Мой будущий муж – Ли Минхо

      Прошел еще один триместр беременности. Джисон обзавелся приличного размера животом, который начал тяготить, в первую очередь, его спину. О прежней осанке не могло идти и речи, а шейные позвонки отваливались к вечеру.              В последнюю пару приездов (альфа продолжал навещать мужа каждые выходные) создавалось ощущение, что Минхо менял одну работу на другую, при этом продолжая подрабатывать на первой через телефон. Джисону стало лениво лишний раз подняться с кровати, порой он и за собой не всегда убирал, не то что за Минхо. А самым странным оказалось то, что когда комната стала весьма не отдаленно напоминать свинарник, омега слова плохого не сказал. Вся его голова была забита мыслями о том, чего бы такого сладенького заточить сегодня. Минхо только и бегал от магазина до общаги, потому что заказывать доставку ради одного мороженого считал нерациональным. Однако в какой-то из таких походов он сдался и купил сразу по ящику шоколада, мороженого, кислого мармелада и еще немного по мелочи того, что Джисон чаще всего заказывал. Он даже увидел на лице младшего некое подобие радостного удовлетворения, но в вялой форме, потому что пока Ли не было рядом, омегу успело сморить.              Первым о беспорядке подумал Минхо. Вы уже могли вспомнить, что это совершенно не свойственно ему. Однако, как оказалось, хоть убираться он и не привык, жизнь в грязи также не приносила никакого удовольствия. По крайней мере, в настолько тщательно неубранной грязи. Вызывать клининг, когда Джисон очередной раз за день уснул, совершенно ему не подходило, поэтому он взялся за дело сам. Парень он был неглупый и умел пользоваться интернетом. У Джисона поднабраться он не смог даже за те два года постоянного совместного проживания, потому что Хан убирался как-то тайно, будто специально ловил моменты, когда Минхо был на занятиях. Ну, или же, Ли настолько невнимательный, что тоже могло иметь место быть. Когда за тобой всю жизнь убирают, начинаешь привыкать не замечать этого. Вот уж Джисон никогда не догадывался, что ему придется за кем-то убирать да так, что это даже замечать не будут.              – Тряпка для стекла на полке со всеми тряпками слева сверху, – вяло и не совсем внятно произнес Хан, будучи еще сонным.              – А где полка с тряпками?              Джисон перевернулся на спину, раскинув руки по сторонам, и тихонько засопел. Он не просыпался. Окончательно точно нет. А Минхо уж размечтался, что сможет получить хотя бы какую-то полезную информацию из знающего источника вместо того, чтобы тыкаться мокрыми пальцами в экран телефона и все время промазывать. Еще немного и он полез бы за советами в Рэдит. А один раз, все из-за тех же мокрых от воды рук, он чуть не отправил последнее из галереи фото в чат со своим секретарем и отцом. Там было изображение спящего Джисона, который лежал с открытым ртом, капелькой слюней на подушке и пузом навыкат. Вероятно, отец бы даже оценил, а вот секретарь, мужчина лет сорока с максимально серьезной наружностью, не нашел бы это изображение настолько же милым, каким его мнил Ли.              Альфа принялся обшаривать полки на кухне. В поисках нужной, он открыл один из ящиков, в котором хранился всякий хлам, среди которого Ли взглядом зацепился за кое-какие карточки. Он вспомнил их последний Хэллоуин, во время которого у него случился первый настолько яркий приступ ревности. А карточки эти они получили на входе в здание для мероприятий кампуса. В прошлый раз он не догадался прочитать их оборотную сторону, в то время как Джисон, оказывается, даже сохранил вверенное, раз теперь альфа смог их найти. На одной было написано «Цени то, что имеешь», а на другой «90% того, чего ты боишься, никогда не произойдет». Он не помнил, какая карточка принадлежала ему, но почему-то он был уверен, что первая в тот вечер выпала Джисону, что отчасти могло повлиять на его действия. В таком случае, если бы Минхо прочитал свою в тот же момент, как получил, то возможно, не стал бы показывать характер. Минхо улыбнулся, вспомнив, как обрадовался тому, что Джисон тогда выбрал его и как они потом прекрасно провели ночь.              