Что случилось с секретарём Ян?

      Когда девять лет назад в деканате Чонина предупреждали, что курс по маркетингу — самый востребованный на их потоке, он этого не осознавал, зато, стоило ему прийти на первое занятие, он прочувствовал это на себе. Толпа ввалила его в аудиторию, и, не успел он опомниться, как упал на первое попавшееся место в конце зала, с сожалением и злостью на свою скромность смотря, как остальные оживлённо занимают парты ближе к экрану.       — Чёрт, — Чонин с сожалением прижал к себе рюкзак. — Так и знал, что нужно было приходить пораньше…       За его партой уже кто-то устроился: на столе горкой лежали распечатки с графиками и таблицами, в ноутбуке мелькали конспекты. Чонин обернулся. Рядом с ним сидел незнакомый студент, больше похожий на главного героя манхвы, чем на неприметного отличника. Поджав подбородок и сощурив глаза, он внимательно изучал свои записи, казалось, не обращая внимания на шум вокруг, — ещё и пометки делал. Чонин фыркнул.       — Эй, неужели в таком шуме возможно сосредоточиться? — он шутливо подтолкнул соседа под плечо, но тот дёрнулся и шикнул на него. Чонин вдруг испытал укол вины. — Прости… Ничего, что я здесь сел? — тоном ниже спросил он.       — Ну, а где ты ещё сядешь? — ответил тот. — Вся аудитория занята.       — Ага! — с прежним восторгом поддержал его Чонин. — Это из-за профессора Со. Он ведь знаменитость.       Студент наконец кинул на Чонина оценивающий взгляд из-под очков, будто просканировал, насколько тот может быть интересным и достойным его внимания. Он на вид ровесник Чонина, ещё вчерашний школьник, с по-детски нежным лицом, копной пушистых волос и худощавым телосложением, но глаза у него… уже такие взрослые. Как будто за те же девятнадцать лет он многое успел осмыслить.       — Ты выбрал курс только из-за профессора?       — Ну да, у него ведь большой жизненный опыт!       Парень цокнул и вернулся к заметкам. Видимо, он из тех студентов, кто пришёл в университет учиться и стремиться к высшим результатам, а не развлекаться. Такие обычно держатся поодиночке и не открыты к знакомствам. Да, по сравнению с подготовкой Чонина — он принёс только общую тетрадь, которую вёл под все предметы, и ручку, — его явно ждёт светлое будущее.       — А что ты учишь? — поинтересовался Чонин. — Ты бывал раньше на лекциях профессора?       — Нет, это по работе, — сухо ответил парень.       — Вау, ты уже работаешь?! — Чонин впечатлён поджал губы. — Значит, для тебя этот курс не просто оценка в дипломе? — он растянулся на парте. — Эх, я тоже хочу пойти работать, но со второго семестра, когда привыкну к учебному режиму.       — Угу.       — А ты с какого факультета?       Парень громко захлопнул свою тетрадь и прошипел сквозь зубы:       — Господи, я так и знал, что здесь собрались одни экстраверты, — после чего сделал глубокий вдох, даже не удостоив Чонина вниманием. — Я с бизнес-администрирования. Ещё вопросы?       Слова так и застряли в горле у Чонина. Да уж, его общительность до добра однажды не доведёт — мероприятие и правда важное, его даже назначили на вечер, чтобы студенты могли прийти, освободившись от остальных дел, в том числе и рабочих, а его поболтать приспичило. Он прокашлялся и отвёл взгляд.       — А я историк моды… Прости. Я думал, будет здорово завести знакомства на курсе…       — Давай просто слушать лекцию, ладно?       Чонин согласно кивнул.       После долгих мучительных школьных лет он надеялся, что в университете вольётся в ту самую компанию друзей, которую показывают в сериалах. Людей, с которыми он будет смеяться, ездить к побережью, пить по выходным, в ночь перед сдачей доделывать проект. Громких, шумных, тех, кто разделит его интересы, в отличии от скучных одноклассников. И среди них он, конечно же, планировал встретить свою будущую любовь. И хотя Чонин быстро нашёл с однокурсниками общий язык, это было не то, чего он ожидал. А где же те симпатичные нерды в очках и бомберах, которые собирают взгляды, просто проходя по внутреннему двору? Или сексуальные профессора, с которыми хочется засиживаться на кафедре до вечера? Чонину ничего из этого не досталось, зато досталась огромная теория по истории искусств и фешн-кураторству, в учебниках по которым он засыпал, валясь с ног от усталости. Не хватало времени, чтобы посещать все мероприятия, и не предоставлялось возможности с кем-то познакомиться. Здесь студенты отрывали друг друга с руками в свои компании, и если не встретить никого в первый день учёбы, то будет почти невозможно сблизиться с кем-то после.       Однажды в средней школе Чонин вместе с классом отправился в поездку по Японии. Сбежав с ними ночью из отеля, он увидел настоящий токийский дрифт: сверкающие автомобили со свистом рассекали неоновые улицы, исчезая в пересечении небоскрёбов, — только ветер после них развевал его волосы. Студенческая жизнь проносилась с такой же скоростью. Чонин с грустью смотрел, как студсовет забирается в автобус, чтобы уехать в загородную поездку, пока сам он плетётся на лекции по непрофильным предметам, и совсем паршиво себя чувствовал, когда пытался записаться на мероприятие, но в списках уже не оставалось свободных мест. Учёба в университете оказалась куда более напряжённой, чем в школе, несмотря на все обещания семьи, что в его жизни начинаются лучшие годы. Как будто этого было мало, старшая сестра лучилась счастьем из-за работы в известной компании.       Тогда Чонину стало казаться, что он делает что-то не так.       Именно по этой причине он впервые решился ступить на порог клуба. Яркие всплески неонового света контрастировали со скучными трескучими лампами библиотеки. Они игрались на его лице, вырывая из темноты уголки опущенных губ. И все, кто видел Чонина на входе, замечал, как с каждым днём его улыбка становится всё шире.       