Я пережил

Осень пришла в Гусу рано в этом году. Листья стремительно слетали с деревьев, укрывая землю от посторонних глаз. У учеников ордена прибавилось забот — надо было почистить тренировочную площадку перед боями, принести уголь в свои ханьши, проверить зимние вещи, а старшим адептам требовалось помочь с организацией Ночных охот для адептов, что приехали из других кланов. Все эти хлопоты были для Лань Цижэня привычны — много лет он стоял во главе Облачных Глубин, беспокоясь о делах маленьких и больших. И вот, теперь он мог спокойно выдохнуть: старший племянник вышел из уединения и принял обязанности как подобает. Идя по неприметной тропинке в горы, учитель нескольких поколений заклинателей плотнее кутался в свой плащ. Уставший взгляд скользил по покрытым изморозью камням. Сколько раз он уже встречал осень? И как долго он встречает её один? Отец говорил им с братом, что это особенное время года. — Поймите, что и увяданья цвет достоин восхищенья. — С улыбкой наставлял мужчина, крутя в руках опавший пожелтевший лист, пока Цижэнь и Лин, только получившие вежливые имена, почтительно склоняли головы. Кажется, смысл тех слов только сейчас начал раскрываться. Когда сам Цижэнь приблизился к своей осени настолько, что порой становилось страшно. Нет, он сильный заклинатель и явно сможет жить долго, но. Старейшина ордена Лань покачал головой и вздохнул. Ни к чему таким мыслям гулять в голове. Пускай он уже не так нужен племянникам, клану, но… Опять это возражение. Что-то в размышлениях такого стало всё больше. А ведь когда-то лишь твёрдая уверенность и бескомпромиссные решения. Может это брак младшего чи цзу так влияет? Только вчера спутник Второго Нефрита на тропе совершенствования в который раз нарушил сразу несколько правил Гусу. А-Чжань же даже не заикнулся о том, чтобы одёрнуть Вэй Усяня. Стоял рядом и лишь потом сказал, что перепишет за супруга правила столько раз, сколько посчитает нужным дядя. Это раздражало. Очень. Господин Вэй был не сдержанным и громким человеком. Похожие ощущения Лань Цижэнь испытывал только, когда в Облачных Глубинах гостила Цансэ Саньжэнь. Для неё, воспитанницы бессмертной Баошань, уклад их ордена был слишком громоздким и сковывающим. Тем более, что только спустившись с горы, эта молодая заклинательница жаждала ощутить мир, увидеть его в полноте. Цижэнь тоже был молод, только ратовал за правила как никто. Сколько раз он отчитывал Саньжэнь-гуньян? Сколько заставлял переписывать правила? И даже однажды чуть не назначил ей наказание ферулой, но брат не позволил. Эта заклинательница спокойно гуляла по всей территории, не обращая внимание на разделение мужской и женской части. Ей было интересно лазить по горам, танцевать с клинком ранним утром на отрывистом склоне. Многие девушки стали засматриваться на её пример и Лань Цижэнь потребовал у Цансэ Саньжэнь покинуть Глубины. Та не особо расстроилась и, на удивление, послушалась. По себе она оставила лишь восхищённые вздохи и недовольство старших, а также размолвку между братьями. Только вступивший на пост молодой глава Лань был очарован Цансэ. Видимо, у этой девушки была странная способность «влюблять» в себя глав великих орденов. Вот уж точно бесстыдница. И сын в неё пошёл. — Нет, я определённо не понимаю твоего восхищения этой девушкой. — Бормотал Цижэнь, качая головой и разливая чай для них с братом в уютной цзинши. — Ты просто не был влюблён, А-Мин. — Усмехается Лин-гэ, мечтательно прикрывая глаза. — Не говори, что ты влюбился в эту… — Тогда у младшего из братьев чуть сердце не остановилось. — Нет. Но она напоминает мне о той, к кому я испытываю сильные чувства. А-Минг. Она невероятна! Сильная, смелая…я покажу её тебе на ближайшей Охоте. — Будущий глава Гусу улыбался так