Однако он тут не карточки с Хэллоуина искал, а полку с тряпками! Вернув все на место, парень продолжил свое исследование и наконец нашел ту самую полку! Все было бы замечательно, если бы там было две тряпки: одна слева сверху – для стекла, как сказал Джисон, а вторая – для остального. Однако их там было великое множество, и Минхо был без понятия, как и в каких случаях ими пользоваться.              – Что ж… – протянул Минхо, уставившись на сей золотой арсенал уборщика.              Джисон тогда проспал часа четыре, а Минхо только закончил с ванной комнатой. Он, черт знает откуда набравшись уверенности, решил прочистить трубу под раковиной, чтобы Джисон, как проснется, дар речи потерял от того, насколько у него крутой муж. И совсем не важно, что этим занимаются местные сантехники по заявке и по графику во время каникул. Он посмотрел пару видео-инструкций и подумал, что это проще простого. Только вот он решил открутить один лишний винтик, тем самым нарушив герметичность, из-за чего слив начал протекать. Что ж, в начале он некоторое время сокрушался, сидя на полу в ванной и пытаясь придумать план выхода из положения. Ситуацию помог решить быстрый звонок Чану, который как раз шел к Феликсу после плановой встречи с тренером. Тот не собирался идти на поводу у Минхо, но полное описание ситуации вынудило его сжалиться.              Заходил Бан буквально на цыпочках (Минхо строго настоял и контролировал), а пройдя в ванную комнату, он достал стандартный набор изоляции, который хранился в скрытом техническом шкафчике. Таковой был абсолютно в каждой комнате общежития, и Минхо об этом не знал совершенно. Чудо (или несчастье), что он вообще отвертку где-то надыбал. Ли запретил другу работать за него, позволив лишь говорить, что нужно делать. Шепотом, а то Джисона разбудит. Все потому, что иначе Минхо не сможет похвастаться мужу, что все сделал сам. С чьими подсказками – неважно. В итоге худших дел он не наворотил, но в целом вся возня заняла порядка двух часов. Итого: два часа на трубу, чуть больше часа на то, чтобы посмореть все возможные видео на интересующую тему, и самой уборке было посвящено минут сорок, из которых он искал тряпки и выбирал чистящие средства добрую половину. Уборщик из Минхо такой себе. Не удивительно, что он не замечал, как Джисон занимался тем же, ведь он тратил на те же действия не более двадцати минут. Кроме прочистки труб, разумеется.              Настал момент, когда Джисон начал просыпаться. Минхо тогда как раз выпроваживал Чана, и уканье Хана заставило его буквально вытолкнуть парня наружу, максимально тихо закрыв за ним дверь. Только это произошло, как Джисон встал с кровати, медленно и вяло совершая по движению в несколько секунд, и направился в ванную. Он поднял голову и увидел Минхо, стоявшего в прихожей и немного испуганного. Джисон ничего не сказал. Он мысленно убедил себя в том, что ему это все снилось, и вернулся к ранее построенному маршруту. Когда выходил из ванной, он снова глянул на Минхо, который все стоял на прежнем месте, потому что ждал хотя бы какой-то реакции от младшего.              – Как-то чище стало, не думаешь? – он уже и забыл о том, каким застал Ли несколько минут назад и что это, должно быть, сон. Альфа едва успел поднять уголки губ, и Джисон продолжил: – А хотя… Вроде всегда так было, – и пошел дальше. Плюхнувшись обратно на кровать, он моментально вырубился.              