Платье

—Это ещё чё за хуйня, -Джонсон замирает прямо посреди комнаты, около небольшого зеркала, смотря в которое он пытается завязать как можно более аккуратный хвост. —А ты не видишь? Платье, -слышится от Салли совершенно спокойно, будто Ларри спросил почему трава зелёная, а небо голубое, —что-то не так? -и он оборачивается к нему, ловко застёгивая молнию на спине. —Знаешь, чел, -начинает Ларри и тут же ловит на себе взгляд хоть и единственного, но зато какого глаза, —я понял твой прикол с накрашенными ногтями, ещё при первой встрече заценил твои наипиздатейшие хвостики, но вот это… —Слишком? -отзывается Сал с привычным спокойствием, будто бы его это ни капельки не задело, будто не он ожидал услышать хотя бы «Вауу» от своего дурацкого бойфренда. Выдаёт свои несостоявшиеся ожидания только тяжёлый вздох, но он и его скрывает под видом затёкших рук после завязывания пучка. —Слишком по-пидорски, да. Фишеру кажется, что Ларри над ним откровенно угарает или издевается. А у Ларри такая своеобразная защитная реакция: обосрать, нежели прямо сказать, что вообще-то да, ахуеть как красиво, ахуеть как возбуждает и будоражит каждый хренов Ларрин волосок на теле. Но вообще-то сейчас правда не вовремя. Это понимает даже Сал, поэтому сильно не дуется, опускает ситуацию и откладывает её на потом. —Подержишь мне волосы? Ага, вот здесь, мне не хватило на них невидимок, -на затылке уже знакомо щёлкают ремешки протеза и Сал снова оказывается в его слегка удушающих объятиях. —Серьёзно? Даже на семейное мероприятие его напялишь? -и Ларри моментально жалеет о том, что снова открыл рот, но вида не подаёт, принимаясь старательно завязывать шнурки. —Ты же знаешь, я ношу его даже дома. Не начинай. Ларри застёгивает на своём рту несуществующую молнию. —Тем более при тебе я его один фиг снимаю, раз тебе так уж принципиально... -всё не унимается Сал, поправляя аккуратно уложенную ранее чёлку, а Джонсон недовольно закатывает глаза. —Да я понял, чел, не кипятись так и пошли уже. Опаздываем, знаешь ли. *** Видеть счастье собственного отца спустя столько лет - невероятное счастье для самого Сала тоже. Но видеть его счастливым вместе с матерью своего бойфренда и без пяти минут сводного брата всё-таки немного странно. С другой стороны Салу, кажется, пора переставать удивляться подобному, ему стоило уже давным-давно привыкнуть. С третьей стороны они с Ларри даже клялись друг другу, что братьями никогда не были и никогда ими не станут. Резонно. Резонным кажется также то, как правильно рука Ларри под столом приземлилась Фишеру прямо на бедро, а он, пытаясь привлечь как можно меньше внимания к своей персоне, набирает полные лёгкие воздуха и на секунду прикрывает глаза. —Да, мам, ты прикинь, этот упырь так и написал, -рассказывает Джонсон будто бы под столом не происходит абсолютно ничего странного, —парень, мол, не должен чувствовать подобное. К черту этого Трэвиса и его папашу, два главных фрика Нокфелла, -а сам закатывает глаза и сжимает коленку Сала так, что у него дыхание на секунду перехватывает и он кашляет себе в кулак. «Супер-продуманная» раннее тактика ничуть не помогла. На секунду чужая рука пропадает, Ларри пьёт уже четвёртый бокал пива и быстро возвращает руку обратно. А Сал вида совсем не подает и спокойно облизывает вилку после Лизиного вишнёвого пирога, правда Ларри уже десять раз успел прочитать все по глазам и внезапной тишине с его стороны. Он чувствует, как Сал напрягается каждой клеточкой тела, как только рука лезет ниже, а их взгляды внезапно встречаются. Всего секунды хватает для прочтения мыслей друг друга: Сал быстро задирает собственную юбку, перехватывает