Темнее всего перед рассветом

Суд Визенгамот

Июнь 1998 г.

— Я получил колбу с воспоминанием и почти сразу же просмотрел его, — голос Артура Уизли звучал громко в тишине зала суда. — Это был момент убийства Флориана Фортескью. Мы догадывались, что он в плену, но не знали, жив ли. Все эти пытки… Это было ужасно. — Вы знаете, чье это было воспоминание, мистер Уизли? — Да, сэр. Это воспоминание принадлежало Драко Малфою. Но он не принимал участия в пытках. Просто смотрел.

***

Ноябрь 1997 г.

Утро пришло с головной болью. Драко поморщился и на ощупь попытался нашарить волшебную палочку в смятых простынях. Ничего не обнаружив, он неохотно поднял веки. В комнате никого не было. Винс и Грег ушли на завтрак. Или, скорее, на обед, потому что, судя по всему, время было уже к полудню. Чертыхаясь, Драко привстал в постели и увидел свою палочку на прикроватной тумбе. Наколдовав воды, он с жадностью её выпил и со стоном откинулся на подушки. Воспоминания о вчерашнем дне обступали плотным кольцом. Отработка в теплицах, зелье, которое утянуло от всех проблем в тягучее наслаждение. А потом… Дафна? Драко распахнул глаза и уставился в тёмно-зелёный полог над кроватью. Дафна приходила к нему, плакала и что-то просила. Но что? Он не мог вспомнить. Помнил лишь, как крупные слёзы текли по её лицу и она что-то постоянно повторяла, словно заведённая. У Драко было ощущение, что вчера он потерял контроль. Расслабился так, что ничего не помнил, а ведь что-то случилось, раз Гринграсс-старшая прибежала за ним в теплицу. На душе стало мерзко от самого себя. Наскоро приведя внешний вид в порядок, Драко вышел из комнаты. В общей гостиной никого не оказалось: все действительно отправились на обед. Войдя в Большой зал, Драко быстро прошёл к слизеринскому столу. Что-то было не так. Поискав взглядом сестёр Гринграсс, Драко их не обнаружил. Теодор Нотт спокойно поглощал обед. Забини хмуро ковырял вилкой еду. Лицо Милисенты покраснело будто бы от слёз, а Пэнси сидела в стороне, высоко вздёрнув нос. Снейп отсутствовал, а преподаватели обедали с хмурыми лицами. Декан Слизнорт выглядел больным и вымотанным. Не находя ответов на множащиеся вопросы, Драко взглянул на стол Гриффиндора. Сдвинув брови, Лонгботтом переговаривался с Лавгуд и Симусом. Они вдруг обернулись, и Драко встретился глазами с Невиллом. Что было в этом молчаливом обмене взглядами? Выжидание, ободрение? Драко раздражённо отвернулся и оттолкнул тарелку. Ясно было одно: вчера что-то произошло, и чем больше Драко смотрел на однокурсников, тем больше убеждался, что дело серьёзное. Но при чём здесь сёстры Гринграсс? Тыквенный сок унял острую жажду. Драко пихнул в бок Винса. — Где Гринграсс? — спросил он тихо. Винсент вытаращился на однокурсника так, словно не понял вопроса. — Разве ты не знаешь? А! — он хлопнул себя по лбу. — Ты весь вечер на отработке сидел. Тут тако-ое было, ты себе не представляешь! Внутри что-то неприятно заворочалось от дурного предчувствия. — Пошли, расскажешь, — бросил Драко, поднимаясь. — Я не доел! — Потом, — Драко потянул за собой возмущённого Винса. Едва за ними захлопнулись двери Большого зала, Драко повернулся к Крэббу. — Рассказывай, что вчера было? Где Астория и Дафна? — Так это, в подвале они! — сделал большие глаза тот. — И поделом им. Обеим. Драко стиснул зубы. — Вчера это, все сидели в гостиной перед отбоем, — начал рассказ Винсент. — И тут врывается Алекто! И прямо к Астории. Выхватывает у неё книги, сумку! И вываливает всё на пол, а там!.. Знаешь, что там? — Нет. Винсент явно упивался тем, что знает больше, чем Драко. — А там! Колдографии Поттера, представляешь? Драко остолбенел. Поттер? Этот-то тут при чём? А Винс продолжал: — И сердечки, признания, стихи. Ну, что там ещё девчонки рисуют! Нет, этого не могло быть. У Драко всплывали обрывочные воспоминания, которые теперь складывались в картинку: увлечение маглами, их литературой, колдофото, которое Астория прятала… Неужели? — Уважаемая чистокровная семья, и вот это! — говорил Винс, явно повторяя чужие слова. — Что было дальше? — перебил его Драко. — Алекто