нельзя было сказать, что она чем-то ради него жертвует, ведь зонтик был достаточно большим и они вполне помещались под ним вдвоём. — Ничего страшного. Это вы извините, что так резко подошла. Я вас напугала? — Скорее слегка удивили. — В любом случае, я повела себя слишком неловко… Но я не могла просто стоять и смотреть, как вы мокнете под дождём. Вас проводить до навеса? — Не стоит, всё в порядке. Мне нравится дождь… Лучше я сразу пойду домой. — Хорошо… Простите ещё раз, э… — Эс. Приятно познакомиться. — Шиина Махиру. Однако, какая необычная у вас фамилия! — рассмеялась девушка. — Это не фамилия… — Вы представились мне по имени? — Да… Моя фамилия звучит… Очень сложно. Кира-кира… — У вас нет визиток? — Я не планировал ни с кем знакомиться. Это была ложь. У Эса вообще не было личных визиток. Он никогда их не заказывал. — Ох, снова неловкость… Так напоминает сцену из сёдзе-манги, не находите? Я вовсе не злюсь. — её глаза лучились добротой. — Я бы всё равно не смогла принять её обеими руками. — Я бы не расстроился, если бы вы приняли её одной рукой. — Эс смущённо улыбнулся. Шиина рассмеялась. — Ладно, милашка-с-кира-кира-фамилией, я тоже забыла визитницу. Она перепрыгнула через дождевой поток и исчезла в толпе. Эс несколько минут смотрел ей вслед и пытался осмыслить произошедшее. С ним сейчас… флиртовали? Иначе как объяснить то, что совершенно незнакомая женщина назвала его милым. Люди в праздничных одеждах, похоже, решили что сцена у фонтана окончена и утратили интерес к представлению. Теперь никто не смотрел на Эса, все шумели и толкались, думая лишь о своих делах. Эс был искренне рад. Если бы он остался сейчас один на один с толпой, то точно умер бы от стыда. «Му была права… — подумал он, украдкой утирая слёзы. — Не надо было сегодня идти на праздник… " «И почему я вдруг решил, что могу поступить так, как хочу сам? — думал он, уныло бредя под дождём домой. — Я ведь просто ничтожество, которому суждено всегда быть марионеткой в чужих руках… Если я делаю что-то сам, то всё непременно идёт наперекосяк! И сейчас всё пошло наперекосяк! Это был самый ужасный праздник в моей жизни! И с чего вдруг на меня нашло такое… безумие? Мгм, да, безумие… Именно что безумие… Взять и выкинуть что-то подобное, прекрасно зная, что всё будет хорошо, если ты будешь жить так же, как всегда раньше — это чистой воды безумие! Хочу умереть… " Эс даже кинул взгляд в сторону перил, проходя по мосту, но ему вдруг показалось, что и это тоже требует серьёзной решимости, которой он не обладал. Он просто пошёл домой, вымылся, переоделся в сухое и упал на кровать. Так же, как делал это обычно в неудачные дни. Шум дождя мгновенно убаюкал расстроенного мальчика и он заснул крепким спокойным сном.