Мой второй шанс

      — Все документы собрал?       Тэхён молча кивает и вновь надевает наушники, поворачиваясь на кресле к ноутбуку. Сокджин ощущает между ними возникшую пропасть из-за недопонимания; Тэхён разговаривает с родителями сухо, не вдаваясь в подробности при рассказе о прошедшем дне, и постоянно сидит в своей комнате, пока в квартире царит суматоха в связи с приближающимся переездом в другую страну.       Мужчина подходит к сыну, кладёт руку на его плечо, обращая на себя внимание. Больно смотреть на него, хранить мысль о том, что у Тэхёна не всё сейчас в порядке, к тому же организм ещё слабый после прошедшей недавно течки.       — Сын, может, поговорим? — приподняв брови, предлагает омега.       — Прости, пап, я занят, — монотонно отвечает Ким и возвращается к просмотру фильма. Сокджин, поджав губы, с тяжёлым вздохом покидает его комнату.       Тэхён опускает голову, слёзы сдерживает, нервно теребит пальцами ткань толстовки.       Да, течка прошла, а вот воспоминания о ней — нет. Встреча с Чонгуком выбила и без того шаткого состояния покоя; поначалу омега не притрагивался к пакету с вещами альфы, надеясь, что справится и без этого. Не трудно понять, какой конфликт произошёл в подъезде у альф, обида сожгла всю былую тоску по Чону, и он изо всех сил старался больше не думать о нём, отвлекаясь на другие вещи.       К примеру, омеге удалось уговорить приехавшего в панике Сонхва не говорить родителям о приезде Чонгука. Однако имя альфы попало в чёрный список гостей, и консьерж его больше не пропустит в дом.       А уже ночью Тэхён засыпал в одежде Чонгука: надел его футболку и обнял толстый свитшот, уткнувшись носом в приятно пахнущую мягкую ткань.       Чимин писал сообщения с вопросами о самочувствии, отправлял смешные видео из интернета или присылал список лучших фильмов от скуки. Омега благодарен ему за быструю помощь в нелёгком деле. Паку пришлось отбросить свои дела, сначала приехать в квартиру Тэхёна, взяв ключи у главного по дому, собрать вещи Чонгука в пакет и приехать с ними в квартиру Сонхва.       Разговор с родителями был серьёзным. Сокджин заявил об обязательном переезде Тэхёна в Нью-Йорк. Он едва сына не потерял и, проигнорировав его объяснения того неприятного инцидента, твёрдо решил уехать отсюда всей семьёй.       Омега смирился с данной вестью, и отнюдь это был не лёгкий процесс для него. Мечты в один миг разбились о суровую реальность.       Его ведь здесь никто и ничего не держит. Да, университет он поменяет, к тому же, в Сеульский он ещё не подавал документы. Да, с Чимином придётся общаться по видеозвонку и видеться два раза в год во время каникул.       Чонгук…       Это самая нещадная пытка для души. Тэхёну он больше никто… однако горечь, засевшая в груди, не позволяет отпустить всё связанное с этим альфой. Они собирались жить в этой квартире только вдвоём, вместе уезжать на пары и возвращаться домой, покупать продукты, готовить, проводить весело время. Мысли возникали о будущей совместной семейной жизни, и увы, они сейчас бьют очень сильно по сознанию.       Как же тяжело отпускать человека, которого всё ещё любишь. И которого простить не сможешь, потому что предали.       Он не бился в истерике. Не плакал навзрыд по ночам. Тэхён в конце концов принял это. У него и выбора не было, забавно.       Те подарки, оставленные Чонгуком и сложенные потом родителями в коробку, омега не торопился выбрасывать. Он просмотрел каждый, обещал себе отложить только пару штук, в итоге сохранил себе все записки и письма.       Чонгук молил о прощении. И везде просил об одном разговоре. Ему нужно объясниться перед омегой.       Спорный момент возник при вопросе: «А хочет ли он видеть Чонгука?». Недавно Тэхён думал над тем, что им всё же стоит поговорить и всё обсудить перед его отъездом в Америку. И морально подготовиться к нерадостной истине — это будет их последний разговор.       Тэхён чувствует себя потерянным маленьким мальчиком в мрачном лесу. Он бежит мимо толстых, высоких деревьев, чьи витиеватые ветви выглядят устрашающе на фоне пасмурного неба. Омега ищет выход. Ему холодно. Ему очень одиноко.       Маленьким лучом света является Чимин, освещающий лишь точку, до которой нужно добежать и там уже понять, куда именно ведёт открывшаяся ему дорога.       Альфа поможет советом, поддержит, однако основное решение стоит за Тэхёном.

***

      — Что тебя беспокоит?       Тэхён поднимает голову, перестав задумчиво мешать трубочкой молочный коктейль, и видит беспокойный взгляд друга. Они, как оказалось, сидели в продолжительной тишине, которую альфа прерывать не смел. Однако омега не переставал углубляться в собственные раздумья, отрываясь от реального мира, потому Чимин чуть громче во второй раз задал тот же вопрос, и наконец обратил внимание Тэхёна на себя.       — Думаю, переезд, — слегка пожав плечами, отвечает Ким, откинувшись на спинку кресла.       Они сидят в том же кафе госпожи Пак. Это стало их местом, где можно спокойно поговорить и провести хорошо время вместе. Тэхёну тут нравится. И жаль, что ему придётся попрощаться с этим местом. Неизвестно только, навсегда или временно?       Чимин тяжко вздыхает, взглянув в окно. Его данная тема тоже гложет изнутри, он принять этот факт по сей день не может. Если же внутри него буря, то у Тэхёна — ураган, разрушающий весь его построенный надеждами и будущими планами мир. Невольно задумывается о Чонгуке, кого эта новость отрекла от настоящего времени, и альфа всё своё время проводит в воспоминаниях о прошлом.       Пак получает от него подобные сообщения с другого номера, в которых альфа делится всем, что у него на душе. Почему именно ему и зачем он так делает — неизвестно, однако Чимин не имеет ничего против, просто читает и оставляет Чона без ответа.       — С родителями как дела? — сам того не зная, альфа усложняет следующую тему их разговора. Ким ладонями накрывает лицо, большими пальцами массирует виски, качая головой.       — Не хочу пока о них говорить.       — Что-то случилось?       — Всё трудно, Чимин. Я не готов к переезду, хотя понимаю, что так будет лучше для меня. Наверное, — в словах омеги явно ощущается давящее сомнение.       — Чем будет лучше?       Вопрос Чимина вынуждает задуматься о человеке, который никак не выходит из головы Тэхёна. Поёрзав на месте, он прикрывает глаза, стараясь совладать с мыслями, подпитанными неспокойными эмоциями.       — Хочешь таким образом забыть Чонгука? — предполагает Пак и, заметив, как плечи Кима дрогнули, а губы поджались, кивнул своим догадкам. — Уверен ли ты, что из-за одного человека стоит менять своё решение насчёт учёбы? Ты ведь знаешь, что я буду…       — У меня был серьёзный разговор с родителями. Ты бы видел, сколько боли было в глазах папы.       Чимин видел. Тем вечером, когда Джин думал, что потерял сына навсегда. Это та боль, с которой в дальнейшем живёт родитель, невольно держит в своей голове и страшится ощутить её вновь.       — Папа не оставит меня одного здесь. Чонгука он презирает. И не позволит ему подойти близко ко мне. Знает, что такая любовь так быстро не пройдёт, оттого и принесёт множество мучений.       — Тэхён, ответь мне честно, — альфа берёт ладони Кима в свои руки. — Почему ты хотел покончить с собой? Из-за Чонгука? Поэтому ты его звал?..       Омега шумно выдыхает, отстраняясь от Чимина.       — Да не собирался я утопиться в этой чёртовой ванне! Я случайно уснул! Мне Чонгук снился. Мне было хорошо в этом сне, поэтому звал его! — раздражённо выпаливает Тэхён, после чего закрывает лицо руками. Родители задавали этот вопрос несколько раз, Сонхва настороженно теперь смотрит на него, так ещё и Чимин присоединился к ним. Создают общее давление, из-за которого дышать невозможно.       — Тэхён, я…       Пак ударить себя хочет за свой вопрос, который он хранил в себе до этого момента, боясь произнести его вслух. Ему нужно было узнать ответ, а сейчас понимает, что таким образом делает омеге только хуже.       — Очень больно, Чимин. Любимый парень изменил, друзья предали, родители теперь не доверяют мне, а ты не понимаешь…       — Пытаюсь понять тебя, — Чимин встаёт со своего места и присаживается возле Кима, приобнимая его за плечи. — Прости меня. Я ведь переживаю за тебя.       — Может, папа прав? Мне стоит уехать отсюда, забыть всё, что здесь происходило, забыть всех, кто был со мной, кроме тебя, и начать жизнь с чистого листа?       — Может и так, — соглашается альфа, вопреки колющему чувству в груди.       Мысли вьются вокруг образа Чонгука. В психологии существует такая вещь, как закрытие гельштата. Вероятно, ему станет легче, поговорив с альфой в последний раз? Он ведь думал об этом не раз, был уверен, что разговор обязан состояться, однако противоречия существовали.       — Я так по нему скучаю.       Шёпотом признаётся Тэхён через некоторое время, ибо данная фраза внутри обжигала хуже горящей лавы. У Чимина сердце разрывают на части. Ким шмыгает носом, руки опускает, позволяя альфе крепче к себе прижать. Мимо проходящие посетители смотрят на них с умилением, считая их милой парой. Тэхён вспоминает, как они с Чонгуком сидели в скромных кофейнях в обнимку, обращая взоры улыбающихся людей. И было так уютно.       Да, папа прав. Любовь к Чонгуку быстро не пройдёт. Он скучает отнюдь не по воспоминаниям, а по самому альфе, по его прикосновениям, по его голосу и родному взгляду.       — Не понимаю, решит ли что-то разговор с ним? — рассуждает Чимин на полном серьёзе. Тэхён поднимает удивлённый взор на него. — Ты говорил, что твои родители улетают двадцатого числа, а ты — двадцать второго, так как билеты были только на эту дату. Так вот, у тебя будет время обдумать своё решение и встретиться с Чонгуком. Вероятно, потом ты замучаешь себя сожалениями о несделанном.       — Я не знаю, Чимин.       — Я могу присутствовать, если ты захочешь. К тому же, к нему у меня доверия нет.       — Не стоит. Каждая встреча у вас заканчивается ссорой, а то и дракой, — бурчит омега.       — Ладно. В любом случае — звони.

