We'll meet again

Занимаясь своими привычными делами, такими как подготовка к конституционному праву с её огромным количеством семинаров, Джейн сначала даже и не заметил, что на его побитый телефон поступал звонок. Лишь слабая вибрация по столу вывела Доу из раздумий, и он, взяв гаджет в руки, сильно удивился, когда увидел номер своего друга. Обычно он не звонил, а сразу прибегал в комнату, ведь ему было легче рассказать всё вживую, нежели по телефону. — Я слушаю. — грубым тоном ответил Джейн, крепко сжимая ручку в ладони. «Джейн, о боже! Я так рад, что ты ответил!» — дрожащий голос Тавиша навевал не самые приятные мысли, но разговоры на заднем плане напрягали ещё сильнее. — Что случилось? — сведя брови к переносице, Джейн выпрямил спину. «Тут такое дело… В общем…» В трубке послышалось, как кто-то позвал Тавиша, на что парень крикнул: «Это мой адвокат!». Джейн старался внимательно слушать, чтобы понять суть дела, но нервный друг всё никак не мог собрать мысли в кучу. «Я сейчас в полицейском участке…» В голосе шотландца слышалась неловкая улыбка, которую он пытался всячески скрыть. Джейн сразу же подумал о том, почему задержали его друга. Неужели те гомофобные и расистские шутки, которые они шептали друг другу в метро, были услышаны полицией? Если так, то Тавиш никогда бы не подставил своего друга, позвонив ему на мобильный. «Мне нужно, чтобы ты приехал. Здесь возникла небольшая проблема, но это не займёт много времени, дружище». После этих слов у Джейн тем более не было никакого желания куда-либо идти, но он быстро поднялся со своего места и направился к выходу из комнаты. Однако быстро вернулся, вспомнив, что он сидел в одних трусах и майке. Джейн понимал, что являясь будущим адвокатом, было бы крайне невежливо явиться в полицейский участок в таком виде. В другой ситуации он и голый бы вышел на улицу, но за такое можно было оказаться в том же месте, где и Тавиш сейчас. Уже в полицейском участке Джейн всем своим видом демонстрировал, какой он серьёзный человек. Грубые черты лица неплохо сочетались с единственной белой рубашкой и чистыми брюками. Это придавало ему и его словам солидности. Джейн уже успел поздороваться со всеми, хотя его приветствие больше напоминало рычание. Он сел напротив полицейского, рядом с Тавишем, и постарался вспомнить всё, чему его учили в университете последние три года. — По какому вопросу меня вызвали? — подняв бровь, спросил Джейн. Он перевёл взгляд на друга и сжал челюсти. Обычно Тавиш справлялся с любыми проблемами самостоятельно, особенно когда дело касалось полиции. Удивительно, как его ещё не отчислили из-за всех этих приключений на шотландскую задницу. — Во-первых, мистер Доу, нам известно, что Вы не адвокат мистера ДеГрута, — начал полицейский с усмешкой. — Хотя Вы очень на него похожи. — Спасибо? Приму это за похвалу. — ответил Джейн, расслабляясь. Он надеялся, что это не проверка от университета или от самого противного преподавателя, который всегда занижал оценки за любой неверный вздох в аудитории. — Во-вторых, ничего серьёзного. Почти. У нас есть подозрения насчёт Вашего друга, связанные с его прошлым. — полицейский наклонился вперёд. — Нам нужно допросить Вас о мистере ДеГруте. Мы составим общую картину и проверим, сможет ли Ваш друг подтвердить алиби. — Что мне нужно рассказать? — спросил Джейн. Полицейский взглянул на Тавиша и вздохнул. На что шотландец, прикусив губу, толкнул друга в плечо. — Не при нём. Но Вы первый, о ком рассказал мистер ДеГрут, когда мы его поймали. Тавиша вывели из комнаты допроса, и Джейн остался наедине с полицейским. Часто говорят, что адвокаты и прокуроры не в ладах друг с другом, но оно и понятно, первые освобождают тех, кого, надрывая спины, ловили вторые. Правда, адвокаты так не считают и говорят своим «коллегам» закрыть рот, не влезая в чужое дело. — А что, собственно, случилось? — спросил Джейн, складывая руки в замок на столе, когда человек, сидящий напротив, вздохнул и достал папку с делом. — Мистер ДеГрут стал подозреваемым в деле с летальным исходом. Никто не помнит, как он пришёл на вечеринку, и никто не помнит, как мистер ДеГрут ушёл с неё. Вам об этом что-нибудь известно? — Нет, мне ничего не известно. — Джейн свёл брови к переносице. — Виделись ли Вы с мистером ДеГрутом двенадцатого марта? — Так точно, сэр. — Во сколько часов Вы с ним виделись? Джейн задумался и опустил глаза, прокручивая в голове все свои дни, проведённые в компании с Тавишем. Если вспоминать тот день, то это было учебное время, парень точно это помнил. Собрать мысли воедино было сложно, ладони уже давно вспотели, но это нормально для начинающего юриста. Все с чего-то начинают, но никто не говорил, как тяжело отвечать перед законом, когда дело касается близкого друга. — Мы виделись на обеденном перерыве, около часа дня. — ответил Джейн, глядя на собеседника исподлобья. — Он говорил что-нибудь о вечеринке? — Да, спрашивал нас, стоит ли идти. Он не успевал закончить несколько проектов. — Нас? — полицейский приподнял бровь и склонил голову. — Нас было шестеро: я, Тавиш и наши друзья — Джереми, Мик, Михаил, Людвиг… — Джейн считал на пальцах и вдруг широко раскрыл глаза. — Нет, нас было семеро. Ещё была Элизабет Полинг. — Вот как. Они могли знать о вечеринке больше? Джейн пожал плечами, сжал челюсти и отвёл взгляд. В это время Тавиш, ожидая, пока друга отпустят, пытался вспомнить детали того дня. Но не того, из-за которого он оказался в