чужую руку и заводит её прямо туда. Краснеют они одновременно и одинаково сильно, а Сал искренне надеется, что его тихий вздох или не услышали или восприняли за истинное наслаждение пирогом. Правда вот еда в рот больше не лезет, вопросы от Лизы Ларри даже не слышит, пустым взглядом осматривая стену сзади неё. Потому что Ларри явно не мог ожидать что под ёбаной юбкой его ждут ёбаные чулки, а Сал точно не ожидал того, насколько сильно Ларри будет сжимать его ногу и насколько сильно он будет пялиться то на Сала, то на его ноги. —Кажись, чувак, ты уже перебрал, -внезапно слышится со стороны Фишера, и он смеётся до того неловко, что родители обращают на него внимание. Но чужую задницу нужно было прикрыть любой ценой. А Ларри смеётся ещё более неловко, вообще ни разу не натурально, не забыв для пущего вранья ещё так же ненатурально покашлять. Ларри надеется, что Лиза потом просто лишний раз напомнит, что ему нужно переставать курить. —У вас все в порядке? Не вкусно? Или что-то произошло? -Лиза вместе с Генри волнительно оглядывают детей, а Ларри тихо сругивается. Он бы не отказался посидеть с родителями еще немного - поговорить о том о сем никогда не бывает лишним, но Сал своими выебонами с одеждой доводит, сука, слишком сильно. Ларри раздраженно выдыхает сквозь зубы и улыбается в ответ матери. —Да я походу реально перебрал, мам. Всё в порядке, но я бы отлучился чуть отдохнуть, -и рукой под столом нащупывает руку Сала, потянув ее на себя, мол, чел, а ты идешь со мной. Фишер из-за стола поднимается первым, предварительно освободив себя от хватки Ларри. Он победно улыбается под протезом и поворачивается в сторону чужой комнаты. —Мы оставим вас наедине, слишком уж насыщенный день был сегодня, -звучит, как максимально тупая отмазка из всех возможных что могла бы только быть. Но Сал ничего не может с собой поделать, он быстро вскакивает с места, поправляет задравшееся платье и через пару секунд скрывается за дверью, оставляя Ларри одного ловить на себе пару вопросительных взглядов от родителей. Не особо приятно, но Джонсон только пожимает плечами и крадётся к этой двери спиной. Какие же они идиоты. Дверь хлопает не совсем из-за руки Ларри: он этой рукой прижимает не дверь, а Фишера к ней, смотря таким диким взглядом, что Сал невольно дёргается от мурашек на спине и от чужого дыхания на шее. —Ты ахуел? —Я? -интонация чужого голоса пугает даже Ларри и черты его лица за секунду смягчаются, но отступать он не то чтобы собирается, а Сал под протезом улыбается как больной, как какой-то ненормальный. —А мне кажется, что самый ахуевший здесь и сегодня – ты. Сал кончиками пальцев тянется к чужим брюкам, лезет в них и нетерпеливо выуживает раннее старательно заправленную туда рубашку, а после всё этими же ледяными пальцами залезает под неё, оглаживая чужие бока и царапая рёбра. Он прекрасно знает, что будет дальше: Сал предугадывает каждый последующий шаг Джонсона, и медленно закрывает глаза. Он подаётся вперёд и охотно позволяет Ларри быстро щёлкнуть его протезом. Ещё быстрее Ларри находит его губы, накрывает их своими слишком жадно и наощупь находит замок на двери, чтобы щёлкнуть и им. У Сала внутри взрывается миллиард фейерверков, у него кружится голова, подкашиваются ноги и спирает дыхание от поцелуев с ним, а весь мир, оставшийся где-то за дверью его комнаты, перестаёт иметь хоть какой-то смысл. Сал спотыкается и почти падает о разбросанные на полу кисти, пока наощупь ведёт Ларри к его кровати, тихо ругается и цепляется за стул, стоящий посередине комнаты. —Ты заебал, уберись здесь, -звучит совсем без упрёка, но с явной просьбой, на которую Ларри