мягко, так нежно, говоря об этой особе, что Цижэнь лишь вздохнул. Если бы, зная всё, что произойдёт, он мог вернуться назад, то использовал бы всё своё влияние, силу, чтобы удержать брата в Облачных Глубинах и заставить забыть о той влюблённости. Настоял бы на принудительном браке с любой благовоспитанной девушкой и тогда бы. Тогда бы. Родились бы А-Хуань и А-Чжань? Его два светлых Нефрита? — А-Минг! Лань Цижэнь вздрогнул и обернулся. На тропе никого не было. Лишь ветер гонял из стороны в сторону листву. Солнце едва выглянуло из-за туч и тут же скрылось, не даря, впрочем, уже и толики тепла. Где-то запела малиновка. Удивительно, что она ещё не улетела. Мужчина вздохнул и прижал руку к бедру, что снова начало протяжно болеть. Одна из старых ран, что он получил пока обучался у Учителя Фа Линьхуа. — Цижэнь-гунцзы, меч ровнее. — Учитель был всегда требователен и желал идеала от обоих наследников. Они должны быть лучшими во всём. Правда, меч давался второму господину Лань гораздо сложнее зубрежки и следования правилам. У него вечно были недочёты, вечно стойка была неправильной. — Лин-гунцзы, неплохо, но прекрати уже постоянно оглядываться. Когда же братья спарринговались, то неизменно победу одерживал Лань Лин, гордясь этим. — Я опять победил, А-Минг. — С улыбкой заявлял Лин, подавая руку Цижэню. Только вот в ведении документации и обучении других старший всегда проигрывал младшему. Дотошность и непоколебимость, присущая Лань Демину помогали ему разбираться даже с самыми сложными задачами в короткое время. — Ты всегда был слишком далёк от обычных бытовых дел. — Прошептал Цижэнь, глядя в ту сторону, где находилась могила брата. Он давненько там не был. Всё дела, да дела, которые не позволяли вырваться и хоть минуту побыть рядом с тем, кто при жизни был для него недостижим. — Может чуть позже. Тропа закончилась небольшим обрывом, с вершины которого открывался вид на старый лес. Впрочем, можно ли было назвать этот лес теперь старым, если большая часть деревьев — это новая поросль, появившаяся после сожжения Глубин? Старейшина Лань хмыкнул и поправил мех на плечах. — Когда-то. Когда-то мы приходили сюда вдвоём. Здесь оттачивали полёт на мечах. — Воспоминания, словно лавина накрывали мужчину с головой. Казалось, моргни и снова окажешься в весеннем дне много лет назад, когда старший брат с улыбкой подлетел к нему на мече и сказал, что Учитель Фа, наконец, одобрил кандидатуру его супруги. Как Лин-гэ был счастлив! Он почти добился одобрения на брак. Правда, оставалась последняя сложность. Сама невеста. Мэй-Ся. Сильная заклинательница из потрёпанного клана, ставшая бродячей. Она признавала в главе Лань достойного воина и заклинателя, однако не более. Никакой любви не было ни в её глазах, ни в словах. И только Лань Лин отказывался видеть это. Цижэнь виделся с ней до всех происшествий всего пару раз. Она не казалась ему какой-то особенной. Пока в одной из миссий его не настигло письмо, где сухо констатировалось, что Учителя Фа Линьхуа убила Мэй-Ся. Причины не разглашались. — Как это понимать, сюнчжан? — Он вернулся немедленно в Глубины и ворвался в покои брата. Тот сидел над бумагами. На первый взгляд Лин-гэ не производил впечатление человека, пережившего только что потерю главного наставника, второго отца. — В чём дело? — Глава ордена продолжал читать письмо, сидя с идеально ровной спиной. — Ты женишься на ней? На убийце шицзуня? В настоящем Лань Цижэнь выдохнул облачко пара и запрокинул голову, ощущая, как крепчает ветер. Надо уже спускаться, иначе племянники будут волноваться. Ванцзы снова будет порываться на поиски, а Сичень успокаивать, поглядывая в сторону гор с тревогой и давая ему ещё пару часов. Обратная дорога легче, только в плащ приходится