участке, а другого. Далёкого и тревожащего, из-за которого Тавишу долгое время снились кошмары, а каждый взгляд на своё отражение в зеркале сопровождался тошнотой из-за оставленного на лице шрама. Через некоторое время Джейн вернулся и застал друга в полусонном состоянии. Как он мог спать в такой обстановке? Ведь всего час назад он с тревогой просил Джейн приехать. Лёгкое прикосновение за плечо вывело Тавиша из забытья, и он, моргая, пытался понять, кто стоял перед ним. — Как ты вляпался во всё это дерьмо? — Джейн поднял бровь и спрятал руки за спину. — Я не знаю… Я бы легко вышел отсюда, но они как-то нашли моё дело из молодости… — Тавиш откинул голову назад, как услышал, что его позвали обратно на допрос. — Что за дело? — Джейн сел рядом с шотландцем, который разминал шею, готовясь встать. — Я не могу сейчас рассказать. — Но тебе придётся. Я, знаешь ли, рассказывал о том, какой ты человек. Так много хорошего я даже самому себе не говорю. — Ох, и что же ты сказал? — Тавиш ухмыльнулся, встал и оглянулся на сержанта, который внимательно следил за ним. — Секретная информация. Но рассказать о тебе предоставится каждому. И Полинг тоже. — Что? Нет! Я не хочу, чтобы она об этом знала! Джейн ухмыльнулся и скрестил руки на груди, когда его друга завели в комнату для допроса. Но пришлось ждать недолго, допрос ничего не дал, и парней отпустили по домам. Но предупредили, что они теперь «на карандаше» и могут быть вызваны в участок в любой момент. Поэтому, с тяжёлым вздохом, Тавишу пришлось согласиться с подпиской о невыезде и проторчать неопределённое количество времени в Нью-Джерси. Сообщить друзьям о произошедшем стоило, поэтому, найдя менее шумное место в городе, Джейн выдохнул и взглянул на своего нервного друга. — Полинг могла бы помочь тебе. — Нет. Ей не нужно знать такие подробности. — Она всё равно узнает, салага. Поэтому звони своей госпоже сердца и предупреди её. Тавиш, возмущённо сведя брови к переносице, открыл рот и толкнул Джейн в ответ, отмахиваясь. — Она подумает, что я не справляюсь с обещаниями, и разочаруется во мне. Я обещал сдать все свои долги. Мне оставалось совсем немного! — Тавиш пнул камушек и спрятал руки в карманы, чертыхаясь. — На кой чёрт я пошёл туда, если никого не знал? О да, Тавиш Финнеган ДеГрут, тебе бы только найти приключений на свою задницу! — Эм, Михаил, у тебя есть номер Полинг? И да, в ближайшее время тебя пригласят в полицейский участок, чтобы допросить насчёт Тавиша. — Джейн действовал решительно, и никакие уничижительные слова не могли остановить его от звонка всезнающему другу. Тавиш замахал руками, но, поняв, что спорить с другом бесполезно, взялся за голову, и на его лице отразилась гримаса ужаса. — Да, спасибо за номер. — Джейн повесил трубку и посмотрел на шотландца, хитро улыбаясь. — Знаешь, тебе нечего бояться. Даже если Полинг и узнает, то она обязательно поможет. ДеГрут вздохнул и потёр уставшее лицо. Как он мог так легко попасться? И как вообще американским офицерам удалось найти дело, закрытое в Шотландии? Иногда у Тавиша складывалось ощущение, что именно ему жизнь любила подкидывать такие испытания, разгадав которые у него будет два пути: психиатрическая клиника или могила. — Хотелось бы видеть её в рядах юристов и адвокатов, у неё сильная хватка. Если уж она решила, что ей нужно защитить кого-то, она вгрызётся зубами в это дело и закончит его с блестящим результатом! — донеслось до ушей Тавиша, погрузившегося в свои мысли. — Вот таких людей не хватает в системе правопорядка! — Наверное, мне стоит поговорить со всеми вами, да? — спросил Тавиш, перебив поток громких слов своего друга, и спрятал руки в карманы толстовки, тяжело вздыхая. Не хотелось больше веселиться, шутить и дарить радость. Ничего не хотелось, кроме как вернуться в общежитие, закутаться в одеяло и притвориться, будто бы проблем больше не существует. Как же, чёрт возьми, тяжело говорить о своих проблемах, даже если они сжирают изнутри. Когда каждая клеточка организма требует покоя, а не саморазрушения, но воспоминания продолжают всплывать в дурной голове. Как можно рассказать о своих переживаниях, если это показатель собственной слабости? — Ситуацию точно придётся объяснить. — сказал Джейн, положив руку на плечо друга и сжимая его в знак поддержки. Уже вернувшись в общежитие, Тавиш заглянул к себе в комнату, чтобы обдумать всё, пока Джейн подговаривал Джереми пригласить всех друзей к ним в комнату для объяснения ситуации. Бостонец отнёсся со всей серьёзностью к такой просьбе, поэтому уже через несколько минут все были на месте. Сонные, уставшие и готовящиеся ко сну шестеро парней пришли в комнату Джереми с Джейн и заняли более-менее удобные места, дожидаясь Тавиша. Шотландец даже слегка удивился, что все были в сборе за такой короткий промежуток времени, но стал быстро приводить себя в порядок, чтобы рассказать всю подноготную жизни. В этот же момент на телефон Джейн позвонили, и он хотел было сбросить звонок, но, подняв взгляд на Тавиша, спросил: — Михаил. Ответить? — Да. Если он не против, пусть тоже послушает. Наш торопыжка может переврать всю историю. — Тавиш произнёс это с натянутой улыбкой, несмотря на напряжение и возмущённый вздох со стороны бостонца. Джейн хмыкнул и, подняв трубку, быстро ввёл Михаила в курс дела. — Тавиш, случилось что-то серьёзное? — начал Пиро, как его сразу же перебил Джереми. — Ты умираешь? Скажи нет! — Нет. — А, славно. Тогда что? — Джереми