корчит недовольную моську. —Ты закончил причитать? -а вот Ларри перед сексом дорогу лучше не переходить. Если вдруг его в этом деле кто-то прервёт, то он будет ходить недовольным весь оставшийся, а то и половину следующего дня, или ровно до того момента, пока все его желания не удовлетворят. Именно поэтому Фишер времени не теряет и восстанавливает их прерванный поцелуй первым, облизывая чужие губы в неком немом знаке извинения. Ларри принимает и отвечает тем же: одной рукой хватает за скулы и напирает, как кажется Салу, ещё сильнее чем раньше, а вторую заводит под юбку, вытворяя там такие вещи, что Сал невольно вскрикивает прямо в поцелуй, обращая на себя внимание. Его валят на кровать сопроводив таким напыщенным взглядом, что Сал клянётся, Ларри похож на взъерошенного котёнка, который готов полностью искусать свою любимую игрушку. От сравнений в голове Сал неосознанно хихикает, а Ларри, замерший с собственной рубашкой в руках, внезапно принимает это на свой счёт. —Я сделал что-то не то? -ну точно, котёнок. —Нет, Ларри, ты просто… -у Фишера, кажется, прямо сейчас отлетит челюсть вслед за его пропавшим глазом. Он находит в себе много сил, чтобы просто вдохнуть и в успокаивающем жесте провести рукой по голой груди Джонсона, —ты очень забавный, когда хочешь меня трахнуть. Или я тебя. Ну, ты знаешь. Раззадоривать Ларри – его любимое хобби после игры на гитаре и разоблачения культистов, но сейчас, как оказалось, этот жест был слегка лишним. Для самого Фишера, конечно. Ларри, в отличии от него, уже полностью наваливался на Сала в готовности найти на его платье молнию, чтобы откинуть его, вместе с рубашкой, к чертям собачьим, но Сал внезапно не позволяет, отталкивая Джонсона от себя рукой. —Нет, чел, я щас не хочу. Ларри пялит на него сначала с вопросом, потом с возмущением, а после с внезапной нежностью, наконец устанавливая между ними заметную дистанцию. —Отсос? -мямлит Ларри ну уж совсем тихо. Он не до конца уверен в том, услышал ли его вообще Сал, которого он прожигал сейчас до того щенячьими глазками, что, кажется, он действительно не услышал, а прочитал всё по глазам. —Да, Ларри, -у него снова замирает сердце, как только он приближается настолько близко, он сразу забывает все знакомые слова в голове и остаётся лежать с открытым ртом, надеясь, что Ларри его поймёт, —отсос. Джонсон слышит, понимает, но всё равно предпочитает считывать всё по губам. У Сала они грубые из-за шрамов, но до того, как выражался Ларри, вкусные, что ему самому иногда казалось, что он слегка ненормальный. В общем-то, ему похуй. Оторваться ему от них было в любом случае невозможно, да и не то, чтобы было необходимо; Ларри в их отношениях хватался за абсолютно любую возможность с ним поцеловаться, даже на родительской свадьбе, пока они стояли за алтарём (хоть и в его протез, а не губы), даже после неё в своей абсолютно прокуренной комнате, среди кучи наваленных всюду вещей. Переезд, как-никак. А Сал слишком любил, когда его целовали так. Не то, чтобы у него было много поцелуев в жизни, но он уверен: лучше Ларри его бы не поцеловал никто. Да и просто бы не поцеловал, Ларри же один такой, особенный. Он отвлекается от поцелуя на тихое шипение, и только сейчас замечает чужие руки у себя на бёдрах, которые нещадно рвали его, вообще-то новые чулки, а ногти оставляли на коже такие красные следы, что на секунду становилось страшно. Но Фишеру не то, чтобы не нравилось. Кажется, ему всё же стоит осведомить Ларри о том, что от такой грубости он только кайфует, но пока Сал продолжает играть недотрогу, который перехватывает своими руками руки Ларри. —Я бы тебе ноготочки