Splash!

Лето было в самом разгаре: солнце нещадно палило от рассвета и до самого заката, ни разу не заходя за облака, чтобы хоть как-то облегчить жизни страдающих от жары людей; знойный воздух был настолько плотным и горячим, что, вдыхая его, казалось, будто лёгкие опаляет сотнями маленьких искр, а горло сушит так, словно в него засыпали раскаленный песок. Не то что работа, а жизнь в лагере становилась сродни испытанию, и с приходом июля слово «жизнь» превратилось в «выживание». Теперь все задачи выполнялись либо ранним утром, когда воздух еще сохраняет ночную блаженную прохладу, либо, как уже было сказано, среди ночи: спасительный бриз со стороны озера позволял не расплавиться в бессильную лужу, и с этих пор в темное время суток лагерь покидал не один только Артур, который и до наступления жары часто отправлялся в сумерки лесов в лишь ему известном направлении. Ни о каком планировании и ограблениях и речи не шло — Датч в кои-то веки вылез из своей палатки и большую часть времени коротал в тени деревьев на берегу озера. Слишком разморенный жарой, он не сильно цеплялся к остальным. Хотя это и могло оказаться бомбой замедленного действия — когда-то пот, ручьями стекающий по лицу, и горячая кожа выведут его из себя, став виновниками очень плохого настроения Датча ван дер Линде. А тогда не поздоровится всем. Нельзя было сказать, что остальным участникам банды было легче, хотя эта погода возымела и приятный эффект — Дядюшка стал меньше пить, ровно как и пастор Свонсон. От пива не было никакого толку — оно чисто физически не могло оставаться холодным, а виски плавил мозги похлеще жары. Чарльз вместе с Артуром часто отправлялись на охоту в отчаянной попытке сбежать от испепеляющих лучей солнца в морозные и бодрящие долины Вест-Элизабет. Они пропадали на несколько дней, а потом возвращались с лошадьми, под завязку загруженными дичью и шкурами. Хозия, который раньше жаловался на холод, от которого болят кости, сейчас был готов забрать свои слова обратно десять раз и потом еще столько же, лишь бы это пекло исчезло. Лучше пробирающий до костей мороз, нежели удушливая засуха. Он часто составлял Датчу компанию у дерева возле озера, где они лежали на приличном расстоянии друг от друга — как бы сильно не хотелось лечь поближе, жар чужого тела рядом с таким же своим был точно не тем, что им нужно. Спасение пришло неожиданно. Одним таким же удушливым днём Чарльз и Артур вернулись с охоты. Оба выглядели… живее, что ли, чем все остальные вместе взятые. И, по приезду в лагерь, на их лицах красовались многообещающие улыбки, которые несомненно таили в себе нечто большее, чем просто хорошее настроение. — Датч! Лидер поднял голову с колен Хозии и посмотрел в сторону лагеря. Как бы сильно ему не хотелось остаться здесь — в тени дерева, слушая мерный плеск волн о гладкий берег и чувствуя ласковые руки Хозии в своих волосах, что нежно перебирали его пряди — нужно было подняться и узнать, в чем же дело. Обычно Артур не звал его по пустякам. Если только ему не вздумалось снова начать дразнить его. Хотя вряд-ли парень стал бы вопить на всю округу в поисках лидера, чтобы просто кинуть ему парочку провокационных фраз. Датч нехотя встал на ноги, а Хозия проводил его молчаливым прищуренным взглядом темных глаз, зеленоватый цвет которых был особенно ярко виден в солнечных лучах. Мужчина направился к окраине лагеря, где Чарльз помогал Артуру стащить со спины его лошади здоровую оленью тушу. — Артур, сынок, мистер Смит, вы вернулись! И, вижу, не с пустыми руками. Молодцы, парни! — похвалил Датч, подходя ближе. — И это еще не все, — самодовольно протянул Артур, запуская руку в сумку. Такой тон был нехарактерен для него. Датч подозревал, что его воспитанник что-то затеял. — Посмотри сам. Артур передал помятую бумажку в руки Датча и затянулся сигаретой, с нетерпением поглядывая на лидера из-под полей шляпы. Он явно ожидал реакции, как ребенок, что ждёт восторженных восклицаний