выдохнул, но через секунду вновь открыл широко глаза. — Тебя отчисляют? Тебя депортируют обратно в Шотландию? Ты точно не при смерти? Джереми почувствовал лёгкое прикосновение ладони Мика к своему плечу, поэтому, затаив дыхание, закрыл глаза и дал слово Тавишу. — Я даже не знаю, с чего стоит начать, друзья мои… — медленно проговорил Тавиш, почесав неловко затылок. — Давай начнём с того, зачем мы вообще здесь собрались. — предложил Делл, пытаясь направить разговор в нужное русло. — Это связано с твоей учёбой? — Да, если не найдут главного подозреваемого и виновника. — Тавиш помолчал, собираясь с мыслями. — Если кратко, то помните, я спрашивал, стоит ли мне идти на вечеринку? И получилось так, что всё закончилось несчастным случаем, который я не застал, ведь вроде как ушёл. Я был уже… — Он постучал пальцами по шее, намекая, что был в нетрезвом виде. — Поэтому и не помню. — Не счесть, сколько у тебя было таких вечеринок, причём все с разным исходом. — мало заинтересованно подметил Томас, лениво раскачивая ногой. — Почему именно сейчас ты решил нас позвать? — Потому что они как-то нашли дело, которое случилось со мной в пятнадцать лет. Все присутствующие заинтересованно наклонились к Тавишу. Пиро даже начал нервно трясти руками от внезапного раскрытия тайны, пока сидящий на своей кровати Джереми держал рот открытым от шока. «А как дело шестилетней давности связано с текущим?» — раздался голос Михаила из телефона Джейн, заставив ДеГрута вздрогнуть. — Думаю, из-за схожести. — Тавиш тяжело вздохнул и неосознанно провёл пальцами по повязке на глазу. — Если начинать совсем издалека, то в деревню, где я жил, переехали достаточно странные люди. Безусловно, их история была захватывающей: они родились в Чехии, потом переехали в Германию из-за развода родителей, а оттуда их немногочисленная семья перебралась в Грецию. Уже там у каждого из них было по три коротких романа в месяц как минимум. И только после этого данная семейка решила обосноваться в Шотландии. — Похоже, они скрывались от закона. — предположил Томас, выпрямившись на стуле и закрыв глаза. — Mon ami, не томите, ближе к сути! Ущипнув себя за переносицу, Тавиш старался «перемотать», как на старой плёнке, ненужные детали и перейти к основным событиям из прошлого. — Да, скорее всего, они так скрывались от законов разных стран. Потому что благодаря этой шайке я и познакомился с сигаретами, алкоголем, да и не только с этим… — шотландец почесал затылок, когда заметил удивлённый взгляд со стороны Джереми. — Не сильно горжусь таким опытом. Но это не самая главная часть рассказа! В один из таких «весёлых» вечеров они позвали ещё каких-то людей, они, вроде как, были даже не с нашей деревушки. Мне было пятнадцать, пока всем остальным по лет двадцать, если мне не изменяет память. Но вдруг все они что-то не поделили и… Труп… Тавиш застыл в оцепенении, его взгляд был устремлён в пол, где перед ним разворачивалась картина прошлого. В ярчайших подробностях парень помнил каждую деталь того злополучного вечера. Дыхание Тавиша участилось, и он не знал, как перенести свои мысли в слова, чтобы друзья могли понять, что он имел в виду. До его ушей доносились какие-то звуки, но он не реагировал, прикрывая рот ладонью и продолжая неотрывно смотреть себе под ноги. Внезапно он услышал чей-то сдавленный всхлип. Подняв голову, он увидел Пиро, стоящего перед ним. — Могу я тебя обнять? — спросил Пиро, шмыгая носом, его руки дрожали от волнения. ДеГрут медленно кивнул и почувствовал, как его друг бросился к нему в объятия. Все молча наблюдали за этой сценой, как то ли Тавиш пытался успокоить Пиро, то ли Пиро предпринимал безуспешные попытки успокоить Тавиша. Даже Томас неловко отвёл взгляд, потирая подбородок и обдумывая слова друга. Это действительно необычный случай, который мог бы произойти с каждым, но такое точно не каждый смог бы выдержать. Но было интересно узнать, что ещё скажет Тавиш, ведь это явно не конец истории. — А что было дальше? — Джереми тоже встал и подошёл к Тавишу, предлагая ему сесть на кровать рядом с Миком. — Они сразу же начали прятать тело, а мне сказали убрать место преступления. Они даже рассказали, как очищать любую поверхность от крови. Но я ничего не сделал и просто сбежал, — Тавиш почесал затылок, садясь на кровать. — Не знаю, как они не убили меня после такого. — А их потом посадили? — поинтересовался Джейн, стоя возле кровати Джереми, вокруг которой уже все собрались. — Да, потому что я не мог долго молчать. — ДеГрут прикусил губу и откинулся назад, прислонившись головой к стене. — А потом я перестал появляться дома, ушёл в отрыв, лишь бы забыть о случившемся. Тавиш как раз услышал, как его позвал Михаил, и приподнял уголки губ. Как иногда было приятно слышать голос соседа, который уже не живёт где-то под боком. Для Тавиша было действительно важно услышать мнение человека, который терпел его на протяжении трёх лет, и стал личным психологом в самые трудные моменты. — Я слушаю, дружище. — ответил шотландец с улыбкой. «Тавиш, именно это и стало причиной твоей тяги к алкоголю, так ведь?» — спросил Михаил более мягким тоном, чтобы не создать впечатление, будто он допрашивает собеседника. — К сожалению, да. А ещё из-за этого я потерял глаз в пьяной драке. — Ого, так твой отец не циклоп? — Джейн попытался разрядить обстановку шуткой, отводя взгляд. — То есть не сова украла твой глаз? —подхватив быстро такой настрой, добавил Джереми и