тебя все любят
23 мая 2025 г., 10:52
Джисон собрался быстрее Минхо, потому что тот после душа решил отдохнуть на том самом новеньком диване, пока его муж с бледным лицом натягивал на себя привезенный с собой костюм, а после пытался хоть как-то по-божески уложить волосы, чтобы не позориться. Хотя, если папа Минхо услышал что-то из-за двери их комнаты, сильнее опозориться ему не удастся.
– Ну чего ты какой взвинченный? – Минхо подошел сзади и обнял младшего со спины.
От неожиданности Хан слегка вздрогнул и тут же попытался повернуться к Минхо, хотя стоял перед зеркалом и мог спокойно его видеть, но тот уже положил свою голову на чужое плечо. Все это время Джисон его в упор не замечал, иначе уже сто раз бы поднял с дивана и заставил собирать свою ленивую задницу, чтобы не опоздать на рождественский ужин. Но голова омеги была настолько забита другими мыслями, что на бытовуху попросту места не осталось.
Мерно вздохнув, Джисон взглянул на старшего через зеркало. Минхо так мило пристроился подбородком на плече, что его лицо казалось ещё более теплым сердцу, чем обычно. Джисон, разумеется, бросил взгляд на то, что его муж до сих пор стоял в полотенце, но уже не мог злиться. Да и эмоциональных сил на подобное не осталось.
– Сам знаешь же, – он склонил голову в сторону Ли, продолжая смотреть на него.
– Не нужно их бояться. Отец теперь исключительно на твоей стороне, а папа, даже если вдруг захотел бы, не стал спорить с ним открыто, – попытался заверить альфа.
– Это еще почему твой отец на моей стороне?
– А ты не видел, что сегодня было у входа в дом? Он вроде это отчетливо дал понять.
– Мы же с ним толком не знакомы даже… Только поверхностно.
– Это все неважно, – Минхо выпрямился и стал немного выше мужа, прижав его сильнее к своей груди и продолжив смотреть на него через отрожающую поверхность. – С момента, как мы расписались, ты стал моей ответственностью. По его мнению, по крайней мере. Хотя, я не раз говорил, что считаю точно так же. Он, в том числе, придерживается модели, где альфа полностью заботится о своем омеге, тем более – когда тот на сносях, тем более – если любит. Хотя отсутствие последнего нисколько не умалило бы брачных обязанностей. Поэтому он ждёт того же и от меня, и поэтому любая твоя прихоть – это моя задача, а любая проблема – моя проблема. Так мой отец ведет себя со своим мужем, и так же я стараюсь вести себя с тобой.
– Ты не обязан вести себя так же, как твой отец, – вдруг у Джисона в голове промелькнула мысль, что Минхо мог быть слишком помешанным на своем отце. Вдруг он не хотел делать и половины того, к чему его обязывали семейные традиции?
– Это мой осознанный выбор, потому что я считаю это правильным. Ты нашего ребенка вынашиваешь, мелкий, – Минхо опустил ладони к низу живота омеги. – Человек, который хочет родить от меня ребенка, достоин всего, что только я могу ему дать.
– Какое счастье, что никто не умудрился залететь от тебя раньше, – Джисон улыбнулся, специально сбавляя градус серьезности. Он всецело понял слова мужа правильно, отчего стало ещё более неловко. Ему всегда было неловко слышать что-то подобное от него. Вероятно, потому что не считал себя до конца достойным такого отношения, как бы Ли не пытался переубедить.
– Ну, начнем с того, что я никого не хотел так сильно, чтобы быть не в состоянии сдержаться, – он опустился головой чуть ниже и оставил короткий поцелуй на шее младшего, а после расслабил свои объятья, медленно отдаляясь.
– Я уже говорил сегодня, что люблю тебя?
– Хм, дай подумать… – Минхо сделал действительно задумчивый вид.
– Люблю тебя, – Джисон развернулся и ещё раз напомнил себе о том, что Минхо до сих пор не собран. – А теперь пиздуй одеваться, лентяй безответственный!