***

      Тэхён приехал домой полностью опустошённым морально. Совсем недавно он проводил родителей до аэропорта, дал обещание папе всегда быть на связи, и теперь ему кажется, будто он остался один в этом большом городе.       Взгляд падает на открытый чемодан в гостиной с несколькими сложенными вещами внутри, и данная деталь в квартире портит всё настроение окончательно, добивая напоминанием о скором переезде. Прощаться всегда тяжело: это узнал маленький Тэхён, когда обнимал родного отца, даже не подозревая, что не увидит его больше никогда.       У него есть два дня. Казалось, всё уже решено, однако Тэхён сомневается в своём следующем шаге. Он не видит точной дороги, указывающей на его будущее. На перепутье стоит туманном, где всё непонятно. Ему страшно, и в такие моменты рядом с ним был тот, кто защитил бы от всех давящих мыслей. А сейчас его нет. Он и правда остался один.       Переживающая нестерпимую боль душа требует освобождения; в родных стенах Тэхён чувствует себя потерянным, и в голове мелькают отрывки из прошлого. Такого родного прошлого, без которого день не проходит.       В этой же гостиной Тэхён и Чонгук занимались математикой. Альфа объяснял задачи и формулы, омега запоминал, местами залипая на чужую улыбку и большие глаза. Интересно, смогли бы они развить только начавшееся общение, если бы у них не было дополнительных занятий?       Да. Чонгук бы добивался его, следуя другим путям, Тэхён уверен в этом.       Папа готовил для них обед, они смотрели фильмы, говорили, смеялись. И было так хорошо. От этого разливается тепло по телу.       Тэхён вспоминает начало дружбы с Чимином, стоило подойти к шкафчику с различными видами приставок и игр. Такие воспоминания должны дарить свет и приятную тоску по былым временам, нежели толкать в гущу непролитых слёз, где главенствует кромешная тьма.       В собственной комнате Тэхён задыхается. Разбросаны вещи Чонгука, исполняющие роль успокоительного перед ночным сном, как и подарки с письмами от него — выбросить не позволяет израненное сердце. Полки с книгами пылятся, к ним омега притрагиваться не хочет. Он их читал иногда вслух, пока Чонгук лежал рядом и с наслаждением слушал его бархатистый голос.       На стенах не висят фотографии омеги, сделанные Чонгуком. Они покоятся в углу, замотанные в крафтовую бумагу. Это особенные подарки альфы, сделанные его руками и от чистого, влюблённого сердца, совершившего невообразимой красоты творения. Тэхён попросит дядю их оставить здесь. К слову, квартиру они решили не продавать, несмотря на смену местожительства Тэхёна. Сделано по просьбе самого парня. Родители приняли её не сразу, в конце концов Намджун дал согласие, сославшись на будущие командировки или же вероятные семейные поездки в родную страну.       Он падает на кровать, отчего матрас под ним прыгает. Бездумно пялится в потолок и молчит. Ему стоило множество попыток уговорить родителей оставить его одного без присмотра Сонхва, и теперь в его распоряжении целая квартира и атмосфера полного одиночества, царящая в ней.       Друзей не осталось, кроме Чимина. Как и любимого человека. Два года кажутся быстрыми, и вполне возможно быстро оправиться от отношений с такой длительностью, но, прочитав сей факт на просторах интернета, Тэхён посмотрел бы прямо в глаза тому человеку, который написал полный бред. Когда есть любовь, по силе способная перевернуть весь этот мир, даже один месяц покажется вечностью. Словно вы единые души, скреплённые вместе с давних времён.       И если кто-то скажет, что любовь делает нас слабаками, Тэхён просто молча уйдёт, не имея желания начинать спор. У каждого своё мнение, и с ним он будет не согласен. Слепыми делает, да. Но слабыми… это ведь чувства, испытываемые человеком в самые ценные моменты его жизни. И они управляют нами.       Тэхён прощал Чонгука довольно быстро. И дело не в его слабохарактерности. Он просто любит. Наряду с голосом разума старался серьёзно раздумывать над отношениями с Чонгуком, представлять разные сценарии, от самых худших до самых прекрасных, и в конце концов он понимал, что попросту не сможет быть без него. Это звучит безумно, возможно, ненормально, но Тэхён так чувствует, и пойти против воли своего сердца он не может. Не хочет.       Грань существует. И измена со стороны Чонгука уничтожила в нём всё, но не любовь. И этого Тэхён не понимает, хотя ответ прост — он просто любит.       И лучше бы он лёг спать, нежели тянуться сейчас за телефоном, чтобы увидеть уведомление от незнакомого номера телефона.       От кого: Неизвестный номер, [20:47]       Малыш, умоляю тебя, прочитай моё сообщение, не блокируй сразу.       Я самый ужасный человек на этой Земле. И мне нет прощения, и допустить эту мысль сродни жгучей пощёчине. Как бы я ни хотел вернуть всё, что было, но эгоистично поступить не могу, потому что ты хранишь в сердце боль, причинённую мной. И наши пути должны были разойтись давно, однако моя душа просит покоя, просит тебя, и я… я умираю без тебя, малыш. Не знаю, имею ли право писать такое…       Тэхён ладонью приоткрытые губы закрывает, глаза обжигают слёзы. Сквозь мутную пелену он с трудом дочитывает сообщение, слушая сильные удары своего сердца.       От кого: Неизвестный номер, [20:50]       Могу ли я попросить о встрече до того, как ты улетишь в Нью-Йорк? Возможно, это будет наша последняя встреча, мне важно поговорить с тобой и… попрощаться.       Тэхён поворачивается набок, телефон убирает в сторону и плачет громко, содрагаясь телом от самой ужасной моральной боли.       От кого: Неизвестный номер, [20:52]       Тяжело. Мне тяжело это писать, малыш. Я чувствую себя таким никчёмным, в груди щемит, мне херово без нашей любви. Молю лишь об одном разговоре. Я очень сильно скучаю по тебе, мой Тэ, моё счастье, моё всё. Пожалуйста…       Судьба даёт ему шанс исполнить своё желание. Именно желание, поначалу появившеея в голове внезапной, осознанной мыслью. Пройдя последний этап на пути к закрытию своего прошлого, Тэхён не станет мучиться в будущем, жалея о не совершённых когда-то действиях. Будет плохо, ужасно, невыносимо, тоскливо видеть того, кого не сможешь больше обнять или поцеловать. Избавиться от боли сложно, забыть — невыполнимая для него задача, остаётся жить дальше, смириться и быть уверенным в том, что время вылечит.       Сохраняет новый номер альфы. И пишет ответ.       Кому: Чонгук, [21:09]       Приезжай завтра ко мне домой в восемь вечера. Поговорим.