родителей в ответ на нелепо нарисованные каракули. Но лист, который попал в руки Датча, каракулями не был. Это было спасение — спасение их душ, билет в лучшую жизнь, небесная благодать, посланная им самими ангелами. — Бассейн?.. В Сен-Дени? — Бассейн в Сен-Дени, — размеренно, будто смакуя каждое слово, проговорил Артур. Датч стал читать дальше: «К вниманию всех жителей Сен-Дени, любопытных туристов и просто проезжающих мимо граждан! В связи с аномальной жарой, что сопутствует этому лету, за счёт мэра Анри Лемье и его благотворительного фонда был сооружен плавательный бассейн длиной 165 футов! Места хватит всем! Насладитесь чистой холодной водой, которая непременно освежит Вас и придаст Вам бодрости. В честь открытия цена билета просто умопомрачительно низка — два доллара за взрослого, а детям до четырнадцати лет вход бесплатный! Успейте до 23 июля! По поводу особых предложений для ветеранов Гражданской войны обращаться к кассиру. Адрес: штат Лемойн, округ Сен-Дени, Сен-Дени, Фронтир стрит 17А». Датч понял, к чему клонит Артур, и на его губах медленно растянулась широкая ликующая улыбка. — Артур, сынок! Да это просто великолепно! Нам всем нужно освежиться, это точно. За спиной послышались шаги, и Датч безошибочно определил, кому они принадлежали. Короткий, частый шаг, но при этом достаточно тихий. Хозия был охотником и умел подкрадываться к своей жертве незамеченным. — Привет, Артур. — Хозия, — он легко кивнул в знак приветствия. — Что случилось? Почему Датч улыбается, как довольный кот? Артур предоставил право ответа лидеру. — Бассейн, Хозия, бассейн! — Датч радостно воскликнул, взбудоражено хватая партнёра за предплечье и мотыляя им в воздухе. Более подробного писания он, видимо, давать не собирался. — Какой ещё бассейн? Черт, Датч, ты оторвешь мне руку, — Хозия поморщился, но вырывать свое предплечье из цепких пальцев лидера не стал. А тот, в свою очередь, даже не обратил внимания на жалобу старшего мужчины, продолжая взволнованно терзать его руку. — С лазурной, а главное, холодной водой! Разве ты не хочешь взбодриться, старушка? Хозия открыл рот, чтобы ответить, но любопытный Джон, появившийся из ниоткуда и успевший всунуть свой нос и сюда, опередил его: — Чего вы так кричите? Ты придумал, как вернуть наши деньги из Блэкуотера, Датч? На этот, очевидно наполненный сарказмом вопрос Датч предпочел не отвечать. Он бросил на Джона задумчивый взгляд и замаршировал в центр лагеря. Невозможно объяснять одно и то же двадцати людям по отдельности. Проще объяснить все всем и сразу. — Леди и джентльмены! Идите сюда, есть кое-что, что вы захотите услышать. Понемногу люди стали вылезать из своих палаток, просыпаться от дневного сна и тащиться к центру лагеря, где стоял Датч, нетерпеливо наблюдая за тем, как его банда сползалась в одну сонную, вспотевшую, уставшую, но цельную кучу. — Датч, ты же несерьезно? Мы не можем просто… — тихо начал Хозия, стоявший по левую руку от него. Мужчина скрестил руки на груди и сверлил Датча выразительным взглядом. Одинаковым каждый раз, когда что-то в планах Датча смущало его. — Почему не можем? Нас там никто не знает. — Ты не знаешь этого наверняка, — прошипел старший мужчина, удостаивая Датча взглядом еще более осуждающим. От этого взгляда по спине пробежал холодок, несмотря на засуху вокруг них. И тем не менее, даже в лучшие времена инстинкт самосохранения у Датча работал очень плохо, если он работал вообще, а сейчас он словно совсем отключился, и у руля его решений стало собственное упрямство. К счастью, возможность ответить у него забрала банда, которая уже вся собралась и ждала, пока лидер что-то скажет. Датч бросил осторожный взгляд на Хозию, чтобы понять, что тот на него не смотрит и занят тщательным изучением коновязи. — Кто из вас, друзья, хочет искупаться в прохладной, свежей, чистой воде? Банда одобрительно загудела. — Я бы не назвал это болото прохладным, чистым и свежим, Датч, — прокомментировал