прямо в гостиной наказала Асторию Круциатусом. И очень ловко у неё получилось, девчонка визжала так, что уши закладывало! — с восторгом припоминал Винс. — А потом Алекто уволокла Гринграсс-младшую куда-то. Дафна тряслась в истерике, Милс её останавливала, но она куда-то убежала. Я думал, не помешалась ли она, такое у неё лицо было! Драко забыл, как дышать. Так вот зачем Дафна приходила к нему! В голове стало жарко, как будто плавились мозги. — Всё? — не своим голосом спросил Драко, но Винсент замотал головой. — Дафна вскоре вернулась. Я так думаю, она свихнулась, потому что не ревела и выглядела спокойной. Она сказала Пэнси: «Отведи меня к Алекто. Астория не виновата. Это были мои колдографии и записки. Я попросила сестру их хранить». Представляешь? — Салазар…— не выдержал Драко и обхватил ладонью лицо. — И что? — И всё! — развёл руками Винсент. — Обратно вернулась только Паркинсон и сказала, что если никто не хочет оказаться в подвале, как сестрички, то не стоит хранить запрещённое. Я пойду уже, а? — Винс взглянул через плечо Драко на студентов, которые выходили из Большого зала. — А то обед заканчивается! — Вали, — отмахнулся от него Драко. В Большой зал он не вернулся. Драко отправился в библиотеку, в которой по субботам никого не было. Он взял справочник по древним рунам и сел в дальний угол. Открыл книгу и невидящим взглядом уставился в страницы. Астория и колдофото Поттера. Как это возможно? Это какая-то ошибка или подстава. Этого же не могло быть. На страницы книги упала чья-то тень. Драко поднял голову: перед ним стояла Паркинсон. — Знаешь, никогда ещё моя месть не была столь сладкой, — тихо проговорила она, ядовито улыбаясь. — Как тебе, Драко, узнать, что девчонка, с которой ты тискаешься, мечтает о Поттере? Драко медленно окинул её взглядом. — Ты бредишь? Она ухмыльнулась и оперлась бёдрами о столешницу, сложив руки на груди. — Я обещала припомнить твою шуточку. — Подставив Асторию? — хмыкнул Драко. — Оригинально. Только меня это не касается, Паркинсон. — Ещё как касается. Не делай вид, что тебе всё равно. — Мне плевать. — Что-то не похоже, Драко, — ехидно улыбнулась Пэнси. — Думаю, после того вечера… — О каком вечере ты говоришь, чёрт бы тебя побрал, Паркинсон? — О том вечере, когда вы исчезли с празднования победы над Пуффендуем! — обличающе процедила Пэнси. — Сначала миловались в гостиной, затем ты вышел, а она вслед за тобой! А Тео мне сказал, что видел вас вместе! Драко смотрел на неё, и мысли тяжело ворочались в голове. Паркинсон говорила о том вечере, который он провёл с Уизли. — Ты спятила, — процедил Драко. — А твой Нотт — грёбаный фантазёр. Он не мог видеть меня с Асторией, потому что я не был с ней в тот вечер! — Докажи! — Пэнси метнула на него торжествующий взгляд. — Не можешь? Драко захлопнул книгу и поднялся. Он встал напротив Пэнси, которая заметно напряглась. — Ты что-то перепутала, Паркинсон, — негромко заговорил Драко. — Перед тобой я оправдываться не должен. Но… — он угрожающе двинулся на неё, становясь вплотную, — Ты сейчас пойдёшь к Алекто и скажешь, что это была подстава и Астория ни в чём не виновата. — Подстава? — с издёвкой протянула Паркинсон, тяжело дыша, но не делая попыток его оттолкнуть. — Я всего лишь сообщила Алекто, что Гринграсс хранит магловские книги. А она обнаружила кое-что почище. Эти колдографии принадлежали ей, и девчонка призналась в этом под сывороткой правды! Вот так, Драко! Она предпочла тебе Избранного! Забавно, не правда ли? — Твою Моргану, — Драко прикрыл веки, переваривая информацию. Отчаянно захотелось принять зелье. Остался ведь ещё один флакончик? Если, конечно, он не употребил его вчера. — Больно? — Пэнси не оставляла его в покое. — Это месть за ту боль, что испытала я, когда ты пренебрёг мной и унизил. А её сестра, эта дура! Хотела спасти младшенькую, взять её вину на себя! Только с профессором Кэрроу такое не пройдёт! Напоила её сывороткой, и всё стало ясно! Лгунья, пытающаяся выгородить предательницу! Теперь обе наказаны и сидят в подвале, без воды и еды! И я считаю, что им ещё повезло! Их могли бы