кутаться больше, да ядру работать в нижнем даньтане гораздо активнее. Перспектива болеть не радовала старейшину совершенно. В последний раз он болел…во время сбора кампании «Аннигиляция солнца». Вначале, сожжение Гусу, когда огонь и холод настолько сильно переплетались в воздухе, что казалось задохнёшься. Тогда он чуть не потерял своих мальчиков. Но благо, они у него разумные и он смог отвести удары от них. Одного заставил бежать, второй пострадал, но остался жив. Большего и не надо. Затем оказалось, что даже Цинхэн-цзюнь вышел на защиту ордена. За что и поплатился. До сих пор Цижэнь помнит, как к нему прибежал адепт с новостью, что глава клана был окружен большим отрядом и проиграл в схватке. Когда Демин оказался рядом с братом, то понял: осталось недолго. Ядро было повреждено, раны не заживали. Какое-то время Лин-гэ был ещё в сознании, и они тихо разговаривали обо всём. Последние слова брата он так и не услышал. Именно тогда жар свалил его с ног. Ванцзы только вернулся из пещеры Черепахи-Губительницы и приказал не беспокоить дядю, переняв все его обязанности. Он оградил его от всех беспокойств и лишь через несколько дней, когда стало легче сказал: «Цинхэн-цзюнь умер, лаоши. Две ночи назад. Я распорядился». — Старейшина Лань! — Цижэнь повернул голову. К нему, почтительно кланяясь, спешил Лань Цзинъи. — Лань Цзинъи, сколько правил ты нарушил только что? — Старейшина, я по срочному делу. И обязательно перепишу правила ещё раз, обещаю. — Как и все в роду, юноша краснел в основном ушами и лишь едва заметно румянец проступал на щеках. — Срочность не оправдывает нарушение правил… — Учитель многозначительно замолчал и посмотрел на младшего. — Эх. Правил сто сорок пять и пятьдесят восемь. Потому что представитель ордена Гусу Лань должен всегда быть собранным и спокойным. — Цзинъи едва удержался, чтобы не закатить глаза. Усугублять ситуацию не хотелось. — Ты перепишешь правила дважды. — Да, Старейшина. — Адепт склонился в поклоне, тяжко выдыхая. Демин покачал головой. Цзинъи всегда выделялся среди юного поколения. Более шумный, весёлый, он смотрел на вещи по-иному. В компаниях он с лёгкостью рассказывал о своих наблюдениях, но перед старшими старался помалкивать, зная сколько правил может нарушить. Тем не менее, послушать этого адепта было всегда занимательно. Он был сыном двоюродного брата Цижэня, рождённый после установления мира, потерявший обоих родителей. Отец погиб на Ночной охоте, а мать ушла в уединение, забыв о существовании сына. Сам Цзинъи пытался к ней пару раз прийти, при этом ничем хорошим для него это не закончилось. Тогда Цижэнь попросил Сиченя приглядеть за тогда ещё мальчиком и не допускать его в горы Уединения. — Так что важного ты хотел сообщить мне? — Учитель Вэй собирается на Ночную Охоту завтра в окрестностях Цинхэ. И Лань Сычжуй уже идёт, так вот я бы тоже хотел, с вашего позволения. — Ты спросил разрешение у своего главы? — Глава ордена сказал, что даёт своё согласие. Не так давно перед Сиченем поставили задачу — найти наследника, раз не хочет жениться. Многие думали, что выбор падёт на юного Сычжуя, да вот Старейшины начали настаивать, чтобы это был кто-то из ответвлений основной семьи Лань. Тогда и был выбран Цзинъи — теперь наследник, который так просто не может отлучиться из Глубин, пока не получит одобрения от главы и кого-то из совета. — Ты выполнил уже все поручения, что были вверены тебе старейшинами? — Да. И помог главе ордена с корреспонденцией. И сверил графики уборки младшими адептами. Глаза юноши сияли. Он отчаянно желал вырваться из Гусу хоть на одну ночь. Последние два месяца, когда его назначили преемником Цзэу-цзюня, стали для него сплошным испытанием. — Хорошо. Но помни, что ты наследник великого ордена и