Билл, кивая в сторону их озёра. — А я и не говорю о нашем озере, мистер Уильямсон. В Сен-Дени, большом городе к востоку отсюда, открылся плавательный бассейн, и довольно хороший, если верить описанию. — Какому описанию? — спросил еще сонный Шон, потирая глаза. Датч вздохнул и протянул листовку в руки ирландца. — Эээ… Артур, старина, прочти-ка это, — так бумажка попала к уже порядком утомленному Артуру, но тот, все же, прочитал содержимое бумажки, и тогда толпа разразилась восторженными возгласами. — Но надо все-таки позаботиться о том, кто останется охранять лагерь, Датч, — холодно продолжил Хозия, и Датч, о, пусть его назовут трусом, но он не осмелился взглянуть на партнера в этот миг. — Д-да, разумеется, — он прочистил горло, чтобы вернуть своему тону большей уверенности. Обычно Хозия не встревал, позволяя лидеру принимать откровенно глупые, но собственные решения (если это не было чем-то катастрофическим), даже если не одобрял действий Датча. Но если он уж сильно был чем-то недоволен, то получалось вот это, — но сначала давайте решим, кто вообще не хочет ехать? Руки подняли пастор Свонсон, Дядюшка, Молли и Хавьер. Пирсон сказал, что он повидал достаточно воды в своей жизни, и не желает больше, чем нужно. Тех, кто отсутствовали в лагере — а это был Штраус, что уже удивительно, спрашивать не стали. Джон, который не умел плавать, тоже неуверенно поднял руку. Эбигейл просила его пойти с ней и Джеком, но молодой человек возражал, утверждая, что он принесет больше пользы в лагере, чем барахтаясь на мели, как черепаха. Человеком, который вопил громче всех и активнее всех нахваливал идею лидера, даже не зная, что принадлежит она не ему, был Мика. Как же он раздражал Хозию. Трутень, который днями напролет лежит на койке, пьет и донимает всех остальных. И конечно же подлизывается к Датчу. Это была дневная рутина мистера Белла. — Хорошо. Хавьер, Джон, вы знаете, что делать. Безопасность лагеря на вас. О, мистер Белл! — Датч перевел взгляд на тут же побледневшего Мику. — Вы тоже останетесь. Мне нужно, чтобы наш дом был надежно защищен в случае непредвиденных ситуаций. «Защиту в лице трёх стрелков надежной не назовешь», — мрачно подумал Хозия. По крайней мере, Датч решил не брать этого человека с крысиной мордой, что значительно успокоило и, если можно так выразиться, задобрило раздраконеного Хозию. — Конечно, босс. В голосе Мики отчётливо слышалось разочарование, спрятанное за маской бодрости и безразличия. — Прекрасно. На сборы двадцать минут! — Датч хлопнул в ладоши, придавая моменту больше драматичности. — Мистер Пирсон, мы вернемся к вечеру, вероятно голодные! Лагерь загудел, зашевелился, люди, до этого плавящиеся в палатках как снег под солнцем, теперь шныряли туда-сюда, собирая нужные вещи. Девушки паковали в сумки небольшой перекус (если перекус на компанию из пятнадцати человек можно назвать небольшим) и попутно обсуждали, как встретят красивого городского юношу с мягким европейским акцентом. Обязательным условием их мечт было французское происхождение волшебного принца, желательно парижанина. Мужчины грузили лошадей, наполняя седельные сумки теми свертками, что им отдали Тилли, Карен и Мэри-Бет. Киран неловко топтался рядом с последней, предлагая свою помощь и с большим энтузиазмом и гордостью в глазах перетаскивал вещи к коновязи. Маленький Джек узнавал у матери, могут ли они взять пса Кейна с собой, на что получил отрицательный ответ и, расстроившись, продолжил сборы сменной одежды. — Не злись на меня. Хозия устало вздохнул и повернулся. Датч стоял перед ним, немного опустив голову и глядя на него своими невозможными виноватыми темными глазами. Чёртовы щенячьи глазки, против которых Хозия был бессилен. — Я на тебя не злюсь. — Злишься. Все будет в порядке, я обещаю тебе. На востоке о нас никто ничего не может знать. К тому же, ты думаешь, кто-то действительно будет всматриваться в лица людей, беспрерывно входящих в бассейн? Я