Что случилось с секретарём Ян?

      Клубы серебристого пара заслоняют собой ночное небо — только синие лоскуты иногда прорезаются сквозь кружевную дымку. Морозный воздух кусает щёки, а на мокрые кончики распущенных волос опускаются снежинки, но Хёнджину не холодно: его тело согревают воды горячих источников.       Япония чудесна зимой. В Корее первый снег обещали лишь на этой неделе, а здесь он кружевным покрывалом улёгся на холодную землю. Прислоняясь к каменному бортику бассейна, Хёнджин бросает взгляд на город. Вниз уходит пологая скала. Сугробы застилают мёрзлую почву, заснеженные деревья покачиваются от лёгких дуновений ветра. В лесах прячутся изогнутые крыши буддийских храмов, чуть дальше по дороге начинает разрастаться крохотное поселение. Побывать здесь Хёнджин мечтал уже несколько лет, но руководство собственной фирмой ограничивало его время и возможности. Единственный шанс дала долгожданная командировка, когда потенциальный партнёр назначил ему деловую встречу в престижной сауне.       — И почему же вы считаете свой бизнес таким особенным?       Господин Сэтору давно был в области интересов Хёнджина. Филантроп, поднявший многие компании с низин, он был окружён женским вниманием, а значит, точно заинтересован в увеличении продаж его продукции. Всё-таки фирма семьи Хван в первую очередь заботилась о поддержании женской красоты, его деньги практически были у Хёнджина в кармане. Если честно, чем этот мужчина цеплял своих партнёрш, было не очевидно, однако некая харизма в нём присутствовала. Дело даже не во внешности, а в располагающей обстановке, которую он умело создавал. Чтобы сделать беседу приватной, Сэтору забронировал для них отдельный бассейн за закрытыми дверями. Войти могли только телохранители и — в крайнем случае — ассистенты. На столике рядом с бассейном были приготовлены вино и закуски. Идеальный вечер, чтобы мечта Хёнджина наконец исполнилась.       — Видите ли, компаний по производству женского белья на рынке действительно много, но не все из них заботятся о женском теле и здоровье, — начинает Хёнджин. — Мы в «Eros & Agape» хотим, чтобы наше бельё было удобно даже в самые ответственные и тяжёлые моменты: будь то важное собеседование, круглосуточная смена или свадьба — женщины не должны чувствовать тяжести под одеждой, всё, что они должны, это быть уверенными в себе и не отвлекаться на посторонние мысли. Подход к каждой нашей клиентке уникален, и это отличает нас от конкурентов.       Господин Сэтору, облокачиваясь о камни, подпирает подбородок рукой и задумчивым взглядом проходит по лицу Хёнджина. Тот слегка теряется — густой парфюм кружит голову. Хёнджин (не без помощи секретарши) долго готовил речь, чтобы убедить мужчину, каждое слово должно нести в себе смысл. И Сэтору слушает его, но кажется, не только этот разговор занимает его мысли.       — А насколько уникальна ваша продукция? — нараспев протягивает он.       — Мы обновляем коллекцию каждый сезон, и дизайны согласовываются мной лично. Создание комплектов — это моё творчество.       — Так вот почему вы горите этой идеей, верно?       Хёнджин гордо улыбается. Кажется, его слова начинают действовать.       — Композиторы пишут песни, художники пишут картины. Я пишу нижнее бельё. И очень хочу, чтобы им пользовалось как можно больше людей. Для этого я и прилетел к вам. Если бы вы только согласились дать нам свою протекцию, представьте, сколько женщин мы смогли бы осчастливить! Конкуренты напирают на нас со всех сторон, но ведь даже в большом бизнесе важно качество, верно? Представьте, как будет довольна ваша любимая, надев невероятно удобный, подходящий телу комплект.       — Хёнджин, я очень хочу верить в ваш успех, — мычит Сэтору. Уголки его губ растягиваются, но эта улыбка скрывает в себе что-то недосказанное.       — Я считаю, в азиатском рынке заметна большая дыра, — говорит Хёнджин. — Сами понимаете, Америка достаточно близка к нашим странам, у них есть возможность дёшево поставлять свои товары. Но мы в силах конкурировать с ними, вы так не думаете?       