Мужчин приходило много. В прямом смысле много: через толпу нужно было протискиваться к барной стойке, на танцполе едва хватало места. В первый раз он подумал, что в этот клуб съехались геи со всей страны, но после нескольких заходов убедился, что они просто очень хорошо скрываются в жизни. Одного парня из клуба он заметил на студенческом заседании. Второго увидел в магазине через дорогу от общежития. С третьим случайно столкнулся в метро. Поняв, что они ничем не выдают себя в жизни, Чонин решил, что и бояться нечего. Найти партнёра стало казаться делом несложным, и он набрался смелости начать строить свою личную жизнь.       Был один парень, завладевший его вниманием ещё с самого первого раза. Издалека он казался весьма холодным: сидел в одиночестве в самом дальнем углу у конца барной стойки, подпирая голову кулаком, и крутил в руке стакан виски со льдом. Чонин не видел, чтобы он с кем-то разговаривал или танцевал — скорее всего, он приходил отдохнуть после тяжёлого дня. Чёлка падала на длинные и густые ресницы, из-под которых равнодушно смотрели тёмные, почти чёрные глаза, губы медленно приоткрывались в такт звучащим песням. На вид он был не сильно старше, но точно уже не студентом — офисного сотрудника в нём выдавали идеально выглаженная белая рубашка и хорошие часы на запястье. Но что привлекало Чонина куда сильнее, так это родинка на остром и тонком носу. Она контрастировала с аристократично бледной кожей и помогала Чонину выцепить незнакомца из многоликой толпы — если честно, он с ума сходил как сильно хотел к ней прикоснуться.       Наверное, он и правда сошёл с ума, когда впервые подошёл к нему.       — Привет… Извини, я… Можно с тобой познакомиться?       Незнакомец обернулся только под конец фразы, насупив брови: видимо, из-за громкой музыки не расслышал фразу. Чонин наклонился поближе и повторил:       — Ты один здесь? Я просто наблюдал за тобой какое-то время. Ты очень мне интересен, и я…       Но парень, даже не утруждаясь перекричать музыку, только покачал головой и отмахнулся стаканом виски. Чонин, извинившись, отошёл в сторону, хотя удивление заставило его оцепенеть. Ох, ну… Да, это нормально, что он не хотел знакомиться. В первую очередь это место для отдыха, а не отношений, так что… Наверное, ему не стоило подходить так внезапно. Судя по тому, что он всегда сидит в одиночестве, значит, он всех отшивает? Да?       — Эй, ты реально расстроился, что тебе отказал чел из клуба?       Чонин поднял голову. Рядом с ним, сложив руки на груди, стоял тот самый студент с курса по маркетингу — его пушистые волосы снова падали на брови, а взгляд оставался строгим и по-преподавательски оценивающим.       — О! — воскликнул Чонин. — Это же ты… С бизнес-администрирования!       — Ага. Привет, историк моды. Чем это мы тут занимаемся? Разве ты не должен сейчас трудиться над проектом профессора Со?       Чонин проморгался, растерянно приоткрыв губы.       — Ну я… У меня хорошая успеваемость, я могу позволить себе…       Не успел он договорить, как чужая рука опустилась ему на плечо.       — Я просто шучу. Меня Ким Сынмин зовут. Будем знакомы.       Чонин расслабленно выдохнул, радостно кивнув.       — Прости, первое впечатление заставило меня думать, что ты не умеешь шутить.       Он хотел бы добавить, что по Сынмину не казалось, что у него есть хоть какая-то личная жизнь, уж тем более — что такой работяга прохлаждается в гей-барах, но быстро вспомнил, что те отлично умеют шифроваться, так что решил это опустить. Может быть, то, что Чонину досталось место рядом с ним в аудитории, было определено судьбой?       — Просто учебная аудитория не место для знакомств, — объяснил Сынмин.       — А этот клуб?       — В целом, не самое лучшее, но уже более подходящее, — хмыкнул он. — Не хочешь уйти отсюда? Погода неплохая.       Чонин пожал плечами и в последний раз посмотрел на парня с родинкой на носу. Тот, усевшись спиной к залу, продолжал потягивать алкоголь. Последняя надежда испарилась, и задерживаться здесь стало незачем. Чонин согласился.       — Пойдём. Я не против прогуляться.       Лёгкий ветер уносил за горизонт густые тучи, раскрывая звёздное полотно над головой. Этой ночью Чонин планировал пропустить комендантский час и провести ночь в совершенно другом месте, но даже если этим местом станут безлюдные городские улицы, он не жалел. В особенности потому, что у него назревала отличная компания рядом.       Ким Сынмин совершенно отличался от того прилежного студента, которого Чонин встретил на занятиях. Пшеничные волосы небрежно трепал ветер, в линзах очков отражался лунный свет, заставляя его глаза сверкать, худощавое тело казалось чуть больше и крепче под тёплой тканью оверсайз-бомбера. Так вот откуда берутся те самые нерды из манхвы — их нужно вытащить из учебной обстановки, чтобы разглядеть в ночной темноте. Чонин не смог сдержаться от улыбки.       — Значит, ведёшь двойную жизнь?       — Это просто способ снять стресс, — спокойно ответил Сынмин. — Иногда в голове слишком много забот. Тело нуждается в расслаблении.       — Ты прав, — Чонин почесал затылок. — Я… на самом деле, не так давно сюда хожу. Хочу с кем-нибудь познакомиться, но никак не удаётся. Не знаю, может, — он грустно усмехнулся, — я не без причины не был популярным в школе.       Сынмин молча поднял брови и покачал головой.       — Ты? Не смеши. Если ты о внешних данных, то они у тебя прекрасные.       Чонин от недоумения остановился посреди дороги.       — В каком смысле?       — В прямом. Ты привлекательный парень, просто ты не умеешь этим пользоваться, — Сынмин обернулся, мол, будешь там стоять или пойдём уже?       — А что именно мне нужно делать? — спросил Чонин и догнал его, схватив под руку.       — Начинать общение нужно правильно. Понять, на каком языке говорит человек, и заинтересовать его. Ты довольно наивный, как я погляжу. И у тебя мало опыта в общении. Знаешь о правиле «fake it till you make it»?       Чонин задумался.       — «Притворяйся, пока это не станет правдой»?       — Именно. Кто в здешних местах знает о том, что у тебя нет опыта в отношениях? Никто, только ты. Школа — это всего лишь небольшая территория, очерченная границами, а за ней тебя ждёт целый мир. Но ты эти границы продолжаешь носить с собой в голове. Поверь, люди при встрече не думают о том, какой была твоя жизнь до этого дня. Они всегда думают лишь о себе. Ты должен показать, что можешь стать для них интересным собеседником. Что ты взрослый, умный, разносторонний мужчина, который может мастерски за ними ухаживать. Вот тот парень, с которым ты знакомился, ты его знаешь?       — Нет… Просто я давно засматривался на него.       — Тогда зачем же ты общаешься с ним так, будто вы всё ещё в школе? Прошлый неудачный опыт не должен отражаться на нынешнем поведении. Отбрось его в сторону, представь, что успех у тебя уже был — и не раз.       — Это сложно, — застенчиво пробормотал Чонин. — Откуда же мне взять харизму, если у меня её никогда не было?       — Воспользуйся своей улыбкой, — слишком быстро ответил Сынмин, будто уже давно вычислил, в чём сильные стороны Чонина. — Своей фигурой. Своим взглядом. Не смотри на человека так, словно ты ждёшь от него одобрения — вы в равном положении, так что не унижайся перед ним.       — Ну, с тем парнем это уже не прокатит, наверное? Он вроде как не хотел со мной знакомиться…       — Да знаю я этого парня, — цокнул Сынмин. — Это Пак Сонхун, наш бывший сонбэ. Он просто любит набивать себе цену. Попробуй ещё раз. Уверенность меняет человека, он может посмотреть на тебя под совсем другим углом.       — Но разве это не означает, что я представлюсь тем, кем не являюсь?       — Уверенность в себе и лживость — разные вещи. Никто не заставляет тебя менять интересы, жизненные принципы, вкус в одежде. Ты просто сам себя стесняешься, думая, что такого, как тебя, просто засмеют. А по факту ты должен показаться человеку таким, какой есть, ни капли не сомневаясь в себе. Это как мантра, которую ты повторяешь в голове. Да, я выгляжу вот так. Да, я люблю крепкий алкоголь. Да, ты мне нравишься. Да, у меня пока не было парня, но я хочу стать надёжным партнёром и буду ухаживать за тобой красивее, чем это делал кто-либо до меня.       Чонин с восхищением смотрел на Сынмина, пока тот говорил эти слова. Он действительно распахнул окна в душной комнате, в которой Чонин себя запер, и показал, какой ослепительной и свежей бывает настоящая жизнь.       — В общем, не пытайся познакомиться, как дети в песочнице. Вы оба — взрослые мужчины со своим опытом и со своими проблемами, нет ничего постыдного в том, что вы хотите провести время вместе. Все так делают.       Чонин залился краской. Перед глазами промелькнули все его долгие мечты о том, как они с Сонхуном держатся за руки на свиданиях. А затем — как эти же руки они сжимают сильнее, лёжа в постели.       — Так значит… Ты хочешь сказать, что Пак Сонхун — человек из моего настоящего, а не прошлого?       — Да. У каждого из нас есть своё прошлое, но что теперь, жить в нём, что ли? Нет, жить надо в настоящем.       — И строить его самостоятельно, — Чонина даже замурашило от осознания. Он должен поддаться течению жизни и плыть вместе с ним вперёд, а не обнимать царапающие ладони камни и брыкаться, лишь бы остаться на месте. — Кстати… почему ты решил мне помочь? — поинтересовался он.       — Напоминаешь меня в детстве… — с полной ностальгии улыбкой сказал Сынмин. — Я бы хотел, чтобы кто-то сказал мне подобное, но, к сожалению, пришлось узнавать это на практике.       — Значит, я могу садиться с тобой на маркетинге?       Сынмин кинул в его сторону мрачный взгляд, и Чонин понял его намёк в ту же секунду. Задрав подбородок, он посмотрел вперёд и сказал:       — Конечно, могу. Имею на это полное право.       Неделя пролетела, словно ушедшие за горизонт тучи, и на небе вошли новые звёзды. В следующую пятницу Пак Сонхун заметил, как рядом с ним за барной стойкой опустился молодой человек. Огни клуба бегали по шёлку его рубашки, волосы были взлохмачены от активных танцев, он привлекал внимание своей яркой аурой и громким, слегка пьяным смехом. Если однажды взглянуть на него, то оторваться уже будет невозможно.       — Мне стакан воды, — попросил он бармена, перекрикивая музыку, и жадно выпил всё до дна, после чего вытер пухлые искусанные губы. И ответил на взгляд Пак Сонхуна своим. — Привет.       Тот было отвернулся, но, понимая, что его уже заметили, снова посмотрел на парня.       — Здравствуй. Мы с тобой…       — Уже виделись, — парень склонил голову, скромно приподняв уголки губ. Он слегка прикрыл глаза, чтобы спрятаться от назойливого неонового света. То, как он изучал Сонхуна, могло показаться весьма ленивым и незаинтересованным, но, если присмотреться, можно было заметить, что в ту минуту он пытался запомнить черты его лица как можно подробнее. — Но ты отказал мне, — он старался держать тон голоса ровным. — И я подумал, что некрасиво навязываться во второй раз, но пожалел бы, если бы не попробовал.       — Не хочу, чтобы люди о чём-либо жалели рядом со мной, — ответил Сонхун. — Как тебя зовут?       — Ян Чонин.       Сонхун развернулся к нему полубоком.       — Скажи, Ян Чонин… Ты предпочитаешь, чтобы твоё имя стонали на ухо или в губы?       И, ни капли не выдавая тот факт, что этого ещё никогда не делали, Чонин наклонился, чтобы прошептать:       — Я люблю, когда его кричат в пустоту, умоляя меня подарить хотя бы одно прикосновение.       В ту ночь Чонин впервые оказался в объятиях чужих рук и впервые прикоснулся к чужим влажным губам. Под лунным светом он выписывал узоры поцелуев на бледном теле, извивавшемся от наслаждения, и влюблялся в то, как чужой голос произносит его имя.       Их отношения нельзя было назвать идеальными, но в каком-то смысле они были хорошими, и Чонин вынес из них для себя уроки. Сонхун был вечно занят на работе, их интересы расходились, и те два месяца, которые они вымучили друг с другом, они всего лишь занимались сексом, пытаясь развить свои чувства. Но даже секс, единственная и последняя надежда на спасение этой любви, не помогла им остаться вместе.       