твои поступки более тебе не принадлежат. — Благодарю, лаоши. — Цзинъи глубоко поклонился. — Это всё? — Эм. — Я вижу, что тебя что-то гложет, А-И. Так в чём дело? Пойдём, сопроводишь меня к дому главы и расскажешь. — Да это мелочи. — А-И. — Мужчина покачал головой и степенно пошёл вперёд. Юноша отставал от него на полшага. — Я застал воспитание трёх наследников Глубин. И знаю, как могут давить обязанности. Тем более, что тебя не готовили с детства, как Цинхэн-цзюня или Лань Сиченя. «Наверное, с возрастом я становлюсь мягче. Вот же. Но Цзинъи действительно выглядит обеспокоенно», — подумал Цижэнь, рассматривая голые ветви деревьев. — Просто. Я ведь. Я ведь неправильный Лань. — Кроткий смешок сам сорвался с губ. — Неправильный? — Учитель обернулся и окинул взглядом наследника. — Не следую безукоризненно правилам, не идеален во всём как бофу и шушу. Я стараюсь, Старейшина. — Знаю, А-И. Ты не Лань Ванцзы или Лань Сичень. Ты Лань Цзинъи. Или я спутал? — Нет? — От тебя требуют действительно иногда много, но ты выполняешь столько сколько можешь. Поверь и прими эту мудрость, ради которой мне пришлось пройти многое. Юноша по-новому посмотрел на лаоши. Тот говорил тихо, не повышая голос и казался внешне таким же, как и всегда, вот только что-то в его глазах заставило сердце Цзинъи сжаться от жалости, от сочувствия. Он и не задумывался сколько же лет достопочтенному Учителю. До цзинши Цзэу-цзюня они дошли в тишине. Лань Цзинъи ещё раз поблагодарил за разрешение и отправился как можно быстрее к Учителю Вэю, чтобы передать ответ и начать собираться. Цижэнь же постучался в двери комнаты, что служила кабинетом главе ордена. Получив позволение войти, старейшина застал племянников за работой. Сичень прочитывал какие-то свитки, пока Ванцзы выводил на бумаге иероглиф за иероглифом. — Лаоши. — Оба Нефрита грациозно поднялись и поклонились дяде, радуясь в глубине глаз, что тот вернулся так скоро. — Мы как раз хотели заварить новый сорт чая, присланный из Юньмэна. Не откажитесь? — Кхм. Думаю, с такой погодой это будет более чем к месту. Присланный из Юньмэна. Значит, очередной дар главы Цзян. После выхода Сиченя из уединения, Саньду Шэншоу прямо-таки окружил его подарками и своей странной заботой. Странной она была, наверное, по большей части из-за того, что выражалась агрессивно и с напором. К такому в ордене Гусу не привыкли и во время собраний, когда Цзян Ваньинь резко высказывался в защиту Цзэу-цзюня или заставлял злые языки прикусить свой зловредный корень, Лань Сичень и Лань Цижэнь выглядели потрясёнными, пока быстро не брали дело в свои руки. Удивительно ли, что его племянники пленяют сердца? О, нет. Но вот что это сплошь юньмэнцы. Что ж, к такому жизнь его не готовила. Кандидатура Цзян Ваньиня как спутника на тропе совершенствования для Сиченя виделась довольно неплохим вариантом. Спорным и имеющим много тонкостей, однако не худшим. Тем более, что наследник уже был назначен. Единственное, что смущало старейшину Лань, так это то, что никаких официальных заявлений эти двое до сих пор не сделали, а на вопросы Хуань краснел и сбегал. — Лаоши, как вам чай? — С улыбкой поинтересовался глава ордена. — Мх. Передай главе Цзян мою благодарность и почтение. Чай действительно неплох. — Мгм. — Вторил Ванцзы. Сичень улыбнулся шире, а уши немного покраснели. Цижэнь внутренне хмыкнул. Смущать своих мальчиков он был горазд. — К слову, когда он приедет? — Глава Цзян? О. Должен на следующей неделе. Он изъявил желание повидаться с Цзинь Жуланем. Молодой Цзинь сейчас проходил обучение в Облачных Глубинах. На этом настоял его цзюцзю, заявляя, что без мудрости и наставлений лучших учителей в заклинательском мире, Цзинь Лин не протянет и недели как глава ордена. Это была официальная