уверен, что там по меньшей мере будет ещё несколько таких же отпетых преступников, как мы с тобой, — усмехнулся Датч, чувствуя, что обстановка слегка разрядилась. — Это не шутки, Датч! Мы тащим почти всю банду ради… ради развлечения в город, полный законников! — Как они могут арестовать тех, кого даже не знают? — Датч ван дер Линде, ты!.. — Хозия раздраженно мотнул головой и напоследок цокнул языком, — иди собирай вещи, Датч ван дер Линде. — Слушаюсь, сэр. Довольный своей победой и тем, что настроение Хозии постепенно приходит в норму, Датч поторопился со сборами. То же самое сделал и Хозия, не забыв взять с собой книгу, потому что он не был уверен, что будет плавать все время пребывания в бассейне. Да и будет ли он плавать вообще, он тоже пока не знал. Как бы жарко ни было, лезть в ледяную воду желания не было. Через двадцать минут, как и было обговорено, все были готовы выдвигаться. Люди, что оставались в лагере, пожелали уходящим попутного ветра, и экспедиция по освоению развлечений и отдыха в городах Америки двинулась в путь. Ехали они не быстро — до Сен-Дени не более сорока минут верхом, поэтому они могли насладиться постепенно меняющимся вокруг них ландшафтом и, собственно, компанией друг друга. Вернее, кому как повезло. Киран и Мэри-Бет, замыкающие цепочку, мило болтали, и девушка порой звонко смеялась, а прибившийся к ней паренек застенчиво улыбался. Артур и Чарльз ехали впереди и указывали дорогу, и Сэди скакала вместе с ними. А вот уже успевший выпить Шон — и когда ему это только удалось? — знатно дразнил Карен, от чего девушка фыркала, ругалась и время от времени отвешивала рыжему звонкие пощёчины. Но, в целом, обстановку можно было смело назвать комфортной. Датч, до этого молчавший и, исходя из этого молчания все еще ощущающий нависшее над партнёром хмурое серое облако, принял ещё одну попытку добиться улыбки Хозии. На этот раз более успешную. — Ты помнишь, как мы с тобой впервые искупались вместе? В том озере в Монтане? Граф шагал рядом с Серебряным Долларом, и белый араб потянулся, чтобы ткнуться мордой в шею серого приятеля в знак приветствия. — Конечно помню, — Хозия улыбнулся, ныряя в воспоминания. — Все еще жалею, что не запустил в тебя пригоршней песка, когда ты решил, что забрызгать меня ледяной водой — отличная идея. Датч рассмеялся глубоким рокочущим смехом, и от этого звука по телу Хозии пробежала приятная дрожь. Он вспомнил, какое влияние на него порой оказывает этот человек. — О, какие мы нежные! — Датч наклонился вбок, так, что Хозия мог чувствовать его дыхание на своей шее. Старший мужчина резко вдохнул и крепче сжал поводья. — Можешь не сомневаться, я сделаю то же самое и в этот раз, — прошептал он на ухо партнера, прежде чем вернуться в свое седло. Хозии потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. — Можешь не сомневаться, в этот раз тебе в лицо прилетит что-то потяжелее, чем просто песок. — Ты так жесток, мой дорогой Хозия. Хозия криво усмехнулся, сдерживая смех, и легонько шлепнул Датча по руке. Он уже совсем не сердился на него, но и открыто это демонстрировать пока не спешил — пусть виновник его скачущего настроения и пульса заодно не расслабляется. Спустя сорок минут мирной езды, наполненной разговорами и иногда возмущенными криками, они добрались до пункта назначения. Оживленный, никогда не спящий Сен-Дени гудел, звенел, трещал вокруг привыкших к шелесту листьев над головой и вою ветра в степи бандитов. — Оставим лошадей здесь, — Датч спешился и подвел Графа к коновязи, закидывая поводья на столб. Он угостил коня яблоком и кусочком сахара, и похлопал по сильной шее, хваля за хорошо выполненную работу. В мгновение ока все участники вылазки в «цивилизацию» стояли ногами на земле и снимали с лошадей сумки. Всем уже не терпелось попасть за ограждение, через которое были отчётливо слышны плеск воды и громкие голоса отдыхающих. В ноздри бил сильный запах хлорки, но это — последнее, что их волновало