После тёплого начала весны пошли дожди. Недавно распустившиеся цветы вишни прогибались под тяжёлыми солёными каплями и срывались с ветвей от дуновений ветра. Чонин брёл по лужам вверх по оживлённой улице, смотря, как тёплый свет из закусочных отражается в грязной воде. Внутри ужинали одиночки, звон столовых приборов вызывал у него аппетит и напоминал, что он уже давно хорошо не питался.       Он остановился возле очередной стеклянной двери, с меланхоличной улыбкой на лице читая вывеску «Закрыто» и стряхивая капли с распахнутого зонта. Несмотря на обилие заведений в районе, ресторан жареной курочки госпожи Ким всегда оставался у Чонина любимым. Компанию за обедом ему составлял сын владелицы, незаметно ставший ему лучшим другом. По вечерам тот протирал пустые столы и убирался в заведении. Пушистая чёлка растрёпанных волос падала на глаза, расслабленный бант на поясе фартука шатался от каждого движения. Ким Сынмин был из тех, кто не требовал многого. Держать закусочную вместе с мамой казалось для него идеальной карьерой: несмотря на большую конкуренцию, они не бедствовали и занимались любимым делом, благодаря которому почти ни в чём себе не отказывали. Вот что это была за работа, о которой он сказал в первую встречу, — семейный бизнес.       Чонин открыл дверь, запустив пару нетерпеливых капель внутрь. И Сынмин сразу же ринулся обнять его, чтобы показать, что он рядом.       — Мы расстались, — сидя за столом, сказал Чонин. Он сощурился от горечи алкогольного напитка и грустно закинул в рот курицу.       — Не волнуйся, Чонин. Такое со всеми случается. Это просто событие на твоём жизненном пути, — спокойно рассуждал Сынмин. — Может, не просто так он не хотел знакомиться — видимо, знал, что хорошего партнёра из него не получится.       Но пока Сынмин говорил это, Чонин уже закрыл лицо руками. Забыв о своей уверенности, откинув в сторону решительное желание быть сильным и смелым мужчиной, вспомнив о слабой стороне, которая всегда пряталась в нём, он ушёл от разговора. Сквозь ладони были слышны тихие, самоуничижительные всхлипы.       — Чонин?..       — Это не из-за него. Это… из-за меня.       — Чонин, что случилось? Расскажи мне. Я не смогу помочь, если не знаю.       Но Чонин ещё пару минут молча плакал, и аккомпанировал ему лишь треск лампочки под потолком. Сынмин сидел напротив, выжидая, когда Чонин откроется.       А потом Чонин взял руку Сынмина и положил себе на грудь. Сынмин, хоть и удивился, виду не подал. Только прижал посильнее. Под ладонью слышался громкий стук разбитого сердца.       — Я извращенец, да?       Сынмин громко выдохнул.       — Это он тебе такое сказал?       — Нет, это я… так думаю. Это ведь ненормально.       Чонин расстегнул пару верхних пуговиц и протянул руку Сынмина под одежду. Пальцы нащупали ажурное переплетение тонких нитей.       — Мне легко было признать, что я гей. Знал, что придётся скрываться, но верил, что судьба будет ко мне благосклонна. И из-за этого осмелился стать тем, кем всегда хотел. Мне нравится быть красивым, Сынмин, понимаешь?.. Я люблю своё тело. Но когда я увидел взгляд Сонхуна… Когда я решил ему открыться…       — Чонин.       — Меня никто не полюбит.       — Чонин!       Чонин вздрогнул, испугавшись строгости тона.       — Никогда не смей говорить таких слов. Не смей говорить, что мой друг — извращенец. Что его не полюбят другие. Что он никогда не найдёт своего счастья. Ты самый лучший парень на свете, и ты заслуживаешь такого же хорошего человека рядом с собой. Нет, ты вообще заслуживаешь самого лучшего на свете.       Чонин поднял на него красные глаза.       — П-правда?       — Правда.       Сынмин не убирал руку с его груди. Гладил, пока слёзы не высохли на ресницах Чонина, и выравнивал ритм бешено бьющегося сердца. Чонин думал, что ему стоит выбросить всё своё бельё и больше никогда этим не заниматься.       Но когда он той же ночью отправил Сынмину свои откровенные фото и впервые в жизни получил признание, то понял, что примет всего себя и каждую свою мелочь. Пусть на это и потребуется время, он сможет это сделать.       «Ты очень красивый, — писал Сынмин. — И очень искренний. Не позволь никому пошатнуть твою уверенность в двух этих фактах».              И так проходили сезоны.       Над закусочной пекло жаркое солнце. Чонин, как и мечтал, устроился на первую работу на полставки ассистентом. Утром он учился, днём забегал пообедать курочкой, вечером закидывал на шею пропуск и сломя голову бежал в офис. Каждый раз, завидя его издалека, мама Сынмина готовила для него целый стол еды. «Но разве вы из-за меня не разоритесь?» — скромничал Чонин. «Не волнуйся, — улыбалась женщина. — Благодаря моему умному сыну наш бизнес процветает». И где-то на кухне Сынмин недовольно стонал о том, что она его чрезмерно нахваливает.       Здесь дождь прибивал к земле мокрые листья, а зонт ломался на мощном ветру. Чонин расстался с очередным парнем и уволился с очередной работы в поисках большего дохода. В его жизни царила сплошная неопределённость без надежды на стабильное будущее, и он прятался от своих проблем в жаркой кухне, снимая стресс с помощью готовки.       — Эх ты, сердцеед, — вздыхал Сынмин. — Нельзя же с первым встречным в постель ложиться.       — Но мы были знакомы уже пару недель… Чего ещё ждать-то?       — Когда долго не ешь, то принимать пищу нужно медленно и осторожно, желательно мягкую и не горячую. Твой голод до добра не доведёт. Нужно узнать человека, прежде чем доверять ему своё сердце.       — Да кто говорит о сердце? Я доверил ему только своё тело.       — Нет, Чонин, я слишком хорошо тебя знаю. Не умеешь ты останавливаться вовремя.       Чонин согласно кивнул, продолжая помешивать ччиге.       — Я просто хочу немного любви. Все мои ровесники в отношениях, а я даже не знаю, что такое настоящая близость. Всё это тепло, ласка, о которых так много говорят…       — Ты ведь и сам знаешь, какими могут быть мужчины, особенно в клубах.       — Да неплохие там мужчины…       — Да, но с ними ты не найдёшь надёжности. Туда не за этим приходят. Чонин, ты слишком нежный и порядочный для такой жестокой реальности. Тебе бы кого-то… кого-то, кто уверен в своём будущем. А в нём даже ты пока что не уверен.       — Или это всё из-за того, что я ношу бельё.       Размеренная интонация Сынмина прервалась резким ударом тесака по разделочной доске.       — Никогда так не говори.       — Ну а что? Они все видят во мне нижнего…       Чонин не был против побыть снизу ради партнёра, но эта позиция шла вразрез с его природой и характером. Он любил мужчин, за которыми можно ухаживать, которые получали удовольствие от того, что их кто-то контролирует. Он предпочитал брать на себя всю ответственность — в такие минуты перфекционизм Чонина достигал своего пика, и он чувствовал себя настоящим взрослым мужчиной, когда чувствовал, что узнаёт чужое тело куда лучше его владельца.       — Это их проблема, что они не слышат тебя, — отрезал Сынмин. — Тебе ещё не попался тот человек, который будет ценить в тебе все твои кинки. И он необязательно попадётся сейчас, особенно когда ты бешено ищешь его в первых попавшихся. Любовь не так устроена, к сожалению.       — Ну я… надеялся.       — Дай себе перерыв, ладно? Сейчас ты сам не понимаешь, что тебе нужно, ты ведь даже не можешь устроиться как следует на работе. Возьми перерыв, сосредоточься на чём-то одном, чтобы понять, в чём ты нуждаешься.       — Да, и правда, — согласился Чонин. — Что-то я мечусь туда-сюда.       — Именно поэтому ты не можешь найти своё счастье. Живи постепенно и никуда не торопись.       Чонин прислушался к этому совету. На самом деле, иногда казалось, что Сынмин старше его как минимум лет на десять — иначе откуда такой большой жизненный опыт, откуда столько мудрости в этом одиноком, задумчивом человеке? Сколько бы людей Чонин ни встречал на своём пути, Сынмин всегда помогал ему привести мысли в порядок. А ещё он был единственным человеком, рядом с которым Чонин мог оставаться маленьким и беззащитным.       В этом ресторане из колонок звучали песни Марайа Кэри и Фрэнка Синатра, окна украшали гирлянды в виде листьев омелы, а снег кружил под плафонами фонарей, опускаясь на замёрзшие ладони. Чонину было двадцать четыре, он каждый день работал над магистерской диссертацией, и даже предложения Сынмина на то, чтобы отвлечься и выпить, не работали.       — И когда ты стал таким ботаником? — удивился тот.       — У меня был отличный пример в студенческие годы, — ответил Чонин с хвастливой улыбкой. — Я просто хочу начать взрослую жизнь. А если я не выработаю дисциплину, пока пишу диссертацию, значит, не смогу выработать её и в более сложных ситуациях.       — Надеюсь, у тебя будет шанс впечатлить ею какого-нибудь работодателя. Про кого ты там пишешь? — Сынмин заинтересованно взглянул в экран ноутбука.       — Про свою любимую компанию, естественно! Нуна недавно выслала мне данные, сейчас провожу аналитику. Ты знал, что президент Хван унаследовал свой пост в восемнадцать лет? Капец, мы с тобой в то время ещё в школе учились…       — Стоит ли подростков в таком возрасте до правления допускать? — задумался Сынмин. — Я думал, молодость лучше тратить на обучение…       — Угу, и на неудачные ситуэйшншипы, — кивнул Чонин.       — Интересно, он уже заработал выгорание?       — Я сомневаюсь, что на такой работе можно его получить. Он ведь дизайнер! Смотри, какую коллекцию они выпустили в этом сезоне, — Чонин развернул к нему ноутбук. — Я со следующей зарплаты планирую купить. Жаль только, показать некому.       — Эй, а как же я! — возразил Сынмин. — Я же главный фанат.       На это Чонин только посмеялся.       — Ну да, больно тебе интересно меня разглядывать.       — Ну, тогда заведи себе «Onlyfans» или типа того… Знаешь, на таких платформах ты заработаешь куда больше, чем на своей беготне ассистентом.       — Да не знаю, это ведь ответственность большая. Люди будут платить за это деньги, а значит, постоянно требовать контента. Я бы и рад был получать комплименты, но… Что-то меня во всём этом смущает. Да и вычислить могут. В общем…       — Тоже резонно. Нет, слушай, у меня появилась другая идея. Покажи себя в белье президенту Хвану. Глядишь, и на работу тебя к себе возьмёт. Будешь щеголять по подиуму.       Чонин шлёпнул его по плечу.       — Да ну тебя.       — Ты же сам говорил, что он гей! Ты ему понравишься!       — Ага. Конечно.       — А что? Попроси сестру вас познакомить. Честное слово, Чонин, где ты растерял всю свою смелость?       — Да он выглядит, как айдол. Так что не неси чепухи.       — Слушай, по сравнению со всеми твоими бывшими, у него хотя бы есть деньги. И внешка неплохая. А ещё он точно не осудит, увидев бельё на твоём теле.       Тогда Чонин посмеялся. Только сегодня он вновь пришёл к Сынмину с проблемами. За семь лет он вырос и обрёл много жизненного опыта, но это не мешало ему ощущать себя подростком, погружённым в максималистские мечты. Наверное, в глазах Сынмина он таким и остался. Если честно, Чонин даже не знал, мечтал ли оказаться вновь в том времени, когда разговоры о Хёнджине даже не претендовали на серьёзность. Когда это было простой дружеской шуткой, а не душевной проблемой, которую в одиночестве ему не перебороть.       Чонин нерешительно стоит на улице, смотря, как Сынмин убирает помещение. Вооружившись шваброй, тот спокойно пританцовывает под песни по радио. Ещё неделю назад Чонин присоединился бы к нему, чтобы покричать их в импровизированный микрофон из скалки. Хотелось бы ему, чтобы проблемы исчезли.       Чонин приоткрывает дверь, занося внутрь прохладный воздух. Здесь тепло, но не только от жара духовки. Раздутый шар его загонов сдувается, когда он улавливает аромат вкусной еды.       — Эй, повар Ким, приготовьте чего-нибудь поострее, — посмеивается он. Сынмин кидает на него быстрый взгляд и сразу же возвращается к работе. Когда он на чём-то сосредоточен, его лучше не отвлекать.       — Вы поглядите: он снова пришёл поесть курицы на халяву, — Сынмин протирает ладони о фартук и уносит швабру в уборную.       — Неправда! Я принёс пиво! — Чонин светит пакетом.       — Как-то маловато, — кричит Сынмин. — Несерьёзно даже.       Чонин падает на мягкий диванчик в конце зала и расставляет алкоголь на столе.       — Мне завтра на работу, не забывай. Не хочу приходить в офис с похмелья.       — Перед Хван Хёнджином позориться не хочется, да?       Чонин молча кивает, понимая, что уже сделал это.       — Ты сегодня один готовишь?       — Да, мама приболела, еле уговорил её остаться дома. Она весь день порывалась прийти. Так странно: у нас хорошие продажи, но она всё равно боится, что мы обанкротимся. Из-за одного дня простуды.       — Устал?       — Да нормально. Сильно назойливых клиентов не было, так что…       Сынмин выносит из кухни порцию жареной курицы, по плошке риса и несколько мисок маринованных овощей. Зал наполняется горячим ароматом мяса, пиво громко пенится в стаканах. Чонин потирает руки, не зная, за какое блюдо взяться, но когда он радостно хватает кусочек дайкона, аппетит перебивает Сынмин.       — Ну что, завалил своего босса?       Чонин тяжело глотает, так и оставляя дайкон на весу. Сколько бы он ни натягивал равнодушную, беззаботную улыбку, и ни игрался пожиманием плеч, Сынмин каждый раз считывал его настоящие эмоции.       — Я не ожидал, что в жизни он окажется ещё красивее, — начинает Чонин. Пышущее жаром блюдо перед глазами сменяет воспоминание о том, как солнце блестело в волнах чёрных волос. — Он такой аккуратный, хрупкий… Как будто он модель этой компании, а не директор. Его не валить хочется, а любить.       Сынмин громко вздыхает.       — Ты опять о любви заговорил? Я думал, ты на работу устраивался, а не на свидание ходил.       — Да знаю я, — разочарованно бормочет Чонин. — Просто я всё думал, узнает ли он меня после того случая, — он прокашливается. — И он узнал. Нуна как будто поняла, что между нами что-то промелькнуло, и от этого в груди тоже появилась какая-то надежда. Я был в таком приподнятом настроении. Почувствовал особую связь с президентом. Казалось, сейчас собеседование пойдёт очень радужно, и я даже позволил себе пофлиртовать с ним, — Чонин мечтательно вздыхает, вспоминая, какой нежный трепет охватил его в том кабинете. — Но это ведь был гей-клуб… поэтому он спросил, что я буду делать, если у нас возникнут друг к другу чувства.       Сынмин хмыкает.       — Он в курсе, что геи не влюбляются в первого попавшегося мужчину?       — В этом-то и дело! — возмущается Чонин. — Разве при знакомстве с человеком мы думаем о том, что он может оказаться нашим потенциальным партнёром? Это странно! Такое бывает, только когда он тебе изначально нравится. Но мы-то с ним виделись лишь раз, и это не может быть…       — Стоп-стоп-стоп. То есть ты считаешь, что он уже влюблён в тебя?       — Если не влюблён, то хотя бы… испытывает симпатию? Когда он узнал меня, его реакция была, ну…       — Говори.       — Как будто мы ночь вместе провели! — стонет Чонин. — Ты уверен, что довёл меня до дома?       Сынмин гогочет. Делает глоток пива, явно удерживаясь от язвительного комментария, а Чонин едва терпит эти секунды, зная, что Сынмин сейчас испытывает испанский стыд.       — Не придумывай чепухи. Он так отреагировал, потому что не ожидал совпадения. Встречается с парнем в гей-клубе, а это оказывается брат его подчинённой. Такой прилежной и идеальной во всём девушки. Он, наверное, и тебя представлял серьёзным, ответственным гетеро, который женится в тридцать и родит двоих детей. А оказался ты тем самым челиком, который с ним в гляделки играл.       — Ну да, ты прав, — Чонин понуро жуёт долгожданную курицу. — Я его смутил, видимо. Но к чему все эти разговоры… про любовь…       — А почему бы и нет? Многие директора спят со своими секретаршами, — Сынмин откидывается на спинку стула с ножкой в руке. — Кто знает, если бы ему нравились женщины, задал бы он этот вопрос и Черён? Просто для тебя это проблема вселенского масштаба, а для него это может быть обычный рабочий момент. Не все фанатеют от служебных романов и секса на столе, как в фанфиках. Это вообще, кстати, неудобно, там же компьютер и документы разные.       — А ты что, пробовал?       — Боже упаси. Где я тебе трахаться буду? На кухне у духовки?       — Ну, может, встретишь однажды богатого президента и изменишь своё мнение.       — Ох, Чонин. Ты слишком романтизируешь чеболей. Поверь, это далеко не те люди, в которых нужно влюбляться. Даже я ругаюсь со своими конкурентами за место под солнцем. Хотя всего лишь держу закусочную. Хван Хёнджин держит всемирно известную фирму, и ты думаешь, он весь такой святой?       «А если возникнет ситуация номер пять? Случится что-то срочное, ты потеряешь меня из виду, а меня накачает веществами и увезёт незнакомец». Мрачный, серьёзный взгляд Хёнджина до сих пор заставляет Чонина ёжиться от правдоподобности ситуации. Хёнджин не из тех, кто ходит по безопасным местам, возвращается домой к десяти и заводит друзей в клубе любителей вебтунов. Он знает совершенно другую сторону мира, в котором они живут, и она вся пропитана грязью и кровью.       — Конечно, он не святой… Я просто привык к его образу на публике и…       — Тебе для собственного же блага не стоит падать в любовь. Эти богатеи куда угодно распихают свои деньги, лишь бы их тайны не всплыли на поверхность.       «У нас на носу грандиозный показ, но за день до него кто-то пускает в прессе скандал обо мне». Чонин в тот момент подумал, что Хван Хёнджин априори не может быть в чём-то замешан, и посчитал своей задачей очистить его имя от действий завистников, но так ли оно чисто? Он кусает губы.       — Но он же не обязательно должен быть плохим? Откуда тебе знать, у тебя даже в родне чеболей нет!       — Боже, как же ты за него заступаешься, — с родительским укором смеётся Сынмин. — Ладно. Но у тебя ведь всё равно теперь нет шанса, я правильно понял?       — Да, и меня бесит то, как я реагирую на это. Ситуация крайне абсурдная. Я просто устроился на работу, а он с порога мне про отношения! Да если бы он не сказал, я бы и не задумывался!       — Да-да, именно он и виноват, — саркастично тянет Сынмин. — Ты слишком близко принимаешь это к сердцу. Отношения во многих профессиях мешают. Айдолам вот вообще запрещают их заводить. Я сильно сомневаюсь, что Хёнджин придаёт этому вопросу такое значение.       Чонин недовольно вздыхает. Да уж, это он напридумывал себе того, чего может и не быть. Даже Черён прыснула, когда он предположил, что между ним с Хёнджином что-то возникнет. И когда его самооценка так сильно выросла? Ему стоит быть благодарным за то, что он устраивается на хорошую должность с зарплатой куда выше, чем на предыдущих местах. Тем более Чонин и свои цели преследует: иметь в резюме строку с «Eros & Agape» будет очень престижно. А ещё он получит шанс побывать на показах и оказаться в эпицентре важнейших событий моды. Даже смешно расстраиваться, что он недоволен выпавшими на его долю благами просто из-за того, что его отверг красавчик.       Сынмин прерывает поток его мыслей смешком. Чонин вопросительно кивает.       — Я вот задумался… Черён так надеялась на то, что её брат получит хорошую работу, а ты в это время думал, в каких позах будешь трахать Хван Хёнджина. Даже чуть не сказал ему об этом.       — Эй! — Чонин едва не давится пивом.       — Мне очень смешно, что о твоей ориентации знаем только я и какой-то рандомный чеболь из Каннама.       — Да блин, хён!              Тот хохочет.       — Ты так реагируешь, как будто нас сейчас весь Сеул слышит. И Хван Хёнджин в том числе. Мне кажется, он начисто забыл об этом собеседовании. У президентов нет времени думать о романтике. Вот если бы он увидел, что у тебя под рубашкой, то я бы ещё мог предположить… Почему у тебя уши покраснели?       — Он чуть не нащупал моё бельё, — хнычет Чонин.       — Да как вы до этого дошли?!       — Он хотел проверить, насколько я крепкий. И потрогал мои мышцы. На груди в том числе.       Сынмин качает головой.       — Надо же. Я думал, собеседования проводятся немного другим способом.       Чонин хлопает себя по лбу.       — Я бы так не убивался, если бы не чувствовал, что мы оба с ним перешли черту. Предпосылок было слишком много. Как будто они ещё откликнутся в будущем. Он заинтересовал меня, а я — его.       — Эх, Чонин… Тебе нужно время, чтобы смириться. Может, когда поработаешь с ним, то поймёшь, что влюбляться там не во что. Он же явно капризный, самодовольный и напыщенный петух, который привык к мужскому вниманию.       — Угу. Тяжёлый люкс.       Несмотря на то, с каким упорством Чонин пытался согласиться с Сынмином, ему самому не особенно хотелось в это верить. Может, дело было в том, что Чонину в принципе везло в отношениях: он никогда не становился ничьим «экспериментом», ему не изменяли, его не преследовали гомофобы. Да, случались ссоры, он проходил через расставания, да и сердце его не то чтобы идеально целое, но всё это он воспринимал как опыт, поэтому он не противился отношений, не боялся вступать в новые. Не боялся, что будет страдать, потому что никогда не страдал. А здесь он впервые столкнулся с препятствием, правильнее сказать, с намёком на препятствие. И это разозлило его, как избалованного ребёнка. Только стоит помнить, что Хёнджин — не случайный парень в клубе, его не найти на просторах «Тиндера». Это действительно другой мир, и Чонину стоит продолжать об этом помнить.       А в это время его слова материализуются. Тяжёлый люкс стучится в дверь закусочной. Чонин и Сынмин оборачиваются и замечают на улице невысокого мужчину. Черты лица видны смазанно, но в первую очередь Чонин замечает, как развеваются полы его длинного чёрного пальто. Он больше напоминает покровителя района из крупной мафии, чем простого посетителя случайной закусочной.       Чертыхаясь, Сынмин выходит к нему навстречу, но открывает дверь лишь на пару сантиметров. Порывистый ветер, как любопытный щенок, завывает у порога.       — У нас закрыто, — он тыкает в табличку.       — Но я не успел забрать свой заказ! Вы закрылись раньше, чем я ожидал… — возражает мужчина снаружи. — Кто из нас не задерживается на работе?       — На улице полным-полно закусочных. Идите в них. Может, кто откроет.       — Так нечестно! Я уже оплатил. Вы же не лишите меня моего законного ужина?       Сынмин делает глубокий вдох. Чонин уверен, что он закатил глаза.       — Что вы заказывали?       Посетитель кокетливо улыбается, замечая такую перемену в духе Сынмина.       — Фунчозу с кабачками и жареные крылья, — заговорщицки шепчет он.       — Ждите. Сейчас принесу.       Сынмин пускает гостя внутрь. Тот опускается за первый попавшийся столик, и Чонин, потягивая пиво, принимается его рассматривать. Мужчина действительно выглядит представительным. Под пальто виднеется костюм-тройка, плотно облегающий мускулистое тело, на руках сверкают тяжёлые ювелирные браслеты, привлекательно растрёпанные кудри открывают высокий лоб. Серьёзным взглядом усталых глаз он сверяет время на часах с гравировкой люксового бренда. Похоже, денег у него немало — почему он так настойчиво стучался в непримечательную закусочную? И почему сам пришёл за заказом, когда существуют сотни доставок? Самое интересное — почему он не стал устраивать конфликт, а послушно просил Сынмина принести ему заказ? Может, он здесь далеко не впервые?       Куда ни погляди, вокруг одни директора. Либо Чонин уже нарочно выделяет их из толпы, потому что мысли заполнил Хван Хёнджин. И все поголовно как из дорам повылезали. Неужели можно выглядеть так хорошо после целого дня работы? Особенно хорошо очерчен контур лица незнакомца, что красивой выпуклой линией идёт по большому носу с горбинкой и пухлым, налитых красном цветом, приоткрытым губам. Странно, что Сынмин так недоволен — мужчина вполне в его вкусе.       