причина. Неофициальная же заключалась в опасениях Цзян Ваньиня по поводу совета старейшин в башне Кои. На юного главу уже покушались несколько раз и только опыт, настороженность Саньду Шэншоу позволили избежать трагедии. Цзинь Жулань изначально не хотел «прятаться» и стремился в открытую заявить свои права на место, что принадлежало его деду, его отцу, его сяо шушу. Тогда, не слушая восклицания и возражения, глава Цзян притащил его в Глубины и оставил на попечении тех, кому он более-менее доверял. Ну и господину Вэю. — Учитель Лань, я прошу вас взяться за воспитание моего вайшена со всей строгостью, которая только присуща наставникам Гусу. — Сказал тогда Ваньинь, склоняясь в глубоком поклоне. Демин словно увидел себя: лет на восемнадцать моложе, просящего не изгонять младшего племянника за нападение на старейшин. Он прекрасно понимал мотивы, которые движут главой Цзян: огородить, постараться вытравить всех крыс из совета, и чтобы Цзинь Лин не пострадал. — Саньду Шэншоу. Вы не сможете всегда быть рядом с вайшеном. — Знаю. Но пока моё дыхание не срывается, а ядро работает исправно — я постараюсь. Лань Цижэнь понимающе кивнул и чуть позже, в разговоре с Сиченем, дал разрешение на ухаживание за Цзян Ваньинем, если они, наконец-то, перестанут ходить вокруг да около. Тот сдавленно хмыкнул и поблагодарил. — Цзинь Жулань довольно способный юноша. Ты согласен с этим, лаоши? — Из воспоминаний вывел голос Сиченя, что чуть нервно теребил рукав ханьфу. — Учитывая кем были его первые наставники, это закономерно. К тому же, глава ордена Цзян также показал достойный пример и воспитал вайшена порядочным молодым заклинателем. — Характер и воля закалились в нём его цзюцзю и учителями. — Добавил Лань Ванцзы, делая очередной глоток. — Я просто считаю, что можно его с индивидуального обучения перевести на общее для старших адептов. Старейшина спрятал улыбку за чашкой. Вот оно что. По причине того, что молодой глава прибыл в середине обучения, он ускоренно начал проходить весь курс отдельно. Сейчас же оставался месяц до экзаменов для старших классов, но Цзинь Жуланю, по идее, необходимо было ещё бы учиться месяца три-четыре. — К чему такая спешка, глава? — Дело в том, что старейшины Ланьлинь Цзинь очень желают возвращения юного главы на его пост. В кратчайшие сроки. — Что ж, долго без головы змее не обойтись. Неужели все предатели уже вытравлены и потому глава Цзян попросил завершить обучение племянника? Уже ли безопасна Башня Кои для молодого господина Цзинь? — Если ты считаешь, что Цзинь Жулань готов выдержать экзамен и завершить учёбу, то я поддержу твоё решение. — В конце концов, ответил Цижэнь, глядя в окно. Ветер стал шумным и то тут, то там слышались его порывы. День клонился к закату, а на душе было тревожно. Сколько он уже пережил глав и их наследников? Скольким помог подняться и скольких наставил на верный путь? А скольким не помог? Потому что не смог, не понял, не принял. — Лаоши? Всё в порядке? — Лань Ванцзы с тревогой посмотрел на дядю. Усталость, сквозившая во взгляде мужчины, тревожила обоих племянников. Её становилось слишком много. — Да, А-Чжань. Пожалуй, уже пойду. Надо просмотреть свитки к завтрашнему совету. Лань Сичень, надеюсь ты готов? — Да, лаоши. Я всё сделал. — Первый Нефрит робко улыбнулся и кивнул. — Хорошо. И поговори с Лань Цзинъи. Желательно, до отбытия на Ночную Охоту. Его тревожат некоторые обстоятельства, и ты как его наставник должен разобраться с этим. — Конечно. Раскланявшись, Цижэнь вышел на воздух и глубоко вдохнул осенние ароматы. Горечавка отцветала, откуда-то доносился запах сорванной только что травы. Лань Демин, в быту Лань Цижэнь, учитель и старейшина ордена Гусу Лань встретил свой пятьдесят седьмой день рождения.