Господин Сэтору приближается к Хёнджину. Наклоняется, словно в такой приватной обстановке их ещё могут услышать. И проводит пальцами по мышцам обнажённой спины — Хёнджина морозит, будто его только что обсыпали снегом.       — Значит, ваша цель — уничтожить иностранных конкурентов? — шепчет мужчина на ухо.       — Не только иностранных. А вы верите, что у меня получится? — Хёнджин задирает нос, ожидая похвалы.              — Ну конечно. Такие красивые люди, как вы, всегда достигают высот. Особенно под покровительством тех, — мужчина обнимает Хёнджина за плечи, — кто видит в них эту красоту.       — Разве красота — это самое главное? — канючит тот. — Я потратил годы на то, чтобы научиться вести бизнес, и развивал свои навыки модельера и дизайнера… — грустно произносит Хёнджин. — Я хочу, чтобы именно это оценили по достоинству.       — О, не волнуйтесь, непременно. Я уверен, вы многогранный человек и обладаете… множеством талантов.       — С чего вдруг такие комплименты?       Взгляд господина Сэтору следует вниз. В ряби бирюзовой воды проглядывается обнажённое тело, отблеск свечей радугой ложится на очертания кубиков пресса. Гладкое, блестящее, стройное, оно вызывает желание коснуться нежной кожи. Хёнджин ощущает давление чужих бёдер на своих и борется с порывом отодвинуться. Господин Сэтору слишком близко.       — Я не прав, Хёнджин? Вы прибыли в Японию, чтобы удивить меня?       — Да, — громко глотает тот. — Я прибыл, чтобы удивить…       — В таком случае вам лучше оставить о себе незабываемое впечатление. Вы ведь понимаете, что я не буду помогать посредственности?       — Что мне нужно сделать, чтобы доказать вам ценность своей продукции? Вы присутствовали на нашем показе в октябре.       — Я бы хотел побывать на приватном показе, Хёнджин.       Хёнджин кусает губы в нарастающем волнении. Дыхание мужчины заполняет и без того тесное пространство между ними — оно гораздо гуще клубящего над ними дыма. Да не может быть… Он ведь гетеро, так все говорили! Женщины не отходят от него ни на шаг, он соблазняет их по щелчку пальца.       Но что если…       — Что вы имеете в виду? Наши модели подобным не занимаются.       — О, нет, ваши модели вовсе меня не интересуют. Хёнджин, вы же умный мальчик, — Сэтору приподнимает подбородок Хёнджина указательным пальцем. Боковым зрением тот видит, как мужчина изучает его пухлые губы. — Вы должны были понимать, чем закончится этот вечер. Деньги нужно уметь отрабатывать.       Хёнджин недолго жмурится, но быстро возвращает себе самообладание.       — В нашей стране бизнес может рухнуть по мановению пальца влиятельного мужчины, — добавляет Сэтору. — А ещё он может подняться и оказаться на самих верхах, и кто же поможет вам в этом? — вторая рука ложится ему на бедро и мягко, но навязчиво оглаживает ногу. — Снова тот же мужчина. Однако вам повезло, он очень сговорчив. Всё, что он просит, это одна ночь. И я обещаю вам, — его губы касаются кончика уха, — вы никогда и ни в чём не будете нуждаться.       Шёпот отдаётся мелкой дрожью по телу. Хёнджин понимает, как сильно облажался. Он свято верил, что для спонсорства хватит одной светской беседы, так какого чёрта!       — Господин Сэтору… — Хёнджин отползает на несколько сантиметров. — Я не ожидал, что наша беседа завернёт в эту сторону.       — Ну что вы, если вы не подготовлены, это совсем не проблема. Я опытный мужчина.       — Дело не в этом. Я не решаю рабочие дела через постель…       — Ох, тогда могу представить, сколько сложностей вы прошли на своём пути. Вы ведь отказываетесь от самого лёгкого решения.       Хёнджин осторожно убирает его руку со своего бедра.       — Может быть, мы… поищем более трудное? Я готов усердно работать…       — Поработайте усердно ртом, остальное я сделаю сам.       