Наверное, Ли Минхо таковым мог назвать исключительно Хан Джисон.
***
Ну кто бы сомневался? Где-то в глубине души Джисон подозревал, что все вывернется именно таким образом – самым неприятным. Спустившись вместе с альфой в столовую, он замер в тот же миг, когда перед глазами оказались все участники этого ужина, среди которых присутствовали и его собственные родители. Первое, что сделал омега, – посмотрел на мужа ошарашенным взглядом. По Минхо было видно, что он не удивлен – Джисон это сразу понял и не стал делать вид, что ему все равно, потому то ощущения были, будто его предали жесточайшим образом. Однако Минхо тоже не стал медлить. Это все происходило за считанные секунды. Ли наклонился к уху младшего и произнес: – Мы на твоей стороне. Под «мы» он, видимо, имел в виду себя и своих родителей, может, еще отца омеги, но никак не папу, потому что тот его с первой секунды сверлил взглядом шакала, который только и выжидал момента, чтобы наброситься на остатки его самообладания. Джисон вовсе забыл о том, что папа Ли мог подслушивать, пока они были в комнате. Эта тема отошла на задний план. – Счастливого Рождества, – начал Минхо со скромной улыбкой на лице. Он понимал, что не мог у всех на виду резко исполнить яркую эмоцию. Как минимум, потому, что там, где он учился, все эти четверо взрослых преподавали, так что за версту заметят фальшь. – Садись рядом со мной. В отличие от Рождества двухлетней давности на столе были сервированы все места, хотя людей собралось сильно меньше, поэтому не нужно было производить дополнительных махинаций, чтобы сесть именно там, где хотелось. Минхо разместился рядом со своим папой, а по левую руку от него – Джисон. Родители последнего же сидели с другой стороны от отца Ли, что главенствовал в собственном доме. Джисон так и не смог выдавить из себя ни единого слова, но создалось впечатление, что это не особо кого-то заботило. Папа его молчал. Минхо будто сбил его с настроя своим, казалось бы, ненавязчивым поздравлением. Шакал на то и шакал, что в одиночку боится лезть на рожон. – Донсок, мистер Хан, надеюсь, вы не сильно устали в дороге? – Минхо специально обратился подобным образом, чтобы продемонстрировать разность его отношений с тестями. Сделано это было для обеих родительских пар. Параллельно он положил одну ладонь на бедро мужа, мягко проведя по нему, чтобы хотя бы как-то поспособствовать его успокоению. Джисон сразу взялся обеими руками за протянутую «подушку-антистресс»: одной он обхватил саму ладонь, а другой некоторые пальцы Ли. Должно быть, смешно, но стало действительно легче. Состояние Хана вызвано не страхом перед собственными родителями, которые только и ждали, когда их родной сын позвонит им, чтобы рассказать о беременности. А вернее, вовсе не ждали, скорее – выступали многократными инициаторами, желая услышать подтверждение того, что протекло в желтую прессу. В первую очередь омегу смутил элемент неожиданности. Если с ужином в кругу родителей мужа он уже успел смириться, то к подобным сюрпризам явно был не готов. Оставался вопрос, знал ли Минхо? А если знал, то почему не сказал заранее? – Нет, что ты, Минхо! – начал отец Джисона, очередной раз взяв на себя роль буфера. – К сожалению, за жизнь пришлось привыкнуть к постоянным перелетам. Хотя так хотелось бы испытать то же волнение во время полета, как впервые в юности. – Вы прямо-таки завидный романтик, Донсок! – диалог поддержал папа Ли. – Сонджэ, вы преувеличиваете! – Даже не начинай, из нас двоих точно именно ты всегда умел красиво говорить, причем от всей души, – подключился и отец Минхо с неожиданной для Джисона улыбкой на лице. – Джихун, Сонджэ, вы слишком субъективны! – Иначе кто бы еще смог очаровать такого недотрогу, как Хёнмин? – добавил старший Ли. После