С одной стороны, Минхо расстроился, что его труды сразу не оценили по достоинству, но с другой стороны, может, оно и к лучшему. К тому же, когда Джисон будет больше в себе, то точно обратит внимание на перемены! Минхо ведь собирался приступить к основной комнате! Однако к изнанке кухонной раковины он так и не приблизился.              Во второй заход дело пошло куда быстрее. Минхо приноровился правильно пользоваться тряпкой. Какая и для чего он так и не разобрался, так что использовал около трех, меняя их, когда предыдущая приходила в негодность. Он даже посуду перемыл. От такого обилия взаимодействий с водой, у него съежилась кожа пальцев. Давненько Минхо такого не видел, потому что последний раз полноценную ванну принимал только с Джисоном за компанию.              Он несколько секунд стоял и пялился на свои пальцы, словно ему пять лет и он только познавал этот мир. Его единение с «обычной жизнью» разрушил Джисон, который своим животом уперся в спину альфе и обнял. Вдобавок он прижался щекой сзади и довольно промычал. Все еще сонный. Минхо слегка удивился, так как совсем не заметил приближения омеги, но сразу принялся получать удовольствие от приятных касаний. Особенного того, которое пришлось в районе его поясницы.              – Ты воняешь, – первое, что сказал Джисон, но даже не подумал отстраниться.              – А, ой, – альфа растерялся, чуть тряпку из рук не выронив. – Доброе утро типа?              – Уже вечер, – так же спокойно, как и в предыдущий раз, произнес омега. – Иди помойся, таким в кровать нельзя.              – А то, что ты меня обнимаешь, не обязывает тоже пойти помыться?              – Это не считается, – Хан тут же отстранился.              Минхо повернулся к нему лицом со все той же тряпкой в руке.              – С чего это не считается? – он кинул тряпку куда-то на столешницу и потянулся ладонями к животу мужа.              – Но-но-но! – Джисон отпрянул назад, вытягивая руки перед собой, чтобы создать преграду на пути альфы. – Не думай даже! Иди в душ, а потом будешь трогать сколько влезет! И вообще… – Минхо, действуя от противного, все равно продолжил тянуться, когда взгляд омеги скользнул к брошенной тряпке. – Что в твоей руке делала тряпка? – Минхо замер. Он даже не знал, как такие слова произносить. Говорить о том, что он наводил порядок.              – Ну… – он опустил руки.              – Ты… убирался? – наконец оглянувшись по сторонам, Джисон заметил перемены в обстановке. Видимо, продолжительный дневной сон хорошо на него повлиял, из-за чего разум прояснился.              – Типа того…              – Реально?              – А ты думаешь это бабайка руку приложил?              – Ну нет… клининг там… – Хан продолжил озираться.              – Я бы не стал приглашать посторонних людей, пока ты спишь! – возмутился Минхо.              – Ладно-ладно! Верю! Че, даже посуду помыл? – он посмотрел на пустую раковину. – Я сегодня умру?              – Что? Почему? – Минхо нахмурился.              – Ну, такие подарки я думал получить только на предсмертном одре. Чтобы мой муж (!) взял в руки мочалку?! Да никогда!              – Как видишь, «когда» случилось, – Минхо немного стыдно стало. Он хотел произвести впечатление на омегу, но не думал, что оно окажется настолько ярким и немного даже уничижающим.              – Ты молодец, – два простых слова полностью изменили настроение Минхо. Он расцвел и засиял широкой улыбкой.              – Я заслужил душ не в одиночестве? – Минхо был полон надежд.              – Ну-у, даже не зна-аю… – абсолютно точно наигранная ирония не дала Минхо даже повода засомневаться в положительном ответе. Он подошел к омеге, схватил его выше живота, поднял в воздух спиной к себе и довольно зашагал в ванную. – Даже здесь все помыл?! – Джисон продолжал пребывать в положительном шоке. – Тогда точно заслужил!              