подпилил, -внезапно вырывается у Сала и возникшую неловкую паузу он прерывает своим тихим копошением в поисках подушки себе под поясницу. —Слышишь, Кромсали, лучше бы так был озабочен моим членом, а не всякой хуйнёй, которую ты вечно любишь вставлять прямо посередине процесса, -прошлый опыт Сала будто бы ничего не учит, но кто сказал, что он делает это не специально? Фишер смеётся недолго: Ларри будто мстит и царапает ноги ещё сильнее, в конец разрывая капроновые чулки и приправляет всё это своим укусом. Сал мелко подрагивает, довольно всхлипывает и смотрит на Ларри из-под полуприкрытых век. Кажется, Фишеру не отомстить даже подобным, хоть и порванные чулки он записал в только что придуманную книжечку проёбов Ларри. За свой утренний, кстати, он извинится прямо сейчас. Хотя, кажется, Ларри от своего наказания только балдеет, Сал снова отмечает в голове его схожесть с котом. —Я б здесь жить остался, -внезапно выдаёт Ларри, прикладываясь к чужим бёдрам будто к подушке, медленно зацеловывая и немного покусывая, наконец получив со стороны Сала недовольное мычание и пару попыток освободиться от наглого Джонсона. —Так тебе всё же нравится? -слышится с до того грустной надеждой в голосе, что Ларри становится пиздец как стыдно за свои высказывания утром. Наверное, ему нужно наконец научиться говорить словами через рот, а не выдавать постоянную хуйню, вместо комплиментов. На вопрос Ларри не отвечает: он поднимается со своего уже нагретого места и лезет целоваться. Теперь извиняется он, а Сал принимает эти извинения с такой довольной улыбкой, ничуть не пытаясь скрыть того, что он знал ответ ещё утром, прочитав всё по красным ушам Джонсона. Просто помимо раззадоривания Ларри ему очень нравилось немного им манипулировать, нарываться на его извинительные поцелуйчики или прочую смазливую ересь, от которой он закатывал глаза, но внутренне каждый раз таял. Потому что Ларри в отношениях – ёбаная неженка и в довольного кота превращался сам Сал, потому что с парнем ему действительно повезло. Поцелуй разрывается настолько быстро, что Сал совсем не успевает им насладиться. Ебучие постоянные мысли в голове, каждый раз перед их сексом нужно проходить какую-то практику по очищению своей головы, чтоб таким больше не страдать. А пока Фишер только возвращает губы Ларри на их законное место, напирает на них сам аж до покраснения, и тянет за каштановые волосы, потому что хочется быть ещё ближе. Ларри совсем не против, но приступить к главному блюду сегодняшнего вечера хотелось обоим, язык тела Сала бьёт уже по всем красным кнопкам, которые только существует в мире, поэтому Джонсон невесомо накрывает чужой член через бельё своей рукой и принимается водить ей так, что Сал отстраняется сам. —Чё такое, чел? Уже не терпится? -и Сал полностью признаёт своё поражение, после языка Ларри, которым он сначала вытворял какие-то невозможные кульбиты в его рту, а потом, будто хищник, провёл по своим зубам, не забыв, конечно же, ехидно улыбнуться. —А ты начать случайно не хочешь? -а Ларри только этого и ждал, надавив на член ещё сильнее, так, что Сал аж подскакивает с подушки, на которую успел улечься. —Не-не, чувак, расслабляйся, тебе башню снесёт от моего языка, отвечаю, -и толкает его обратно. Сал упорно молчит, что башню ему снесло ещё тогда, когда Ларри встал перед ним на колени, зацеловав каждый миллиметр его бёдер. Сал в ответ только целует ещё раз куда-то не глядя, попадая то ли в щёку, то ли в уголок губ и мелко дрожит, как только сквозняк, блуждавший по комнате, неприятно оглаживает его голый пах. Ларри тихо посмеивается, но больше не рискует медлить. Поэтому своей рукой он сразу