улыбнулся, когда Тавиш начал смеяться. — Ты же говорил мне и Пиро, что это было предсказание гадалки ещё в детстве. — хихикнул Делл и похлопал по плечу успокоившегося Пиро. Тавиш засмеялся ещё громче, и было видно, что ему стало легче. По крайней мере, он раскрыл свои тайны, а после такого всегда становится легче. Все облегчённо выдохнули и поддержали расслабленное настроение друга. Удивительно, но в компании парней его не стали высмеивать за детские страхи. Может быть, стоило рассказать ещё раньше об этом, а не вариться в собственной тревоге? «А как твои дела обстоят сейчас? Давно хотел спросить, но из-за работы это было практически невозможно.» — сказал Михаил чуть громче, чтобы бывший сосед его услышал сквозь дружный смех компании. — О, дружище, я никогда прежде столько не работал! Из-за количества заданий, которые мне дала Элизабет, я стал пить меньше. Тяжело, но последний раз, когда я выпил, был на вечеринке. — Тавиш, хихикая, смахнул слезу с уголка глаза. — Из-за которой, кстати, некоторым из вас придётся побывать в полицейском участке. — Что сделать? — с удивлением спросил Джереми, широко раскрывая глаза. — А, чёрт… Это я тоже рассказать должен был. Сегодня вечер откровений, не правда ли? Тавиш неловко улыбнулся и укусил себя за палец, обдумывая, как он мог пропустить самую важную часть, из-за которой, собственно, все и собрались в этой комнате. — Я рассказал в участке, что мы виделись с вами в кафетерии, поэтому они допросят некоторых из вас по поводу меня. Личная характеристика, так сказать. — поджав губы, ДеГрут осмотрел взглядом каждого из своих друзей и невинно улыбнулся. — И кого это касается? — заинтересованно спросил Томас, уже обдумывая, что бы он такого рассказал о Тавише в полицейском участке. — Михаила, Людвига, Мика и Джереми. — перечислил Тавиш, и испуганный Джереми сразу же посмотрел на Мика. — И Элизабет… «Подожди, мне и Людвигу нужно будет прийти в участок? Тогда стоит обрадовать его сейчас…» — удивлённо сказал Михаил, и было слышно, как он тяжело вздохнул. — Простите, парни, ничего из этого не было бы, если бы они не полезли в моё грязное бельё. — пожимая плечами, ДеГрут уже смог расслабиться, и после такого откровения ему даже не хотелось выпить. Каждый последующий день тянулся неимоверно долго, почему-то никого из друзей не хотели приглашать в участок. Тавиш даже обрадовался, что дело замяли, но в один из самых обычных вечеров в общежитии почти никого не осталось из их компании. И если кто-то был на работе, то остальные, что было очевидно, уже сидели в комнате допроса. Тавиш нервничал, наворачивал круги по комнате и всю неделю думал, сдвинется ли дело в лучшую сторону или его посадят как главного подозреваемого из-за отсутствия явных доказательств его непричастности. Но он не мог знать наверняка, поэтому ждал новостей, а чтобы совсем не сойти с ума, продолжил делать проект для закрытия долгов по учёбе. Всё, что будет в участке, — это то, на что Тавиш ДеГрут никак не сможет повлиять, как бы сильно ему этого не хотелось. — Здравствуйте, мистер Эванс, — поздоровался полицейский и тяжело вздохнул, доставая блокнот и карандаш. — Вы знаете, почему здесь? — Да! — Джереми начинал нервничать, поэтому его взгляд метался по всей комнате. — Мне нужно рассказать о своём друге Тавише, да? Простите, я самый первый в очереди, и, о боже, я сейчас наговорю ему на пожизненное! Простите, я просто нервничаю! — Всё в порядке, парень. Просто расскажи о том, какой мистер ДеГрут человек. Как давно ты с ним знаком? — Два года. Я учусь два года, поэтому знаю его столько… — Хорошо. — полицейский сделал несколько заметок в блокноте. — Что ты узнал о нём за эти два года? Джереми прикусил губу и поник плечами, обдумывая вопрос. У него было странное чувство дежавю, как будто он слышал что-то подобное ранее. Или его тоже когда-то спрашивали о Тавише? И не только его, но и всех из их компании… — Тавиш очень добрый чувак, отзывчивый, он всегда готов помочь, даже если от этого ему будет хуже. Он всегда сможет встряхнуть человека, если тому грустно! — парень поднял голову и стал кивать в подтверждение своим словам. — Он столько историй знает, это нереально круто! — А у него были проблемы с законом? Лёгкая улыбка сразу пропала с лица бостонца, и он снова стал обеспокоенным. — Это не совсем проблемы, так, мелкие грешки, точнее, ну, — и речь Джереми начала превращаться в кашу из бессвязных звуков, которые так безуспешно парень старался превратить в слова. — Значит, были? — полицейский поднял вверх бровь, когда парень резко выпрямился и замолчал. — Нет, не было. Да, он выпивает часто и может вести себя как придурок, но от этого никому не хуже! — голос Джереми дрожал, ему казалось, что ещё одно слово, и Тавиша сразу переоденут в оранжевую робу, посадят на большой автобус и отправят в тюрьму на отшибе города. — Он никогда не бил нас или типа того, понимаете? Чаще всего он просто ложился спать! Неизвестно, удовлетворил ли такой ответ полицейского, но, задав ещё несколько вопросов, Джереми выпустили из комнаты для допроса, куда следом зашёл Мик, расчёсывающий свои запястья до покраснения. Вот и настал тот день, когда Мику Манди придётся говорить много, желательно максимально по делу, и не упасть в обморок от такого большого количества социальной активности. Вопросы были те же, только ответы на них поступали не так быстро, как от Джереми, поэтому допросчику приходилось ждать какое-то время, пока Мик