отправить в Азкабан за предательство! Драко впился взглядом в лицо Пэнси. Страшно хотелось схватить её за плечи и трясти до тех пор, пока не вытрясет всю дурь из её головы. Паркинсон бесилась, что Тео встречался с Дафной, ревновала Асторию к Драко и не упустила случая как следует насолить сёстрам. Он сжал челюсти и с усилием отступил назад. — Ты стерва, Пэнси. Неудивительно, что даже Нотт тебя трахнул и свалил… Щеку обожгло болью. Паркинсон ударила наотмашь, едва не зарычав от ярости. — Ты не смеешь так со мной разговаривать! Драко подавил желание схватиться за щёку, которая горела. Он холодно посмотрел на Паркинсон. — Я тебя, наверное, удивлю, но между мной и Асторией ничего нет. Если она действительно виновата, — проговорил он, глядя на Пэнси сверху вниз, — то должна понести наказание. Никто не должен нарушать приказы Тёмного Лорда. Паркинсон судорожно вздохнула и покосилась на его левое предплечье. Драко не отвёл взгляда, ухмыляясь. Думала, что он бросится на защиту сестёр? Тут уже ничего не сделаешь. Он предупреждал Асторию, и не раз. Вечером того дня Драко вышел патрулировать школьные коридоры после отбоя. Ноги сами принесли его на Астрономическую башню. Морозный ветер обжёг лицо. Драко обхватил ледяной поручень и заглянул в бездну. Разумеется, история с Гринграсс-младшей не выходила из головы. Драко спрашивал себя, если бы не зелье, мог бы он что-то сделать? Выгородить Асторию, тем самым бросив тень на себя? Глядя вниз, в густую тьму, Драко вдруг горько рассмеялся. Ну надо же, Астория влюблена в Поттера. Одна за любовь к нему сидит в убежище, вторая получает наказание. У героев так всегда: за них готовы страдать и сносить пытки. Драко не удержался и плюнул в темноту. Кажется, земля вертится вокруг Поттера. Лорд жаждет его убить, Уизли вспоминает о поцелуях с ним, а Астория просто мечтает, глядя на его колдофото и читая магловские книги. Драко отвернулся от поручня. Сестёр заперли в сыром тёмном подвале без еды и воды. Асторию ещё и после пыток. Никто из слизеринцев не отважится пробраться к ним, чтобы облегчить их участь. Все напуганы и боятся оказаться в том же подвале. Вот Отряд Дамблдора бы мог рискнуть. Они вечно суются в самое пекло, спорят с Кэрроу, защищают своих. Ключевое — «своих», а сёстры Гринграсс для них таковыми не являются. Драко спустился с башни. Остановился посреди холла, задумавшись, какой этаж проверить напоследок. В это время лестница, по которой можно было попасть в подвалы Хогвартса, ткнулась в лестничный пролёт. Драко помедлил секунду и, взявшись за перила, принялся спускаться по ступеням. В коридоре, который вёл к подвалу, тускло горели свечи. Какая-то тень метнулась в закоулок, спрятавшись в каменную нишу стены. — Люмос! — Драко поднял палочку, освещая коридор. В каменной арке стояла Лавгуд. Она зажмурилась от яркого света, но не двинулась с места, словно считала, что невидима. — Так-так, нарушение комендантского часа, Лавгуд? — Драко неторопливо приблизился к ней, замечая, что она загораживает небольшой мешок в углу. — Что это у тебя? — Желудок чертохолопого головосека, — не моргнув, ответила она. — Он жжётся. Драко скривился, пристально глядя в её глаза. За дурака его держит? — Показывай, что в нём, — коротко уронил он, направляя на Лавгуд палочку. Та помедлила, но подчинилась. Взяла мешок, который в самом деле напоминал желудок какого-то животного, и открыла. Драко заглянул туда. Виднелся край тёплого пледа, какая-то еда, бутыль с водой и маленькие пузырьки с зельем. — Что это за зелья? — Целебные, — просто ответила она. Драко опустил палочку, не сводя взгляда с Лавгуд. Он не знал, не то восторгаться отбитыми дамблдоровцами, не то посочувствовать. — Иди, — сказал он глухо. Лавгуд, словно того и ожидала, спокойно завязала мешочек-желудок и пошла по коридору. Драко освещал ей путь палочкой, глядя, как она приблизилась к каменной двери подвала. Поднялась на носочки и затолкала мешочек между железными прутьями небольшого окошка. Вернувшись после патрулирования, Драко долго лежал без сна, размышляя, много ли было геройского в его поступке.