же оглаживает чужой на половину вставший член и смотрит попеременно то на него, то на застонавшего Сала как на два самых больших сокровища в этом мире. Ларри ещё даже не начал, а Фишера размазывает по стене, на которую тот облокачивается, будто он снова школьник в пубертате, который впервые пробует дрочить. Хотя Ларри каждый, абсолютно каждый раз доводил его до такого состояния, и зная и принимая как факт, что Сал в постели достаточно громкий, это было не то, чтобы им на руку. Ларри, отвлекаясь на раздумья, распускает и без того растрёпанный хвост, а Сал снова начинает пускать слюни и ловить свою отвисшую челюсть. То, что друг для друга они были самыми красивыми в мире – было фактом, но подобные моменты заставляли задумываться о том, не является ли твой парень вообще вторым Иисусом. Но запястье с резинкой на нём заставило Сала снова вскочить с подушки и лично снять эту резинку с чужой руки. —Оставь так, пожалуйста, -смущённо слышится от Фишера, который натягивает резинку на пальцы и отправляет её в свободный полёт до двери в комнату, а Ларри на это успевает только присвистнуть. —Новые фетиши? —Да кто бы говорил. Не я ведь отсасываю своему сводному брату в чулках и платье, да? Ларри морщится только секунду, кажется, в данной ситуации было похуй даже на её контекст, но он обязательно поговорит с Салом об этом немного попозже. Он в это время съезжает немного вниз, как бы намекнув, что терпеть ну совсем уже тяжело. Ларри, конечно, со своими вечными поддразниваниями тот ещё чёрт поганый, но, когда он начинает – этот момент стоит всего того времени, что Фишер постоянно ждёт. Он заходится во всё новых и новых всхлипах и скулеже, пока Джонсон просто пробует: нащупывает объём работы и готовится к большему. А Салу хватает и слизывания предэякулята с его головки, чтобы сжать ногами голову Ларри и заткнуть свой рот рукой. Но Ларри он никогда об этом не скажет, пусть постарается ещё немного, чтобы довести Сала по-настоящему. Джонсон видит вызов в его глазах, давит улыбку и берёт немного глубже, доводя Сала до белого каления, заставляя стонать и забывать, где и при каких обстоятельствах они находятся. Он просто надеется, что их родителям сейчас не особо есть до них дела, потому что устоять перед довольным взглядом Ларри и его языком было действительно сложно. —Если б не родители за стеной, я бы лупанул тебя по руке, чел, клянусь, -теперь вызов слышит Сал и убирает руку. Обе руки. Он заводит их себе за спину, а следующий стон заглушает, прикусив губу и разрушив, наконец, зрительный контакт с Ларри. Ларри с интересом вступает в игру, добавляет к своему языку ещё и руку, надрачивая так, что Сала выворачивает дугой и он заходится в новых тихих постанываниях. Видя это, Ларри внезапно останавливается, отстраняется и снова принимает зацеловывать покусанные им же бёдра. Фишер чувствует, как понемногу начинает закипать, как крупно его начинает потрясывать и единственное, что остаётся ему делать – раздвинуть ноги ещё сильнее и ткнуть туда Ларри, чтоб больше без выкрутасов. Он победно улыбается уже второй раз за сегодня, но Салу, честно, похуй, единственное, на что он может сейчас реагировать – это на вернувшийся на свой член язык. Он нетерпеливо мычит, ёрзает и постоянно закрывает глаза, пытается сбежать хоть куда-то от приятно давящего узла у него внизу живота, и всё же тихо постанывает каждый раз, когда Ларри берёт ещё глубже. Но этого будто мало. Или, наоборот, много. Сал абсолютно теряется в своих ощущениях, поднимает свои ноги Ларри на плечи и старается хотя бы не слишком сильно перед ним опозориться. —Очень хорошо, Ларри, очень, -звучит не как похвала, а