решался сказать что-либо. — Мы знакомы около двух лет, косвенно три года. Первый год обучения мы не общались. Он показался мне слишком рискованным, шумным и говорливым… — парень сглотнул. — Сейчас я считаю его таким же, но вижу и позитивные черты такого характера. — Мик не переставал чесать свои руки, пока формулировал предложения, чтобы в них не было лишней информации. Было слышно, как парень начинал заикаться к концу каждого предложения, поэтому он сжимал крепче свои ладони и старался меньше смотреть на лицо собеседника. Это могло вызвать подозрения, но допросчик, скорее всего, уже был уставший, поэтому записывал нужное и молчал. Всё равно это не последний человек на допросе. — У мистера ДеГрута были проблемы с законом? — вздохнув, задал вопрос полицейский, когда понял, что парень не будет говорить без конкретно заданного вопроса. — Были. Но очень мелкие. Это скорее нарушения правопорядка, нежели проблемы с законом. Полицейский остановился и положил карандаш на стол, быстро подняв взгляд на Манди. — Что именно это было? Мик сразу же затаил дыхание и облизнул высохшие губы от стресса. Его взгляд был прикован к расчёсанным до крови рукам, пока мысли формировались в предложения. — Что-то совсем незначительное. Переход в неположенном месте, нахождение на улице в нетрезвом виде, может быть, непристойное обнажение. Но это было давно. В последнее время за ним такого не наблюдалось. Лёгким кивком полицейский показал, что принял ответ и записал его в блокнот. Пока ничего серьёзного, что было странно и в то же время муторно, ведь кому как ни служителям закона хотелось поскорее закрыть дело и всю бумажную волокиту вместе с ним. — А что насчёт проблем с алкоголем? — Имеются. — Мик старался говорить как можно увереннее, но всё же запинки случались, из-за чего парень сильно кусал губы и чесал запястья. — Но после алкоголя Тавиш никогда не становился опасным. Скорее… Сначала очень весёлым, душой компании, а потом плаксивым и сонным. — Хорошо, а что насчёт запрещённых веществ? Мик вновь замолчал, обдумывая вопрос, но решил не создавать лишних подозрений из-за задержки в ответе, поэтому просто покачал головой в знак отказа. Ещё несколько вопросов, и Мик был свободен. Его трясущиеся ноги не хотели держать и так костлявое тело, поэтому из допросной Мика забирал Джереми, отводя его в более спокойное место, чтобы прийти в себя. Следующим в списке на допрос по поводу личности шотландского шута был Людвиг. В отличие от двух предыдущих молодых людей, он казался спокойным, даже слишком. Но была в нём какая-то недосказанность, будто нахождение здесь делало его уязвимым. — Сколько я с ним знаком? Дайте подумать… — протянул Людвиг и склонил голову набок. — Года четыре. Я знаю его с тех пор, как он поступил на первый курс. Знаете, за такое количество времени я видел разные его стороны. Он бывает эксцентричным, настоящим сорвиголовой, которому нужно оказаться на каждой вечеринке в городе, но в то же время он может быть очень вдумчивым. Людвиг специально говорил чуточку медленнее, чем обычно, чтобы информация дошла до полицейского более чётко и он не додумывал чего-то от себя. — К сожалению, его проблемы с алкоголем, вызванные не пережитой до конца психологической травмой из подросткового возраста, ухудшают ему жизнь. Он очень способный студент и человек, знающий своё дело. Но всё это меркнет после нескольких рюмок виски, и вот он снова звонит всем своим друзьям, слёзно прося за что-то прощения. — Мистер ДеГрут что-то рассказывал о своих проблемах с законом в подростковом возрасте? — даже с интересом спросил допросчик, смотря на парня. — Да, сказал пару раз, что глаз потерял в пьяной драке, но больше он не рассказывал. Но сейчас, смотря на его нынешнее поведение, я понимаю, что вряд-ли в пятнадцать лет он отличался особой жестокостью, чтобы начать драку. Так что… — Людвиг щёлкнул языком и провёл взглядом по помещению, держа руки на столе. — Драки это не его стихия. Он больше за то, чтобы все жили мирно, весело и дружно. Что-то ещё? — Что Вы знаете о вечеринке, на которой был мистер ДеГрут? — Он только спрашивал, стоит ли ему идти. Больше ничего сказать не могу, простите. — тон голоса Людвига был спокойный, но в то же время строгий, будто бы он читал нотации. Больше держать Людвига в участке не имело никакого смысла, поэтому немец, встав из-за стола и поправив очки, покинул допросную с гордо поднятой головой. Он рассказал то, что знал, поэтому признать его внезапное молчание за препятствование следствию нельзя. С тяжёлым вздохом полицейский взглянул на наручные часы и свёл брови к переносице. Сколько там друзей у этого мистера ДеГрута? Даже со всеми ними картина выстраивалась в лучшую сторону, был ли смысл допрашивать остальных людей? Но мысли были прерваны вошедшим в комнату Михаилом, сразу севшим напротив полицейского и опустившим глаза. — Здравствуйте, мистер… — полицейский взглянул в бумаги и принял безуспешные попытки прочитать фамилию прибывшего. — Соколов. — произнёс по слогам Михаил и постарался расслабиться. Такому большому человеку, как Михаил, стоило приложить немалые усилия, чтобы в нём ненароком не увидели угрозу. Быть дружелюбным, не перебивать, не смотреть в глаза и не жестикулировать, а также не говорить загадками, чтобы слова поняли в нужном контексте — основные правила, которые вынес для себя Михаил, имея дело с иностранными структурами законодательства. — Да, простите. Вы знаете причину, по которой