Мой будущий муж – Ли Минхо

      Джисон проплакал добрых минут пятнадцать, а потом еще тридцать успокаивался в полной тишине. Он сам от себя такого не ожидал. Минхо уложил его с собой в кровать и даже классически помог ему переодеться в пижаму. Больше они не планировали спускаться на ужин.              Альфа лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на мужа, который расслабился рядом с закрытыми глазами и весь в одеяло закутался, греясь о своего ручного кота. Минхо водил кончиками пальцев вдоль маленьких кудряшек Джисона, слегка играясь с ними и оттягивая. Он смотрел на омегу таким взглядом, каким смотрел исключительно на него.              – Ты такой красивый, – Минхо, впрочем как и всегда, не умел держать язык за зубами, когда находился рядом с Ханом. Да и зачем? Почти все мысли, какие шли к нему в голову в отрыве от какой-то конкретной темы, – это то, насколько правильный выбор он сделал в своей жизни.              – Ага, красный и опухший – просто невероятно, – Джисон открыл глаза и сильнее заныкался в одеяло, что только глаза торчали.              – Неужели ты думаешь, что существует что-то, от чего ты станешь менее привлекательным? – Ли аккуратно взял одеяло за край и опустил его ниже, чтобы снова видеть лицо Хана целиком. – Ты безумно красивый, малыш.              – Поцелуй, – пробурчал омега, невольно застеснявшись.              Минхо улыбнулся нежно и опустился к губам Джисона, оставив на них поцелуй, как тот просил, а потом ещё несколько. Он не торопился, действуя очень медленно и тягуче. Джисон такое много раз чувствовал, но каждый был, как первый. Он ощущал всепоглощающее тепло, в котором тонешь и не хочешь выныривать. Минхо раньше мог импульсивно зацеловывать, что ему крайне не нравилось. Теперь же старший начал делать это по-другому. По сути то же самое, но каждое прикосновение его губ теперь отдавалось в сердце Джисона своей мягкостью и трепетом, словно альфа целовал что-то невероятно ценное, каким для него и был его муж.              – Хороший, – прошептал Джисон и постарался расслабить каждую мышцу своего тела, чтобы максимально пропасть в Минхо, который так и окутывал собой.              – Хочу всю жизнь тебя так целовать.              – Хочу, чтобы ты меня так всю жизнь целовал.              Джисон улыбнулся, а Минхо улыбнулся ему в ответ. Они просто смотрели друг на друга, в этот момент проживая какую-то свою отдельную от реальности жизнь. Если спросить любого из них, что он чувствовал в подобные моменты, то ни один не сможет с точностью ответить. Даже Джисон, который, казалось бы, столько книг прочитал за свою жизнь, знал несколько языков, все равно не смог бы описать свое состояние. Оно одновременно наполненное и пустое, что улететь готов куда-то ввысь; одновременно колющее и мягкое, как подушка для этих самых уколов; одновременно сосредоточенное и полностью расфокусированное, потому что трезво мыслить они не могли друг рядом с другом; одновременно окруженное и одинокое, потому что у них даже одиночество было одним на двоих.              В потоке чувств Минхо накрыл губы младшего своими и так же медленно принялся оттягивать их, превращая поцелуй во что-то еще более вязкое и поглощающее. Следом он сгреб Джисона в объятья, кладя сверху свою ногу, создавая такие условия, что Хан даже при сильном желании не смог бы выбраться, и сам уткнулся носом ему в лицо, закрыв глаза.              – Мое.              – Никто не спорит, – Джисон чуток поелозил внутри своего кокона, насколько мог, и снова расслабился пуще прежнего.              Практически в таком же положении они проспали всю ночь. Минхо не помнил, когда последний раз так высыпался, потому что по будням мешала работа, а по выходным работа и желание поиметь Джисона во всех возможных вариациях. Он даже забыл, каково это, чувствовать себя настолько наполненным энергией.              Пробудившись чуть раньше, он боялся шелохнуться, чтобы не разбудить Хана, но при этом так хотелось его зацеловать и затискать, что альфа еле контролировал это желание. Однако стоило ему шелохнуться, как услышал вошканье, после которого Джисон носом уткнулся в шею мужа.              – Вкусно пахнешь, – прохрипел он.              – Собой? – с легкой иронией спросил Ли, кладя ладонь на чужой затылок и слегка поглаживая.              – Именно.              Тут младший резко дернулся и укусил Минхо за шею, словно дикий какой-то. От неожиданности альфа аж вздрогнул и прошипел. Джисон почти сразу разжал зубы.              – Что? Тебе можно меня кусать до крови, а мне тебя нельзя?              – Ты до крови укусил?! – старший и рад бы проверить рукой, но и Джисона выпускать не хотелось, а резкое болевое ощущение начало отходить на задний план почти сразу.              – Нет, конечно, у меня же нет клыков, но след хороший оставил, – Хан звучал невероятно довольно, аж заулыбался.              – Это ты меня так с Рождеством решил поздравить, мелкий?              – С Рождеством! – ещё более радостно Хан вынул руки из одеяльного плена и обнял мужа за шею.              Минхо не мог выражать недовольство. Да и в целом, как можно испытывать какие-то негативные чувства, когда этот, по мнению альфы, самый милый и прелестный омега на свете, хоть и со слегка наигранной радостью, приклеивается и льнет? Никак. Поэтому он просто продолжил обнимать в ответ, вдыхая любимый запах полной грудью.              Их своеобразную идиллию разрушил отчетливой стук в дверь.              – Мне кажется, я знаю, кто это, – Минхо смотрел на Джисона, пока тот встрепенулся, уставившись на дверь.              – Слишком тихо для него… – засомневался младший.              – Джисон, мы можем поговорить? – послышался голос из-за двери. Голос его папы.              – Откроешь? – Минхо продолжал смотреть на омегу, который пребывал в замешательстве. Он точно не ожидал такого, даже несколько робкого, поведения от собственного папы.              – Я? – Хан даже осознать не мог до конца.              – Если не хочешь, я попрошу его уйти, – Минхо сразу сдвинулся с места, чтобы слезть с кровати, но младший его остановил, схватив за руку.              – Нет, не надо, – по-прежнему растерянный Джисон вроде начал что-то осознавать. Для начала, воспоминания о прошлом дне всплыли в голове куда активнее: он сбежал с рождественского ужина на глазах у родителей Минхо – пиздец. Ещё и с папой поссорился в очередной раз, причем на пустом месте. В этом случае ему не в чем винить его, ведь инициатором стал сам Джисон, в каком бы состоянии он ни был. Возможно, и Джисона винить не в чем, но это не облегчало ситуацию, потому что правда исключительно субъективна.              На одной силе воли Джисон встал с кровати, оставляя Минхо позади, и подошел к двери. Остановившись и поднеся ладонь к щеколде, он несколько секунд не мог заставить себя ее повернуть, но и тут ему помогла воля. Головой он понимал, что должен принять этот разговор. После свадьбы папа же согласился с ним поговорить, хотя и сам был виноват. Теперь очередь Джисона соглашаться. Следом он надавил на ручку и открыл дверь. Перед ним папа во всей красе: уже давно проснулся, с уложенными волосами с легким макияжем, выглаженном костюме и с аккуратными акцентными серьгами в ушах. Для Джисона, впрочем, как и для всех, кто знал его папу, в его внешнем виде не было ничего необычного. Он всегда выглядел отлично. Как и Джисон. Что младший омега точно от него перенял (не считая множества других вещей), так это желание выглядеть идеально всегда и умение воплощать это в жизнь.              Они смотрели друг на друга и молчали. Голова Джисона была абсолютно пустой, он на секунду будто выпал из реальности, не понимая, что ему нужно делать. Но из этого подвешенного состояния его выбил голос папы.              – Джисон…              – Можем выйти, если хочешь, – перебил его Джисон, подразумевая то, что Минхо все прекрасно слышал.              – Нет, давай зайдем, – неожиданно настоятельным тоном произнес старший. Сын пропустил его внутрь и закрыл за ним дверь, все ещё пребывая в неком подвешенном состоянии. – Думаю, будет лучше, если Минхо тоже все услышит.              Джисон напрягся еще сильнее. Минхо же казался абсолютно невозмутимым. Они переглянулись мельком, когда Джисон после закрытия двери разворачивался, чтобы встать перед папой. Глаза мужа нисколько не успокоили. К сожалению, Минхо не способен уберечь его от этого разговора, потому что и сам считал, что он необходим. Джисон тоже это понимал, но ощущение полного отторжения его не покидало. Ему просто не хотелось чувствовать эти чувства. Он не понимал, почему он обязан их чувствовать.              – Прости, что вел себя как конченный мудак, – снова разговор начал Хёнмин, так скажем, на правах старшего и снова абсолютно сбил Джисона с толку.              – Что ты сейчас сказал? – младший ушам своим не поверил. Могло показаться, что он издевался, но он правда подумал, что это все не взаправду.              – Не заставляй меня повторять, – мужчина сказал это куда строже. Теперь же становилось ясно, сколько сил ему потребовалось, чтобы произнести предыдущие слова.              Джисон невольно посмотрел на Минхо, ожидая хотя бы какого-то подтверждения, что он не спятил, и дождался, – альфа тоже был слегка удивлен, но явно не настолько, насколько Джисон, и мелко закивал, одобряя и подтверждая все происходящее. Ли ожидал чего-то подобного со стороны тестя, но не в такой формулировке. Он-то думал, что Хан Хёнмин так прямо умел только ругаться, уж точно не приносить извинения.              – Не буду… – в голову все ещё ничего не шло. Что ему надо сказать? Что он принимает извинения? А принимает ли он их вообще? Может, просто сказать нечто нейтральное вроде «хорошо» или «спасибо»? Слишком коротко. Может, ещё что-то спросить? А что?              – Я правда тебя люблю, – Хёнмин избавил от необходимости отвечать. – Возможно, я был слишком груб и резок, но я не думал, что ты влюбишься в этого… – он посмотрел на Минхо и быстро вернул взгляд на сына, – в Минхо. Поэтому не мог поверить своим глазам, когда увидел, что ты к нему правда что-то чувствуешь. Что я мог ещё подумать? Конечно, что он каким-то обманным способом склонил тебя на свою сторону!              – А что поменялось? – Джисон встрял в монолог папы импульсивным вопросом. Он единственный всплыл у него в мыслях. Только после того, как его озвучил, младший понял, насколько ответ был ему важен. Для того, чтобы наконец понять своего папу.              – Что поменялось… – Хёнмин замялся.              – Ты все так же недолюбливаешь Минхо. Что поменялось? Что смогло тебя переубедить? Почему я должен тебе верить? Вдруг завтра ты снова начнешь строить из себя бог весть что, а мне все это опять терпеть? Я устал, папа. И поэтому я не хотел тебе говорить о беременности. Ты настолько непредсказуем, что становишься предсказуемым.              – Поменялось то, что ты беременный.              – Ты сейчас серьезно?! – Джисон загорелся словно спичка. – Это вся причина?!              – Малыш, – голос Минхо послышался сбоку. Джисон повернулся к его источнику. – Дослушай, – то, насколько мягко говорил Ли, незамедлительно возымело эффект.              – Я не это имел в виду, – тут же поймав удобную паузу, продолжил Хёнмин. – Я про то, что ты бы вряд ли оставил этого ребенка, если бы не любил. По крайней мере, надеюсь, я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы так утверждать. Потом я вспомнил ваши совместные фото, ты на них выглядишь счастливей, чем, должно быть, когда-либо… – мужчина завис, отведя взгляд, буквально на несколько секунд, будто принятие последней мысли давалось ему тяжелее всех остальных, но все же продолжил. – Я же хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если с этим Ли Минхо. Мне большего не надо, – все еще чувствовался легкий налет презрения к альфе, лежащему на кровати, но из уст этого мужчины уже такие слова являлись чуть ли не благословением.              У Хёнмина ком в горле образовался. Ему было, трудно. Очень трудно. Но он должен был. Он не мог потерять сына, ещё и сына вместе с внуком. Причем из-за какого-то пустяка, если так задуматься. У Джисона тоже кость поперек горла встала. Они снова просто смотрели друг на друга без сил что-либо сказать, пока Минхо наблюдал. Даже самому неловко как-то стало.              – Я тебя люблю, сын, – снова выдавил старший омега, а младший в тот же момент накинулся на него с объятиями, уткнувшись тому в плечо и заплакав. – Тихо-тихо, ну ты чего? – Хёнмин сразу же приголубил парня, начал гладить его по голове одной рукой, а другой обнимать.              Они резко трансформировались в любящего папу и сына, будто последний просто пришел жаловаться ему на очередную жизненную несправедливость. Жаль только, что эта несправедливость касалась самого Хёнмина. Но он хотел исправиться, – собирался во всяком случае, – ведь сын у него один и желанный.              Джисон, возможно, пожалел, что настолько сильно расчувствовался. Причем неизвестно: снова гормоны так сыграли или то была его искренняя реакция. Минхо наконец был доволен, хоть и по-прежнему ощущал себя третьим лишним. Однако теперь он уже не так плохо относился к свекру. Если человек способен переступить через гордыню, предпочитая благо ближнего, то этот человек уже много стоил.              – Прости, я переборщил, – немного успокоившись, Джисон поторопился отстраниться от папы. Он быстро стер слезы с лица, хоть и краснота никуда не ушла.              – Ну, что ж, – теперь и Хёнмину стало как-то не по себе, и он начал юлить взглядом, – я тогда пойду? – мужчина был рад, что все закончилось хорошо, но все же он явно не привык к столь откровенным разговорам. Так что для начала хватит.              – Да, конечно, – Джисон замельтишил, отходя от двери и попутно убирая с лица остатки влаги тыльной стороной руки. Следом он открыл дверь папе и, когда тот выходил, сказал: – Спасибо, пап.              Хёнмин секундно оглянулся, Джисон точно увидел на его лице легкую улыбку. Младший закрыл дверь, повернул щеколду, встал к ней спиной и ошеломленно посмотрел на мужа, лежавшего на кровати напротив.              – Мне не приснилось? Я только что плакал в жилетку своему папаше?              – Да, а он извинился перед тобой, – Минхо улыбнулся, наконец скинув в себя пелену неловкости. С одной стороны, он был рад, что слышал разговор своего мужа с папой напрямую. Он воспринял этот жест со стороны Хёнмина достаточно высоко. С другой – все же как-то не хотелось менять мнение о нем вот так легко и быстро после всего, что тот наговорил в его адрес. Но он сразу подумал о том, что им еще всю жизнь как-то нужно будет взаимодействовать, так что все произошедшее явно было к лучшему. К тому же, Джисону теперь будет намного легче.              К слову о Джисоне. Он продолжал стоять на месте, смотря куда-то в стену рядом с Минхо. Его наполнило светлое чувство, которое разливалось по всему телу из груди. Обычно в таких случаях говорят «теперь этот день ничего не испортит» или что-то вроде того, но парень пока не успел оценить уровень своей радости, потому что его штормило из стороны в сторону со скоростью света. За таким сложно уследить даже ему самому.              – Ко мне пойдешь или мне в душ идти? – Минхо выбил его из своего загадочного мира и начал вылезать из-под одеяла.              – Нет! – Джисон мигом преодолел расстояние до кровати и прыгнул прямо на Минхо. Альфа, конечно, сильный, но и Джисон не пару килограммов весил, ещё и с разбега… У Ли резко весь воздух из легких высвободился, а Хан обнял его и прижался щекой к груди так крепко, что старший даже слова поперек не нашелся сказать.              – Мелкий, – Минхо обнял в ответ, не сжимая, чтобы Джисон мог поднять голову и посмотреть на него, но совсем не собирался отлипать от груди старшего.              – А?              – Ты рад?              – Я в ахуе. Но настроение у меня такое, что готов горы свернуть.              – С горами придется подождать до родов.              – С удовольствием посмотрю, как ты будешь сворачивать их вместо меня и для меня, – было слышно, что Хан говорил с улыбкой.              – Какой ты эгоистичный, – успел слегка возмутиться Ли, и именно в этот момент Джисон укусил его за грудь прямо сквозь рубашку пижамы. – Ай, блять! Ты че творишь?!              – Привык, что только ты кусаешься? – Джисон поднял голову. Его буквально переполняла энергия, насколько он был преисполнен настроением. – А прикинь, в меня ещё и твои клыки впивались! Неоднократно!              – Так они же с феромонами, а не на живую! И тебе вообще-то нравилось!              – Ниче не знаю, мне и кусать тебя нравится. Только попробуй похудеть ещё хоть на капельку! Если вот это богатство сдуется, можешь домой не приходить! – Хан взялся руками за грудь альфы, потискав ее слегка.              – Ты же говорил, что и без него будешь меня любить!              – Буду, но на расстоянии, пока обратно их не накачаешь, – Джисон решил больше не радовать мужа своим лицом и обратно прижался к груди, пытаясь в ней зарыться, хоть это было не так легко сделать.              Минхо захлопал ресницами в полном недоумении, наблюдая, как его муж щекой трет в нем дырку, ещё и сквозь ткань. Через несколько секунд младший додумался расстегнуть рубашку и продолжил тереться напрямую о кожу.              – Все-таки беременность и правда сводит людей с ума, – решив даже не пытаться понять происходящее, Ли расслабился и позволил Джисону продолжать делать все, что ему заблагорассудится. С другой стороны, он бы точно так же готов был зарыться в задницу своего мужа. Подумав об этом, Минхо окончательно отпустил мысли о странностях Джисона и решил вернуть ему должок сразу, как только тот закончит со своими прелюдиями.