***

      — Я буду смотреть квартиру с родителями недалеко от твоего района. Если что-то пойдёт не так — звони мне, хорошо?       Тэхён по-доброму усмехается, помешивая ложкой ягодный чай. Рассказав о сообщениях Чона, Чимин покачал головой, посмотрев в окно. Изначально их встреча должна была состояться завтра перед вылетом, но Тэхён позвонил Паку утром, попросив приехать к нему и помочь ему подготовиться морально к скорому приезду Чонгука.       Сидят на кухне и пьют чай с пирожными, купленными альфой для поднятия настроения Тэхёна.       — Ты так говоришь, будто Чонгук какой-то опасный преступник, — подняв взор на Пака, Тэхён улыбается краешком губ.       — Ну мало ли. Я думал, ваш разговор пройдёт в людном месте, а не у тебя дома. Не забыл, что он устроил тогда в подъезде?       — Течку я проводил всегда с ним. В такие дни он становился другим и… — пытался объяснить Ким, вспоминая поведение Чона, когда он был предельно осторожным с ним, но максимально агрессивным к чужим.       — Да, инстинкты обостряются. Как альфу я его понимаю. Просто я боюсь, что он будет давить на тебя.       — Каким образом, Чимин? — не понимает омега.       — Я не доверяю ему, повторяю. Фиг пойми что творится в его голове сейчас, Тэ. В последнее время он мне кажется ненормальным.       Ким недоволен словами Чимина, высказывающегося о Чонгуке в не лучшем виде, и возникло чувство, будто обижают тебя. Твою половинку, часть твоего сердца.       — Он не будет так себя вести, — возразил омега.       — Откуда ты можешь знать?       — Может, потому что мы были в серьёзных отношениях два года? Между нами много чего происходило, среди них и крупные ссоры, и долгие обиды. Ни разу он не делал ничего плохого по отношению ко мне, каким бы агрессивным ни был. У нас с ним состоится один лишь разговор, после которого наши пути разойдутся. Я уверен в нём, он не станет, как ты сказал, давить на меня.       Пак отступает, ибо ответ Тэхёна поставил точку в их начинающем принимать обороты споре. Он судит Чона по последним его поступкам, потому волнуется за омегу, но тот и вправду уверен в альфе.       Чувствуется неугасаемая связь, благодаря которой эти двое каким-то образом ещё держатся, однако стоит одному разорвать её — останется ожог в сердце, как напоминание о разбитой любви.       Тэхён не желал, чтобы история с Чонгуком так рано подошла к концу. Они ведь строили совместное будущее, в итоге не осталось и следа от этого. Всё рухнуло, как карточный домик, в одну секунду. И омега надеется, что разговор с Чонгуком пройдёт более-менее нормально.       — Кстати, вы решили выбрать квартиру возле университета? — меняет тему, восстанавливая утерянные частички энергии с помощью вкусных десертов.       — Да. Легче будет добираться, да и комфортно. Не придётся из дома тащиться в центр города.       В честь успешного окончания школы родители Чимина решили подарить ему квартиру, которую альфа может выбрать сам. Начнётся студенческая жизнь, ко всему прочему появятся новые друзья, увлечения, и потому для парня потребуется своё личное пространство, где он может делать всё, что захочет. Да и на дорогу много времени тратить не придётся, и Чимин не устаёт благодарить родителей за такой ценный подарок.       — Надеюсь, когда-нибудь получится приехать к тебе в гости, — приподнимает брови Ким, на что Чимин коротко посмеивается.       — Конечно. Ты всегда будешь моим званым гостем.       Перед выходом Тэхён отдал Чимину несколько дисков с их любимыми играми. Паку не хотелось бы думать, что они прощаются навсегда. И глядя сейчас на Тэхёна, он сдерживается, лишь бы не заплакать перед ним. Они ведь встретятся ещё завтра, правда, в эту минуту возникает сомнительное чувство, словно омега молча улетит через пару часов, ни сказав напоследок ничего и оставив после себя важные для сердца воспоминания.       Чимин смирится, пройдёт кропотливую работу над собой и постепенно привыкнет к установке «Тэхён — мой близкий друг». У них не получится построить романтические отношения — Пак не посмеет мучить таким образом того, кто не питает к нему ответных чувств.       — Спасибо, что появился в моей жизни.       Искренняя благодарность альфы вынуждает Тэхёна всхлипнуть и броситься к нему в самые тёплые объятия.       — И тебе спасибо, Чимин.