в такую жару. От места, которое предположительно являлось входом, тянулась длинная очередь из желающих попасть в этот оазис среди пустыни. Однако двигалась эта очередь довольно быстро, и очень скоро кассир переключил все свое внимание на Датча, возглавлявшего их отряд. — Добрый день, мистер. Сколько стоит один билет для взрослого? — Два доллара, сэр. Датч кивнул и вынул из кармана нужную сумму, умноженную в тринадцать раз. Потом подумал, изъял из стопки купюр два доллара и убрал обратно в карман. — С нами еще есть ребенок. Джек, мальчик, подойди сюда! Джек засеменил к Датчу, боязливо взглянул на кассира, который внимательно всматривался в лицо Марстона младшего, словно искал на нем какой-то подвох. — Мальчику проход бесплатный, — с явной неохотой признал кассир. — Сколько вас всего? — Тринадцать. Несчастливое число. Кассир озадаченно нахмурился и выглянул из своего окошка, окидывая вопросительным взглядом группу, что толпилась за спиной Датча. Внезапно он прищурился, фокусируя свои пытливые глаза на лице лидера, и Хозия почувствовал, как напряжение и страх разоблачения вновь поднимаются комом к горлу. Черт возьми, ещё одна глупая затея Датча приведет их к большой беде… Но ничего не произошло. Кассир, так и не распознав то, что пытался, молча спрятался обратно в своей каморке. — Двадцать шесть долларов, сэр. Кассир забрал деньги и принялся отрывать от бумажной ленты тринадцать идентичных билетов. Вручив их все в руки Датча, он начал инструктаж: — Если у вас при себе имеется оружие, то его необходимо сдать. Свои вещи вы можете оставить в камерах хранения, сразу направо после кассы, — говорил кассир монотонно и безразлично, вероятно, утомившись повторять одно и то же часами напролет, — а купальные костюмы получить у вон той стойки. Костюмы выстираны и продезинфицированы, по этому поводу не волнуйтесь. Приятного вам времяпровождения. — Спасибо, мистер! — радостно воскликнул Джек, избавляя Датча необходимости от отвечать, и уверенно зашагал вперед. От искренней детской благодарности мальчика кассир, кажется, даже улыбнулся. И девушки, и мужчины с интересом смотрели по сторонам, видя подобное впервые в жизни. В центре длинного просторного павильона находился бассейн с лазурной водой, как и обещал Датч. Вернее, кафельная плитка была небесно-голубого цвета, а вода лишь отражала кристальные блики солнца. В нем уже плескалось просто неизмеримое количество людей, детей и взрослых. С двух продолговатых сторон бассейна располагались ряды лежаков, тут и там засыпанные чужими вещами, шляпами и полотенцами. Юный Шон чуть ли не подпрыгивал на месте от нетерпения. Хозия взглянул на Датча и пришел к выводу, что их лидер не сильно отличался от рыжего ирландца. Датч тоже незаметно подергивал ногой, глаза его бегали от одного плавца к другому, а в руках он сжимал желтоватый талончик. Наконец-то им всем выдали плавательные костюмы — они были всего в двух расцветках — красные и синие шорты для мужчин, и черно-белые купальники для женщин, от чего последние выглядели как группа тюремных заключённых. Возле помещений, переделанных под гардероб, собралась длинная очередь, которую им предстояло выстоять всю. Когда они все-таки сделали это, Хозия не мог не заметить, как же хорошо на Датче смотрятся красные шорты. Глядя на банду сейчас, Хозия тепло улыбнулся сам себе. Они были похожи на одну большую семью — веселые, счастливые, свободные. На Джека нацепили какой-то пестрый жилет, и мальчик радостно дергал его за веревки. Артур нес с собой доску для плавания. Хозия наделялся, что никто из посетителей не пострадает после заплыва начинающего серфера. В один момент банда разделилась — одна часть пошла к ступенчатому спуску в бассейн, а другая — Артур, Датч, Билл, Ленни и Чарльз, если быть конкретней — к трамплинам, которые выглядели… ну, не совсем надежно. Шон и Карен уже плавали в воде, Мэри-Бет заняла место на лежаке, предпочитая получить хороший загар, нежели