Минхо поцеловал младшего в шею перед тем, как поставить на пол, и начал снимать с него верхнюю часть пижамы, рубашка которой и так почти полностью была расстегнута снизу, чтобы живот «дышал», как говорил Джисон. Стоило альфе увидеть перед собой округлость во всей красе, как он тут же наклонился, чтобы оставить легкий поцелуй, ещё более мягкий, чем до этого на шее.              – Кончай со своими нежностями, иначе я снова захочу спать! – Хан дождался, когда Минхо выпрямится и потянулся сам к его одежде, чтобы побыстрее от нее избавиться.              – Поспишь ещё, ничего страшного, – поднимая руки, чтобы Джисон смог снять с него футболку, добавил Ли.              – У меня экзамены на носу, которые я, такими темпами, просплю, – избавившись от чужой футболки, Джисон показал пальцем на свою щеку, призывая к действию. Минхо не собирался отказываться от предложения и поцеловал в указанное место, но на нем решил не останавливаться, а после рефлекторно потянулся к заднице младшего, чуть не забыв про живот, разделявший их. Из-за него он не мог никак и нигде зажать омегу, как любил, с чем приходилось просто мириться. Джисон улыбнулся. – Ура, меньше синяков!              – Ты думаешь, я в другом положении их оставить не смогу? – Минхо вскинул бровь, параллельно залезая пальцами под край штанов младшего и спуская их вниз. Затем его ладони снова вернулись на упругие половинки. – Мне не обязательно прижимать тебя всего, чтобы сжимать попу. Скорее просто приятное дополнение. И вообще, будто ты постоянно с синяками ходишь…              Такие моменты немного возвращали Джисону веру в себя и в свое влияние на Минхо. Имелась в виду его внешняя составляющая. Джисон и прежде сомневался в том, достаточно ли он привлекателен. И хоть Минхо никогда не говорил ничего противоречащее этому утверждению, сам Хан так и не начал считать, что столь красив, как думал Ли. Впрочем, раз альфе все нравилось, то Джисона это несильно волновало ровно до того момента, пока живот не начал расти. Сначала омега с подозрением присматривался, не понимая, нравилось ему или нет, а затем, когда выпуклость стала мешать привычному укладу их ночных (и не только) развлечений, из-за чего Минхо временами приходилось изгаляться, чтобы Джисону точно было удобно, стало совсем не по себе. В какой-то момент Ли вообще перестал к нему приставать. Про «вообще», конечно, преувеличено, но для Джисона подобная редкость была равносильна полному отсутствию.              – Быстрее бы наш сын уже появился на свет, тогда у меня будет целых два человека, которых я буду любить изо всех сил, – Минхо поцеловал мужа в губы. – А тебя по-особенному, – завершил это всё Минхо новым поцелуем, после снял с себя шорты, зашел вместе с Джисоном в кабинку и помыл их обоих. Особенно усердно, но в то же время аккуратно он тер живот мужа.              В моменте Хана все устраивало: Минхо заигрывал с ним, был нежен, заботлив. Но дальше не зашло. Тогда омега ещё не знал, что это воспоминание засядет в нем так сильно.              После душа они легли в кровать и, обнимаясь, читали на ночь каждый свою книгу. Минхо уснул сильно раньше, ведь это он полдня занимался уборкой и спал только ночью. А Джисон начал прокручивать то самое воспоминание у себя в голове. Неужели Минхо не так сильно хотел его, когда вырос живот? Точно ли Минхо ждёт рождения малыша из-за самого малыша? У Джисона и растяжки появились. Вдруг они тоже Минхо не нравятся? Не то чтобы он обязан их любить, но хотя бы не смущаться. Головой Джисон понимал, что все эти предположения ничего не стоили. Где-то в середине второго триместра гормоны решили оставить его в покое, и он стал спокойнее, а разум прояснился. Но почему-то эти зловредные мысли не покидали голову.              