Юность

Пришлось немного постоять на месте и подышать, чтобы успокоится. Говорить в таком взвинченном состояние с сыном было нельзя. Ему и так досталось. От неё он должен получить лишь заботу и нежность. К счастью, биология была на их стороне. Стоило обернуться и посмотреть в кухню, как сердце болезненно сжалось. Луна бледный и дрожащий, закутанный в одеяло по плечи, сидел на стуле, прижав колени к груди. От нижней губы к подбородку текла капелька крови. На остром плече виднелся глубокий укус. Но сильнее всего ударили серые глаза. Такие родные и любимые, они сейчас отражали свет ламп, светясь виной. Она явно сделал что-то не так. Не должен её сын чувствовать в подобных обстоятельствах вину. Разве она когда-то стыдила его за подобные темы? Разве не уверяла, что он может ей доверять? Тонкие губы дрожали и приоткрывались. Видимо Луна хотел что-то сказать, но не решался. Женщина подошла и села перед стулом на колени. Смотреть свысока сейчас не стоит. Это тоже форма давления. А какая-либо агрессия сейчас недопустима. - Где болит, мой хороший? - Не надо было так. Он не хотел. Он просто… заигрался? – альт звучит слишком жалобно. По бледным щекам катятся новые слёзки. - Забудь о нём, милый. Всё хорошо. Уже всё хорошо, - женщина погладила сына по голове, внутренне задыхаясь от злости и вины. - Нет! Всё в порядке. Я просто… просто, - Луна дрожал, почти трясся. - Я понимаю, миленький мой. Не переживай. Я всё понимаю, - и она действительно понимала. И не собиралась закрывать глаза и преуменьшать серьёзность случившегося. - Я не хотел… - всхлипнул Луна. - Я знаю, хороший мой. Ты не в чём не виноват, - она осторожно обняла его и мышонок по привычке уткнулся в её плечо. Так плакать можно. И это «можно» неожиданно сыграло, вырвавшись судорожной истерикой. Дыхание сбилось. Луна почти задыхался. Надо было срочно что-то делать – Спокойно, сладкий. Всё хорошо. Всё уже хорошо. Я рядом. Тебе нечего бояться. Я с тобой. Я тебя никому не отдам. Не переживай, - ребёнок задышал ровнее. Значит пока, она всё делает правильно. - Прости я… - Всё хорошо, - она снова погладила его по голове. – Где болит? Губу вижу. Плечо. Что-то ещё? - Нет. Всё хорошо. Я… я в порядке. Просто испугался. - Я сейчас принесу перекись водорода. Подожди меня, - сын кивнул. Осмотрел кухню, остановив взгляд на графине с водой. Женщина это заметила и остановилась у выхода из комнаты. – Налить тебе воды? – надо проявлять чуткость. - Я сам… - Сиди, - положить руку на острое плечо. Луна не стал упрямиться, оставаясь сидеть неподвижно. – Вот, - поставить на стол стакан. - Спасибо. Луна жадно выпил воду. Женщина взяла из ванной необходимые медикаменты. Аккуратно прижать ватку с перекисью к прокушенной нижней губе. Ребёнок болезненно зашипел. - Уже всё, - успокаивающе прошептала женщина, убирая ватку. – Покажи плечо, - Луна чуть спустил одеяло. Теперь пришлось обеззараживать укус. - Ай! – тихонечко проскулил мышонок. Перекись шипела и нагревалась. - Уже всё, мой хороший, - погладеть пальцами по щеке. Бледная щека жмётся к кисте, будто перед ней не человек, а настоящий котёнок. Женщина умилённо вздыхает. – Мой славный. Точно больше ничего не болит? - Точно. Луна кивнул, успокоенный и даже сонный. Получил ласковый поцелуй в лобик и слабо улыбнулся. - Я уже не маленький. - Давай ты всё-таки подольше маленьким побудешь? – попросила женщина. - Ладно, - тут же согласился Луна. - Пожалуйста, в следующий раз, прежде чем решаться на что-то подобное поговори со мной. Мне казалось, мы всегда могли обсудить твои желания. Какими бы они не были. Неужели я потеряла твоё доверие? - Нет, просто… Я не думал… Я не хотел… не собирался заходить далеко. Я сказал Земле, что хочу поговорить, но он меня не послушал. Наверное, увлёкся. Прости… - Не надо извиняться, милый. Я рада, что ты всё ещё доверяешь мне. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такой болезненный опыт. Это несправедливо. Взрослые люди обсуждают всё, прежде чем лечь в постель. Я не думала, что ты уже такой взрослый, чтобы думать о подобном. Я должна была это учесть. Скажи когда захочешь поговорить о сексе. А сейчас тебе лучше лечь спать. Давай я перенесу раскладушку в кухню. Положим на неё Землю. Тогда ты сможешь вернуться в свою комнату и запереться. Возможно, тогда будешь чувствовать себя в большей безопасности? – она снова погладила сына по голове. Луна выпутал руку из одеяла и схватился тонким пальцами за рукав её пижамы. - А я могу лечь спать с тобой. Как в детстве? - Можешь, - ни секунды замешательства. Тонкие губы сына тут же изогнулись в робкой улыбке. н же действительно совсем ещё малыш. Сердце сжималось от боли и нежности. Как она могла допустить, чтоб с её маленьким ангелочком произошёл такой ужас? Хотя нет. Это не правильный вопрос. Что ещё в далёком детстве Луны она сделала такого, что мышонок постарался стать самым терпеливым и безпроблемным сыном? Настолько, что даже помощь психолога не помогла. Где она допустила ошибку? Или это влияние отца? Может с ней самой что-то не так, раз она полюбила мужчину что так и не смог стать достойным отцом для Луны? Хотя что за вопрос? С ней точно что-то не так. Но она очень старалась сделать так чтоб то что её били родители, не повлияло на то, каким вырастит Луна. И вот теперь мышонка бьют все кроме родителей. Почему у неё не вышло? Где она ошиблась? Губы поджались, а глаза заслезились, но женщина быстро взяла себя в руки. Сейчас она должна думать лишь о чувствах сына. Поплакать о своей никчёмности как родителя она сможет и позже. – Выставим папу в кухню? – сейчас она была готова хоть Землю, хоть Серёжу на улицу выставить. Лишь бы Луне стало легче. Только чтобы он продолжал улыбаться и не плакал. - Без разницы. Мне он не мешает. Просто хочу полежать с тобой в обнимку, - признался так легко и честно. Он всё-таки верит ей. Слава богу! Возможно она не самая лучшая мать, но всегда старалась «быть» у своего сына в сердце. Чтобы он никогда не чувствовал того что пришлось пережить ей в юности. Ребёнок не должен чувствовать себя одиноким и никому не нужным. Пускай весь мир сойдёт с ума, но она мышонка будет любить. Любым! И сделает всё чтобы он улыбался. - Ты у меня совсем ещё маленький, - выходит ласково и весело. Вроде обошлось. Она гладит бледную, уже не дрожащую руку. - Ага, - приятно очередной раз убедится, что она смогла сделать так чтоб детство было приятным временем в жизни сына, в котором тот готов задержаться. - Тогда посиди здесь. Я принесу твою пижаму. - Спасибо, — трогательно шмыгнул носом Луна. Женщина достала из кармана пижамы носовой платок и мягко вложила сыну в руку, погладив большим пальцем ребро его бледной ладони. Только затем пошла в комнату.