плавать, а Тилли ещё неуверенно мялась на входе. Киран стоял рядом. Мисс Гримшо уже… была на другом конце бассейна? И когда только она успела так быстро уплыть? Сэди и Эбигейл направлялись в сторону детской части бассейна, «лягушатника», и Джек взволнованно семенил за ними. Видимо миссис Адлер решила помочь подруге с мальчиком. А Хозия… Хозия решил поступить как все нормальные люди — зайти в воду через ступени, что спускались вниз в пенистую пучину. Шаг за шагом он по колено оказался в холодной воде. Сказать, что это принесло лишь жгучий холод его телу вместо обещанного облегчения — ничего не сказать. Но Хозия знал себя, и знал, что скоро он привыкнет и спокойно зайдет в воду. Главное успеть сделать это до того, как к нему приблизится Датч. И так, Хозия стоял, адаптируясь к новой среде временного обитания и скрестив руки на груди, чтобы вернуть хоть каплю тепла своему телу, и краем глаза наблюдал за происходящим возле трамплинов. Пятеро мужчин толпились и спорили, выясняя, кто прыгнет на головы ничего не подозревающих посетителей первым. Можно было предположить, что этим первопроходцем будет Датч, как и полагается лидеру, и эта мысль была бы правильной, но так не случилось — Билл выступил наперед, а все остальные потиснулись назад, давая тому больше свободы. Массивный мужчина согнул колени и прыгнул, в следующий же миг грузно приземляясь в воду. На месте его погружения образовался высоченный столб, и брызги полетели во все стороны. Люди, к счастью, вовремя успели отплыть. Следующим уже был Датч. Хозия поднес ладонь ко лбу в качестве своеобразного козырька, и без зазрений совести смотрел. Датч стоял там, наверху, и солнечные лучи оставляли блестящие поцелуи на его загорелой коже. Сильная мускулистая грудь вся была покрыта густыми черными волосами, и Хозия сглотнул, проследив взглядом за дорожкой волос, что спускалась за пояс красных шорт. Датч крутанулся, махнув что-то Артуру, и Хозии открылся еще один прелестный вид — широкие плечи, широкая спина, местами укрытая старыми шрамами. Хозия помнил, как красиво выглядит спина младшего, испещренная царапинами от его собственных ногтей. У Датча узкая, как и подобает мужчине талия и крепкие бедра. Неудивительно, что Молли так и клеилась к нему, не обращая внимания на то, что тот ей несколько раз сказал «нет». При упоминании ее имени у Хозии неприятно заныло в груди, и улыбка медленно пропала с его лица. Девушка появилась в их жизни совершенно неестественно. Тогда это было само собой разумеющееся, и Хозия, хоть и с явным раздражением и скрытой ревностью, но принял их план. Молли происходила из богатой семьи, а потому обокрасть ее стало для Датча чуть ли не личным стремлением. Да и юная девчонка так удобно влюбилась в джентльмена с глубоким бархатистым голосом, что было глупо не воспользоваться возможностью. На первый взгляд ничего сложного. Несколько свиданий, притворные поцелуи и медленные танцы, а в награду за это — большая гора золота и драгоценности, что хранятся в кабинете ее отца. Каждый раз, когда Датч возвращался с таких «заданий» у Хозии от злости скрипели зубы. Он замечал на щеке мужчины смазанный след красной помады, и у него закипала кровь. Датч обнимал его, целовал его этими же губами и говорил, что сам этого не хочет и они могут бросить это дело, если Хозия пожелает. Однако тогда Хозия ничего не сказал, раздираемый противоречиями изнутри. А потом Молли заявила, что её семья оставила ее, уехав обратно в Ирландию, ведь они не собираются тащить с собой «грешницу, спутавшуюся с янки». И Датч не придумал ничего лучше, кроме как принять девушку в банду. Фантомный страх, что его любовник, партнер и лучший друг все-таки выберет молодую красивую женщину вместо него, все прочнее укреплялся в его сердце. И хотя они с Датчем не раз обсуждали эту тему, и сам Датч не раз подтверждал свои слова непоколебимой верностью и искренне сожалел о той глупой затее, до сих пор Хозия не мог не ревновать, когда