О чёрт… Хёнджин попал. Сэтору выгибает бровь и призывно цокает, намекая, что ему никуда не деться и сценарий здесь пишет именно он. Секретарша предупреждала его: с японцами связываться опасно, никогда не знаешь, откуда у человека денег столько, сколько у господина Сэтору. Но он не послушал её, сказав, что это всё устаревшие стереотипы. Однако в мрачных глазах мужчины напротив — жажда тела, и Хёнджину грозит опасность.       — Не ожидал, что вы преследуете такие низкие цели…             — Что вы! Ласкать красивое тело — это высшее искус…       Не успевает он договорить эту фразу, как тишину бассейна разбивает грохот дверей. От порыва ветра они стучат о каменные стены, чем привлекают внимание обоих. На пороге стоит девушка. Она тяжело и громко дышит, воздух поднимает её волосы.       — Эй, Хван Хёнджин! Какого хера!       Спасение пришло само. Хёнджин сдерживается, чтобы не начать молиться всему пантеону богов, когда девушка в одну секунду пересекает площадку.       — Думаешь, тебе всё сойдёт с рук? — сквозь зубы цедит она. — Можешь просто так обманывать людей?!       Господин Сэтору приподнимается.       — Госпожа Ян, вы прерываете важный разго…       — Раз мы вместе, то могу всё простить?! — она хватает Хёнджина за волосы, вытягивая его на сушу. Хёнджин скулит от боли, но карабкается вверх, царапая кожу об острые камни. — Врач только что сказал, что у меня ебаный сифилис! А ну бери ответственность!       Хёнджин сдерживается, чтобы не засмеяться в голос, и притворяется, что пускает слезу от боли. Сильные руки девушки вытягивают его на каменную площадку. Едва прикрывая пах, он вскидывает ладони в молитвенной позе и старается сделать свою интонацию максимально искренней.       — Ян Черён, умоляю тебя, сегодняшний вечер был так важен для меня!       — Да что ты говоришь?! — в ответ на его слова звучит хлёсткий удар по щеке. Хёнджин тянется растереть кожу, виновато опуская голову. — Позволь мне побыть вместе с господином…       — Хёнджин, вы что! — Сэтору удивлённо оборачивается, в удивлении распахивая глаза. Поразительная разница с тем томным выражением, что было на его лице несколько секунд назад. — Вы…       — Считаешь, что это важнее всего?!       — Черён, ты же знаешь, я найду для тебя лучших врачей!       — А мне не нужны врачи, мне нужна твоя совесть! О чём я только думала, когда спала с тобой?! О сомнительном удовольствии на пять минут, ты, скорострел?! Да ты даже не знаешь, где чёртов клитор, как ты вообще женское бельё шьёшь?!       Будь Хёнджин в одежде, она наверняка схватила бы его за грудки. Однако Хёнджин абсолютно обнажён, поэтому она ставит его на ноги и волочит за собой обратно в помещение. Сэтору провожает их взглядом и говорит что-то напоследок, но к нему уже подбегают ассистенты, прикрывающие его тело полотенцами.

***

      — Я чуть не сдох.       Дверь номера захлопывается со звучанием минорной ноты. Хёнджин делает ещё пару шагов, чтобы упасть на первое попавшееся кресло, а Черён скатывается на пол, прикрывая лицо длинными волосами.       — Президент Хван, я искренне прошу прощения. Но как можно было лезть в логово члена якудза?!       Злость Черён настолько логична, что даже самого себя Хёнджин начинает подбешивать. Прикосновения чужих рук к бедру до сих пор ощущаются ожогом, а лицо горит от призрака его дыхания. Кажется, даже парфюм на его теле остался — или Хёнджин чересчур шокирован, чтобы его забыть.       — Я до последнего надеялся…       — На что? Я предупреждала вас, просила не ехать к нему. Ну разве у нас совсем нет другого выхода? Не получится с Японией — попробуйте Тайланд, Китай, Россию, в конце концов. Мы ведь не можем настолько отчаяться!       — О господине Сэтору ходили только хорошие слухи… Ведь все его модели обожают его.       — До чего же вы наивны, президент Хван.       Черён молча восстанавливает дыхание. Судя по её красным щекам и тревожно быстро вздымающейся груди, она едва унимает страх, который им пришлось пережить. Сколько бы Хёнджин ни думал об этом по пути в отель, он вряд ли смог бы вырваться из его лап. Придумать что-то он бы придумал, но явно медленнее. Черён повергла всех в шок, в течение которого прислуга не смогла сориентироваться. Хёнджина бы уже задержали на месте.       — Откуда ты… Как ты узнала…       — Богато обставленная сауна, в которой были лишь вы, он и его люди. Я начала что-то подозревать ещё на входе, но потом поговорила с его ассистенткой. «О, Хван Хёнджин такой красивый, верно? Наверное, он пользуется большой популярностью в Корее? Господину Сэтору такие нежные мальчики по вкусу».       Эти слова вызывают короткий паралич в теле Хёнджина. Он инстинктивно прикрывает пах подушкой, хотя сейчас ему ничего не угрожает. Хёнджин любит мужчин и всей душой надеется, что кто-то из них окажется хорошим, но чем сильнее он углубляется в бизнес, тем отчётливее понимает, что всё здесь завязано на теле. Он не хотел этого признавать, но многие до сих пор видят в нём обыкновенного мальчика по вызову, который балуется дизайном одежды. Ну отчего же не дать ему немного денег, чтобы он продолжал радоваться любимому делу? Ради его красивой улыбки ничего не жалко.       — Завтра уезжаем домой, — шепчет он себе в кулак. — Черён, в этом месяце получишь огромную премию.       — Да не нужна мне премия… Мне нужно, чтобы вы больше заботились о себе.       — Ну, последние десять лет заботиться обо мне входило в твои обязанности… — отшучивается Хёнджин, и Черён качает головой. — Закажем морепродукты?       — У вас после такого ещё есть аппетит?       — У меня всегда есть аппетит, — фыркает Хёнджин. — Раз уж командировка не выдалась, можем позволить себе наесться японской кухней, не считаешь?       Черён пожимает плечами.              — Только мне без алкоголя. Не хочу с похмельем садиться в самолёт.       — Конечно, — Хёнджин подмигивает. — Как того пожелает моя любимая секретарша.       Хёнджин действительно не представлял, что делал бы без Ян Черён. Не только сегодня, но и все предыдущие годы, в течение которых вёл свой бизнес. Как главе большого предприятия с сотнями подчинённых ему сложно было уделять внимание и силы одновременно всем аспектам своей деятельности. Работа Ян Черён заключалась в создании всех условий для того, чтобы президент Хван мог беспрепятственно вести бизнес, не отвлекаясь на мелочи. Черён тогда только закончила школу, но, не имея возможности поступить в университет, искала работу. Она надеялась, что накопит достаточно денег и уволится, но почему-то оставалась рядом вот уже десять лет. Благодаря её помощи, Хёнджин мог сосредоточиться на создании и продвижении товара, Черён же брала на себя организацию встреч, расписание и вопросы здоровья. Ну и, конечно, решала абсолютно все проблемы, которые возникали у Хёнджина на пути. Благо, в лапы якудза он обычно не попадал, зато однажды случайно прислал букет цветов клиентке с аллергией, проснулся пьяным в Пусане, чуть не перевёл миллионы вон мошенникам. Черён всегда была тут как тут: в качестве извинения направила клиентке дорогой алкоголь, выехала в Пусан отрезвлять директора, вырвала телефон из его рук, когда он уже собирался отдать деньги «на благотворительность». Её находчивость и хватка позволяли быстро оценивать ситуации и решать, как из них выходить. Она придумывала выход за секунду, когда Хёнджин уже думал, что мир вот-вот рухнет. Пока Хёнджин витал в облаках, Черён жила жизнь вместо него.       — Ладно, — девушка расслабляется, когда перед ней наконец оказывается целый стол еды. — Я хотя бы была рядом. Вы, президент Хван, слишком любите мужское общество.       — Полезные знакомства всегда нужны! — оправдывается Хёнджин.       — Да, но нужно быть с ними осторожным. Мы тоже для кого-то полезное знакомство. Не последняя компания в Корее, вообще-то, — возмущается она с полным ртом. — Поэтому не унижайтесь перед первым встречным. И держите лицо. Это при вашем деде «Eros & Agape» было простым ателье. А сейчас мы выросли.              — Да, в твоих словах есть резон, — он молчит, но резко усмехается. — Нет, ну ты просто гениальна, Ян Черён! Да как только он услышал про сифилис, то сам готов был сбежать! Только про скорострела, — он показно обижается, — было лишнее.       — Господин Хан отзывался о вас именно так, — она как ни в чём не бывало отправляет в рот устрицу. Хёнджин бы шлёпнул её по плечу, но слишком широкая улыбка у девушки на лице.       — Господину Хану стоит меньше распространяться о своих половых связях! Кстати, ты слышала, что он яйца подкатывает к мистеру Ли?       Черён едва не давится устрицей и выгибает брови в изумлении.       — Тому инвестору из Америки?       — Ага. Он парень с очень… свободным менталитетом. Хану всегда такие нравились.       — Ну, добиться мистера Ли — дело хитрое. Не знаю, чем Хан сможет его привлечь? Своими глупыми шуточками?       — Что ж, соблазнять он умеет отлично, — припоминает Хёнджин. — Да и в постели неплох.       — Президент, вы свой личный рейтинг ведёте или что?       — Только в целях бизнеса! — шутливо клянётся Хёнджин. — Но на самом деле я знаю пару хороших людей. Если однажды захочешь с кем-то познакомиться, я устрою тебе свидание.       Черён молча кивает, никак не комментируя это предложение. И водит палочками по своей тарелке.       — Кстати о свободном времени… Можно мне завтра по прилёте взять отгул?       — Пф, естественно! — фыркает Хёнджин. — Я и сам думаю завтра уйти пораньше из офиса. Эта командировка высосала из меня все силы, — он делает глоток вина. — А что у тебя?       — У брата день рождения. Завтра всей семьёй собираемся на ужин.       — Вот это я понимаю повод! Конечно, бери столько дней, сколько понадобится. Видеться с семьёй важно. Сколько ему там исполняется? Лет двадцать? Он уже выбрал, в какой университет будет поступать?       Черён, опешив, едва ли может проглотить своего осьминога. Выгибая брови, она бросает на президента такой взгляд, что у него в груди сводит.       — Президент Хван, — она прочищает горло, — ему двадцать шесть. И он уже окончил магистратуру в Сеульском.       Хёнджин отмахивается.       — Да быть такого не может! — и непринуждённо отправляет в рот рыбу. — Ему в прошлом году девятнадцать исполнилось.       — Нет. Просто я так долго на вас работаю, что вы перестали вести счёт времени.       Хёнджин ответственно кивает и согласно мычит. На самом деле, ему крайне неловко, но способ извинений у него единственный и простой: он открывает приложение банка и переводит Черён на счёт один миллион вон.       — Ну, раз мальчик он у тебя большой, то и запросы у него большие, верно? Пусть порадует себя чем-нибудь. Так, по мелочи.       Черён вздрагивает от уведомления и ахает, когда видит на экране цифры.       — Боже, президент, зачем такие суммы…       — Даже если не захочешь отдавать деньги ему, угостите семью. Она у вас большая.       Черён покорно выдыхает. Ни для кого в компании не секрет, что они перекидывались колкостями, подшучивали друг над другом и могли поссориться на пустом месте — но в первую очередь они оставались семьёй. Людьми, которые прошли вместе через многое и которые дорожили этой дружбой. Хёнджин использовал любой повод, чтобы отблагодарить Черён, а если его не находилось, он придумывал его.       — Так значит, он уже работает?       — Да, до недавнего времени он трудился на одну фирму, но их сократили из-за большой конкуренции на рынке. Так что теперь ищет работу.       — А покажешь его фотку?       Палочки выпадают из пальцев Черён и с громким звоном ударяются о тарелку.       — Даже не смейте!       — Да не собираюсь я с ним спать!       — Да знаю я вас! Стоит красавчику оказаться в радиусе ста метров, вы уже его охмуряете!       Хёнджин хихикает.       — Значит, он красавчик.       — Естественно, красавчик. В нашей семье все красивые, это и по мне видно. Возьмите ответственность за то, что такая девушка, как я, всё время должна проводить в стенах офиса.       — Ага, ещё чего. Отпущу тебя — и сразу потеряю лучшего сотрудника. Ну уж нет, Ян Черён.       