Крысюк

Впервые Кайзер увидел его, когда Несс, вернувшись домой после визита к родителям, внес в квартиру что-то вроде пластмассового ящика с решеткой спереди и поставил его на пол. Ящик несколько раз пошатнулся, и из него донеслись невнятные, но несомненно угрожающие, судя по тембру, звуки. В другой руке у Несса была кое-как перемотанная клейкой лентой картонная коробка неправильной формы, но ее он небрежно уронил у входа. Пластмассовый ящик удостоился более бережного обращения. Несс буквально опустился перед ним на колени, повернул защелку, — к этому моменту Кайзер уже вышел из спальни, обошел их обоих, Несса и ящик, уселся в кресло и наблюдал за происходящим со стороны — и ящик, дернувшись назад, изверг на паркет гостиной существо. Существо прыжком переместилось почти на метр от ящика, замерло, выставив тощую, с заметно торчащими позвонками спину, подрагивая треугольными ушами, обнюхало пол, повело носом по воздуху, сделало шаг, другой, подошло к ковру и село на него. А потом легло. Несс обрадованно улыбнулся, растянулся на полу и аккуратно коснулся существа между ушей. Существо приподняло голову и повело ушами, после чего Несс, уже смелее, провел рукой по его костлявой спине, что-то прошептал ему, наклонившись, потом наконец поднялся с пола и исчез в холле. Оставшись с существом наедине, Кайзер подался вперед, упираясь локтями в колени, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Выглядело оно откровенно уродливо: обтянутое грязно-белой кожей тело, непропорционально огромные уши, вылупленные желтые глаза и длинный голый хвост, который существо, улегшись, обернуло вокруг себя. С шорохом пакетов вернулся Несс. — Мама и папа уезжают в рабочую командировку, — сообщил он. — Они попросили взять его к себе. — Не знал, что крысу можно раскормить до таких размеров, — заметил Кайзер. — А что, в лаборатории за ним некому присмотреть? — Это кот, — мягко поправил Несс, выкладывая из пакетов разные предметы непонятного назначения. Вслед за большой подушкой в горошек на пол посыпалось несколько разноцветных, по величине как теннисных, мячиков. Один из них прискакал к креслу, и Кайзер рассеянно принял его носком. — Кот? Не хочется тебя обижать, Несс, но я знаю, как выглядят коты. Они покрыты… шерстью? — Это канадский сфинкс. Почти бесшерстная порода. — Твои родители выбрали себе кота без шерсти, серьезно? Мех это же самое красивое, что у них есть. Оставив в покое трехъярусную этажерку в виде обтянутого грубой тканью дерева с монструозными круглыми листьями, Несс развернулся к нему и, растянув губы в той самой приторной ухмылочке, с которой обычно говорил неприятные вещи, сказал: — Ты же знаешь, мы любим кого-то вовсе не за красоту. — На что это ты намекаешь, — нахмурился Кайзер, вставая, но Несс только побежденно взмахнул руками и вернулся к размещению кошачьих предметов обихода. — Значит, этот крысюк теперь живет с нами. — Его зовут… — Несс протараторил длинное, состоящее из трех частей полное имя кота, за которым последовало его сокращенное домашнее прозвище. Кайзер пропустил все это мимо ушей. Мысленно он уже присвоил имя этому уродцу и не видел ни одной причины его менять. Так и вышло, что Крысюк разделил с ними жилье, и вскоре у Кайзера появились к нему претензии. Он рано просыпался. И ладно бы просто просыпался — он просыпался голодным, о чем непременно оповещал своего временного хозяина, которым он, за неимением лучшего варианта, назначил Несса. В первое утро он пришел в спальню и начал топтаться поверх одеяла, умело избегая протестующих взмахов ногами и руками. Тем же вечером недовольный Кайзер закрыл дверь, и на следующее утро их разбудил противный пронзительный мяв. Несс с виноватой улыбкой вылезал из кровати, чтобы удовлетворить потребности своего надоедливого питомца. Покормить, налить свежей воды, потом почистить лоток — после этого всего возвращаться в постель уже не было смысла; и поскольку поваляться утром в обнимку с Нессом подольше, постепенно подготавливая себя к новому дню, было главным утренним удовольствием Кайзера — такое поведение Крысюка ему естественно не понравилось. Любимой лежанкой Крысюка — а лежанок у него было пять, расставленных в разных местах квартиры — стали колени Несса, как только он садился. И Крысюк ревностно охранял свою территорию: когда Кайзер, в первый же вечер, как обычно, сел рядом с Нессом на диван, Крысюк отреагировал угрожающим глухим