рыжая макушка появлялась рядом с Датчем. Лидер повернулся и на миг поймал взгляд Хозии — в ответ послал игривую ухмылку, короткую и понятную лишь им двоим, но этого было достаточно, чтобы у старшего мужчины щеки вспыхнули красным. Раздался громкий всплеск, полетели брызги и оставшиеся мужчины одобрительно заревели. Хозия сам легко улыбнулся, чувствуя что-то наподобие гордости — с его точки зрения это был детский сад, но для Датча это было важно. А если для него это важно, то Хозия сделает все, чтобы его партнер был счастлив. На несколько долгих секунд Датч пропал из поля зрения. Его не было видно над водой, а из-за большого скопления людей под прозрачным покровом его тоже было трудно заметить. Внезапно чья-то голова с прилипшими черными волосами вынырнула прямо перед Хозией, от чего последний легко вздрогнул. Черт возьми. Датч. Погруженный в свои мысли, Хозия совсем забыл о том, что нужно было войти в воду до того, как с этим ему поможет лидер. И сейчас он сильно жалел о своей задумчивости и нерасторопности. Датч широко улыбался, точно как акула, за милю почуявшая кровь своей жертвы. — Как тебе водичка? — невинно поинтересовался он, глядя на Хозию снизу вверх. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего. — Холодная. Послушай, Датч, я сейчас не намерен играть в эти игры. — Какие игры? Не сводя пристального взгляда с бедного Хозии, Датч угрожающе хлопнул ладонью по воде, вызывая пока ещё безобидных размеров всплеск. Но пара крохотных капель все же попали на тело старшего мужчины, от чего тот возмущенно поморщился. — Вот такие игры! Датч, прекрати. Плыви куда плыл. Лидер, перевернувшись на спину, грациозно проплыл перед Хозией. — Я уже приплыл туда, куда плыл. Хозии оставалось лишь раздраженно цокнуть языком. К сожалению, он отлично знал, чем все это закончится и какие правила у этой игры. Если он начнет уходить — Датч немедля обрызгает его ледяной водой; если будет стоять и игнорировать нападчика — результат будет тот же. Оставалось лишь одно — войти в объятия мерзлой пучины, чего Хозия желал в последнюю очередь. Неожиданно Датч поднялся на ноги и направился прямиком к партнеру — вода, стекающая по его телу делала его похожим на морское чудовище, что выползло на сушу. — Стой, где стоишь, Датч, оставь меня в покое! Я серьезно, я не собираюсь принимать участие в этой чепухе, и Богом клянусь, ты сильно пожалеешь, если… — взмолился Хозия, пятясь назад от мокрого, холодного и нагло улыбающегося страшилища. — Неужели тебе так трудно обнять старого приятеля? — улыбка на лице Датча стала ещё шире, стала широкой настолько, насколько это было вообще возможно. Он развел руки в стороны, явно намереваясь заключить в них в скором времени Хозию. Этот невероятный и невыносимый человек из всех занятий, которые есть в бассейне, выбрал самое ужасное — терроризировать Хозию своим присутствием, своим мокрым присутствием, если быть точнее (так-то Хозия не возражал против компании Датча от слова совсем). И, к сожалению, под рукой не было абсолютно ничего, чем можно было бы запустить в эту довольную морду. — Датч! Если была возможность сбежать, то нужно было воспользоваться ею раньше, ведь теперь пути назад не было. Датч был прямо перед ним, раскрыв свои клешни в приглашающем жесте. Хозия пытался остановить его, уперевшись руками тому в грудь, но в миг своего протеста он почувствовал холодные мокрые ладони на своей спине и чуть не поперхнулся от мороза, что пробежал по его коже. В следующую же секунду его крепко схватили за запястье, и Хозия почувствовал, как летит вниз, туда, куда так не хотел попадать. Вода, пробирающая ознобом до костей, захлестнула его с головой; ему показалось, что в его тело впились сразу тысячи ледяных иголок. Хозия вынырнул, кашляя. Его глаза быстро нашли громко хохочущего Датча. — Ты идиот! — без тени сомнения крикнул Хозия, отплевываясь от воды, что затекла ему в нос. Назвать Датча идиотом мог далеко не каждый в банде, но