как только новая просьба немного ускориться. У Фишера перед глазами темнеет от того, насколько сильно он закрывает веки, а стоны выходят такими рваными и непонятными, что он предпочитает их не слышать вовсе. Он и не слышит. Сал будто под водой или в вакууме, и дышать, в том числе, ему также сложно. Ларри хватается за его бёдра и этим только добивает: даёт Салу немного расслабиться и много почувствовать лишь язык своего парня. В ответ он хватается за его волосы, сначала наматывает их на палец, а после путает, надавливая на затылок немного сильнее, чем Ларри обычно брал. Он не сопротивляется, потому что делать хорошо Салу – равно делать очень хорошо и себе тоже. Поэтому он жадно вбирает весь оставшийся в комнате воздух носом и действительно заглатывает чужой член ещё глубже. Почти давится им, но всё ещё пытается удерживать себя в сознании, пока Сал поджимает пальцы на ногах, откидывает назад голову и стонет ещё громче, чем до этого. Кажется, им всё же нужно было это учесть и включить на фон один из альбомов их любимой группы, чтобы не палиться настолько очевидно. А Сала это даже не волнует. Его возбуждение бьёт по ушам сильнее, чем глубоко обожаемая «Смысловая Фальсификация», а сердце колотится ещё сильнее, чем при первой встрече с призраками. Ему плохо от того, что он не может застонать во весь голос, ему хорошо от того, как Ларри позволяет им управлять и всё это мешается в такую ядерную смесь, что Сал неосознанно царапает голову Ларри и давит ему на затылок слишком сильно. У Ларри перед глазами прыгают от такого чёртики, он не то, чтобы сильно против, но появившаяся внезапно паника заставляет сопротивляться, пытаться отстраниться. У него слезятся глаза, а воздух в лёгких заканчивается подозрительно быстро. Сал чувствует чужие эмоции слишком хорошо. Он видит страх в чужих глазах, чувствует, как Ларри теряется и не знает, как себя вести, и то, как сжимается его горло вокруг члена. Фишер неосознанно запускает вторую руку ему в волосы и давит ещё сильнее. Он не отпускает его, он не даёт ему вдохнуть и удерживает на месте, смотря в слезящиеся от лёгкого удушья глаза. —Нет, Ларри, -внезапно шепчет Сал и заправляет прядь волос Ларри за ухо в попытке немного успокоить, будто в данной ситуации это ему чем-то поможет, —ты помнишь? Дыши через нос, да, вот так. Ларри слышит его сквозь выпрыгивающее из груди сердце, сквозь уже болящие от долгого стояния на них коленки, сквозь стекающую по его подбородку слюну. И внезапно становится так хорошо, что Ларри слушается и вдыхает немного воздуха через нос, сглатывает накопившуюся слюну и хватается за чужие бёдра будто спасательный круг. Он больше не вырывается, но с нетерпением ждёт чужой разрядки, которая наступит прямо… —Бля, я сейчас… -Сал звучит так задушено и прекрасно, что Ларри готов пережить этот опыт примерно так миллион раз, чтобы ещё раз запечатлеть в своей памяти это лицо ещё хоть раз. …сейчас. Он стонет так, что родители, если, конечно, они до сих пор сидят в гостиной, его бы точно услышали. Он вырывает Ларри немного волос, почти плачет от того, насколько ему хорошо и наконец отпускает голову Джонсона. —Бля, мужик, ты просто конченный, -он ожидаемо хрипит, у него саднит горло, а по подбородку стекает не только его слюна. Чужое семя он вытирает со своих губ рубашкой и, найдя достаточно сил, встаёт на ноги, тут же наваливаясь на Фишера сверху. —Но тебе ведь понравилось? Ларри в ответ хочется съязвить, но, кажется, Сал лишь по одному его задумчивому лицу читает, что он бы повторил это ещё разок. Когда-нибудь. А может и сейчас. —Принимай поздравления со своим первым горловым… —Завались, чувак.