Ты для меня ничего не значишь

Хотелось курить, не смотря ни на что. Но она бросила, как минимум, так считала. Но сейчас, стоя у окна и всматриваясь в огни ночного города и проносящиеся мимо машины, хотелось вдохнуть никотиновый запах, как будто это могло решить ее проблемы. Не могло. Сейчас ничто не могло заглушить эту душевную боль. И вот рука потянулась за пачкой сигарет, которые были припасены “на всякий случай”. И, видимо, этот случай настал, именно сейчас, этой темной холодной ноябрьской ночью, когда жизнь разделилась на “до” и “после”. Спустя полчаса с ее возвращения домой пришло сообщение на телефон. На экране высветилось имя “Брагин”. Сердце защемило. Открыла сообщение: “С отцом что-то?”. Пусть лучше так, пусть думает, что уехала из-за папы. “Все в порядке”. Палец жмет кнопку “отправить”, в ответ тишина, но другого она и не ожидала. Завтра выходной, а это значит, что можно обдумать, как вести себя с Брагиным дальше. Самое адекватное решение - делать вид, что ничего не случилось и жить, как жили раньше: они уже решили некоторое время назад остаться друзьями, получалось, конечно, из рук вон плохо, но можно попробовать снова. Даже самой смешно, но и унижаться перед ним она точно больше не собиралась. Он свой выбор сделал. Только она еще не знала какой, не знала, что дальше могло быть только хуже. *** - Привет, Нин, - Нарочинская вбежала в отделение в распахнутом пальто. - Ты чего на метле, Нарочинская? - Проспала, - быстро нашлась, что ответить. - Заметно.. И глаза какие красные… - Нина не удержалась от комментариев. - Отцу ночью плохо было, - пауза, - сейчас все в норме. - необязательно всем знать, что красные глаза у Марины Владимировны не только от бессонных ночей и приступов больного отца. - Работать сможешь? - странный вопрос, когда это Нарочинская не могла работать, стойкий оловянный солдатик. Марина смерила ее таким взглядом, что и без слов было понятно, что не надо задавать глупых вопросов и язык иногда следует держать за зубами. - С кем я сегодня на смене? - Марина продолжила разговор. - Да почти все наши, только Брагин задержится, у него там дела какие-то важные. - Ну и отлично, - и даже не любопытно, какие у него там дела, все, выбросить его из головы, совсем, не думать, не вспоминать, не ощущать. *** Встретились на операции. И Михалева тут. Какая-то довольная, хотя это и не мудрено. Но, все равно, как-то по-особенному глаза светятся. Операция длилась уже пару часов, спасали мужчину после бытовых разборок. - Остановка, все от стола, - и опять этот противный писк приборов, когда надежды почти не остается, но невидимая ниточка еще может связать пациента с этим миром, стоит только поднажать. - Сто, разряд. Двести, разряд. - А писк так и продолжается, а монитор упорно выдает одну линию, оповещая, что сердце пациента не бьется. Ну Брагин, как обычно, спаситель человеческих душ в прямом и переносном смыслах, бьет сильно, последний шанс для пациента, последняя возможность для врачей вырвать его из лап смерти. - Никто у меня сегодня не умрет, Я сегодня женился, - слова словно гром разверзли тишину операционной. Прибор запищал по-новому, оповещая, что сердце пациента забилось. Только Олег Михайлович не заметил, как другое сердце в этом помещении биться перестало, рухнуло и разбилось, окончательно. Марина, единственная из присутствующих, поняла сразу, что это не шутка и именно сейчас Брагин серьезен как никогда. Но, чтобы убедиться наверняка, обернулась, увидела счастливые глаза бывшей подруги. Вот, оказывается, как выглядит счастье. А так все просто. Операцию надо довести до конца, но мысли так сложно собрать воедино, сосредоточиться на пациенте, его здоровье. Операция продолжалась в тишине, ошарашенные коллеги не находили слов, чтобы выразить свои эмоции. Марина мечтала только о том, чтобы поскорее все закончилось, поскорее исчезнуть из оперблока куда-нибудь, где ее не найдут ближайшие пару-тройку часов. Вся бригада вывалилась из операционной, врачи, как этого требуют правила, направлялись к посту, чтобы сообщить об окончании операции и обрадовать родственников. - Всем спасибо за работу, - Марина бросила на ходу, обгоняя коллег. Она первая добралась до поста,, расписалась в журнале, разговаривать с родственниками будет Пастухов, ну или Брагин, поэтому можно было скрыться и покурить в свое удовольствие. - Нина, я отлучусь на полчасика, - она сообщила Нине, чтоб ее не искали. - Случилось что? - Все хорошо, - Марина быстро удалилась, чтобы не отвечать на расспросы. Марина скрылась за углом здания института, чтобы собрать свои мысли воедино. “Женился. Сегодня. На Лене…. Ненавижу.” Неподалеку послышались шаги, потом мелодия телефона, призывающего его владельца ответить на входящий вызов. Марина вздрогнула всем телом от неожиданности. - Да, Лен. Вышел покурить. Да, я помню. К твоей маме. Вечером, да, да. У меня еще плановая. Как закончу. Наступила тишина. Марина боялась пошевелиться. “Даже здесь от него покоя нет. Не скроешься от тебя, Брагин.” Шаги тем временем все приближались и сомнений, что это Олег, не было. Марина вжалась в холодную каменную стену здания, как будто это могло спасти ее, как будто здание укрыло бы ее. Еще секунда и из-за угла показался он. - О Господи, - Олег почти подпрыгнул на месте от неожиданности. Она смотрела на него молча, не моргая, просто смотрела. Не знала, что сказать. Поздравить с таким замечательным событием? Ну уж нет. - Ты чего тут? - Брагин первым прервал их молчаливый диалог. Опустил глаза и увидел в руке уже начатую сигарету. - А говорила, что бросила. - И снова начала, - получилось как-то резко и грубо. - Не ожидал просто тут кого-нибудь увидеть, - он не находил, что сказать. Еще пару дней назад они могли говорить обо всем и не о чем, а сегодня…. Сегодня ее глаза как льдинки, и сама она натянутая струна, воплощение холода и безразличия. - Не буду тебе мешать, мне уже пора, - она развернулась, намереваясь уйти, но неожиданно Олег перехватил ее за руку. - Марин, - он заглянул ей в глаза. Она же смотрела на него таким взглядом, от которого тряслись поджилки на теле, холодело все вокруг. Он и не помнил ее такой. Нарочинская высвободила руку и спешно удалилась. Брагин остался в одиночестве, достал припрятанные в кармане накинутой куртки сигареты и зажигалку, закурил. Небо сковали свинцовые тучи, да и те были плохо различимы в сгущающихся сумерках. Он пока сам не понимал, то происходит в его жизни: вроде бы новая страница, свадьба, жена, семейная жизнь, которая сулит такое долгожданное спокойствие. Но что-то осталось недосказанное, незавершенное.