Дуэт Хёнджина и Черён был настолько знаменит, что уже какими слухами ни обрастал — и всё время вырывался из их тисков. По прошествии десяти лет на чужих устах они успели побывать и одноклассниками, и любовниками, и дальними родственниками. Президента на подходе никогда не различали по одним лишь его шагам — с ним всегда рядом стучала каблуками Черён. Его тень не настигала отдел внезапно — позади вырисовывалась вторая, с длинными волнистыми волосами. И, несмотря на своё отчуждение от подчинённых, он никогда не обедал один. Его всегда сопровождала жизнерадостная, оптимистичная и целеустремлённая девушка.       Как и сейчас. В минуты, когда он был потерян, когда переживал и ему было тяжело, она всегда успокаивала простыми разговорами. Рядом с ней Хёнджин чувствовал себя самым обычным человеком на свете.              Островок тишины и понимания в бешено бурлящем океане бизнеса. Она была ему и лучшей подругой, и личным психологом, и врачом. Хёнджин, конечно, общался с коллегами, но ни с кем не сближался так же сильно. Вполне вероятно, что переживания из-за конкуренции проходили чуть легче просто потому, что рядом оставался понимающий и утешающий его человек. Наверное, больше Хёнджина в жизни такого не встретит — да и где ему в своём окружении найти такую чистую и светлую душу? Он не представлял, что случится с компанией, если Черён вдруг решит уволиться, да и смысла не было. Вряд ли зарабатывающей большие деньги в престижной компании девушке захотелось бы попробовать что-либо ещё: она интереса и к другим должностям-то не проявляла, говоря, что не бросит Хёнджина без своего присмотра. Они — два трудоголика, решивших положить свою жизнь на развитие бизнеса.       Которые завершали ещё одну командировку в круговороте своего бесконечного расписания за вкусным семейным ужином.

***

      Ян Черён была права, когда отказывалась от алкоголя. Потому что собирать чемоданы, когда голова гудит от похмелья, а тело ломит, задача непосильная. Хёнджин даже вспомнить не может, что и где лежит: он просто сбрасывает одежду с полок в чемоданы, жалобно смотря на то, как Черён расфасовывает его уходовые средства и сувениры по отсекам. Её чемодан уже давным-давно собран и одиноко стоит возле выхода. Наверное, она положила вещи, когда Хёнджин отключился после второй бутылки вина.       — Мне стоит меньше пить, верно?       — Президент Хван, давайте просто уедем отсюда. Рейс через четыре часа.       Черён, хоть и двигается в привычном быстром темпе, выглядит не очень: спутанные волосы прикрывают её бледное, помятое лицо. Наверное, она действительно вымоталась в этой командировке — да и вчерашнее происшествие ударило им обоим на нервы. Только у Хёнджина это вылилось в противное опьянение, а у Черён, скорее всего, в бессонницу.       Черён хватается за ручку чемодана, но Хёнджин вскакивает с пола и отбирает багаж.       — Эй, секретарь Ян, постой! Ты же девушка! Я сам всё возьму.       Однако, стоит ему податься вперёд, волосы спадают на лицо, очки с треском катятся по полу, на спине задирается пиджак, и он едва не падает на пол вместе с багажом, тут же испуганно отскакивая и возмущённо выдыхая.       — Мы что туда навалили? Его же поднять невозможно!       — К вашему сведению, президент Хван, это ваш чемодан. И это вы накупили безвкусных статуэток в деревне.       — Это не безвкусица, это китч! — возражает тот. — Нет, правда, — он хмурит брови, — мой, что ли?       Девушка молча кивает.       — А ещё нам нужно дотащить вашу спортивную сумку и ваш чемодан с кистями и акварелью.       — А документы! — спохватывается Хёнджин. — Где они?       Девушка спокойно указывает на рюкзак на своих плечах.       — В надёжном месте.       — Ох, Ян Черён, — в облегчении выдыхает мужчина, прислоняя ладонь к груди. — Благослови тебя господь. Что бы я без тебя делал, скажи!              Черён снова молча кивает.       Когда они выкатывают багаж из номера в коридор, на пороге девушка останавливается.       — М? Что такое? — Хёнджин удивляется внезапному торможению посреди утреннего хаоса.       Черён кусает губу и хватается за желудок. Лицо, и без того бледное, в тусклом свете коридорных ламп приобретает ещё более нездоровый оттенок.       — Вы… можете идти в холл. Я загляну в уборную на пять минут.              — Что-то случилось? Ты отравилась?       — Нет, всё в порядке.       Едва успевая договорить, Черён забегает в номер и хлопает дверью ванной комнаты. Хёнджин в ступоре останавливается в прихожей. Пальцы взволнованно потирают ручку чемодана. Черён и правда, что ли, заболела?       Хёнджин подкрадывается к ванной. Оттуда сквозь журчание воды из крана доносятся весьма характерные звуки, по которым можно понять, чем именно Черён страдает. Он цепенеет. О боже… Она сможет вообще ехать в аэропорт в таком состоянии? А вдруг у неё лихорадка? Черён ведь никогда не жалуется на здоровье, даже с температурой она не прекращает бегать по поручениям. Наверняка плохо ей стало уже на днях, просто она не позволила бы себе об этом сообщить!..       У них где-то была аптечка. Хёнджин опускается на колени, вороша сумки, и наконец находит какие-то лекарства. Перебирает в пальцах тюбики, пакетики и блистеры, совершенно не понимая, что из этого подходит для желудка.       Когда журчание воды останавливается, Хёнджин подбегает к двери и осторожно стучится.       — Черён-а… Ты отравилась? Мне вызвать скорую?       В ответ слышится тяжёлое дыхание. Судя по звону колец на её пальцах, она опирается о раковину.       — Давай перенесём рейс! — предлагает он. — Я продлю номер, и ты ещё поспишь, пока полностью не выздоровеешь…       Но Черён молчит. Хёнджин учтиво отходит — наверное, в такие моменты лучше не надоедать. Но внутри разрастается волнение: вдруг это что-то опасное? Вдруг ей нужно в больницу? А сам Хёнджин… не болен ли он тоже? Он слышал, что симптомы кишечных вирусов проявляют себя очень резко и внезапно.       — Черён, здесь остались лекарства, которые ты собирала… — снова пробует он. — Ты только скажи мне название, я найду…       Какой позор! Он даже в лекарствах не разбирается — только одно более-менее похожее находит; вроде бы его в рекламе показывали недавно.       Щёлкает свет в ванной, и Черён выходит в прихожую, облокачиваясь о дверную раму. Хёнджин в панике хватает её за плечи, боясь, что девушка без сил свалится на пол, и вглядывается в красные глаза.       — Черён! Ты в порядке? Ты как себя чувствуешь? Это отравление? Да я сейчас же эту лавочку с морепродуктами прикрою, слышишь?!       Вопреки всем ожиданиям, девушка устало улыбается и отмахивается. Хёнджин удивляется ещё больше: неужели ей настолько плевать на собственное здоровье?       — У тебя температуры нет? — он прикладывает руку к чужому лбу, несмотря на то, что даже не знает, насколько горячим тот должен быть. — Давай останемся здесь на пару дней. Нет, давай поедем в больницу! У тебя сильно желудок болит? Что-то ещё болит?! У меня… у меня есть знакомый врач здесь в Киото, правда, он хирург, но он же поможет нам попасть в отделение гастроэнтерологии, да?       — Боже, как вы переволновались, — Черён хрипло посмеивается. Она протирает лицо руками и шумно выдыхает. — Нет, это не отравление, президент. Если бы мы отравились вчера морепродуктами, нас обоих полоскало бы всю ночь.       — Тогда… — Хёнджин бегает глазами. — Ты подхватила вирус?       — Да нет никаких вирусов, — убеждает она его. — Это вполне нормальное явление.       — Мы никуда не полетим, пока я не выясню, что с тобой!       — Ой, не волнуйтесь, президент. Этого сегодня уже не повторится, — Черён вырывается из его рук и подходит к двери, явно нацеленная уехать поскорее. Ведёт себя так спокойно, будто в номер возвращалась за забытой зарядкой.       — В каком это смысле не повторится?       Черён склоняет голову, смотря на Хёнджина так, как обычно на ребёнка смотрят родители, чтобы открыть ему совершенно очевидную вещь.       — Мне с токсикозом повезло: только один раз утром, а через час буду как огурчик.       Хёнджина как будто приклеили к полу: он с недоверием смотрит на девушку, отказываясь принимать её слова.       — Каким ещё токсикозом…       — Я хотела рассказать вам об этом в Сеуле, чтобы не беспокоить вас в командировке. Но, президент, вы и сами всё увидели. Можете поздравить меня. Я беременна.