у старшего мужчины эта привилегия была с самого их знакомства. И он назвал Датча идиотом вполне заслуженно. Датч легкомысленно усмехнулся, готовя какой-то остроумный парирующий ответ, но Хозия не желал его слышать. Он влепил лидеру внушительный подзатыльник, от чего тот пискнул и удивлённо уставился на партнёра. Казалось, вот-вот у Хозии глаза загорятся красным пламенем и он станет воплощением дьявола на земле. Что ж, иногда Датчу казалось, что это сравнение очень метко передает настроение старшего мужчины. Фыркнув и брызнув в Датча водой напоследок, Хозия развернулся и быстро поплыл прочь, морщась от холода. Так было всегда, и сколько бы они не говорили об этом, ничего не менялось. Для Датча толкнуть партнера в воду было чем-то сродни личной обязанности — и не важно, теплой вода была, или холодной. И когда вода была терпимой температуры, Хозия не мог сказать, что он против. Но не тогда, когда его тащат в чертов растопленный снег. Позади было на удивление тихо, и Хозия обернулся — Датч молча следовал за ним, с все той же плохо скрытой хитрой усмешкой на губах. Старший мужчина устало вздохнул. — Не сердись, — проворковал Датч, подплывая ближе, — я заглажу свою вину. Хозия на это заявление лишь хмыкнул. — Очень интересно как тебе это удастся, Датч, потому что я не намерен видеть твое наглое лицо до конца дня как минимум. Но удачи. — О, не будь так строг, мистер Мэттьюз. Мы же оба знаем, что это неправда. И Датч был прав. Из-за такого пустяка Хозия, конечно, не будет долго обижаться. Но и сам корень проблемы таился в том, что в какой-то степени ему нравилось, когда Датч делал вот так. Ему нравилось, когда партнер резко хватал его за руку, давил своим весом, толкая к водной глади. И Датч, черт возьми, это тоже знал. Потому и не останавливался, сколько бы Хозия не возмущался. — Ну, мистер ван дер Линде, тогда я надеюсь, что вы позаботитесь о том, что мы отстанем от остальных и вернемся в лагерь немного позже. — Конечно, мой дорогой Хозия. Старший мужчина перевернулся на спину и прищуренными глазами смотрел на Датча. В темно-зеленых глазах играло любопытство, от гнева не осталось и следа. Лидер поравнялся с Хозией, и дальше они плыли, беседуя на отвлеченные темы. Хозия признал, что Датч все-таки был прав на счёт этого места и, возможно, им стоит пока не лезть со своими преступными делами в этот город. Терять доступ в чудесный охлаждающий бассейн не особо хотелось. Он также согласился, что вода поистине хороша, и что то, как классно его партнёр прыгнул с вышки в воду, действительно произвело на него впечатление. Улыбка Датча с каждым словом становилась все шире и шире. Хозия, по факту, и не говорил ничего такого — но видеть, как радуется Датч, было приятно. Ему было не сложно похвалить его лишний раз, если губы лидера лишний раз тронет эта теплая, малость смущенная улыбка. Их мирный разговор был прерван знакомыми голосами, что звучали уж слишком громко. Карен откуда-то достала мяч, и теперь почти все члены банды, что отправились в Сен-Дени, стояли кругом и перебрасывали надувной шар между собой. Хозия скосил взгляд на Датча и заметил, как загорелись его глаза при виде этого зрелища. — Иди, — Хозия кивнул головой в сторону банды, — я буду за тебя болеть. — Я позже вернусь к тебе, — пообещал Датч и провел по спине партнера рукой, а после заторопился к остальным. Хозия еще долго ощущал на коже горящий след от прикосновения его теплых пальцев в окружении холодной воды. — Не думай, что у тебя есть другой выбор! Ответом ему послужил такой родной хрипловатый смех Датча. Хозия вновь лег на спину, глядя на медленно катящееся к горизонту золотистое солнце. Он слушал плеск воды, гомон людей вокруг, вопли маленьких детей, что с топотом сновали по кафельной плитке. Вслушивался в отдаленный лепет портовых чаек, в стук лошадиных копыт снаружи. В голос Датча, в его смех. Хозия улыбнулся, поймав себя на мысли, что не так уж и плоха эта затея — этот бассейн.