***

Декабрь 1997 г.

Как только Снейп вернулся в школу, сестёр выпустили из заточения. Он сказал Кэрроу, что разбазаривать чистую кровь недопустимо, и что Астория и Дафна уже получили сполна за провинность. После разговора с ними наедине Снейп заявил, что сёстры отреклись от своих прежних заблуждений. Драко решил не думать, каким образом Снейп добился этого от упрямой Астории. Впрочем, может, двое суток в подвале действительно изменили её отношение к Поттеру. Инцидент был исчерпан, но спокойнее в Хогвартсе не стало. Драко пытался сосредоточиться на учёбе, но выходило плохо. Он избегал Астории и старался держаться подальше от Дафны. Бледное, осунувшееся лицо Гринграсс-младшей будило в Драко жалость, а он не желал этого испытывать. Драко предупреждал её, просил быть осторожнее, а теперь почему-то ощущал, что от него ждут признания вины за произошедшее. Ведь если бы он не уделял Астории внимания назло Пэнси, та бы не подставила девчонку. Но разве вина Драко, что Паркинсон — ревнивая мстительная стерва? Из-за этих событий Драко не навещал Уизли в последний выходной ноября. Он продолжал злиться на неё, читая записи в дневнике, и никак не мог понять, почему его так бесит каждое упоминание Поттера, написанное её рукой. Да, конечно, это исключительно из-за того, что Асторию наказали из-за Избранного. Единственное, в чём Драко был абсолютно уверен, так это в желании принять чёртово зелье. Это заставляло нервничать и мучаться бессонницей. Бессознательная, невыносимая жажда снова окунуться в обволакивающий кайф зудела под кожей, не давая покоя. Иногда становилось легче, а временами накрывало так, что Драко с трудом сдерживал себя, чтобы не сорваться и не достать последний вожделенный флакончик из шкатулки. Он плохо спал, почти не ел и пропускал уроки. В конце первой недели декабря Драко не пошёл на занятия. Оставшись один, он метался по комнате, как раненый зверь. Мысль о еде вызывала тошноту, тряслись руки и прошибал холодный пот. Не выдержав, он распахнул шкатулку и достал флакончик с зельем. «Этот раз точно последний». Нет, последний раз был неделю тому назад. Врать себе уже нет смысла. Драко поймал своё отражение в зеркале на стене. Глядя на себя, он откупорил флакончик и поднёс ко рту. Из зеркала на него смотрело серое лицо, на котором лихорадочно блестели глаза. Оно взяло верх. Пальцы сжали прохладное стекло. Драко размахнулся и швырнул флакончик в зеркало. Мелкие осколки разлетелись в разные стороны, а по зеркалу пошли трещины. — Я не могу, — процедил Драко сквозь зубы, бессильно опускаясь на кровать и обхватывая голову руками. Желание принять зелье никуда не делось. Хлопнула дверь. — Драко! — голос Гойла звучал обеспокоенно. — Свали! — прорычал Драко, запуская пальцы в собственные волосы. — Ты чего зеркало разбил? — поразился Грегори. Драко слышал, как под подошвой хрустнули остатки флакона. — Тебя Снейп зовёт. Сказал, срочно. Ничего не отвечая, Драко рывком поднялся и прошёл мимо Гойла, задев его плечом. В кабинете директора было прохладно. А может, это был озноб. Снейп оглядел студента и кивнул на стул. — Ваша успеваемость существенно упала, Драко, — проговорил он негромко. Драко вдруг осознал, как плохо выглядит: растрёпанный, бледный и с испариной на лбу. — Этому есть какая-то причина? — Нет, сэр, — Драко отвёл взгляд, уставившись на лилию под стеклянным колпаком. — Вы лжёте, — Снейп поднялся из массивного кресла и обошёл стол. Рывком он поднял Драко и навис над ним, пристально глядя в глаза. — Вас лихорадит. Вы не в себе. Что это, я вас спрашиваю? Драко молчал, силясь оставаться спокойным. Но тремор рук и частое дыхание выдавали его с головой. Снейп, не дождавшись ответа, скривился. — Это зелья. Запрещённые зелья, — с тихой яростью проговорил Снейп, сделав шаг назад. — Как долго вы принимаете? — Сэр… — Как