***

      Тэхён выбирал мороженое в супермаркете, разговаривая одновременно с папой по телефону. У него спрашивали о самочувствии, чем он занимается и какие эмоции испытывает перед завтрашним рейсом. Терпеливо отвечал на все остальные вопросы, пока расплачивался на кассе, впервые сталкиваясь с гипервнимательностью папы. Понять можно, и, честно признаться, омега боится представить, как он будет жить с родителями под одной крышей в Нью-Йорке, учитывая их заметные изменения в поведении.       Рассматривает с интересом улицы своего города, как приезжий турист, заглядывая в различные лавки с милыми побрякушками. Снова ему становится грустно при виде прохожих людей, знакомых кофеен и магазинов, тех же высотных зданий, ибо в другой стране такого он не встретит. Там будет всё по-другому: люди с иным менталитетом и культурой, язык, окружение, атмосфера. Это ведь мечта для большинства — переехать жить в Америку, и Тэхёну кажется, будто он странный человек, у которого переезд в интересную для многих страну не вызывает спектр позитивных эмоций.       Купил себе брелок с флагом Южной Кореи. В одной руке — пакет с мороженым, а второй держит телефон у уха, разговаривая теперь с Чимином. Тот показывает второй вариант квартиры, к слову, порекомендованной Сонхва, и альфа в восторге от планировки и площади комнат в ней.       — Днём светло будет? — интересуется Ким.       — Сказали, что солнечная сторона. Мне здесь очень нравится. Родители обсуждают в другой комнате, а я пока сижу в гостиной, — альфа рад, это слышно по его голосу, и Тэхён искренне счастлив за него.       — Всё-таки решили двухкомнатную брать?       — Да. Больше пространства да и удобно.       Ким проходит в свой двор, откуда доносятся детские голоса играющих детей, мамы с колясками выходят на вечернюю прогулку, на некоторых скамейках сидят парочки, крепко взявшись за руки, и на них взгляд омеги невольно зацепился. Он уже намеревался сделать шаг в мучительную дорожку длительных раздумий, если бы не силуэт, одиноко стоящий возле его подъезда.       Знакомый силуэт омега узнаёт с первых секунд и резко замирает на полпути. Из динамика слышен голос Чимина, вокруг шум окружает, но Тэхён ничего и никого не слушает, сохраняя неотрывный взор на Чонгуке.       Досада. Ким ведь не побежит к нему с объятиями, не выкрикнет его имя. Он растерян, не понимает, что делать дальше, ноги прикованы будто к земле, а всё остальное замерло, превращаясь в серую массу. Чонгук ходит туда-сюда, рукой проводит по волосам, смотрит наверх, не решаясь зайти внутрь. И Тэхён ощущает его волнение, его страх, сам скрывает в себе мощный круговорот беспокойных мыслей. Единственное, что он сделал — отключил звонок с Чимином без объяснений, положил телефон в карман и продолжил стоять, смотреть на любимого альфу, ведущего спор с самим собой.       Омега вдруг смотрит на часы и непонимающе хмурит брови. Сглотнув, Тэхён накрыл ладонью левую часть груди, где сильно бьётся сердце, и, втянув свежий воздух, шагает робко к Чону. Нижнюю губу кусает, руку, держащую пакет с мороженым, в кулак сжимает.       А стоило встретиться с тёмными глазами альфы, как Ким вновь останавливается, разглядывая теперь его с близкого расстояния, не сдерживая отчаянного вздоха.       Чонгук выглядит нездорово: похудел, вид измученный, уставший, разбитый, глаза его опухшие, и омега предполагает, что, возможно, от слёз, волосы взлохмачены. Для Тэхёна он такой же красивый, милый, родной. Они виделись недавно, а кажется, прошло много лет. Парень губы поджимает, дабы звуков не издавать, терпит саднящую боль в горле.       — Привет, — нарушает первым тишину альфа, и мурашки по телу омеги пробегают от голоса, таящего в себе множество душевных ран и сожалений.       — Привет, Чонгук.       Не милый. Не любимый. А просто Чонгук. И сам альфа вовремя затыкает своё желание обратиться к омеге «мой малыш». Они стали чужими друг другу людьми, хранящими былую любовь, на которой образовались глубокие, кровавые порезы.       Они стали бывшими, мечтавшими когда-то о совместной жизни под названием «семья».       Поднимаются до квартиры Тэхёна молча. Спиной омега ощущает прямой взор Чона и сам держит себя от порыва взглянуть в родные глаза и попросту утонуть в них, не страшась глубины. В них он увидит скрытые тайны души, мелькающие как далёкие звёзды на тёмном небе.       Обычно Ким заходил первым в квартиру, а Чонгук сам закрывал дверь, и сейчас, простое на первый взгляд действие вызывает дискомфорт в груди у двоих сразу. Тэхён тянет ручку двери вниз и стоит, не зная, что делать дальше. Пропустить, как гостя, вперёд или пройти самому? Это же легко решить, однако омега в полном смятении, что чувствует Чонгук.       — Проходи, Тэ.       Альфа закрывается на два замка, как раньше, и рассматривает коридор, будто видит его впервые. Тэхён ушёл на кухню, чтобы положить поскорее мороженое в морозильник, и поворачивается в момент, когда Чон заходит следом, с некой грустью взглянув на собранный чемодан и голые стены, на которых раньше висели фотографии омеги, подаренные им.       Выбросил? Сжёг? Разбил?       — Я их сложил и убрал в свою комнату, — вдруг отвечает на немой вопрос альфы Тэхён, сам не понимая, почему он это сделал. Всё ощущается на эмоциональном уровне, они привязаны друг к другу, потому несложно интуитивно прознать громкие чувства.       — Спасибо, — улыбнувшись слабо, альфа с маленьким облегчением сел на диван, положив телефон на столик. В памяти всплывают кадры их прошлого, в котором они готовились к математике, как в первый раз поцеловались, как проводили много вечеров в этой гостиной. Чонгуку плохо от того, что когда-то было хорошо. Потому что вспоминать это больно. Невыносимо.       Тэхён включил чайник и сел напротив альфы, положив руки на сложенные колени. Горит огонь внутри; в квартире они только вдвоём, сидят неловко как незнакомцы, бросая между собой короткие взгляды, и в мыслях даже слов нет, как бы начать разговор. Стрелки на часах идут, приближаются к завтрашнему дню, когда Тэхён покинет этот город на долгий срок. А может, и навсегда?       К слову, о времени.       — Ты пришёл намного раньше, — начал тихо Ким. — За два часа, — взор не поднимает, пальцы свои массирует, пытаясь себя чем-то занять, лишь бы не смотреть на альфу. И дело не в том, что он не хочет.       Хочет ведь. До безумия. В нём борьба нешуточная ведётся: сердце и разум. В данном случае парень прислушивается к голосу разума вопреки мощным ударам раненого сердца.       — Я… так получилось, прости, — проговорил быстро альфа, голову повернув к окну.       — Боялся, что я могу передумать? — предполагает Ким. Чонгук мотает головой, губы кривит от давящих внутри голосов, отпечатавшихся в сознании.       — Я ушёл из дома. От родителей, которые меня не любят.       Тэхён закрывает глаза, чуть жмурится, пытаясь совладать с накрывающими эмоциями, вынуждащими лить горькие слёзы. Он знал, что у альфы проблемы в отношениях с собственными родителями. Он не видел их ни разу, потому что Чон не желал, понимая, в какую проблему может перейти эта встреча, а те и не искали встреч с омегой их сына, уловив для себя важную информацию — Тэхён из обеспеченной семьи.       Жаль. Очень жаль.       — Почему? — с трудом выговаривает свой вопрос.       Чонгук не хотел бы говорить всю правду. Но скрыть не сможет, потому что рвёт изнутри обида на родителей, и единственный человек, с кем он мог делиться своей давней болью, — это Тэхён. И он его понимал, принимал и любил.       — Они узнали о нашем расставании. Мать больше расстроилась, ведь хотела, чтобы я съехал от них к тебе и больше не мешал им. Отец врезал кулаком мне в лицо, назвав меня ублюдком, потому что я разрушил их грандиозные планы на будущее, в котором через тебя я полностью обеспечиваю их финансово.       — Что?..       — Им был не важен тот факт, что я нашёл любимого омегу и наконец стал счастливым человеком. Они не запомнили твоё имя, но запомнили, что ты сын богатых людей. Рассчитывали, что ты в будущем будешь присылать им деньги, как помощь родителям своего альфы. И мне стыдно за них, Тэхён. В моей голове и намёка на такие мысли не было, клянусь.       Тэхён кивает. Знает и уверен. Чувства Чонгука к нему настоящие. И признание его не оставило такой же обиды, как у альфы на них. Только сожаление. Омега губы сжимает сильнее, держится, хотя без слёз тут невозможно обойтись. Очень печально.       — И ты ушёл из-за этого?       — Они заявили о переезде в Ильсан. Ума хватило поступить на бесплатное обучение в университет, то и не трудно будет самому найти жильё.       — Это они так сказали?       — Да.       — Выходит, тебе негде жить?       — Я переехал на время к коллеге по работе.       Больше вопросов Тэхён не задаёт. Резко поднимается и идёт на кухню, чтобы выключить чайник. На деле же — пролить первый поток слёз, уткнувшись в кулак, сжатый ладонью, только бы звука не издать. Спрятался за небольшой стенкой, ибо из гостиной альфа всё увидит. И возвращается обратно с двумя чашками чая, морально подготовившись к следующей части их разговора.       — Можно вопрос? — спрашивает Чон, взглянув на омегу.       — Да, — сделав пару глотков зелёного чая, Ким настроил себя на зрительный контакт с альфой и наконец посмотрел на него в ответ. Ставит чашку на столик, заметив, что Чонгук не притронулся к своей.       — Решение переехать в Нью-Йорк ты принял из-за всего случившегося?       Тэхён взгляд всё же отводит ненадолго, вспоминая тот треклятый вечер, когда он сам по глупости мог утонуть, и глаза папы, наполненные необъятным страхом. Мурашки по телу проходят.       — Приняли решение мои родители. Я согласился. Так будет лучше, — тихо отвечает омега, подняв взор на альфу.       Чонгук поджимает губы, задумчиво нахмурив брови.       — Лучше для тебя? Или для твоих родителей?       — Я… — и молчание. Тэхён не знает, что сказать, и смотрит в сторону окна. Чон это видит, кивает, принимая это за нужный ему ответ.       — Мне больно, Тэхён. Одна мысль о твоём отъезде в другую страну обрывает всю мою дальнейшую жизнь без тебя. Я буду просто существовать, но не жить.       — Если бы ты любил меня, Чонгук, ты бы не предал меня и нашу любовь, — с дрожью в голосе озвучивает свою мысль, которая весь период, начиная с расставания и заканчивая сегодняшним вечером, давила на сердце со всех направлений, чтобы напрямую оно ощутило всю невообразимую боль от предательства любимого человека. Именно боль, которая медленно сжимает в крепких оковах бьющийся орган, который выбрал, кажется, не того…       И принимая весь хаос внутри себя, начинающий буквально выворачивать всю душу наизнанку, Тэхён встаёт на ноги, а за ним и Чонгук; омега желает услышать его оправдания, его мысли и чувства, о чём он и говорит прямо:       — Скажи мне, почему ты так поступил со мной? За что? Я ведь…       — Я был пьян. Я был ужасно зол на Чимина, которого ненавидел всем нутром. Мне крышу сорвало, увидев, как он хотел тебя поцеловать. А потом я наговорил тебе ужасных слов и позволил уйти, как последний мудак, — на одном дыхании объясняет Чон, будто у него остались считанные минуты до конца их разговора. Он ждал этого момента, чтобы сказать всё. — И я пил дальше. Ко мне подсел Югём, мы о чём-то говорили и дальше мне казалось, будто ты вернулся. Мы помирились, целовались и собирались войти в свободную комнату. Клянусь, Тэ, в мыслях был только ты. Я понимаю, это звучит бредово или слышится, как жалкое оправдание, но я честен с тобой в эти минуты, правда! И когда меня оттащил Чимин, я вырубился. Потом только осознал, что всё происходило не с тобой. Я бы никогда не поцеловал другого омегу, кроме тебя. И не смог бы…       — Не смог бы, — повторяет последнюю фразу альфы Ким, качнув головой. — Чонгук, вспомни хотя бы что было с нами за прошедшие полгода. Мы начали часто ссориться, ты устраивал громкие сцены ревности, много обидных слов было сказано из твоих уст.       Чонгук помнит. И хранить их в памяти не хочет. Однако всё происходило из-за его ревнивого сердца, чувство собственничества заживо пожирало своим ярким пламенем разум, кричащий о здравом смысле.       — Я ревновал, ревную и буду ревновать тебя, Тэхён. Это неправильно, знаю, но справиться с собой не могу. Стараюсь контролировать, но с Паком вся выдержка и контроль уходили к чертям, потому что были сомнения в нём.       — И ты ни разу не думал обо мне. Мне было обидно и больно, я плакал, сидел в одиночестве в комнате, пока ты пил со своими друзьями, которые умело подливали масло в твой огонь. И ты, повторюсь, верил им! Вместо того, чтобы всё решить самому, а не слушать их лживые слова! — старательно сдерживая тон голоса, омега смаргивает мутную пелену, за мгновение накрывшую глаза.       — Это моя ошибка, да. Признаю и жалею об этом. Потому что я должен был в первую очередь разговаривать с тобой. И то, что произошло на той вечеринке… — прикрыв на минуту глаза, альфа тяжело вздыхает, ладонью нервно убирая выбившиеся пряди. — Я совершил ошибку и хочу попросить у тебя прощения.       — Попросить прощения? Ты серьёзно? А не ты ли после измены попросил Чимина скрыть это от меня? А не ты ли продолжал вести себя со мной как обычно, будто не целовался с этой сукой Югёмом после нашей ссоры? И если бы не Чимин, ты бы переспал с ним! Ты это понимаешь?! — во всех фразах омеги чётко слышится боль душевная, которая раскрылась вновь и этого было не избежать. Тэхён шмыгает носом и подходит к окну, стоя спиной к Чонгуку, который молчит.       Летний вечер на улице по-особенному красив на фоне ярких освещений уличных фонарей, зданий или же рекламных огромных баннеров. В воздухе царит тепло и лёгкость. И омега хотел бы, чтобы и у него внутри наконец появился покой. И присутствие здесь Чонгука одновременно тяготит его душу, но и дарит облегчение, потому что любимый человек рядом.       Тэхён мазохист. Делает себе больно, позволяя Чонгуку остаться, и не прогоняет, потому что не всё они обсудили. Витает между ними неопределённость, кажется, что история их не закончится, и быть может, не закончится никогда, ибо омега представить не может, как забудет свою первую любовь.       — Чимин тебе всё рассказал, — не спрашивает, а утверждает с горькой усмешкой альфа.       — Всё рассказал. Все ваши разговоры, ссоры, драки, — складывает руки на груди, приподнимая голову. Не поворачивается к нему, но нутром ощущает цепкий взгляд на себе. — И не смей сейчас упрекать меня в том, что я проводил с ним много времени. Он мне помогал выйти из того состояния, куда вогнали меня ты и твой поступок. Он был со мной всегда, за что я благодарен ему.       — Тэхён, — голос стальной, низкий, посылающий острые мурашки по телу Кима. — У вас с ним было что-то?..       Вопрос, как заряд ярчайшего тока бьёт по спине, вынуждая выпрямиться и вздрогнуть испуганно, схватив зубами нижнюю губу. Тэхён не дышит, осязает эту тончайшую нить напряжения, увеличивающую свою мощность с протекающими минутами громкой тишины. Омега на грани стоит, и Чонгук всё начинает понимать, издав утробный рык. Ким сглатывает, развернувшись к нему с приподнятыми бровями, и видит, как альфа подходит к стене и бьёт кулаками её со всей силой, не жалея свою руку. Вымещает всю злость наружу, и будь здесь Чимин, попал бы под горячий кулак разгневанного Чона.       — Чонгук, я…       — Было, значит, — шумно выдыхая через нос, Чонгук лбом прислоняется к этой же стене, жмурится, стискивая зубы от рвущей на части боли от разочарования и обиды. Хотя по факту, он не должен показывать эту злость при том, которого сам и предал. Но не скрывает, и Тэхён ложно чувствует себя этим же самым предателем. — Поди обрадовался, подлец, добился своего, — через сжатые зубы бросает Чонгук.       — Только попробуй, — холодным тоном произносит Ким.       Что-то щёлкает в голове Чонгука.       — Я убью его, ясно? Блять, какого хера?! — очередной удар по стене, после чего опирается спиной на неё, откидывая голову назад.       — Чонгук! — повышает голос омега.       — Не могу! Меня разрывает от мысли, что вы…       — Заткнись! Успокойся и приди в себя!       Гнев ослабевает. Немного. Через глубокие вдохи и выдохи. Трудно, когда заработавшая активно фантазия стала посылать кадры того, как его омега в руках другого.       Нет. Нельзя. Вдох и выдох.       — Нет, я не должен так, — шепчет сам себе, повторяя предложение раз пять, опускаясь на пол. Смотрит на Тэхёна. — Ты начал чувствовать что-то к нему?       Вопрос наглый, и Чонгук продолжает вести себя так, будто они всё ещё в отношениях. Тэхён мотает слегка головой в стороны, накрывая ладонью горячий лоб от духоты помещения, ибо осязает кислый привкус аромата альфы на кончике языка, при вдохе лёгкие жжёт.       — Зачем тебе эта информация? — нахмурившись, задаёт вопрос. — Что она тебе даст? Мы друг другу никто, Чонгук.       Как ножом по сердцу. Причём у двоих сразу.       — Ты по-прежнему мой омега, Тэхён. Я не смогу оставить тебя. Пошла к чёрту вся эта правильная мораль, когда я схожу с ума от этого расставания.       — Ты слышишь себя, Чонгук? — возмущается Ким.       — Слышу. Более того, я серьёзен, — взгляд альфы проникновенный, омегу будоражит, в сознание его проникает, уверенный в том, что где-то там глубоко образ Чонгука ещё сохранился, причём надолго.       Чонгуку совестно, противно от самого себя и будет жить с горькой виной до конца жизни, однако любовь не пройдёт. И он меняется на глазах, становится решительнее, агрессивнее в плане чувств, а эмоции его открыты, что Тэхён и видит.       — Я всё ещё люблю тебя. Только тебя, Тэхён. И я сделаю всё, чтобы заново добиться твоей любви.       — Ты ненормальный, — растирая лицо ладонью, омега так же опускается на пол напротив Чонгука. — Думаешь, после твоей измены я смогу просто так забыть и простить тебя?       — Нет, но я не сдамся, Тэхён, — твёрдо заявляет Чон.       — Это на тебя так повлиял факт того, что между мной и Чимином что-то произошло? Напомни, с какой целью ты вообще явился сюда? Что ты вчера писал мне, помнишь? Простой разговор, Чонгук. Ты был готов попрощаться со мной. И намёка на второй шанс не было!       — Помню. Но теперь моя цель другая, и к слову, она хранилась далеко в моих мыслях. Я и правда приехал сюда ради одного разговора, считая его последним. Однако я понял, что отпустить тебя не в состоянии. Называй это сумасшествием, одержимостью…       Чонгук делает следующий рискованный шаг, приближаясь медленно к застывшему Тэхёну. Боится его спугнуть, потому действует осторожно, словно хищник со своей жертвой. Но в данном случае Чон готов будет преклонить свою голову перед сильным омегой, вовсе не слабой жертвой. Он опускается лицом на колени Тэхёна, руками накрывая его бёдра, ближе к себе прижимая. Нижняя губа омеги дрожит, хлопает влажными ресницами, отгоняя второй поток слёз, не двигается. Видит тёмную макушку альфы, притронуться желает, пальцами зарыться в эти волосы да не разрешает обида.       — Я назову это любовью, Тэхён. И нет, это не больная любовь. Она настоящая. Она моя.       Отодвинуться не хочет. Позволяет Чонгуку прижаться к его ногам крепче. И стойко выдерживает его взгляд, когда альфа поднимает голову. Оставляет поцелуи на коленках Кима.       — Встреча с тобой — большое чудо, случившееся в моей жизни. Ты подарил мне первую любовь, я познал это чувство на себе. Друзья отвернулись, родители не любили, выгнали, и я живу в сером мире под названием одиночество. Все люди в прошлом были со мной только ради собственной выгоды. А ты… ты мой светлый ангел, который полюбил меня просто так. За то, что я есть. И я не понимал этого, постоянно сравнивал себя с идеальным Чимином и мне казалось, что ты скоро уйдёшь к нему, потому что он действительно хороший парень. Я боялся этого.       — Ты не уверен в себе, — шепчет омега.       — Да.       — И не доверял мне.       — Не доверял никому тебя.       — Ты мне изменил.       — Я молю тебя, прости меня. Прости, прости, прости… — слёзы льются из глаз Чона, и картина эта режет наживую грудь Тэхёна. Именно там, где сердце стучит больно. — Я всю жизнь буду на коленях просить прощения, но прошу тебя, не покидай меня…       Чонгук плачет. Тэхён вместе с ним. Двое бывших сидят на полу в одинокой квартире и испытывают чувства друг к другу, находясь наедине в этих четырёх стенах.       — Где моя гордость, ответь мне? Я закрылся в себе, Чонгук. Я ни с кем не разговаривал, сидел в своей комнате у Сонхва и никого видеть и слышать не хотел. Мне было плохо.       — Ты пытался покончить с собой? — этот вопрос всё время кружился над головой, бросало в жар при одном только воспоминании о звонке Сокджина. Он обязательно спросил бы это сегодня, и вот случай наступил.       — Нет, я случайно уснул в ванной. Но никто этого не понимает.       — Тэхён… — выдыхает альфа, однако гложет то, что он мог потерять его и от этого становится ещё хуже.       — Потом меня постепенно выводил из депрессии Чимин. И окончательно вырваться из этого состояния мне помог Югём, как ни странно.       При упоминании Югёма Чонгука колотить от злости начинает. Правда, это всё уходит на второй план, уступая место полному недоумению, что вырывается через сведённые брови и хмурый взгляд.       — Чего?       — Случайная встреча в кофейне произошла с ним. Испытывал моё терпение. Как итог: я подрался с ним, пролив на него коктейль и схватив за волосы.       Чонгук неверяще хлопает глазами, чуть отстранившись. Милый Тэхён и подрался с кем-то? Омега всегда его удивляет, и в данном случае он буквально ошарашил альфу.       — Меня отпустило после этого. Оказалось, ненадолго. Всё равно боль осталась. И надеюсь, скоро она пройдёт.       — Тэхён, ответь мне, пожалуйста, — пальцами несильно сжимает бёдра омеги. — Ты всё ещё любишь меня?       Вопрос простой. И сложный. Забавно звучит. Тэхён поджимает губы, руку протягивает к альфе, касаясь его щеки. И тот льнёт к ней, как послушный зверь, целует ладонь, не отрывая болезненного взора, не скрывающего надежды внутри себя.       — Я должен был забыть тебя и не вспоминать больше, потому что измены не прощают. Но я хотел тебя увидеть вновь. И думал о тебе всегда.       Чонгук замирает, глядя на омегу, не желая думать, что ему послышалось. Признание далось омеге тяжело, но он сказал об этом, потому что невозможно терпеть больше удары сердца, просящие выпустить наружу все потаённые в душе недосказанности.       — Даже когда Чимин целовал меня, в голове был только ты. И я не сумел прогнать твой образ перед закрытыми глазами.       Чонгук проглатывает с трудом услышанное. В теле щекочущие мурашки появляются, сердцебиение ускоряется, и он в ожидании его следующих слов. Главных, возможно.       Но Тэхён поднимается с пола. Убирает ладонь с лица альфы, отходит от него, с каждым шагом назад вонзая острые лезвия ножа прямо в грудь Чона.       — Я постараюсь разлюбить тебя, Чонгук. И ты знаешь, почему я так сделаю. Ты сказал, что будешь добиваться моей любви, но не спросил, нужно ли мне это? Нужен ли мне ты?       Чёрт. Как же хреново. Двоим.       — У нас не будет будущего, Чонгук. Прими эту правду, — отворачивается снова, только бы не видеть, как он разбивает на мелкие части сердце альфы. — А теперь уходи. Прошу тебя.       Это крах. Это потеря. Это конец для Чонгука. Он уходит. Убитый печалью и расставанием.       Тэхён закрывает рот ладонью и плачет навзрыд. Чонгук, закрыв дверь, стоит посреди подъезда на ватных ногах, ощущая пустоту внутри себя.       Так их история закончится? Это не фильм с хорошим концом. Это реальная жизнь. И Чон в который раз проклинает себя за всё. И медленно ступает к лестнице, спускаясь по одной ступени. Не хочет, но так надо.       Ким волосы сжимает на корнях, успокоиться не может. Лучше бы на улице шёл дождь, выражая всё его внутреннее состояние в этот момент.       На телефон приходят куча сообщений от Чимина. Тэхён посылает ему короткие ответы и просит оставить его одного.       Всё начиналось так красиво. Новая школа и первое знакомство с альфой. Они занимались математикой, общались, узнавали друг друга. Чонгук защищал его от Югёма. Они впервые поцеловались здесь, на этом диване, провели множество ночей вместе в комнате омеги, любили друг друга и были счастливы.       Не всё вечно, так ведь? Тэхён верил в счастливое будущее. А судьба подставила подножку.       Он его отпустил. Чонгук ушёл. Оставил вопрос открытым. И так прошёл их последний разговор. Ким вытирает слёзы, дышит через приоткрытый рот, стараясь привести эмоциональное состояние в норму.       Тэхён подходит к столику, чтобы собрать чашки с остывшим чаем, и невольно обращает внимание на оставленный Чонгуком телефон. Усмехается.       Отдать и увидеть его снова? Передать через Чимина потом? Или Чонгук вернётся за ним? Робко тянется к нему, нажимает на дисплей два раза и видит заставку.       Фотография Тэхёна. Первый удар сердца ощутимо бьёт по грудной клетке, оставляя после себя маленькие трещинки.       Разблокировка экрана. Знает пароль — Чонгук от него ничего не скрывал. Что-то подталкивает омегу посмотреть содержимое чужого смартфона.       По моральным принципам — запрещено, но Тэхён, ведомый неизвестным чувством, открывает галерею. Здесь хранятся их совместные фотографии. Второй удар сердца образовывает новые трещины.       Заходит в личные сообщения. Никого, кроме Тэхёна.       Заходит в заметки. И тут он видит полный список свежих записей.