оказались здесь? — Да, я знаю причину. Мне нужно рассказать о своём друге — Тавише ДеГруте. — Михаил сложил ладони в замок на столе, изредка поглядывая на них, чтобы не смотреть в глаза служителю закона. — Как давно Вы знакомы с мистером ДеГрутом? — Я знаком с ним четыре года. Мы жили в одной комнате на время обучения. — вздохнув, Михаил кивнул самому себе и продолжил. — Первый год его обучения прошёл без особых приключений, он был прилежным студентом. Со второго курса он стал чаще употреблять алкоголь, ходить на вечеринки, и его редко можно было видеть в трезвом виде. — Мистер ДеГрут проявлял девиантное поведение? — Нет. Тавиш никогда не проявлял агрессию к окружающим. В состоянии алкогольного опьянения он больше дружелюбный, нежели опасный. Под успокаивающий и размеренный тембр голоса Михаила непроизвольно закрывались глаза, хотелось спать, будто бы от аудиокниги с детскими сказками, но полицейский держался, стуча кончиком карандаша по столу, чтобы выводить мозг на активность. — У мистера ДеГрута были проблемы с законом? — Я знаю только о небольших нарушениях правопорядка, таких как шум ночью в спальном районе, нахождение на улице в нетрезвом виде и, может быть, переход в неположенном месте. — А что Вы знаете о вечеринке, на которую ушёл мистер ДеГрут? — Я не знаю всех подробностей, но Тавиш спрашивал у нас, следует ли ему идти на вечеринку. Мы не могли ему запрещать, он много времени проводил за учёбой, поэтому ему следовало отдохнуть. Но по нему было видно, что он и сам не хотел туда идти. — Его заставили? — Не могу говорить точно, скорее всего, ему предложили, и он решил не отказываться от отдыха. Подробностей, что было на вечеринке, я не знаю. Полицейский записал всё в блокнот, вздохнул и почесал подбородок, задумавшись. Стоило ли так просто отпускать человека, который ближе всех был к подозреваемому? Но что ещё можно было бы спросить по делу, если главное уже было сказано? В это же время Полинг, напрочь забывшая о предстоящем допросе, мчалась по трассе на своём фиолетовом скутере, лишь бы успеть рассказать о Тавише хотя бы последней в очереди. Было бы слишком иронично попасть под штраф за превышение скорости по дороге в полицейский участок, поэтому, снижая скорость, Элизабет боковым зрением заметила знакомую фигуру. Затормозив, девушка повернула голову в сторону прохожего и нервно улыбнулась. — Тавиш! — громко позвала друга Полинг, сдувая прядку волос. — Полинг? О боже, Лизабет! — Тавиш подбежал к девушке, не зная, как скрыть свою радость встречи с ней. — Куда ты так спешишь? — нервничая, спросила Элизабет и огляделась вокруг в поисках вывесок с часами. — Я уже не могу ждать, я хочу встретиться с друзьями после этого чёртового допроса! От нервов я себе волосы за затылке вырвал. Вот, погляди! — Тавиш демонстративно повернулся спиной и провёл рукой по затылку, где даже проплешины не было. Полинг поверила ему на слово, поэтому, доставая телефон из сумочки, начала искренне улыбаться. Но увидев время, девушка сразу убрала улыбку с лица и спрятала телефон, серьёзно смотря на собеседника. — Мне в ту же сторону. Немного опаздываю на допрос, знаешь ли. — Полинг ухмыльнулась и поправила шлем на голове, но сразу же сменила улыбку на строгость в глазах. — Садись. Даже до конца не обдумав сказанное, парень запрыгнул на сидение позади Элизабет, хватаясь ногами и руками за корпус скутера. Сообщив о своей готовности, Тавиш вскрикнул, когда девушка разогналась и продолжила путь до полицейского участка. Ветер бил в лицо, но Тавиш, зажмурившись, не хотел отпускать руки от скутера, чтобы не оказаться на проезжей части в качестве пешехода. Кажется, девушку, чертыхающуюся себе под нос, это не смущало, поэтому она набирала скорость, с лёгкостью вписываясь в повороты. Шотландец даже успел подумать, что Делл и Элизабет сдавали на права в одном месте, ведь иначе он не мог объяснить такую везучесть в поворотах на большой скорости. Особенно его удивлял их общий навык парковки. Полинг, лишь слегка сбавив скорость, припарковалась возле полицейского участка, из-за чего не успевший среагировать Тавиш слетел на асфальт. — О, чёрт, прости! — обеспокоенно сказала девушка, скидывая с головы шлем. — Вот так поездочка… Протирая лицо от пыли, Тавиш натянул улыбку и попытался встать, но лихая водительница подхватила своего пассажира и быстрым взглядом оценила его целостность. — Я подожду тут, а ты беги на допрос. — сказал Тавиш и улыбнулся, на что получил короткий кивок от Полинг, поправляющей на своём плече сумку. Несколько минут мужчины сидели в тишине, никто не решался сказать что-либо, поэтому, поведя устало плечами, полицейский отпустил Михаила. Не было смысла держать этого большого парня и дальше, информация уже начинала повторяться. Несколько минут допросчик сидел, вглядываясь в бумаги. Две лежащих перед ним папки с делами, несколько справок о допрошенных и блокнот с карандашом. Нужно было отдышаться после таких долгих расспросов. Но его мысли прервал быстрый стук в дверь, а следом за ним появившаяся в дверях девушка в чёрной водолазке и фиолетовых джинсах. Она сразу же подошла к столу, села и громко выдохнула после непродолжительного бега. Ошарашенный полицейский сразу стал перепроверять бумаги, где были записаны друзья подозреваемого, на что Полинг сама начала говорить. — Здравствуйте, я Элизабет Полинг, пришла по поводу дела Тавиша Финнеган ДеГрута. — Элизабет поправила очки и свела брови к