долго, я спрашиваю? — рявкнул Снейп. — Месяц, — процедил Драко. — Кто даёт их вам? — Сначала Долохов, — выдавил он. — Потом я сам… Приобретал. Губы Снейпа превратились в тонкую полоску. Во рту было сухо, как в пустыне, и Драко сглотнул комок в горле. — Вы знаете, что зелья ослабляют не только организм, но и магию? — Да, сэр. — Вы знаете, что я сейчас могу залезть в вашу голову и ваша окклюменция будет такой ничтожно слабой, что я могу просмотреть всё, что захочу? Драко похолодел от этих слов и попытался закрыться от Снейпа. Но тот не собирался приводить свою угрозу в исполнение, просто глядя на Драко. В его глазах промелькнуло что-то. — Отправляйтесь в Мунго, — произнёс Снейп, отходя от Драко и возвращаясь за стол. — Сейчас же. — Это невозможно, — повернулся Драко. — Я… Нет, это невозможно. Моя мать… Снейп с презрением усмехнулся, глядя на Драко исподлобья. — Вы же достаточно взрослый волшебник, чтобы отдавать себе отчёт в поступках, не так ли? — язвительно сказал он. — И сейчас боитесь, что об этом узнает ваша мать? — Я не обращусь в Мунго, — неожиданно твёрдо сказал Драко, выравниваясь. — Справлюсь сам. — Чёрта с два вы справитесь, — холодно сказал Снейп и встал. Он повернулся к портрету Финеаса Найджелуса и о чём-то распорядился так тихо, что Драко не услышал. Затем он взял что-то из ящика стола и резко сказал: — Вы поживёте в моём доме. Оставаться в таком состоянии в школе я вам запрещаю. Драко хотел возмутиться, но тяжёлый взгляд директора заставил его прикусить язык. Снейп предлагал ему выход и помощь, отвергать их было глупо. В мэнор отправляться тем более не стоило: там мать, тётка и… Тёмный Лорд. Снейп аппарировал вместе с Драко прямо из кабинета. Не успев осознать, как это возможно, Драко уже оглядывался, стоя посреди мрачной узенькой улочки. — За мной, — уронил Снейп и устремился по скользкой обледенелой дороге, мощёной старым булыжником. Драко шёл за ним следом, пробираясь по лабиринту улочек. Слепые окна в полуразрушенных кирпичных домах нагоняли неприятное чувство жути. Наконец Снейп остановился возле дома, который выглядел жилым из-за занавесок, видневшихся за тусклым стеклом окна. Он шагнул на низкий порог и зазвенел ключами, отпирая дверь. Отступив в сторону, Снейп пропустил Драко в тёмную прихожую и вошёл за ним, запирая замки. Снейп втолкнул Драко в какую-то комнату. Под потолком вспыхнули свечи на люстре, освещая маленькую захламлённую гостиную с книжными полками вдоль стен. — Ложитесь, — коротко скомандовал Снейп, указав на потёртый кожаный диванчик. Драко осторожно опустился на сиденье, чувствуя себя мерзко. Снейп, нахмурившись, стоял над столиком и смешивал какое-то зелье. Он сверялся с пергаментом, добавлял порошки и взвешивал получившуюся массу на маленьких весах. — Вы останетесь здесь, — донёсся до Драко его низкий голос. — Пока не придёте в себя и не будете в силах бороться с зависимостью самостоятельно. В школе я скажу, что вы выполняете моё поручение. Драко кивнул. Его мутило, но желание как будто отступило прочь, спряталось, чтобы потом атаковать с новой силой. Он стиснул зубы, наблюдая за Снейпом. Через несколько минут Снейп взял готовое снадобье и приблизился к Драко. Он остановился над ним, неодобрительно поджав губы. — Выпейте это. Под его мрачным взглядом Драко выпил горькое зелье, с трудом заставив себя проглотить. Сразу же почувствовал, как слипаются глаза и тело будто тяжелеет. После изматывающей недели мучений спать захотелось нещадно. — Я делаю это, потому что пообещал вашей матери приглядывать за вами, — сквозь зубы сказал Снейп, чёрной тенью нависая над Драко. — И если вам угодно травить себя, то подумайте хотя бы о людях, которым вы небезразличны. Драко перестал бороться с собой, растянувшись на диване. Он закрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон.