Рай в режиме выживания

Остров не мог стать родным, но он им стал. Сатору и Сугуру проводили там всё своё время уже четвертую неделю. Скоро можно будет уже отметить памятную дату. Будни были практически одинаковыми, за маленькими исключениями. Они просыпались, искали себе пропитание на весь день и всё остальное время разделяли быт, как старая супружеская пара, как шутя называл их Годжо. Всё было более чем прекрасно. Даже несносный характер Сатору будто бы стал более терпимым. И что-то в этом всём заставляло Сугуру чувствовать себя слишком спокойно. Будто бы это не он уже которую неделю подряд резвится полуголым на золотом песочке с сыном какого-то очень богатого мужика. Хотя если озвучить эту мысль, то она начивает звучать уже как-то совсем неправильно. Но факт неопровержим. Кажется, он не хочет возвращаться. Сугуру боится себе в этом признаться и постоянно думает, что Сатору об этом узнает и обязательно это прокомментирует. Гето боится даже не того, что Годжо не согласится, а совсем наоборот. Что будет, если они так и останутся здесь, на острове, даже если прибудет спасательный отряд? Они попытаются сбежать? Скажут, что проблемы внешнего мира больше их не касаются? — Сугуру! Ты чего так сильно задумался? — услышал Гето и наконец обратил внимание на блондина, который смотрел ему прямо в лицо, склонив голову, будто щеночек. Порой Сатору вёл себя как огромная собака. Что-то по типу золотистого ретривера, который постоянно виляет хвостом и вылизывает лица всех, кого видит. Эта беззаботность Сатору порой пугала, а порой становилась единственным якорем. Сугуру ловил себя на том, что намеренно оттягивает моменты, когда нужно проверить сигнальный костёр или выложить новые камни для надписи SOS на песке. Он делал это механически и уже без того рвения, которое должно быть у человека, мечтающего о спасении. Потому что спасение означало конец. Конец этим завтракам из того, что удалось найти в тропической чаще. Конец вечерам, когда единственным источником света были звёзды и тлеющие угли, а единственным звуком — дыхание Сатору, заснувшего прямо на плече Сугуру. Здесь, вдали от цивилизации, Сатору был настоящим. Он был осязаемым и тёплым, а также вполне досягаемым. Иногда, когда тишина становилась слишком давящей, Гето не выдерживал и начинал эти разговоры. Осторожно прощупывая почву. — Ты не скучаешь? — спросил он однажды вечером, когда они вдвоём сидели под пальмой и были довольно сытыми после плотного ужина. Сатору тогда повернул голову в его сторону с довольно непонимающим выражением лица. — По чему именно? По интернету? — усмехнулся он. — По всему, — уклончиво ответил Сугуру. — По комфорту, по возможности заказать пиццу в три часа ночи и по миру, где тебе не нужно самому добывать себе еду и мучаться в жаркие дни от жажды и грязи, прилипшей к телу. Годжо задумался. Он не очень любил подобные разговоры, предпочитая постоянно отшучиваться, закатывая уморительные сцены с собой в роли главного героя. — Знаешь, Сугуру, я не шутил, когда говорил, что выкупил бы этот остров. За последние годы это была самая лучшая часть моей жизни. Пусть мы вынуждены думать, где взять себе еду и воду. Сердце Сугуру пропустило удар. Это было именно то, что он хотел услышать, и именно то, чего он боялся. Если Сатору тоже это чувствует, то возвращение станет для них обоих маленькой проблемкой. Возможно, даже потерей. Но в целом были и другие дни. Дни, когда Сатору начинал рисовать на песке очертания родного города или часами рассуждал о том, какую именно сладость он купит первой. В такие моменты Сугуру чувствовал холод в груди. Он понимал, что для Годжо это всё-таки просто занимательное приключение. Затянувшийся отпуск, после которого нужно вернуться домой. Впрочем, эти приступы ностальгии у Годжо быстро сменялись его привычным тягучим бездельем, которое в условиях острова обретало какой-то сакральный смысл. Бывали дни, когда тропический ливень загонял их в своё небольшое укрытие, и они часами сидели плечом к плечу, слушая дробь воды по листьям. В такие моменты мир сжимался до размеров их сухого клочка земли. Сатору, обычно не способный усидеть на месте и пяти минут, наконец затихал. Он перебирал пальцами отросшие волосы Сугуру, заплетая их в нелепые косички, и тихо ворчал, что без нормального кондиционера и хороших стен они скоро станут похожи на двух дикарей. Сугуру не возражал. Он позволял этим длинным пальцам путаться в своих прядях и ловил себя на мысли, что готов отдать всё, лишь бы этот дождь не прекращался. Именно в этой изоляции Гето раскрыл себя и наконец обрёл гармонию в своей душе, которую было никак не получить в условиях шумного и вечно куда-то спешашего современного мира. Сугуру смотрел на загорелую кожу Сатору, на новые царапины на его руках и понимал, что запоминает этот образ с болезненной жадностью. Он коллекционировал эти моменты в своей памяти. Как Сатору чихает от попавшего в нос песка или как он выглядит спросонья со своей торчащей во все стороны шевелюрой. Возвращение пугало не тем, что закончится свобода. Оно пугало тем, что Сатору снова станет Годжо Сатору. А Гето вернётся в оболочку Гето Сугуру. Как и должно всё произойти. Чем дольше они находились здесь, тем сильнее крепла уверенность Сугуру, что он не хочет быть просто воспоминанием о весёлом приключении. Он не хочет быть тем, с кем Сатору прикольно провёл время где-то там на отрове. Он хотел, чтобы это странное и, вероятно, вынужденное сожительство стало фундаментом для чего-то большего, того, что нельзя так просто разрушить спасательным отрядом. Как бы пафосно это ни звучало. Страх потерять это чувство стал сильнее страха быть отвергнутым. И всё же, глядя на дурачащегося сейчас Сатору, Сугуру чувствовал, как внутри нарастает решимость. Он не мог больше держать это в себе. Он должен был сказать, что не хочет, чтобы остров становился просто воспоминанием. И Сугуру наконец собрался с силами, чтобы рассказать об этом Сатору. Стоял сейчас и смотрел, как Годжо продолжает на него пялиться, не совсем понимая, почему брюнет застыл и не может ничего озвучить. Сугуру нужен всего маленький толчок. Он вдохнул воздух и уже открыл рот, чтобы рассказать обо всём, что его терзало. — Сатору, слушай... Но был прерван громким гудком вдалеке. Оба мужчины резко повернул свои головы в сторону горизонта и увидели там лодку, которая плывёт прямо к ним, а на борту копошатся люди в оранжевых жилетах, которые постоянно что-то перетаскивают из стороны в сторону. Это за ними. Их нашли. — Сугуру, это за нами! Я, конечно, ожидал, что нас найдут достаточно быстро, но чтоб настолько! Сатору что-то быстро залепетал, теряясь в словах, и сильно жестикулировал руками, будто прямо сейчас утонет на суше. Для Сугуру это значило только одно. Пора вернуться домой и забыть обо всём, о чём он посмел подумать. Даже если дом больше не будет чувствоваться родным.