мурчанием, а едва он попытался положить руку Нессу на плечо, в ход пошли острые когти и немного зубы. Обрабатывая ему царапины, Несс оправдывал кота тем, что он еще не привык к новому месту, но после того, как ситуация повторилась, Кайзер твердо уверился в том, что дело не в привычке — просто Крысюк вредная сволочь. Иногда он портил вещи. На обивке одного из кресел остались затяжки от его когтей; как-то ночью он изодрал одну из дорогих дизайнерских кроссовок Несса, но в этом плане Кайзеру было не на что жаловаться — все вещи, что были ценны ему, Несс в первый же вечер предусмотрительно спрятал повыше. Он полностью игнорировал любые попытки Кайзера поиграть с ним. Хотя вообще играть любил, о чем свидетельствовали разбросанные по всей квартире игрушки (о которые Кайзер по нескольку раз в день спотыкался — самым мерзким, конечно, было наступить на пищащую резиновую мышь по пути в туалет посреди ночи, но и прочего хлама хватало — правда, и Несс спотыкался тоже). Не то чтобы Кайзер пылал желанием развлечь Крысюка, просто было смешно наблюдать, как нелепое животное носится туда-сюда в погоне за мячиком или терзает игрушечного зверька, но — все брошенные им мячики оставались лежать там, где упали. Крысюк лишь одаривал его уничижительным взглядом и возвращался к своим кошачьим делам. Которые нередко заключались в том, чтобы подойти к Нессу, потереться об него, потрогать его лапой и вовлечь в какую-нибудь игру. Несс кормил его, Несс за ним убирал, Несс чистил ему глаза и уши, купал его — да, в один вечер Крысюк даже полностью оккупировал ванну, и Кайзер мрачно наблюдал, как Несс бережно протирает его белой губкой в форме ракушки, — Несс с ним играл, Несс улыбался с извиняющимся видом, когда тощая лапа с когтями с быстротой молнии выбрасывалась из кожаного клубка на его коленях, лишь только Кайзер пробовал присесть рядом — в общем, Несс проводил уйму времени с Крысюком. Разумеется, ревновать к животному — да еще и настолько обделенному внешне — Кайзер считал ниже своего достоинства, но все-таки ему было неприятно. (И конечно, он совершенно не специально несколько раз запинывал разноцветные мячики под диван, куда они входили с легкостью — ну как с легкостью, просто надо ударить посильнее, но уж в этом Кайзер был асом, — а Крысюк предпочитал не лезть и, жалобно воя, валялся на боку, глядя в поддиванную темноту, пока Несс не приходил на помощь.) Заканчивался шестой день их вынужденного соседства, когда Несс отправился на ночную экскурсию в одну из ратуш. Его любовь ко всякой мистической чуши Кайзер не разделял, поэтому составить компанию не захотел. Он долго тренировался, оттягивая момент возвращения в пустую квартиру, а когда все-таки вернулся, принял душ и, надев пижамную футболку Несса, свалился в кровать. Сонно листая ленты соцсетей перед тем, как окончательно отключится, Кайзер краем глаза со слабо сдерживаемым злорадством заметил, как Крысюк тоскливо мается по комнате, не обнаруживая Несса. Пробуждение случилось мучительно неожиданное. Обычно Кайзер спал как убитый, но возможно, прохладная пустота на той половине кровати, на которой Несс, ворочаясь, принимал самые невообразимые позы, сыграла роль в его неспокойном сне, и он проснулся спустя час, ничего не соображая сел и растирал не желающие открываться как следует глаза до тех пор, пока не осознал наличие в квартире постороннего звука. Кто-то тяжело дышал. Кайзер выбрался из кровати и пошел на источник напряженного звука. Источником, конечно же, оказался Крысюк, который лежал на голом полу (что было ему совсем не свойственно) посреди гостиной и громко вдыхал и выдыхал воздух. На появление Кайзера он никак не отреагировал. Включив свет, Кайзер присел и посмотрел на пыхтящего Крысюка. Он выглядел вроде как обычно, если не принимать во внимание этот надсадный звук, но все-таки… — Эй, — окликнул его Кайзер и потянулся рукой ко лбу между подрагивающими ушками. Вот на это реакция последовала незамедлительно. Растирая рукой царапину на боковой части ладони, Кайзер ретировался в спальню за телефоном. — Мм? — негромко ответил Несс. На фоне слышался зловеще подвывающий голос экскурсовода. — Кажется, Крысюк заболел, — сообщил Кайзер, поднося раненую ладонь поближе к глазам, чтобы в темноте рассмотреть ущерб. На краю царапины выступила капелька крови. Кайзер слизнул ее. — ЧТО? — поморщившись, Кайзер отодвинул телефон подальше от уха. В динамике раздался