Кымсан

***

Таскаться по зимнему лесу в ночь Чану хотелось в последнюю очередь, но у него есть обязательства и совесть, которая не даст спокойно сегодня заснуть, если он их не выполнит.  Наручные механические часы показывали четвертый час ночи, а объект поиска до сих пор не найден, и с каждой минутой возрастал риск не найти вовсе или найти мертвым. Непонятно, что хуже. Вечером к ним в отдел позвонили обеспокоенные сотрудники местной оздоровительной базы и всё, что понял дежуривший в эту смену Чан сквозь помехи в связи, что пропал человек.  Бабушка, приехавшая по оплаченной внуками путёвке, вышла прогуляться по территории парка и пропала. Пропасть было куда – вокруг горы и густой, труднопроходимый лес.  Это не в первый раз, когда с этой базы поступали такие звонки. И Чан каждый раз сквозь зубы матерился и настойчиво советовал владельцам обзавестись нормальным камерами, поставить крепкий забор, а не хлипкую ограду, и всем приезжающим без исключения втолковывать, что выходить с территории базы строго настрого запрещено. Владелец лишь разводил руками: на камеры и ограду денег нет (Чан видел расценки на этой базе и прекрасно понимал, что тот лукавил), а инструкцию по безопасности выдавали всем, но кто ж их читал и принимал всерьез? Горы, лес и свежий воздух кружил приезжим голову и насыщал храбростью, манил в свои неизведанные гущи. Когда Чан переехал в Кымсан, что в провинции Чунчхон-Намдо, из шумного, суетливого, пыльного Сеула, то ему по началу воздух тоже вскружил голову, но не надолго – стоило только поселиться в промышленном районе рядом с горнодобывающим заводом. Там свежим воздухом если и пахло, то только в дни забастовок.  На его недолгом веку работы в полицейском участке в отделе поиска пропавших людей, один случай из пяти заканчивался положительно – человек находился живой и здоровый. В большинстве случаев они ввиду отсутствия должных ресурсов просто не успевали исследовать огромные массивы леса и находили уже труп. Лучше, чем ничего, конечно. Как бы цинично это не звучало. Летом вероятность выжить была больше – тепло даже ночами, можно подпитаться травами и ягодами. Зимой же из-за холода такая вероятность стремилась в тот же минус, что и температура.  Чтобы хоть как-то себя обезопасить и подкинуть себе ресурсов со стороны они подписали договор с местным клубом любителей дронов и иногда пользовались их услугами, повышая процент найденных людей с одного из пяти до трёх из пяти.  Чан, который изначально был против привлечения гражданских, спустя пару дел проникся к ним уважением и благодарностью – они позволяли сократить время на бессмысленные метания по лесу, а их всякие приблуды на дронах в виде тепловизора и сканера ночного видения упрощали поиск. Но, конечно, не лишали основной работы: ходить по промозглому лесу ночью, как сейчас, всё равно приходилось. Над головой послышался свист. Подняв голову, Чан успел заметить круживший над ним красный огонёк, который моргнув, устремился вдаль.  – Бан Чан-ши, – тут же раздалось в наушнике уставшим, сиплым голосом, с силой давящим зевок.  Сердце против воли дрогнуло. Дрогнуло оно ещё в двенадцать ночи, когда Чан стучался в знакомую дверь и со скорбным видом сообщил, что отделу вновь нужна помощь. Открывший ему парень был на три года младше его, работал на заводе в отделе информационных технологий и состоял в том самом клубе любителей дронов. Ким Сынмин. Он был единственным, кто жил рядом с отделом и отзывался на помощь ночью, несмотря на то, что утром ему как и всем нужно было появиться на основной работе.  Сонный, помятый, в домашних серых штанах и растянутой футболке с выстиравшемся Стичем он давил на совесть Чана сильнее всего остального.  – Опять та база? – только и спросил Сынмин, натягивая на себя темную толстовку и засовывая ноги в кроссовки. Даже не переоделся – не хотел терять время. Дрон он уже держал в руках, как и дополнительный заряд для него. Чан ответил кивком. Он предложил доспать в машине, пока они будут ехать до базы, но Сынмин махнул рукой, удобно располагаясь на переднем сидении и пальцем указал на стакан с кофе, стоявшем в подстаканнике на панели. – Это мне?  – Ага. Как можно равнодушнее кивнул Чан, всматриваясь в зеркала, чтобы выехать с парковки. Это уже ритуал – по пути заехать в круглосуточную кофейню рядом и взять один кофе для Сынмина и один травяной чай для себя. Это лишь малая плата на которую был способен, чтобы отблагодарить парня, действовавшего на чистом энтузиазме и ничего за свою работу не просящего.  Ехать было около часа: основные группы уже давно уехали и, судя по сообщениям успели разбить лагерь и начали первые поиски по прилегающим территориям. Это всё Чан рассказывал Сынмину, периодически поглядывая в его сторону.  Сегодня он был какой-то максимально мягкий, комфортный и уютный. Чан почувствовал укол прожорливой совести: вчера у них тоже выдалась горячая ночка с поиском сбежавших из дома детей, и Сынмин был главным действующим лицом, нашедших их на заброшенном пустыре – бывшем свалкой металлолома. Чан привез его домой в пять утра, а в восемь Сынмин уже должен был быть на работе. И вот сейчас опять. Он скорее всего толком даже отдохнуть не успел. Наверное, стоило позвонить или написать кому-то другому из членов клуба, но – эгоистично утешал себя Чан – они все жили далеко.  А если честно, то они были не Сынмин. Вот и всё. А другие Чану были не нужны. Они приехали ровно к тому времени, когда закончились предварительные поиски не давшие результатов, кроме тех, что есть следы в сторону леса. Чан и Сынмин синхронно вздохнули – всегда одно и тоже. Будто в той стороне жили лесные духи, что манили людей песней, а потом поглощали их с костями.  Их пустили в маленькую палатку – штаб, Чан быстро переоделся в утепленный костюм, глянул на то, как ежился от холода Сынмин, возившийся с дроном, и чертыхнулся про себя – надо было сказать, чтобы взял куртку. Сынмин спросонья, видимо, не до конца осознавал, насколько будет холодно. А Чан слишком загляделся на него и его примятый от подушки «ёжик‎»‎ и проворонил этот момент. Он притащил ему из машины свою личную куртку и буквально заставил надеть – Сынмин отбивался как мог, твердя дрожащим голосом, что ему и так тепло. Тонкую палатку трясло от средней степени ветра. – Это у тебя от жары зуб на зуб не попадает? – заметил Чан. Сынмин сдался и позволил себя облачить в пуховую объёмную куртку.  По метеосводкам передали, что к утру ожидается сильный и аномальный для этих мест снегопад. Чан застонал, теперь придётся не только о бабуле думать, но и том, как бы и отряду не затеряться, если поднимется метель. Пришлось добавить проблесковые маячки и дополнительные рюкзаки со снаряжением. Быстро проведя бриф с сотрудниками, Чан направился к выходу из палатки, но был остановлен чужой рукой. У Сынмина взгляд был встревоженный, глубокий, пробивалось двойное веко на левом глазу. – Не потеряйся, – тихо выдохнул он, тут же смущаясь. – Пожалуйста. Отпустил руку и вернулся к своему месту, пока у Чана было возникшие глыбы льда размывало горячим чаем. В костюме становилось жарко. – Боишься, что некому будет тебя домой отвезти? – неловко пошутил Чан, облизнув губы. Черт, гигиеничку забыл. – Боюсь, – ровно ответил Сынмин, но как будто бы на другой вопрос. Тихое жужжание преследовало его весь путь, как всевидящее око, или как ангел-хранитель. Небо постепенно заволокло тучами, грозящими излиться снегом, они закрыли луну и стало совсем темно. Только красный маячок, как сигнал всегда был рядом. Итак, шёл четвертый час ночи, поиски шли тяжело и без видимых результатов, а снегопад наступал на пятки. В этот момент и раздалось то самое: – Бан Чан-ши. – Слушаю. – В примерно пятистах метров к северу от вас что-то похожее на человеческий силуэт. Но, – голос дрогнул. Чан прикрыл глаза, чувствуя, как заледенело всё внутри. Он ждал плохую информацию, – еле теплится. Либо у меня сломался тепловизор. Ага. Это означало, что если Чан не поторопится, то точно доберется до трупа.  Он дал указание сотрудникам, они скоординировали действия и в скором времени действительно нашли озябшую, продрогшую, жутко испуганную женщину, завёрнутую в пушистую шаль. Хорошо, что она додумалась взять её с собой на прогулку.  – Сынмин-и, нашли, – облегченно отозвался в наушник Чан, следя, как сотрудники мягко транспортировали женщину, которая от холода даже ногами не могла пошевелить. Оставалось лишь надеяться, что обморожение будет не сильным. – Хорошо, – выдохнули ему в ухо, запуская полосу мурашек вдоль шеи. Над головой зажужжал дрон, и Чан махнул ему рукой. – Выбирайся оттуда. У нас уже идёт снег. Не хватало ещё тебя потерять. – Следи за мной, – весело отозвался Чан, двинувшись следом за отрядом. Дрон безукоризненно последовал за ним, мигая красным маячком. Исчез он, когда им до базы оставалось где-то с полчаса ходьбы. Чан не беспокоил Сынмина и надеялся, что тот прилёг отдохнуть. Его надежды оправдались. Когда они погрузили бабушку в медицинский борт, произвели осмотр отряда, сложили вещи, разобрали палатку, Чан, наконец, поинтересовался у маячащего перед глазами владельца, куда делся парень из палатки. – О, он заснул у нас в фойе, – засуетился мужчина и проводил Чана внутрь. –  И ещё попросил для вас сделать травяной чай и немного риса. Стоит там же на столике. Спасибо, вы нам очень помогли! – Всё-таки озаботьтесь камерами и хорошей оградой, – перебарывая внутреннее раздражение, посоветовал Чан. – Или вам нравиться пугать посетителей нашим представлением? – Нет, что вы, не нравится совсем! – краска отхлынула с лица владельца. – Камеры мы уже купили, но с оградой пока придётся обождать до летнего сезона. Сынмин обнаружился лежащим на диване в фойе, как ему и говорили. Лежал на одном боку, чуть подогнув колени, между которыми была зажата правая рука. Левая свисала вниз. Он всё ещё был в его куртке, но уже расстёгнутой. На щеках играл розовый румянец. Будить парня совершенно не хотелось.  Рядом на столике действительно стоял травяной чай и чашка с остывшим рисом. Такой маленький жест заботы легонько кольнул сердце. Нестерпимо хотелось погладить спящего по волосам, шее, сжать запястье свисающей руки. Если в начале, когда такие непонятные чувства по отношению к едва знакомому человеку Чана пугали, то сейчас он чувствовал от них тепло и разливающуюся по телу негу. Они щекотали ему внутренние органы, затапливали нежностью. Чан не был трусом, но спросить про личную жизнь боялся. Хотя судя по тому, что ему всегда открывал двери сам Сынмин, а никто не ворчал из квартиры, что тот опять на всю ночь уезжает, давало пищу к размышлениям, что всё-таки он одинок. Чан приземлился осторожно на диван со стороны ног, боясь потревожить. Выпил чай и быстро опрокинул в себя рис – есть действительно очень хотелось. Последний прием пищи был в обед.  – Сынмин-и, вставай. Потревожить всё же пришлось. Чан тронул его за плечо, потряс немного, но реакции никакой не последовало. Тогда он позволил себе осмелеть и зарылся пальцами сначала в коротко стриженные волосы, большим пальцем затронув ухо, затем спустился к горячей шее и легонько её помял. Сынмин заворочался, попытался вытянуть ноги, но упёрся пятками в бедро Чана и тут же раскрыл глаза. – Вы уже всё? – сонно протянул он, садясь на диване и кулаками потирая глаза.  Милый. – Ага. Только мы остались. Куда дрон дел? – Чан только сейчас заметил, что железной птицы не было рядом. – Отнёс тебе в машину. Ключи в куртке были, – быстро пояснил Сынмин, потягиваясь, и начал снимать верхнюю одежду. – Спасибо за неё, кстати. – Оставайся пока в ней. Довезу до дома и отдашь. Сынмин кивнул. Они вышли на улицу и застыли на крыльце, завороженно наблюдая за белой снежной пеленой, опустившейся на горы и базу в том числе. Чан грустно наблюдал, как его машина покрывается толстым слоем снега – выехать быстро у них не получится. Если вообще получится. Он быстро связался со своими сотрудниками, чтобы уточнить, как продвигается доставка пропавшей в больницу и с облегчением узнал, что снегопад их задел по касательной и по дороге заносов нет. Зато второй экипаж, что выдвинулся через двадцать минут вслед за ними, застрял у моста и советовал переждать ночь, потому «‎Метёт страшно, Бан Чан-ши, оставайтесь на базе». – Чёрт, – выругался он, кидая виноватый взгляд на застывшего Сынмина. – Извини, придётся остаться здесь, пока не перестанет мести. Тебя сильно взгреют на работе? ‎  Завороженный падающим снегом Сынмин ответил не сразу, сначала моргнул, снимая наваждение, а потом обернулся с ухмылкой на губах. – Это у вас, Бан Чан-ши, рабочий день, а у меня завтра, то есть сегодня выходной.  