Лист 1.

Я урод. Я потерял его.

      Третий удар.

Лист 5.

Мне снился мой малыш. Нам было так хорошо.

Лист 6.

Мне позвонил его папа. Обвинил меня во всём и сказал, что Тэхён едва не покончил с собой. Что я чувствую? Я медленно умираю.

      Четвёртый удар.

Лист 10.

Мне плохо. Малыш, я скучаю по тебе.

Лист 13.

Я не могу так. Я хочу его увидеть.

Лист 15.

Я снова облажался. Я снова опозорился перед Тэхёном. У него течка, а я помочь не смогу.

Лист 16.

Он спит с моими вещами. Малыш, я сожалею о том, что сделал. Прости меня. Я виноват во всём.

Лист 20.

Тэхён согласился на последний разговор. Последний… не хочу. Не хочу отпускать. Почему так…

Лист 21.

Когда-нибудь я полечу в Нью-Йорк. А будет ли в этом смысл?

Лист 22.

Он любит меня?

Лист 23.

Малыш, я пишу этот текст в четыре утра перед нашей встречей. Боже, я не знаю, что делать. Это ужасно так жить без тебя, без твоей улыбки и твоего присутствия. Невыносимо, и ведь виноват я. Всё случилось из-за меня. Я страдаю. Делюсь своими мыслями, не пытаюсь вызвать жалость. Потому что я не достоин этого.

Ревность — это отвратительная вещь. И при этом она со мной живёт. Внутри меня. И я должен с ней был бороться, а не пускать всё на самотёк. Вот к чему это привело. У меня нет даже денег, чтобы пойти к психологу, но в планах это всё решить.

Лист 24.

Любит ли меня Тэхён? Остались ли у него чувства ко мне? Я боюсь нашей скорой встречи, но тем не менее жду с маленькой надеждой на хороший исход. Многого ли я хочу?

      Ким отключает экран и прижимает к груди своей телефон альфы. Что ему делать? Любит, но вернуться не сможет. Уедет и как быть? Как он будет жить дальше?       Люди ведь расстаются. Да, им больно. Да, они страдают. Потом ведь забывают. А есть те, кто нет. И Тэхён боится, что попадает в этот маленький процент хранящих верную, прошлую любовь.       Ненавидит. Ненавидит прощаться. Прикосновения Чонгука фантомно остались на коже, он их ощущает. Смотрит на ладонь, которой накрыл щеку альфы. Горит.       Тэхён так скучал. И даже самый минимальный телесный контакт с Чонгуком пробудил в нём забытую нежность и трепет к нему. Это неправильно.       Он отпустил любимого альфу. Да, именно любимого! Да, он любит его! Да, Тэхён попытался прислушаться к голосу разума. Ничего не вышло. Не может больше терпеть плач своей избитой горем души.       Чонгук спустился на первый этаж и остановился уже у главной двери. Ступит за порог, и вот тогда на него обрушится жестокая реальность от потери человека, которого он любит безумно и безотрадно.       А любят ли его? Неживой взор устремляется на эту самую дверь перед собой. Уходить не хочет. Не позволяют цепи, сдерживающие его, лишь бы не делать шаг. Он помнит свои слова, сказанные не в бреду, а по воле живущих в нём сокровенных, неистребимых долгих чувств. Долгих, потому как кроме Тэхёна ему никто не нужен.       Делает шаг. Назад. Ещё один. И уже ускоряется, пробегая по лестничной площадке на нужный этаж. Нет, он так это не оставит. Ещё один шанс на разговор. Ещё один шанс на возможность коснуться Тэхёна. Ещё один шанс вымолить прощение и вернуть его доверие, его любовь и их отношения. И он молится всем богам, дабы судьба открыла для него важную дверь. Не ту, что показывает на выход. А ту, за которой стоит его любимый…       — Тэхён.       Омега плачет бесшумно, дрожит всем телом, при этом взгляд тёплый держит на Чонгуке, восстанавливающем дыхание после внезапной пробежки по лестнице.       — Ты оставил свой телефон, — хрипло произносит Ким, чуть заметно улыбнувшись.       — Я вернулся не за ним.       — А я вышел к тебе не из-за него.       Ещё один шаг.       — Мой малыш.       Второй шаг.       — Чонгук.       Чон поднимает одним ловким движением Тэхёна, сталкиваясь с ним губами в томном, долгожданном поцелуе. Терзают уста друг друга, жадно сминают их, но альфа глубже проникает языком в горячий рот, пальцами сжимает светлые волосы на затылке и к себе прижимает сильнее, слушая глухой стон в ответ. Тишину подъезда оглушают звуки несдержанных поцелуев, пропитанных невыносимой тоской и оставшейся в сердцах двоих людей большой любовью. Альфа заходит обратно в квартиру, хлопает входной дверью, осторожно придерживая одной рукой целующего его в шею Тэхёна.       — Не могу, я очень скучал по тебе, — омега скулит, омега счастлив от всего происходящего, не стесняясь издавать громкие звуки вперемешку со стонами, когда его припечатывают к стене и с жадностью вылизывают пахучую железу.       И оба понимают, что насытиться друг другом не смогут за один раз, потому вся ночь будет принадлежать лишь им двоим. Мурашки по телу Тэхёна сопровождаются дрожью от горячих поцелуев по чувствительным зонам, которые прекрасно знает альфа и умело контролирует его удовольствие, испытывая до грани и возвращая обратно к началу.       — Я люблю тебя, слышишь? Никому не отдам, — собственник внутри Чонгука ликует.       Ким слышит. И едва сняв с себя верх, он охает от влажного языка, проводящего мокрую дорожку от шеи до груди и кружащего затем по затвердевшему соску, вынуждая омегу вскрикнуть от неожиданности. Чонгук ближе к себе прижимает тело Тэхёна, шумно втягивает воздух с примесью сгустившегося природного аромата омеги и слегка прикусывает сосок. Голова кругом идёт, Чон делает всё для того, чтобы подарить высшее чувство удовольствия и эйфории им двоим, в первую очередь — для Тэхёна, что, зарывшись пальцами в его волосы, целует макушку и лоб, зажмурившись от нарастающего жара из-за жгучего возбуждения.       — Чонгук, — с придыханием зовёт альфу, вздрагивая от стимуляции чувствительных сосков, от этого непроизвольно двигает тазом, трётся бесстыдно о чужой живот.       Чонгук не выдержит этого сумасшествия. Они уже прижимаются друг к другу с безумным желанием слиться в одно целое, потому нужно скорее дойти хотя бы до дивана для удобства и комфорта Кима. Он отталкивается от стены, приподнимает Тэхёна на руках и следует в гостиную.       Нависает над раскрасневшимся от пылающего меж ними жара омегой, рассматривает вблизи, влюбляется снова и снова в эту особенную красоту, и вид разомлённого, жаждущего дальнейших ласк Тэхёна сугубо для его глаз. И пока он занятый важным делом, как вбирать в себя образ своего любимого, чтобы навечно сохранить в памяти, с него уже снимают одежду, отчего приходится привстать, чтобы избавиться от тесных джинсов, оставшись в одном нижнем белье.       — Ты прекрасен.       Ким хнычет, кусая покрасневшую нижнюю губу. Голову назад откидывает, не думает о том, какой он сейчас громкий: стоны низкие распространяются по всей гостиной и, быть может, по всей квартире, как и поскуливания от влажных поцелуев внизу живота, медленно опускающихся к самому сокровенному и не раз увиденному альфой.       — Боже, Чонгук. Пожалуйста…       — Я доставлю тебе огромное удовольствие. Я буду любить тебя всю ночь, не сдерживаясь, потому что мне было ужасно жить без тебя, малыш, — говорит хриплым голосом, одновременно снимая влажные от смазки боксёры омеги и делая первый мазок по твёрдому члену с покрасневшей головкой.       Тэхёну слишком хорошо. И выразить это чувство невозможно словами, нужно прочувствовать всеми фибрами разнеженной души, каждой клеточкой тела. Сердце в агонии ослепляющих чувств, дурманящих разум, и Ким, ведомый сумасшедшими инстинктами накрывает рукой затылок альфы, пальцами касаясь взлохмаченных волос, и кричит. Кричит от того, как горячий рот ласкает его член, язык хаотично кружит по стволу, и губы сжимаются у основания.       — Ох, я…       — Скучал. Сильно.       Альфа доказывает это действиями, а именно — через ласку и любовь к своему омеге, чей запах оседает глубоко в лёгких и окутывает порыкивающего зверя. А Тэхён отдаёт всего себя ему. Знает эти руки, эти губы, эту нежность, смешанную с горячей страстью, которую дарит только он, потому позволяет терзать себя, своё сердце и душу.       Вот, бери. Сегодня я весь твой. И, наверное, останусь твоим навсегда.       Так вторят чувства. Разум плывёт от блаженства, волной омывающего его чувствительное тело.       А когда ощущает язык у влажной, истекающей обильной смазкой дырочки, то омегу подбрасывает слегка вверх, отчего Чону приходится обхватить его бёдра руками и к себе притянуть ближе, с упоением слизывая сладкий вкус Кима и проталкиваясь внутрь, вызывая у того громкие крики.       — Вкусный. Невероятный. Мой.       — Твой, — шепчет в ответ Ким, окунаясь глубже в море вышедших на волю инстинктов, полностью взявших контроль над его опьянённым ласками сознанием.       Чонгук проталкивает аккуратно первый палец, нависая вновь над омегой, и пристально смотрит на него.       — Малыш, ты нужен мне, — пальцем кружит внутри омеги, стенки растягивает, одновременно губами припадает к взмокшей шее, чувствуя пальцы на своих волосах. — Не покидай меня, умоляю.       — Чонгук, пожалуйста, — Тэхён приподнимает лицо Чона, касаясь его подбородка, и внимательно смотрит в тёмные глаза. Такой красивый. — Не думай ни о чём. Запомни эту ночь и не…       — Я не смогу без тебя, пойми меня.       Подушечками двух пальцев поглаживает сжимающуюся дырочку, после проникает медленно, и альфа шипит от узости Кима. Собственное возбуждение пульсирует, жаждет внимания, и омега даёт ему это, накрывая ладонью его пах и массируя.       — Чёрт, Тэ.       — И я навряд ли смогу без тебя, — слеза скатывается по виску, омега жмурит сильнее глаза, расцеловывая лицо Чона, не забывая и об излюбленных губах.       — Не плачь, пожалуйста. Прости меня за всё, — альфа с шумом выдыхает через нос, стискивая зубы от движений руки Кима по его твёрдому члену.       — Забудь, прошу. В эту ночь. Есть только ты, — мягкий, как бархат, стон срывается из покрасневших уст от трёх пальцев внутри себя. — И я. Только мы, Чонгук.       Рука омеги проникает под бельё и полностью обхватывает твёрдый ствол, водит верх-вниз, постепенно начиная срывать контроль альфы. Чонгуку важно хорошо растянуть Тэхёна, однако его умелые манипуляции и меняющие скорость движения по собственному члену вынуждают остановиться, зажмурить глаза до белых вспышек.       — Презерватив? — спрашивает Чонгук, толкаясь в кулак парня.       — В тумбочке. В моей спальне.       И не выкинул их ведь. Альфа улыбается, кивает и уходит за ними, оставляя в гостиной Тэхёна, ожидающего его в полной тишине.       Делает ли он ошибку? Омега так не думает. Он хочет своего альфу. Ему очень нужно насладиться сполна этой ночью, слиться с ним физически и душевно, обнимать его крепко, принимать жаркие поцелуи по всему телу.       Чонгук шире разводит ноги Кима, языком проводит дорожку от его члена, поднимается к пупку, кусает живот, задерживается на манящей груди, а на конец оставляя сладко пахнущую шею, буквально потираясь о пахучую железу.       Собственнически оставляет свой запах на нём.       — Я тебя очень люблю, малыш.       Первый толчок, и оба выдыхают: Тэхён — от долгожданной наполненности, Чонгук — от жарких стенок ануса, плотно сжимающих его пульсирующий член. И Ким, наблюдая за альфой, что аккуратно двигается в нём, спрашивая о его самочувствии, вспоминает их самую первую ночь, когда Чонгук был максимально внимательным к нему, и в какой-то момент омега думал, что он был куда нетерпеливее, в отличие от него.       — Господи, как хорошо, — томно произносит омега, скрестив лодыжки на пояснице Чона, и продолжает безудержно постанывать от удовольствия, обволакивающего его тело горячей волной наслаждения.       Чонгук — его первый альфа, и этот факт глубже засел в мыслях, не позволяя представить даже, как его может касаться точно так же другой. Нить, соединяющая их сердца, крепчает с каждым протекающим часом их вновь раскрывающейся любви.       Он охает от смены поз, и теперь Тэхён сидит на крепких бёдрах Чона и двигается сам, опираясь руками о его вздымающуюся, крепкую грудь.       — Малыш, — опьянённый роковой красотой Кима, оседлавшего его, альфа накрывает ладонями мягкие половинки, сжимает их сильно, оставляя временные следы своих пальцев на смуглой коже.       Тэхён дрожит, отдаётся крышесносным, позабытым ощущениям, кричит громче от того, как головка попадает по простате, и на этом моменте разноцветные искры зажигаются перед глазами, а дыхание перехватывает. Чонгук за талию к себе притягивает Кима, лицом прижимается к груди, продолжая заново целовать разбухшие соски, не жалеет их, зная, как это нравится омеге.       Дрожь соединяет их двоих, как и настигший оргазм, на минуту отключающий связь с внешним миром. Есть только они, прижатые друг к другу, влюблённые, ослеплённые сладким удовольствием, и больше никого.       — Скажи, ты ведь не прощаешься со мной таким образом? — в глазах вспыхивает проблеск паники, а вопрос задан с неким страхом. Страхом потери. И Тэхён осязает обжигающий след в сердце. А уедет ли он после всего случившегося? Оставит ли альфу, смотрящего на него с надеждой? Это больно. Пелена возбуждения и желания не спала, но и разум напоминает о первостепенной проблеме, из-за которой они и встретились.       Нет. Нужно забыть на время. Сейчас ему хорошо, и даже очень. Потому омега ластится к нему, как зверёк, губами касается ушной раковины, обхватывает мочку, следом кусая её.       — Малыш? — мягкие поглаживания на пояснице оставляют мурашки у Кима, и тот издаёт мычание, кончиком носа ведя по скуле.       — Я ненавижу прощаться, — шепчет прямо в губы альфы Тэхён. — А как забыть мне всё, что было?       — Былого доверия у тебя ко мне нет, я понимаю. Но те слова я говорил не просто так. Я готов заново добиваться тебя. Я не хочу делить тебя с кем-либо, ревную ко всем. Потому как люблю. Никогда не любил так никого.       — А любовь ли это?..       — Любовь. Безумная. Настоящая. И быть может, в некоторой степени неправильная. Но по-другому я не могу.       — Смогу ли я?       — Ты ещё любишь меня?       Тэхён смотрит в глаза альфы, разочарованного его ответом, и дабы поскорее стереть горечь в груди, раскрывающую свои бутоны, он целует его, языком проводит по нижней губе. Чонгук заводится, как и сам омега, позволяя внутреннему огню разжечься больше и сильнее.       Чувство недосказанности снова даёт о себе знать. Но Чонгук оставляет это на завтра. Завтра он обязательно спросит это повторно. И дождётся ответа от него.       А пока он уверен, что любит. Тэхён любит его. И он укладывает омегу на стол, попутно углубляя неразрывный поцелуй, полный боли и безудержных чувств. Трётся членом о его, стонет, закинув длинные ноги на свои плечи, и слушает неприличные звуки, которые издаёт Ким.       Кима подбрасывает чуть вверх от каждого резкого толчка, и он хватается за край стола, не сдерживая себя вовсе. Помещение наполняется звонками шлепками двух разгорячённых тел, Чонгук рычит от густой смазки, стекающей обильно из омеги, и от этого становится ещё приятнее, ещё лучше. Оба возбуждены до предела и кажется, будто это никогда не закончится, ибо ими правят горящие в пламени инстинкты.       По-другому — импульс, толкающий друг к другу отчаянно и бездумно.       Чонгук набирает темп, уловив правильный угол проникновения, чтобы слушать, как Тэхён уже охрипшим голосом просит быстрее, как скулит от стимуляции простаты, и чтобы видеть, как он мотает головой из стороны в стороны, брови заламывает. Он купается в фиолетовой эйфории, в чувствах, которые бережно хранит к Чонгуку, и нет даже шанса сдержаться, ибо ему доставляют наслаждение.       — Несравненный омега. Как же я тебя обожаю.       Чон снимает ноги омеги со своих плеч и раздвигает их, даёт себе больше доступа для наслаждения обнажённым телом Тэхёна, смотрит, как его член проникает в него, и низко стонет. Как же, чёрт возьми, хорошо.       Омега же одну руку протягивает к его лицу, касается губ, и альфа берёт большой палец в рот, посасывая.       — Чонгук…       Второй рукой он переплетает с ним пальцы.       — Малыш мой.       Чонгук продолжает брать его снова и снова, и теперь они лежат на просторной кровати в комнате омеги.       Тэхён прыгает на нём, откинув голову назад. Чон растирает между пальцами розовые горошинки сосков, и парень накрывает одну руку альфы своей.       — Только я, малыш. Пожалуйста, позволь быть твоим единственным.       Ким усмехается и падает на него, целуя жадно и пылко, голову вправо поворачивая и сплетая их мокрые языки.       — Между мной и Чимином был поцелуй.       Тэхён признаётся ему наконец, следя за реакцией альфы. У того в зрачках тьма глубочайшая, и в этот омут он окунулся с головой.       — Поцелуй и всё? — уточняет. Нет, он верит ему, просто боится, что ему послышалось.       — Да, — дополнительно кивает, чмокнув его в губы. — Я не смог забыть тебя, целуя его, и закончил всё это. И задался вопросом, почему ты не смог поступить так же?       — Смог бы, если бы знал, что я был не с тобой. Клянусь тебе.       — Почему это произошло с нами? — слёзы невольно покатились по щекам, и альфа их аккуратно стёр, переходя на медленный темп.       — Мне правда жаль, малыш, — с сожалением произносит Чон.       — А если ты не сможешь меня добиться? Что будет?       Щелчок. Чонгук брови хмурит и быстрым движением меняет их местами. Толчок резкий срывает из уст Кима блаженный крик.       — Нет. Не отпущу. Не забуду. И я добьюсь тебя. Пускай и не сразу, но добьюсь.       Ответ прозвучал серьёзно, уверенно и немного устрашающе. Тэхён подмечает изменившееся выражение лица альфы. Тот разозлился. И переходит на быстрый, но осторожный темп, входя во всю длину.       Чонгук полной грудью вдыхает аромат с пахучей железы, лицом зарывшись во впадинку между шеей и ключицей. Урчит, как дикий зверь, поймавший свою добычу.       Не жертву. Добычу. И выступившие клыки слегка царапают сладкую кожу омеги, и тот вздрагивает, не понимая, что происходит. Чонгук озверел, и голос альфы внутри него требует пометить своё, и тогда они будут связаны навечно. Такая идея нравится Чону, чей разум помутнился и не работает.       И Тэхён это понимает. Потому тянет за волосы Чонгука и отстраняет от своей шеи, слыша глухие порыкивания.       — Чонгук, не смей оставлять метку. Не надо.       Альфа не согласен и делает попытку снова уткнуться ему в шею, но Ким не позволяет, держит с ним зрительный контакт.       — Ты — мой, Тэхён.       Чон доводит их до финального пика, потому язык заплетается, а сердце стучит как ненормальное. Тэхён кончает, и дабы обезопасить их двоих от необдуманного поступка, накрывает уста Чонгука в сумасшедшем поцелуе. И парень застывает, до упора войдя в распухшую дырочку, и наполняет презерватив густой спермой.       Оба уставшие и удовлетворённые лежат на кровати. Уснувший моментально Чонгук обнимает Тэхёна крепче, дышит их смешанными ароматами, оставшимися после долгого секса.       — Люблю, — шепчет Тэхён, прикрывая ладонью рот.       Осознание бьёт похлеще раскалённой плети — Чонгук его чуть не пометил. В порыве ревности.       — И постараюсь забыть.