какой-то шум, будто Нессу пришлось совершить пробежку под шквалистым ветром. — Что случилось? — Он лежит на полу и дышит как финалист Тур де Франс. И кажется, он горячий. — Ты уверен? Коты всегда горячее людей на ощупь. — Смотри сам. — Кайзер вернулся в гостиную, опустился на колени на безопасном расстоянии и, протянув руку с телефоном прямо в морду Крысюку, включил видеосвязь. Несколько минут оба сосредоточенно изучали Крысюка, который дышал все так же тяжело и громко. А потом чихнул. Кайзер поспешно отдернул телефон. — У него глаза слезятся, — обеспокоенно заметил Несс. — Похоже, ты прав. Может, попробуешь измерить ему температуру? — Как? — Э… Ладно, это была плохая идея. Дай мне десять минут, хорошо? И… дай ему попить, не знаю, принеси ему фонтанчик? Подожди немного, я сейчас, — и Несс отключился, а Кайзер поплелся на кухню за поилкой. Он принес и поставил перед Крысюком миску с большим прозрачным, подсвеченным мягким белым светом шаром, из которого с раздражающе умиротворенным звуком текла тонкая струйка воды. Крысюк приподнялся — при этом его заметно пошатнуло — вяло ткнул в нее пару раз языком и снова лег. С телефонным звонком вернулся Несс. — Клиника, где он обычно обслуживается, сейчас не работает, но я нашел дежурную, — с ходу выдохнул он — теперь уже явно куда-то быстро шел. — Скинул тебе адрес. Это совсем недалеко. Тебе нужно просто посадить его в переноску и отвезти туда, и я подъеду где-то, — пауза, во время которой тяжело стукнула, закрываясь, дверь, — через полчаса. А! Возьми папку с его документами, она на средней полке в шкафу, где мои книги. Синяя папка. Ее нужно обязательно показать врачу. Черт, извини… Звонок прервался. Кайзер потер тыльной стороной ладони глаз и несколько раз моргнул. Ощущение было какое-то неприятное, будто в глаз что-то попало. Да и он вообще не был любителем совершать активные действия, толком не проснувшись, но выбора не было — он надел штаны и обулся, выложил папку с кошачьими бумагами на комод у выхода и достал переноску. Оставалось надеяться, что Крысюк чувствует себя действительно нехорошо и посадка его в переноску пройдет без осложнений. Десять минут спустя Кайзер безуспешно пытался проморгаться, остановившись на светофоре. Левый глаз горел и слезился, и уличные фонари расплывались в нечеткие яркие пятна света. Все надежды пошли прахом: неведомый недуг не помешал Крысюку сражаться до последнего, и обе руки Кайзера были разодраны в кровь, капли которой, несмотря на попытки залепить царапины обрывками салфетки, уже запачкали салон. И у него еще оставались силы орать в переноске. — Вам придется подождать, — огорошила его девушка в приемной. Кайзер вопросительно посмотрел на нее, потер переносицу и обнаружил, что размазал по ней кровь. — У нас только один врач, и пока он занят. Вы можете… — дальнейшие ее слова поглотил крысючий вопль. — Что? — Присядьте! — девушка указала рукой в сторону ряда стульев в маленьком закутке. — Я позову, когда врач освободится. И попробуйте… — Кайзер сделал шаг в сторону стульев и споткнулся: возникший неизвестно откуда пушистый серый кот проскользнул прямо у него между ногами, задрав роскошный пушистый хвост, и вальяжно скрылся за поворотом. — … на руки. — …? — Возьмите его на руки! — посоветовала девушка, подойдя поближе. — Если ему некомфортно в переноске, вы можете взять его на руки. — Она улыбнулась. — По крайней мере, он успокоится. — Но оттирать кровь со стен придется вам, — раздраженно пробормотал Кайзер. Насчет того, что Крысюк успокоится у него на руках — и вообще, согласится ли он пойти к нему на руки, — у него были большие сомнения. Он поставил переноску на сидение, сам присел подальше от нее и, внутренне собравшись с духом, откинул защелку. Крысюк покинул ее с обычным запалом — выскочил на соседний стул, но на это, видимо, выложился весь и стоял испуганно озираясь. Все его костлявое тело тряслось, будто слишком тонкие лапы больше не могли удерживать его; Крысюк поворачивал голову, тяжело и прерывисто дыша, в уголках его больших желтых глаз собралась какая мутная белесая жидкость. Выглядел он откровенно жалко. Неожиданно для себя Кайзер шмыгнул носом и раздраженно потер его тыльной стороной ладони. Да что такое, в самом деле! Он развернулся к дрожащему коту и приглашающим жестом протянул к нему по сидению руку. Крысюк недоверчиво наклонился в ее сторону, потом, будто сомневаясь, снова подался