переносице. — Простите, у меня не так много времени, поэтому начнём. Девушка прокашлялась и взглядом указала полицейскому на блокнот, чтобы тот начал писать. — Знакома с мистером ДеГрутом около девяти месяцев, так как помогаю ему с учёбой. Человек способный, учится на геологическом факультете, но из-за алкогольной зависимости упал общий балл перед выпускными экзаменами. Исходя из личного общения с мистером ДеГрутом, я заверяю, что этот человек не имеет склонности к насилию и агрессии. Он мало говорит о своих проблемах, но однажды он признался, что в подростковом возрасте на его глазах произошло убийство, из-за чего, собственно, и усугубилась его зависимость. Полицейский быстро записывал новые детали, хотя большая часть сказанного уже была озвучена ранее. — Мисс Полинг, Вам что-нибудь было известно о вечеринке, на которую ушёл мистер ДеГрут пару недель назад? — Помимо того, что мистер ДеГрут спрашивал у всех нас, стоит ли ему идти, во время вечеринки он написал мне, что не сможет сдать работу в срок. Скрежет карандаша о поверхность бумаги прекратился, и полицейский поднял голову на девушку, ошарашенно раскрыв глаза. — Он писал Вам во время вечеринки? — Да, мистер ДеГрут писал мне во время вечеринки. Говорил только о проекте и работе, ничего более. — Полинг начала смотреть на своего собеседника исподлобья, её очки съехали на кончик носа, но девушке это не мешало. — Эти сообщения он отправил мне около восьми часов вечера. Когда у полицейского сломался карандаш, он с тревогой стал искать новый под пугающий взгляд серьёзно настроенной девушки. Под рукой не было автоматической точилки, поэтому мужчина, всё-таки найдя где-то огрызок карандаша, отложил себе в голове мысль попросить как-нибудь департамент снабдить комнаты допроса точилками. — Но это ещё не всё. Около десяти часов и пятнадцати минут мистер ДеГрут позвонил мне, будучи в нетрезвом виде. Я ещё не ложилась спать, поэтому смогла ответить. На фоне я слышала громкую музыку, но она быстро отдалялась, значит, мистер ДеГрут покидал дом. Он рассказывал мне о странном парне, который всем предлагал сыграть в игру с ножами. Саму суть игры мистер ДеГрут не запомнил, ведь уже не мог ясно мыслить. Полинг специально выделяла паузами время, чтобы полицейский смог точно взять показания. Её голос был строгим, но тихим, а в предложениях не было лишних деталей, которые помешали бы следствию. Мужчина всё хотел задать вопросы, озвученные ранее, но Элизабет перебивала его и добавляла новые факты для дела. — Я и мистер ДеГрут общались около десяти минут, за это время он успел отойти от дома, где проходила вечеринка. Он собирался дойти до общежития пешком, но я предложила вызвать такси. Мистер ДеГрут долго отказывался, но я настояла на своём. Я говорила с ним, пока он не сел в машину и не тронулся с места. Через сорок минут он написал мне о том, что находится в комнате, его сосед помог дойти до нужного этажа, но я уже не ответила, ведь легла спать. Если понадобится, я предоставлю список поступивших звонков и чек об оплате такси. Замолчав, чтобы набрать воздуха, девушка посмотрела на обеспокоенного полицейского и подняла бровь, поправляя тонкими пальцами очки на носу. Допросчик стал быстро перебирать бумаги, взяв в руки недавнее дело, где подозреваемым стал Тавиш, и принялся перечитывать его. — Мисс Полинг, мистер ДеГрут не говорил что-либо ещё о странном парне, предлагающем игры? — мужчина взялся за голову, бегая взглядом от новых записей в блокноте к девушке, сидящей напротив. Элизабет повернула голову в сторону и задумалась, опустив взгляд на пол. Но долго думать не пришлось, девушка посмотрела на полицейского и продолжила: — Я могу сказать примерную цитату, как он описал того парня. — кашлянув в кулак, Полинг тяжело вздохнула и щёлкнула пальцами. — «Такой странный чувак, всю вечеринку ходил в трусах, хвастался татуировками, которые он набил пьяным. Мне тоже предлагал, а я что, придурок что ли? У меня своя есть. И пирсинг у меня был, да и вообще он какой-то странный. Я говорил, что он предлагал какую-то странную тему? Игру какую-то, типа опасный весь из себя, ножами кидаться умеет.» Неловко кашлянув, Полинг отвела взгляд и расправила плечи. Полицейский к этому времени записал всё, что было нужно, и на его лице отразилась небольшая улыбка. — Я рассказала достаточно или мне ещё что-то вспомнить? — поднимая бровь, спросила девушка, на что полицейский, встав с места, протянул ей руку. — Мы благодарны Вам, мисс Полинг, — он пожал руку Элизабет. — вся предоставленная Вами информация меняет ход следствия в лучшую сторону. — Я рада это слышать. — с небольшим энтузиазмом ответила девушка и тоже встала с места. — Но что насчёт мистера ДеГрута? Он больше не главный подозреваемый? — Мы снимаем с него обвинения. Поэтому можете быть свободны. Элизабет, кивнув, покинула помещение и пошла по длинному коридору к выходу. Когда она забегала сюда, то здесь ещё сидела компания её друзей, но, скорее всего, они уже ушли по домам. Как было приятно выйти из душного полицейского участка и увидеть Тавиша, гордо охраняющего скутер. Хихикая, девушка подбежала к своему другу и сложила руки перед грудью, наблюдая, как он, будто пародируя Джейн, выпрямляет спину и отдаёт честь, с трудом сдерживая смех. — Увидел остальных? — О да. Там Мик настолько разнервничался, что чуть в обморок не упал! — Тавиш взмахнул руками, из-за чего Полинг дрогнула. — Но знаешь… Он слегка наклонился к девушке, осмотрелся