Сынмин выносит из кухни разложенные по контейнерам блюда в фирменном пакете. Гость охотно принимает долгожданный заказ и подмигивает ему в знак благодарности.       — М-м, всё такое горячее. Как вы сам.       Чонин снова давится пивом.       — Приятного аппетита, — сухо отвечает Сынмин. — Будем рады вашему отзыву на сайте и чаевым.       — Только за ваше милое личико я всегда ставлю пять звёзд, — и, разворачиваясь, добавляет напоследок: — Моё мнение, между прочим, не последнее, так что вы теперь мой должник.       — Угу. В следующий раз получите бесплатный лимонад.       — Желательно с клубникой.       Гость уходит, и Чонин, хихикая, выжидательно смотрит на Сынмина.       — И что это сейчас было? — он дразняще лакомится курицей.       Но Сынмин лишь упирает руки в бока и недовольно выдыхает.       — Забей. Один приставучий клиент.       — А мне показалось, он явно в тебе заинтересован.       — Если бы я отвечал взаимностью на флирт всех наших гостей, мама бы не волновалась за мою личную жизнь.       — А почему бы не дать шанс, если пригляделся? Кто знает, вдруг он твоя прямая дорога к тому, чтобы потрахаться на офисном столе?       — Боже, я даже имени его не знаю, — Сынмин падает на стул. — Для меня он просто какой-то носатый мужик.       — Нос у него что надо, да? Я знаю, ты бы на таком посидел.       Сынмин затыкает его обиженным взглядом.       — Что-то ты больно радостный для человека, которого только что отвергли.       Чонин цокает.       — Не всё же мне жаловаться.       — Ну, так что собираешься делать?       Что Чонин ценил больше всего в дружбе с Сынмином, так это то, что тот, как хороший психолог, даст высказаться, поможет услышать свои мысли со стороны, но никогда не даст указаний, как нужно действовать. Да, предостережёт и озвучит опасения, но решение будет за Чонином.       — Ну а что мне ещё остаётся? Работать, конечно. Может, меня и правда так сильно загрузят, что либидо упадёт ниже плинтуса, — он грустно усмехается. — Буду любоваться им издалека.       — Откровенно говоря, Чонин, мы не застрахованы от любви, — размышляет Сынмин. — Я имею в виду, даже если бы это был не Хван Хёнджин, а, условно, твой начальник или коллега из соседнего отдела, ты мог бы влюбиться в него, если бы он подходил под твой вкус. И что бы ты тогда делал?       Чонин согласно кивает, понимая, к чему ведёт Сынмин.       — Ну… Вряд ли осмелился бы признаться. Служебный роман — вещь опасная. Тем более, если мне нравится работа, не буду рисковать ей ради отношений. Мы можем расстаться, а увольняться из-за этого мне не хочется.       — Вот видишь. Когда мы говорим о безликих потенциальных партнёрах, ты рассуждаешь совсем по-другому. Представь, что ты вообще никогда не видел Хван Хёнджина. Что он просто твой симпатичный знакомый.       — Ну да… Такое может быть, — понуро отвечает Чонин. — Мало ли симпатичных парней вокруг.       — Ты просто сам себе голову вскружил, потому что восхищался им, как кумиром. Наши кумиры — тоже люди. Раз тебе повезло оказаться в его круге общения, это значит не только то, что ты должен бросаться в чувства, но и то, что стоит вести себя осторожно. Ведь не просто так тебе позволяют узнать ту сторону жизни, о которой никогда не расскажут в прессе. Это знак приглядеться.       Иногда у Чонина в груди возникает непреодолимое и едва объяснимое желание что-то сделать. В такие моменты он испытывает вдохновение и огромный прилив сил, ему кажется, что он может получить желаемое сразу сейчас и начать жить по-другому, но через несколько мгновений его спускают с небес на землю, закрывая безоблачные мечты дождевыми тучами. Обычно это делает Сынмин, и Чонин, если честно, ему благодарен. Но желание-то никуда не пропадает…       — Да, ты прав… Тем более президент доверился мне. Он возлагает на меня надежды, и я не могу их не оправдать. Да и нуна уже планку задала.       — Помни, Хван Хёнджин не центр мира. Ты вполне можешь завести отношения с любым парнем, который тебе понравится, так всегда происходило. Это лучше служебного романа в любом числе.       — Пока не до этого, — успокаивает себя Чонин. — Мне уже двадцать шесть, а я всё о любви думаю. Надо бы и карьеру строить. Надоело в помощниках бегать.       Чонин опускает взгляд, но знает, что Сынмин скептично смотрит на него, как будто ему трудно поверить в услышанное.       — Если что, я поддержу любой твой выбор, — уверяет его Сынмин. — И мне не важно, будешь ты с ним встречаться или нет. Просто не натвори всяких глупостей, ладно? Тебе ещё работать нужно.       — Да, причину увольнения я явно своей семье рассказывать не захочу, — прыскает Чонин.       — И не забывай о самоуважении. И гордости.       Чонин салютует ему.       — Есть, сэр. Я постараюсь не забываться. Думаю, у него и без меня много проблем в жизни. Чем бестолково флиртовать, я лучше буду помогать ему изо всех сил. Наверное, даже если я влюблюсь в него, то лучше мне выразить свои чувства поддержкой и усердной работой. Он это явно оценит сильнее дебильных подкатов.       — Разумно. Так ты хотя бы сублимировать можешь.       — Да. Слушай, а у тебя не осталось там, — Чонин кивает в сторону кухни и игривым шёпотом спрашивает, — ещё немножко фунчозки?       — Да боже мой, — Сынмин шлёпает по столу, но поднимается за едой. — Когда ты уже наешься?       — Обещаю, что приведу сюда президента Хвана! Мы оставим здесь кучу денег!       Чонин делает очередной глоток пива и улыбается вслед уходящему Сынмину. За окном ветер гоняет по асфальту высушенные листья. В этом ресторане и правда можно пережевать и переосмыслить все свои чувства с хорошей компанией и под хорошую выпивку. И Чонин, откидываясь на спинку дивана, чувствует, как постепенно по телу разливается гармония. Может быть, всё окажется не так страшно, как он себе представлял.