назад. — Нет? — ухмыльнулся Кайзер. — Ну что же, у тебя всегда есть выбор вернуться в ящик. Или осмотреться здесь — как тебе такой цвет? — он махнул рукой в сторону противоположной бледно-зеленой стены. У Крысюка на миг подогнулись задние лапы, он выпрямился с явным усилием, крупно дрожа, и, видимо все же сделав отчаянный выбор между ненавистной переноской, совершенно незнакомым окружением и протянутой рукой человека, шагнул в сторону последней, и Кайзер подхватил его на руки. Крысюк тотчас же лег. В лежачем положении его дрожь немного ослабла, но он явно горел — едва ли такая температура была нормальна даже для кошек. Громко сопя, он смотрел Кайзеру в глаза почти со страхом, и Кайзер осторожно провел рукой по горячему боку. Прикасаться к нему, как ни странно, оказалось совсем неплохо. Приятно даже. Гладкая теплая поверхность под рукой ходила вверх-вниз. Кайзер приподнял руку выше и провел от морщинистого затылка между торчащих лопаток вниз, до самого основания хвоста. Потом еще раз — кошачья голова легко помещалась у него в ладони. — Потерпи немного, — тихо сказал ему Кайзер. Крысюк, жарко дыша, опустил под его рукой голову ему на грудь. — Не умирай. — Он почувствовал, как из носа течет, но слазить в карман за салфетками, не потревожив кота, было сложно. — Если умрешь, я из твоей шкуры мяч закажу. Крысюк прикрыл слезящиеся глаза, и Кайзер, не прекращая легко поглаживать его по спине и бокам, закрыл и свои, точно так же слезящиеся, тоже. Пока еще живой будущий мяч обмяк у него на животе и, кажется, потяжелел вдвойне: Кайзеру стало тяжело дышать. Он непрестанно водил рукой в каком-то полубессознательном состоянии, пока не щелкнуло, открываясь, сразу несколько дверей и не зазвучали голоса. Шум торопливых шагов приблизился и затих, Кайзер с трудом открыл глаза — свет больно резанул по ним — и Несс, наклонившись над ним, обеспокоенно позвал: — Кайзер? ___ — Ты никогда не говорил, что у тебя аллергия на кошек, — сокрушенно сказал Несс, когда машина остановилась на светофоре. — Прости, что так вышло. — Откуда мне было знать, — сипло огрызнулся Кайзер. — У меня никогда не было кошек. Таблетка помогла — после нее, по крайней мере, исчезло ощущение тяжести в груди, хотя из носа продолжало течь. Крысюку сделали укол, ему полегчало, и он без сопротивления уснул в переноске, синяя папка пополнилась листом со списком лекарств и рекомендаций. Они ехали домой. Несс нервно побарабанил пальцами по рулю. — Спасибо, что позаботился о нем, — сказал он, повернувшись к Кайзеру, и неуверенно улыбнулся. Кайзер посмотрел на него, насколько мог внимательно, стараясь оценить его взгляд. Взгляд был явно восхищенным, но за годы их сотрудничества Несс так щедро одаривал его восхищенными взглядами, что Кайзер научился их ранжировать. И этот взгляд был из нечастых. Не такой, какие бросал на него Несс после великолепного гола, не тот, с какими он замирал в магазинах после вопроса «Ну как?», и даже не тот, с которыми он задыхался в постели. Таким взглядом Несс награждал его, когда он преуспевал в чем-то, в чем был не силен, — например, когда он неожиданно угадал с подарком, или на той благотворительной встрече, или… сейчас. От этих взглядов в груди разливалось невероятное тепло. Тепло, которое, как раньше был уверен Кайзер, ему недоступно. И Кайзер ответил ему — растерянным, размякшим от этого тепла взглядом, потянулся к нему, пока не сменился сигнал светофора, и досадливо отпрянул назад. Еще бы в носу так не щекотало. __ Несколько дней спустя поздним вечером Несс пытался уснуть. Он был в спальне один; Кайзер в гостиной смотрел трансляцию футбольного матча из США, смотрел молча, в наушниках, и тишину лишь изредка нарушал хруст сухариков, которые он закидывал себе в рот, но Несс все равно вертелся на неприятно просторной кровати, проваливаясь в дрему и снова пробуждаясь. В очередной раз открыв глаза, он увидел, что телефон на тумбочке мигает, сигнализируя о входящем сообщении. Он потянулся за ним, и, только взяв его в руки и разблокировав экран, понял, что телефон не его — Кайзера. Сообщение было от небольшого несетевого магазина, который изготавливал одежду для животных на заказ, — Нессу было известно название. Терзаемый любопытством, он открыл страницу заказа. Это была крошечная бастардовская футболка. Для кота. С десятым номером на спине. Несс долго давился беспомощным смехом в подушку, но Кайзеру ничего не сказал.