последнего, скорее, риторического вопроса, произошло то, чего младший Хан совершенно не ожидал. Сильнее улыбки отца мужа его могла удивить только улыбка собственного папы. И действительно, уголки губ мужчины поднялись еле заметно, но все же это случилось. Вдруг между родителями завязался диалог, неожиданный даже для самого Минхо, хотя начал его он сам. Он почувствовал движение сбоку от себя и посмотрел на Джисона, который уже глядел на него удивленно-радостным взглядом. Нет, они оба, конечно, знали, что их родители знакомы достаточно давно, но все последние разы их встречи проходили как-то странно и скомкано. Казалось даже, будто если бы не брак их детей, то вовсе никогда в жизни даже за один стол не сели бы. Теперь же их общение походило на то, будто они старые друзья, которые еще со средней школы вместе. Они так и продолжили разговаривать. Хёнмин преимущественно помалкивал, но его положительные реакции было сложно скрыть. Джисона все не покидало ощущение, что что-то изменилось, но причин понять не мог. Они практически не общались с начала их с Минхо медового месяца. Да и подавляющее большинство тех редких коммуникаций проходили через отца, который чаще звонил сам, чтобы узнать, как поживает его единственный сын. Джисон не такой ужасный и иногда писал отцу с новостями и кидал их совместные с мужем фотографии, например, с выпуска старшего из университета. Но когда омега забеременел, то резко пропал с радаров, что не могло не сбить с толку Донсока. Он даже Минхо позвонил, но тот оказался на какой-то очередной важной встрече. И парень был бы рад перезвонить, однако эта мысль вылетела с такой же скоростью, с какой началось следующее совещание. По ходу общения приносили угощения. Старшее поколение сразу же набросилось на хорошее вино из личной коллекции Ли Сонджэ. – Сынок, будешь? – обратился к Минхо его папа. – Нет, спа- – тут же начал отвечать парень. – Я и раньше не пил. Не надо себя ограничивать из-за меня, – вмешался Хан, по-прежнему держа Минхо за руку под столом, даже когда ел. К счастью, для его блюд нужен был только один столовый прибор, а вот Минхо приходилось немного изощряться, да так аккуратно, чтобы не привлекать внимания. Оба не задумались над тем, что Сонджэ предложил выпить только Минхо. И нет, он не игнорировал Джисона, просто, как и предполагалось, все уже в курсе о его положении, но молчали. – Ладно, – дворецкий подошел и к младшему альфе, чтобы налить ему в бокал вина. Минхо сразу сделал первый глоток, слегка посмаковав жидкость во рту. – Ты точно не против? – обратился он снова к Джисону. – Когда я был против? – Тоже верно. Заодно смелости поднаберусь, – ещё тише произнес Ли. – Тебе для этого когда-то нужен был алкоголь? – Боюсь, в этот раз не помешает, – он чуть сильнее сжал чужую ладонь, заменяя этим то, как сильно хотел поцеловать мужа хотя бы в лоб, но правила приличия не позволяли. Джисону даже забавно стало от того, что Минхо без капли алкоголя мог произносить речи перед высокопоставленной публикой, но при этом боялся сообщать новость о скором пополнении перед родными. Возможно, то вина гормонов, но Джисону это крайне льстило, из-за чего он заулыбался. – Кстати о непробиваемости Хёнмина. Джисон же тоже весь в него пошел, разве нет? – По мне так Джисон ни на кого не похож, – как бы невзначай вмешался Минхо. – Ну ещё бы! Я бы удивился, если бы ты думал иначе! Представляете, как только Джухён ему сообщил, что он может сам выбрать себе мужа, он даже не думал и сразу выпалил имя вашего сына! – Пап, – Минхо недоумевающе и претенциозно посмотрел на Сонджэ, явно смутившись. Он вел себя совсем не как мужчина, молодой лидер крупной компании, а как ребенок. Возможно, правы те, кто считает, что мы все навсегда остаемся детьми перед своими родителями. А вот факта, озвученного