***

      Настоящее время.       Тэхён сидит в кресле самолёта. Пускает последнюю слезу в память о счастливых отношениях с Чонгуком, к сожалению, закончившихся плохим концом.       Он поспал всего три часа. Проснулся в тесных объятиях Чонгука и тихо плакал, вдыхая его запах, уткнувшись носом в его грудь.       Собирался в тишине. В ужасной и самой спорной тишине. Омега хотел остаться. Желал, мечтал и почти сделал это, но в этот раз он прислушался к надрывному голосу разума, буквально кричащему уходить отсюда. Бежать не оглядываясь, потому что с Чонгуком он не будет счастлив. И не будет шанса восстановить ту любовь, с которой началась их крепкая, душевная связь.       Завтра он обязательно спросит это повторно. И дождётся ответа от него.       Не дождался. Чонгук проснулся в одиночестве. В холодной постели. Без своего любимого Тэхёна, но с короткой запиской на подушке.

«Прости. Но так нам будет лучше».

      Забрал с собой всё, оставив лишь болезненные, разбитые воспоминания о себе. Следом явился Чимин, с которым у них произошла перепалка и его с трудом выгнали из квартиры. Чонгук был зол. На свою жизнь. И не мог смириться с той обжигающей мыслью, что Тэхён его бросил. Оставил. И улетел.       Всё-таки в эту ночь он прощался с ним.       Сердце Чонгука окончательно было разбито на мельчайшие осколки. И он будет долго собирать их руками, а соединить снова у него уже не получится.       И, просидев недолго в комнате, Чонгук понял одно — он сам виноват во всём. И то, что Тэхён уехал — это его жестокое наказание. Альфа принял для себя важную истину — бороться до конца. Эта история ещё не закончена.       И каково было удивление Чимина, увидевшего у своих ворот Чонгука. С пакетом алкоголя в руках. И с просьбой впустить его в дом. Им нужно серьёзно поговорить.       На телефон приходит сообщение. Тэхён искренне надеется, что это папа спрашивает снова о его рейсе, несмотря на последний их созвон примерно десять минут назад. И где-то в глубине печально бьющегося сердца он хотел бы увидеть имя Чонгука в панели уведомлений, но…       От кого: Чимин, [15:47]       Я тебя люблю, малыш.