вокруг и, опустившись к её уху, проговорил: «Радует, что никто из них не упомянул о том, что у меня есть работа. Это так-то незаконно.» Полинг, широко раскрыв рот, посмотрела на начинающего смеяться друга и хлопнула его ладонью по плечу, тоже начиная громко смеяться. — Ох, Тавиш, у меня… — девушка старалась отдышаться, хихикая и смахивая слезу с уголка глаза. — У меня есть для тебя хорошая новость! — И какая же? — склонив голову набок, Тавиш опёрся рукой на руль скутера. — С тебя снимают обвинения! Я предоставила доказательства твоей невиновности. Повисла тишина, и Тавиш, приоткрыв рот, постарался встать ровнее, но после улыбнулся и перепрыгнул через скутер, чтобы обнять девушку как можно крепче. — Лизабет, боже мой! Да я тебе по гроб должен буду, спасибо! — практически кричал Тавиш, трясся и вновь обнимая перепуганную такой реакцией собеседницу. Девушка обняла друга в ответ, широко улыбаясь. Слова были излишни, когда Тавиш, чуть ли не танцуя, в тысячный раз благодарил подругу, ведь даже не знал, что такого она могла сказать, чтобы с него сразу же сняли все обвинения. — Лизабет, давай я тебя чем-нибудь угощу? Ох, я даже не знаю, как тебя ещё отблагодарить! — парень сразу стал хлопать по карманам в поисках своего кошелька. Хихикнув, Полинг взяла в руки шлем и надела его на голову, закрепляя ремешками, пока собеседник выворачивал карманы наружу. — От кофе перед работой я бы не отказалась. — девушка села на скутер и кивнула Тавишу на место позади себя. — Кофе? Да я готов тебе ужин в ресторане оплатить, Лизабет! — шотландец никак не мог нарадоваться, поэтому сразу запрыгнул на сиденье позади Полинг. — А насчёт кофе… Знаю я несколько мест, где кофе не только вкусный, но ещё и дешёвый. — Вот как… — Элизабет начала медленно поворачивать, чтобы выехать со стоянки. — Тогда будешь моим навигатором. Говори, куда ехать. Тавиш кивнул и стал прокладывать маршрут до самой ближайшей кофейни, чтобы девушке потом было проще добраться до работы. И вновь была поездка вдвоём на милом фиолетовом скутере, только менее рискованная, потому что Элизабет учла пассажира за спиной и перестала выполнять опасные трюки с поворотами на скорости. Тавиш даже смог о чём-то громко поболтать с Полинг, не боясь за свою жизнь под колёсами проезжающих мимо автомобилей, так как держался только благодаря крепко сжатым за корпус скутера ногам и рукам. — А ты и рестораны всякие знаешь? — громко спросила Полинг, снижая скорость на пустой улице. — Конечно же! Кафе, рестораны, забегаловки — я знаю всё, ведь меня угощали везде. — Тавиш усмехнулся и наклонил голову набок. — Теперь направо, и мы скоро будем на месте. Девушка свернула на следующую улицу по указанному маршруту и попыталась сдуть надоедливую прядку волос. — А что, тебя заинтересовало моё предложение? — Не буду врать, очень давно не была в кафе. — Полинг вздохнула, но заметила вдалеке нужную кофейню. — Тогда я приглашаю тебя на ужин. — отведя взгляд и надув губы, будто напыщенный аристократ, Тавиш цокнул языком, меняя голос на более придурковатый. — Говори свою любимую кухню, милочка. Я всё решу, самый лучший столик, считай, уже у нас, дорогая моя. Полинг начала смеяться, но старалась не отвлекаться от дороги, чтобы вовремя затормозить. Как только Тавиш услышал смех своей подруги, он присоединился к ней, смеясь полной грудью. Даже после того, как Элизабет и Тавиш купили кофе, девушка не ответила, какую кухню она предпочитает. Либо воспринимала это всё как шутку, либо же она осознавала, как катастрофически мало дней она могла бы выделить хотя бы на обычную прогулку с друзьями вне стен университета. Но Тавиш и не настаивал, лишь внимательно слушал всё, что рассказывала ему собеседница, не забывая намекнуть, что скоро он распрощается со всем этим, уйдёт на практику от университета, а потом на дипломную работу, и… Покинет стены этого заведения раз и навсегда. — Буду скучать по встрече с вами в кафетерии. — с грустной улыбкой проговорила Полинг, выбрасывая пустой стаканчик из-под кофе. — И по разговорам с тобой. Знаешь, Тавиш, с тобой так легко забыть о делах и проблемах. Я будто бы хожу на комедийное шоу с элементами психологической поддержки. Я ценю это, спасибо. Девушка улыбнулась и вновь надела шлем на голову, пока стоящий рядом шотландец крутил стаканчиком в руке. Он опустил взгляд и вздохнул, но не перестал держать уголки губ поднятыми. — А тебе спасибо, что решила помочь с учёбой и с расследованием. — парень нежно улыбнулся, раскрывая руки. — Крепкие объятия для эмоциональной поддержки? — Конечно. Хихикнув, Полинг подошла чуть ближе, и в её объятия упал растроганный до глубины души Тавиш, тяжело вздыхающий от осознания, что весь его студенческий путь заканчивался, а вместе с ним терялись и такие тёплые моменты с друзьями. Ничего не сказав, в полной тишине Тавиш и Элизабет высвободились из объятий, девушка села на скутер и поспешила на работу, оставляя парня наедине со своими мыслями. Но они больше не тревожили его. Когда-то мама рассказывала маленькому Тавишу, что сны не сбудутся, если о них рассказать. Может, тот кошмар из прошлого, не дававший Тавишу жить полноценно, мешавший быть лучшим студентом, работником, другом и сыном, просто нужно было рассказать кому-то? Выбросив пустой стаканчик, Тавиш Финнеган ДеГрут вынес для себя одно небольшое правило, вызвавшее на его лице улыбку — «Ничто так не отпугивает ночные кошмары, как горячий шоколад и крепкие объятия».