Сонджэ, даже Джисон не слышал ранее. Хан покраснел пуще прежнего. Это знание вызвало в нем гордость за самого себя. Да, он гордился собой за то, что понравился своему мужу так сильно, что тот без сомнений хотел быть с ним с самого начала. – Ой, прости-прости! Это просто было так трогательно! – мужчина, не в силах сдержаться, мягко погладил Минхо по макушке. – Я до сих пор не осознаю, что ты уже так вырос, даже на пост генерального директора встал и… – он явно хотел сказать что-то ещё, а на глазах чуть ли слезы не наворачивались, но он вовремя успел остановиться. Тут Минхо и понял, что смысла тянуть дальше не было. Младший Ли встал из-за стола, продолжая крепко держать руку мужа. Причем поддержка была нужна уже не младшему, а ему самому. Джисон прекрасно чувствовал, как его ладонь вспотела, да и не стал бы он стискивать ладонь омеги так, будто раздавить собрался. Но Хан не противился, пока терпелось. – Слушайте, я так понимаю, все в курсе, что мы не только из-за Рождества здесь собрались, верно? – от обычной элегантной манеры речи Минхо почему-то не осталось и следа. Видимо, его волнение и такое личное поведение папы возымели свой эффект, но останавливаться нельзя. – Пап, отец, господа Хан, вы скоро станете дедушками. Минхо замер, оглядывая всех присутствующих. Отцы обоих и папа Минхо мирно улыбались первые пару секунд, а после все перевели взгляд на Хёнмина. Джисон был уверен, что ещё в первую секунду их встречи тот должен был начать истерику на тему того, что его собственный сын не рассказывал столько времени о своем положении. И вообще, «как этот неотесанный верзила посмел обрюхатить его сыночку?» Однако все с самого начала пошло не так. Вероятно, Джисон тоже поступал не совсем правильно, отмалчиваясь и игнорируя папу, какие бы отношения у них ни были. Во всяком случае, они не настолько плохи, а скидывать всю ответственность на мужа тоже не совсем верно. Джисон давно думал об этом, но настолько сильно не хотел участвовать в новых конфликтах, что решил избегать их до самого последнего момента. У него же Минхо есть, он сам разберется, верно? Но, это все так нечестно… Джисон вскочил с места, теперь со своей стороны сжимая руку Минхо в тиски, и затараторил на одном дыхании: – Да, а не говорил я тебе, папа, потому что ты поднял бы скандал. Уж извини, что я не хотел тратить нервы на новые разборки. Извини, отец, что тебя тоже стал избегать из-за этого, – вторые извинения звучали явно искреннее первых. Все теперь уставились на младшего омегу. Чета Ли, разумеется, отошла на второй план, наблюдая за развитием событий. Донсок бегал взглядом от сына к мужу и обратно. А Хёнмин замер как вкопанный. Хан не понимал его выражения лица. Совсем не понимал. А папа все молчал и смотрел. В какой-то момент Джисон психанул, вырвал свою руку из чужой и понесся в направлении спальни. Хёнмин встал с места и хотел направиться за сыном. – Мистер Хан, – окликнул его Минхо, – не надо. Лучше сначала я, хорошо? Омега не стал его слушать и сделал шаг в сторону из-за стола, но тут его остановил собственный муж. – Дорогой, не надо, правда. Сам не помнишь, каким нервным был, когда Джисона в животе носил? Видимо, факт того, что его сын беременный и что, вероятно, во многом его резкое поведение было вызвано именно этой причиной, немного отрезвил мужчину, и он остановился, без слов приземлившись обратно на стул, хоть и с очевидной тревогой на лице. Минхо благодарно кивнул обоим тестям, вышел из-за стола, но не стал бежать за Ханом со всех ног. Он думал дать мужу эти несколько секунд одиночества, чтобы стрясти первый слой эмоций. Когда он подошел к нужной двери, начал открывать ее неспешно, будто боясь спугнуть. У Джисона крайне редко случались подобные истерики. Даже во время беременности всего