мин һине яратам

      В спальне царит загадочный зеленый полумрак — Алтан даже тут не изменяет себе. Стены этой довольно просторной комнаты выкрашены в цвет листвы в джунглях и оттого здесь немного темно даже днем, при свете солнца за окном. У них есть негласный закон — Алтан всюду заходит первым, а Лера за ним, но сегодня почему-то он нарушается, Дагбаев позволяет девушке зайти первой, и когда дверь спальни почти бесшумно закрывается, у Валерии в голове почти на автомате возникает ассоциация с захлопнувшейся ловушкой, но тревоги и страха совсем нет — она абсолютно спокойна.        В следующую секунду Валерия понимает, почему Алтан зашел последним — она чувствует его обжигающее кожу дыхание на шее, а его сильные руки окольцовывают её и притягивают к себе, держа нежно и осторожно, но крепко, властно, не оставляя возможности убежать. Это своеобразная игра наблюдателю со стороны невольно могла напомнить о питоне и добыче, но в отличии от этих представителях животного мира, у Алтана и Валерии все было по их желанию и согласию.        Лера тихо выдыхает, когда Алтановы горячие губы касаются её шеи сначала просто, легко, почти невесомо, как бы пробуя, проверяя её реакцию, а затем принимаясь жадно, жарко и ненастно целовать, аккуратно прикусывавший белую кожу зубами. Соблазн оставить багровую метку очень силен, и Алтан ему ничуть не сопротивляется — засос появится на сгибе шеи, ближе к плечу. Валерия не сдерживает стона наслаждения, услышав который, Дагбаев принимает нарочито удивленное выражение лица:       — Yнэтэй, я едва касаюсь, а ты уже на взводе, даже странно. Или, может быть, — тут его язык касается мочки уха Валерии, — ты хочешь что-то сказать?       — Золотейший, не мучай… Дай мне то, ради чего мы здесь скрылись… прошу тебя, — ради двух последних слов и притворялся Алтан изумленным, ему до безумия нравилось когда Лера вот такая, возбужденная и покорная, просила его поскорее приступить к долгожданному акту любви.        И он не заставляет себя долго упрашивать. Он подхватывает Леру на руки, и вслух, и про себя восхищаясь силой, красотой и гармонией её тела и самой Валерии, а затем помещает её на мягкую постель, в свою очередь устраиваясь сверху. Его косы падают с плеч, доставая до лица Леры и легонько щекоча его. Винные глаза Алтана тепло, возбужденно блестят, он неотрывно смотрит на Валерию несколько мгновений, держа её подбородок и заставляя смотреть на себя в ответ. А затем он накрывает её полные, такие красивые губы своими. Поцелуй получается тягучим, вязким, глубоким и ласковым, Лере кажутся, что она вот-вот задохнется, но нет — у Алтана все под контролем.        Его руки тем временем блуждают по телу Валерии, огораживают живот, бедра, талию, и наконец задерживаются на груди. Он начинает аккуратно массировать грудь сквозь тонкую ткань домашней чёрной комбинации, чуть-чуть сжимая её. Валерия и тут стонет, даже, пожалуй, слишком громко, так, что Дагбаев спрашивает:       — Валерия, душа моя, тебе не больно?       — С чего ты взял, Алтан? От твоих ласк никогда не бывает больно…       Он удовлетворенно улыбнулся ей — для Алтана, каким бы властным в постели он ни был, на первом месте стояло удовольствие Валерии, а самым главным его страхом было сделать Лере больно. Дагбаев осторожно спускает бретели с Лериных плеч, а потом осторожно снимает с неё комбинацию, под которой на Валерии совершенно ничего нет — дома та предпочитает ходить совершенно без белья. Он раздевается и сам, делая это довольно быстро, и уже через несколько секунд демонстрирует Валерии мускулистое, достойное сравнения с древнегреческой статуей тело. Случайно увидевший их вдвоём без одежды, прежде чем стыдливо отворотить глаза, не смог бы не отметить красоту и гармоничность, какой могли похвастаться и Валерия, и Алтан. Наверное, отчасти поэтому они были вместе — красота к уродству никогда не притянется.        — Ты готова? — без этого вопроса у них никогда не обходится, Алтан никогда не начинает просто так, не удостоверившись в полном согласии Леры. Та просто кивает ему, умоляюще глядя в глаза — уж очень ей не терпится начать.       Алтан вновь устраивается сверху, осторожно берет Лерины запястья своей сильной ладонью и аккуратно заводит их у неё над головой — он не любит царапин на спине, ведь не держи он Леру, та бы не оставила на его спине и широких плечах живого места. Он входит всегда очень осторожно, изучая и прислушиваясь к Лере, двигается медленно, стараясь не доставить неудовольствия. Параллельно с плавными движениями, Алтан покрывает поцелуями Лерины плечи, шею, грудь, лицо, стремясь не оставить ни пяди её тела без ласки. Лера очень это ценит, ей кажется, что никто до Алтана не относился к ней с таким трепетом, нежностью и уважением.        Много времени проходит, прежде чем вожделенный экстаз накрывает Валерию — она почти всегда в этом первая, но Алтан не намного отстает от неё. После того, как Лера возвращается из душа довольная, улыбающаяся, но чертовски хотящая спать, он заключает её в свои нежные объятия, и они засыпают вдвоём, дыша в унисон.