Джисон решился. Он тихонечко выполз из объятий мужа, на цыпочках дошел до своего шкафа и достал оттуда что-то, с чем испарился в ванной. Спустя минут двадцать дверь в комнату снова отворилась. Высвободившийся из ванной свет мигом был выключен, а Джисон так же беззвучно вернулся в постель, только теперь он не спать собирался.              Омега медленно залез сверху на мужа. Тот рефлекторно перекатился на спину, только-только начав просыпаться. Осознав, что на нем сидел Джисон, он положил руки ему на бедра.              – Малыш, ты чего делаешь?              Слабый свет из-за окна освещал Джисона, но Минхо ещё даже глаза толком продрать не успел, когда его губы накрыли поцелуем. Старший сразу пополз руками выше по бедрам, ненадолго задержавшись на заднице, которая со старта была ничем не прикрыта, что заставляло воображение разыграться, а ещё выше его пальцы на что-то наткнулись. Пощупав, альфа понял, что это были какие-то ремни. Ремни. Ремни. Что?!              Минхо тут же разорвал поцелуй, силой заставил Джисона выпрямиться, сидя на нем, и начал разглядывать его тело, параллельно трогая. Так как он до этого спал, то глаза к темноте привыкли немного быстрее, чем если бы после света. Старший чуть ли не судорожно ощупал живот со всех сторон. Все в порядке. Живот на свободе. Минхо выдохнул. И только после понял, насколько комично выглядел Джисон, натянувший на себя портупею, да так, что живот его был аккурат обведен ею по окружности вдоль основания. Альфа улыбнулся и еле сдержался, чтобы не засмеяться.              – Ты че? Что-то не так?              Минхо хотел бы успокоить Джисона, но боялся параллельно своим убедительным речам начать смеяться. Однако улыбку, явно не самую нежную, на его лице омега все же заметил.              – Я выгляжу смешно, да? – Джисон резко вскочил с места, слез с Минхо и с кровати. – Я знал, что так будет, – запричитал он, одновременно стягивая с себя эту злополучную портупею. – Знал, что надо просто дождаться, когда приду в форму, – продолжал он.              У Минхо на лице от улыбки ничего не осталось, но и язык будто проглотил. Он никак не думал, что его поведение вызовет такую реакцию. Джисона след простыл. Он бросил куда-то на пол новый элемент своего гардероба и исчез за дверью в ванную. Минхо понадобилось ещё несколько секунд, чтобы осознать произошедшее. Не торопясь, он слез с кровати и подобрал валяющуюся рядом портупею. Покрутив ее в руках, понял, как правильно ее надевать. Это что-то новенькое. Когда-то Минхо завязывал на прекрасном теле Джисона розовые ленты. Наверное, эффект похож, только с другим настроением. Во всяком случае, оба варианта должны хорошо обездвиживать, но розовый, по мнению Минхо, Джисону больше к лицу. А ещё беременный живот настолько смягчал образ омеги, что подобный контраст сложно воспринимался на нем. Аля «будущий молодой папаша решил поиграть во взрослые игры со своим мужем» – звучит как очередной сюжет для кринжовой порнухи.              Минхо постучал в дверь ванной через пару минут.              – Малыш, – позвал Ли. – Прости, я не хотел тебя задеть.              – Прощен, – ответил Джисон из-за двери, но звуков приближения слышно не было. Вроде не плачет – уже хорошо, подумал Минхо.              – Можно я зайду? – старший все такой же робкий.              – Не хочу.              – А если я очень попрошу?              – Ладно… – наконец тон немного смягчился.              Минхо щелкнул дверью и медленно открыл ее. Свет тут же ослепил. Он зажмурил глаза, продолжая идти по памяти, даже закрыл за собой, параллельно разлепляя веки. Когда у него все же получилось, то перед ним на полу сидел Джисон, укрытый полотенцем, и ясными глазами смотрел на него с восхищением. Казалось, что через секунду он встанет на колени и начнет молиться на собственного мужа.              – Что?              – Красиво…              Минхо сделал ещё один шаг вперед, чтобы оказаться перед зеркалом. Ранее в комнате альфа снял с себя верх и нацепил портупею. В полумраке он смутно понимал, как она сидела на нем. Теперь же он увидел, что его грудные мышцы были подчеркнуты очень даже прилично, а талия, которой на самом деле практически нет, немного выделилась. Первое, о чем подумал Минхо, – что на Джисоне без живота она смотрелась бы крышесносно. Он бы готов был ее зубами снимать со своего мужа, если бы его прекрасную талию подчеркивало что-то подобное. Собственно, далеко за лентами ходить не надо. Но пока Джисон беременный. Не значит, что он стал менее красив, просто смысл в таком украшении терялся.              – Надо было сразу на тебя ее надеть, а не играть в клоуна, – дополнил Хан.              Минхо снова сосредоточился только на нем. Упав рядом на колени, он обнял омегу.              – Сколько раз мне ещё повторить, что ты самый красивый на свете? С самым красивым животиком, в котором растет наш бэйбик.              – Животиком, над которым ты смеялся пять минут назад. – Тон Джисона обнулил все, что только что сказал Минхо.              Слегка отстранившись, Минхо повернул голову Джисона лицом к себе за подбородок, чтобы смотреть прямо в глаза.              – Я не над животом твоим смеялся. Дурак, что ли? Просто ты такой милый с ним, что это просто не сочетается с такой грубой побрякушкой.              – Хочешь сказать, что ты не трахаешь меня из-за моей, блять, милости?              – Что? В смысле? Мы же каждый мой приезд занимаемся сексом, – Минхо откровенно не понимал, но буквально в следующую секунду до него дошло, что имел в виду его муж, который уже затараторил:              – И все! Один раз! Раньше ты только и ждал момента, чтобы меня к стенке прижать! Я совсем стремный с этим животом стал, да? – Джисон отвел взгляд в сторону, но Минхо слегка потряс его, чтобы снова вернуть себе внимание.              – Нет. Ты все ещё самый красивый, Джисон, – у Минхо на губах явно вертелось что-то большее, но он отчего-то мялся. Он знал ответ на следующий вопрос Джисона.              – Так почему ты перестал меня хотеть?!              – Я… Я просто боюсь сделать тебе больно. Как-то не так нажать, перевернуть, положить, ещё что-то. Вдруг случится такое, отчего я не смогу себя держать в руках?              – Все это время как-то держал, а тут вдруг боишься? Не вяжется, Ли Минхо! – для Джисона все сказанное явно казалось шитым белыми нитками.              – Блять, да! Ты беременный! Моим ребенком беременный! От тебя пахнет по-другому! Мне ещё больше хочется заботиться о тебе даже тупо на инстинктивном уровне, не говоря про осознанный! – Минхо взорвался, но почти сразу сменил тон. – Я не могу себе позволить просто взять и отпустить ситуацию. Вдруг с ребенком что-то случится? Он уже большой, им нельзя пренебрегать. Одно неверное движение и точно что-то не так пойдет. Это ты чувствуешь себя, а я не чувствую. Мне только визуально ориентироваться приходится. Что я буду делать, если с вами что-то случится? Я вас слишком сильно люблю.              Джисон замер, смотря на Минхо почти тем же взглядом, как когда вышел на свет.              – Это единственная причина? – спросил он.              – Я, блять, не понимаю. С чего ты решил, что тебя как-то портит живот? В нем же ребенок! Как тебя может портить наш ребенок? Как я могу думать, что ты некрасивый из-за живота, в котором, блять, мои гены тусуются? Или живот как-то способен избавить меня от любви к тебе? По-моему только наоборот, – чувствовалось, как Минхо снова начал заводиться. – Я сплю и вижу, как ты уже совсем приедешь ко мне, а не будешь находиться тут, где на каждом углу всякие перваки и неуклюжие альфы, которые в любую секунду могут случайно толкнуть тебя. Ты должен быть под моим присмотром, а не так далеко из-за гребаного ВУЗа.              – Ты сам сказал, что мне лучше этот закончить!              – В другом не было бы людей или что? Я вообще хотел, чтобы академ взял!              – Я теперь виноват, что не хочу терять год, а со спокойной душой завершить начатое, пока есть время?!              – Блять, – Минхо вдруг опустил взгляд и отпустил Джисона.              Омега тоже все понял и тоже слишком поздно.              – Прости, – Джисон потянулся к нему и повис на шее, стараясь стать как можно ближе.              – Все хорошо. Я не должен был на тебя кричать, – Минхо сразу обнял его в ответ, позволяя залезть себе на бедра. Джисон немного неуклюже, но сделал это.              – Я знаю, что ты волнуешься, хоть и не говоришь. Прости, – снова повторил Джисон, ткнувшись носом в щеку старшего и начав мелко целовать его раз за разом.              Минхо вдруг так хорошо стало. Все, кто поистине имел значение в его жизни, находились в его руках. Джисон любил его, ребенок, как он надеялся, тоже будет любить. В сухом остатке: те, без кого он себя не видел, тоже не смогли бы без него. Что ещё нужно для счастья вообще?              – Тебе правда идет эта портупея, – тихо произнес Джисон, спустя несколько минут таких обниманий.              – Я надеялся, что тебя это повеселит, – Минхо слегка улыбнулся.              – А вышло так, что ты напомнил, насколько ты сексуален, – Джисон тоже улыбнулся.              – Я с тобой и рядом не стоял, мелкий.              – Боже, как ты слеп! Даже не представляешь, что мне досталось!              – То же самое могу сказать тебе!              Джисон снова стал инициатором поцелуя. Только этот уже был куда глубже и чувственнее, чем все предыдущие за день. Минхо опустился спиной на пол, позволяя омеге удобнее рассесться на нем, разумеется, прижавшись задницей к паху, который, когда его хозяин в полном сознании, реагировал куда быстрее, чем в сонном.              – Вот видишь, моментальная реакция. Так веришь? – Минхо прижал Джисона за задницу к своему увеличивающемуся в шортах члену и слегка потерся. – Только и ждет тебя.              – Да верю я! Кому мне ещё верить, как не собственному мужу? – Джисон закусил губу, осматривая Ли, и все же положил ладони в первую очередь на его грудь, слегка сжимая, а после опустился ниже. Он начал оставлять поцелуи и легкие укусы. Минхо даже отвечать ничего не стал, потому что забыл буквы. – К шее попозже вернусь. Кстати, – он приподнялся, чтобы посмотреть в глаза мужу, – а что тебе мешало трахать меня в рот, раз боишься надавить на живот?              – А ты?              – Тебе понравилось, как я дрочил себя под твою указку во время нашего медового месяца? Можем повторить.              – Ни за что. Я тогда точно тебя во что-то так впечатаю, что там не то что от живота, там от всего тебя живого места не останется. Не знаю, как я тогда выдержал, чтобы не вытрахать из тебя всю душу, Хан Джисон.              – Насколько я помню, ты примерно это и сделал по итогу, чуть не оплодотворив меня. Вот было бы весело заканчивать учебу с ребенком на руках, а не в животе!              Минхо заткнул парня поцелуем, зафиксировав ладонями его голову и сразу толкнувшись в рот. Это было так неожиданно, что Джисон в моменте от одного языка кайфанул так, будто ему член в рот засунули.              Вообще Минхо подумал о том, что надо начать больше говорить о своих чувствах, чтобы подобные ситуации происходили реже. Но пока получалось говорить только на языке тел. Джисон вдруг разорвал поцелуй и опустился ниже. Он вернул ладони на грудь Ли, снова стиснул ее, а губами прильнул к шее старшего.              – Как можно тебя не хотеть, когда ты весь для меня? – Минхо закусил губу, вытягивая шею и возвращая руки на бедра омеги, принимаясь наглаживать их вместе с задницей. Альфа почувствовал, как Джисон намок. Представив, как сам входит в него, он ощутил сильный прилив возбуждения внизу живота. Не удержавшись, он смачно шлепнул Хана по заднице, что тот промычал, сильнее впившись зубами.              – Хочу, – оторвавшись, процедил он.              Минхо наконец все понял вовремя. Он принял сидячее положение и, придерживая Джисона за поясницу, уложил его на ранее упавшее с него же полотенце. Раздвинув чужие ноги пошире, Ли уставился на мокрую и сладкую дырочку, снова закусив губу, которая уже покраснела от прошлого раза, так сильно он в нее впивался.              – Неудобно, – Джисон смотрел возбужденно и нежно, абсолютно точно желая того же, чего его муж. Вероятно, не будучи беременным, он бы забил и не стал ничего говорить, но зная, как спина и без того болит, не смог промолчать. – Посади на бедра.              Сначала Минхо снял с себя шорты, а после сел на коленях, взял Джисона за щиколотки и потянул на себя. Теперь омега лежал с опорой на лопатки и специально прогибаясь в пояснице, а все остальное контролировал старший. Альфа держал его под коленями, а другой рукой, приставил член головкой к пульсирующему отверстию. Джисон со старта тихо поскуливал, а когда почувствовал в себе мужа, простонал, выгнувшись сильнее. Минхо раздвинул ноги омеги в разные стороны и следом подхватил его по бокам ниже живота. Толкнувшись глубже, он и сам простонал в голос, уставившись на младшего и наблюдая, какой он распаленный и нежный. Руки, что лежали сначала на уровне туловища, плавно переползли выше, открывая тело полностью перед своим альфой. Хан то и дело норовил опустить веки, чтобы раствориться в ощущениях, но желание видеть Минхо перевесило.              Джисон смотрел на тело Ли, перетянутое портупеей, которая немного впилась в его плоть, потому что омега подгонял длину ремешков под себя, а Минхо явно был крупнее мужа. Но этот нюанс не сделал хуже. Минхо, по мнению Хана, вообще ничего не могло испортить. Подтянутое тело, крупные бедра, на которые садился Джисон каждый раз, когда альфа насаживал его до упора. Уже и собственный животик казался не таким большим. Он действительно еще не настолько вырос, как виделось Джисону благодаря больной фантазии.              В какой-то момент Минхо ускорился так, что сам начал сдавать позиции. Он откинул голову назад в удовольствии, вытягивая жилистую шею и ощущая, как его член со всех сторон сдавливали стенки омеги. Почти сразу он вернул взгляд на Джисона, который только сильнее напрягся и вытянулся. Все тело его отзывалось на манипуляции Минхо, извиваясь.              Они действительно стали заниматься сексом реже, даже если закрыть глаза на то, что находились вместе два дня в неделю. От этого Минхо стало сложнее контролировать себя, да и не было никакого желания это делать. Хотелось чувствовать все и сразу, потому что мало было.              – Да, Минхо… – протянул Джисон в полупьяном бреду. – Минхо… Да…              Альфа понял, что Джисон действительно на пределе и стал двигаться резче и выбрав немного другой угол. Джисон вскрикнул почти сразу, после растворившись в полученной эйфории. Минхо хватило на одно проникновение больше, и он наполнил своего омегу не только чувствами.              От вида такого Хана старшему захотелось стать к нему ближе. Он наклонился и оставил сладкий поцелуй на его лице, а затем еще несколько. Джисон принимал все без лишних слов.              – Я тебя люблю, – прошептал Минхо. Причем так ласково, что в этих словах утонуть захотелось. Он уткнулся своим носом в нос омеги, чмокнув в губы.              – Поспим голыми? – с легкой улыбкой и во все еще немного пограничном состоянии предложил младший. Для него такие идеи обычно неожиданны, если парни не вырубались сразу после секса.              – Еще спрашиваешь? – Минхо снова поцеловал. – Я не выпущу тебя ни на секунду.              – Не выпускай, – Джисон обнял старшего за шею и поцеловал, затягиваясь.              Кажется, что-то в его сердце все же отлегло и стало лучше.