раз, после первой и, как надеялись они оба, последней настолько длительной разлуки. До этого одна была в начале отпуска и вызвана именно папой. В целом становилось очевидно, какое слабое место было у омеги: семья. Зайдя в комнату, Минхо обнаружил Джисона, сидящим на полу у кровати и облокотившимся на нее спиной. Пиджак валялся на полу. Он поджал колени к туловищу и уткнулся в них лицом, обнимая руками. У Минхо сердце удар пропустило от первого услышанного всхлипа. Подойдя ближе, он сел рядом и одной рукой обнял мужа за плечи. Аккуратно, сильно не вмешиваясь в чужое личное пространство, пока не получит очевидного разрешения. Примерно спустя пару минут, Джисон сам потянулся обнимать Минхо, залез на него сверху и вцепился всеми конечностями, но в лицо не смотрел, сразу уткнувшись в плечо старшему. Альфа помог ему удобно расслабиться и обнял крепко-крепко. Джисон снова заплакал, Минхо услышал это по участившимся всхлипам и почувствовал, как тот начал вздрагивать время от времени. Поэтому он и не стал торопиться, ведь если бы побежал за ним сразу, то вторая волна истерики накатила бы поверх первой, что сложно отнести к категории приятных ощущений. Минхо не собирался успокаивать, не собирался просить вернуться и вообще как-либо прерывать всплеск эмоций Джисона. Зачем? Он считал, что если прервать этот момент, то обида и боль засядут в глубине души лишь сильнее. Минхо просто был рядом. Гормоны гормонами, но без причины Джисон бы даже косо не посмотрел бы ни на кого. А чем ярче реакции его мужа, тем сильнее ему нужна была поддержка. – Минхо, – тихо произнес Джисон спустя минут двадцать, когда смог достаточно успокоиться. Все это время они сидели почти неподвижно. Минхо в какой-то момент лишь снял пиджак, чтобы не вспотеть, и продолжил поглаживать младшего по спине, Джисон периодически менял только положение рук. Ткань рубашки в месте, в которое уткнулся Хан, насквозь пропиталась влагой. – Да? – Я сильно опозорился? – Джисон успел за это время поразмыслить не только о папе, но и о своем поведении на глазах у родителей Ли. – Нет, все в порядке. Они же не дураки, понимают, что ты не мог сдержаться. – Ну да… Не мог… – омега повторил вслух, тем самым оправдываясь и перед самим собой, как бы объясняя себе, что он действительно не мог по-другому. Ведь, если бы мог, то сдержался бы, верно? И родители Минхо действительно достаточно адекватные. Его папа тоже когда-то был беременным, а отец наблюдал эту беременность. И вообще, всё эти глупые гормоны! Которые, на самом деле, не глупые. – Все хорошо. Мне кажется, в твоем папе все же что-то поменялось. – Он не сказал ничего. Просто стало стыдно за собственное отродье. – Совсем сдурел? – Минхо не выдержал и взял Хана за голову, заставив его посмотреть на себя. – Не смей так себя называть, понял? У Джисона лицо все красное, глаза опухшие. Он шмыгнул, глядя на мужа и стараясь не разреветься снова. Опять в слезы потянуло не от давления Минхо, а от того, что он так сильно волновался даже о таких мелочах, о том, как Джисону самому себя называть можно и нельзя. – И папа твой не считает тебя таковым. И, как бы сильно меня не раздражал, он любит тебя, просто своей немного извращенной любовью. Я не думаю, что ему стыдно за тебя. Ты ничего плохого никому не сделал. Да и как ты можешь кому-то сделать что-то плохое? Я лучше тебя людей не знаю в принципе, – Минхо улыбнулся всё хмыкающему Джисону, который готов вот-вот снова разрыдаться. Омега тоже улыбнулся, хоть и немного криво, и снова заплакал, утыкаясь обратно в плечо мужу. Только теперь он плакал не от горя, а от счастья. – Все тебя любят, Джисон. А те, кто нет, просто тебя не знают, – продолжил Минхо чуть тише, почти шепотом, и поцеловал младшего в макушку, снова принявшись гладить его по спине.