Облегчение волной окутало Чана и разжало его лёгкие: когда работаешь посменно, стираются границы дней и недель. Оказалось, что с базы не успело уехать ещё четверо сотрудников, и Чан пошёл договариваться с владельцем о местах пребывания, где можно было хотя бы поспать. По сводке снегопад будет идти ещё часов шесть, а они вымотаны ночными поисками. – У нас есть один пустой домик на четыре кровати, и один пустой номер на две кровати, – пояснил владелец. – Сынмин, ты идёшь в номер, а мы берём домик, – распорядился Чан, отдавая ключи от домика сотруднику, а вторые протягивая нахмуренному Сынмину. – Вам приготовить футон? – поинтересовался владелец, с любопытством взирая на него из-за кассы. – В этом номере две кровати. Зачем футон? – задал вопрос Сынмин, прямым взглядом прожигая Чана насквозь.  И правда, зачем? Как пояснить Сынмину, что Чану не желательно оставаться с ним вдвоём в тесном номере, пусть и на разных кроватях? Но взгляд у парня упрямый, а Чан уставший, раздраженный происками погоды и слабо сопротивляющийся своим желаниям. – Хорошо. Нет, футон не надо. Спасибо, – он кивнул владельцу, который пару раз взмахнул руками, указывая, где находится номер. Комната маленькая, тесная, пропахшая деревом. От двух кроватей одно название, так как они стоят очень близко друг к другу – между ними в лучшем случае сантиметров пятнадцать.  – Спать? – спросил Сынмин, выбирая ту, что была около маленького окошка. – Спать, – кивнул Чан, падая на вторую.  Он отписался сотрудникам в чате, что заселился в номер с Сынмином, уточнил у застрявших ребят, как у них дела с едой, водой, и вообще самочувствие, и настоял, чтоб в случае даже лёгкой проблемы звонили ему сразу. Затем позвонил сотрудникам с медицинского борта, чтобы узнать, что женщину доставили в больницу и обморожение у неё не такое сильное, как они думали. Только затем поставил будильник и упал звездой на кровать, чувствуя каждую натянутую мышцу. Ему бы в тёплый душ, но встречаться ещё раз с владельцем не хотелось, да и сменной одежды нет всё равно. Сбоку послышалось шуршание: это Сынмин снимал куртку, следом толстовку, а когда потянулся к резинке штанов, то у Чана непроизвольно запылали щёки, а манеры умоляли отвести взгляд. Он не отвел и разочарование колючим шаром прокатилось по грудине. Под штанами Сынмин был в шортах. – Ты подготовился, – со смешком заметил Чан, а когда на него обратили недоуменный взгляд, подбородком указал на шорты.  – А, это моя пижама. Просто штаны натянул сверху, когда ты постучал, – пояснил Сынмин, лег на кровать, развернувшись к Чану лицом.   – Ты сразу понял, что это я? – Только ты можешь стучаться в двенадцать ночи. Да и стук у тебя… сильный. Сынмин натянул одеяло под самый подбородок. Милый. – Неужто больше никто не беспокоит так поздно? – с улыбкой спросил Чан, подскакивая, чтобы снять верхнюю часть формы и остаться в белой майке.  Он долго думал над штанам, но решил, что лучше останется в них. В отличие от Сынмина у него под ними нет шорт. Только трусы и возбуждение. – Нет. Друзья, если придут, то сначала напишут. Родители переехали в Хонсон и без предупреждения тоже не заявятся.  – А девушка? – как можно равнодушнее уточнил Чан, юркнув под одеяло.  Он отзеркалил позу Сынмина. Теперь они лежали в темной комнате, освещаемой лишь одним бра, висящим между их кроватями, и, затаившись, смотрели друг на друга. Перед тем как ответить, Сынмин долго и внимательно рассматривал лицо Чана, пытливо вглядывался в его глаза, не подозревая, что этим самым превращает его внутренности в кровавое крошево. – У меня её нет, – легко произнёс он и добавил с усмешкой через паузу. – Как и парня. Мускул дёрнулся на щеке. Чан был уверен, что Сынмин это заметил, так как смотрел как раз на это место. Давил, прожигал своим взглядом. Нет, стоило всё же настоять на футоне и заночевать с сотрудниками. Точнее задневать. Повисло молчание. Тягучее, колющее, напряженное. Чану бы отвести взгляд, но сил будто не хватало. Он как и все потерянные в этих лесах, манился на беззвучный зов, запирался в плен темных с явно червоточинкой глаз, падал мысленно на колени.  – А у тебя? – подал голос Сынмин. Чан прочистил горло прежде, чем ответить. – С моей работой сложно строить отношения. Я даже собаку не могу завести, пропадёт со мной. – В детстве мне часто говорили, что я похож на щенка, – сморщив нос, зачем-то произнёс Сынмин. Чан сглотнул. – Предлагаешь мне завести тебя вместо щенка? – он не рассчитывал на серьёзный ответ. Это лишь безобидный флирт двух уставших парней, чей мозг не справлялся с анализом ситуаций. Тешил Чан себя. – Предлагаю, – твердо, уверенно, с вызовом. Это не похоже на безобидный флирт. Это уже и не флирт, а прямое предложение. Чану сложно держать мысли в реальном времени, а ещё ему стало сильно жарко: он откинул одеяло, позволяя прохладному воздуху комнаты приятно лечь на разгоряченную кожу, которая загорелась сильнее, когда Чан заметил чужой взгляд на своих открытых руках. Или он выдумывал, или их связывало одно желание. – А если я соглашусь? – тихо спросил Чан, внутренне обмирая, когда Сынмин вновь поднял на него взгляд. – Тогда у меня, наконец, будет право тебя поцеловать. Чана никогда не сажали на электрический стул, он редко бился током, и не знал бед от статического электричества, но сейчас он буквально поджаривался молниями с глаз напротив. – Оно у тебя было всегда, – еле слышно выдохнул Чан. Сынмин в то же мгновение подлетел со своего места и перекинулся на его кровать. Чан едва успел выставить руки, чтобы удержать за бока, сжать талию и практически застонать от тяжести чужого тела на себе. Первый поцелуй вышел немного смазанным, жадным, агрессивным – Чан и подумать не мог, что в Сынмине кроется такая звериная сила. Видимо, его сравнивали со щенком не только из-за внешнего сходства.  Они прервались, вглядываясь друг другу в глаза. Сердца звучали в унисон.  Затем Чан ловко и аккуратно опрокинул Сынмина на спину, придавливая сверху, и второй поцелуй вышел уже более нежным, мягким и чувственным, настолько, что стона сдержать не смогли оба. Длинные ладони Сынмин ловко залезли под край майки, крепко сжали кожу на лопатках, притягивая к себе ближе: поцелуи сместились с губ на подбородок и шею. Когда он укусил за ключицу, у Чана в глазах потемнело от острого импульса возбуждения.  Они потёрлись пахом друг о друга, безо всякого удивления замечая, что у обоих стоит. И с этим нужно что-то делать. – Не думал, что забирая тебя сегодня из дома, чтобы найти потерявшуюся женщину, найду себе парня, – прерывисто просипел Чан Сынмину в ухо, когда чужие руки, расстегнув ширинку и пуговицу форменных штанов, проникли под белье и властно сжали ягодицы. – Я тоже не думал, – кашлянув, ответил Сынмин, кусая за плечо. – Иначе бы надел более свежую футболку, а не эту дурацкую со Стичем. – Мне нравится, – ухмыльнулся Чан, одной рукой задирая футболку и губами приникая к розовым бусинкам сосков.  Снегопад закончился после обеда, ещё час они ждали, когда дороги хоть немного почистят, и за этот час Чан стряхивал с машины сугробы снега, пока Сынмин и другие сотрудники орудовали лопатами, прокладывая себе путь к воротам. Выехали они ближе к вечеру. Обессиленный сначала ночными поисками, а затем утренним сексом Сынмин сейчас сладко посапывал, свернувшись калачиком на задних сидениях. А Чан, которого утренний секс наоборот приободрил, тихонько напевал себе под нос, частенько поглядывал назад, чтобы взглядом обласкать сонную фигуру, и мчался вдоль заснеженного леса к городу. Последняя его мысль перед тем, как заехать в Кымсан, была бредовой: стоило ли заехать в больницу и поблагодарить женщину за то, что она потерялась? Благодаря её потере, Чан нашёл себе того, кто будет теперь жить вместе с ним, делить одну кровать, кто согласился завести вместе с ним собаку, и кто будет продолжать помогать в поисках пропавших людей.  Только теперь не надо будет ехать через треть города, а надо будет лишь просто заехать домой.