Крысюк

Мяч описал красивую дугу и, не задев абсолютно ничего на своем пути, попал точно в цель. Это был великолепный удар. Стадион не взорвался аплодисментами лишь потому, что никакого стадиона не было, Кайзер ударил по мячу на пороге собственной гостиной и отправил его прямиком в глубины стоящей на кровати открытой спортивной сумки. Номинальный хозяин мяча, Крысюк, бросился за ним, запрыгнул на кровать и нырнул было в сумку, но раньше, чем он успел погрузиться туда целиком, Несс, вошедший со стопкой сложенных футболок в руках и увидевший торчащие из сумки задние лапы, ловко подхватил его и вытащил наружу. Крысюк рванулся назад, Несс прижал его к боку и попытался, запихнув футболки внутрь, одной рукой застегнуть молнию. Смог только до половины. Удерживая вырывающегося Крысюка, он взвесил полузастегнутую сумку в руке. — Тяжелая, — пожаловался он Кайзеру, который стоял у дверей с ехидным видом — мини-матч вышел полностью в его пользу. — Всего на сутки! Когда уезжаем на игру на неделю, мы меньше берем. — Когда мы уезжаем на игру, мы не берем с собой все наши дурацкие футболки с логотипом нашей любимой группы, — безжалостно объяснил Кайзер. — И флаг там точно нам не нужен. — О! — Несс бросил сумку и Крысюка и поспешил к коридорному шкафу. — Ты же не серьезно? — возмутился Кайзер ему вслед. — Нет-нет, спасибо, что напомнил! — из коридора донесся грохот коробок. — Сумку можешь забирать! Кайзер вернулся в спальню и раздраженно задернул молнию на сумке до конца. Черт его за язык тянул. Он согласился на эту поездку, на этот летний фестиваль, на котором не будет буквально ничего, что нравится ему, он будет сопровождать Несса, одетого как клоун, в толпе нетрезвых фанатов, под грохот невнятной музыки — как будто этого всего мало, чтобы окончательно добить его, нужен был еще и флаг. Кайзер научился достаточно хорошо разбираться в своих чувствах, чтобы признать свою искреннюю и сильную надежду на то, что Несс забудет эту уродливую тряпку в гостинице и там она будет утрачена навсегда. Музыкальные вкусы Несса были совершенно позорными. --- Телефонный звонок застал их незадолго до прибытия в место назначения. Несс вытащил телефон из кармана, мельком глянул на экран и нахмурился. — Фрау Линднер, — сказал он и принял вызов. Фрау Линднер была их соседкой. Кайзер обменивался с ней недружелюбными взглядами в лифте, а вот Несс, когда они съехались, нашел со старушкой общий язык. Слишком дряхлая, чтобы часто выходить из дому, она, однако, сразу согласилась присматривать за котом, когда Кайзер и Несс уезжали куда-то вдвоем, — ведь чтобы попасть к соседям никуда выходить не нужно, достаточно просто пересечь лифтовый холл. — Да, фрау Линднер, — ответил Несс. — Да, разумеется, все… В каком смысле пропал? Кайзер посмотрел на него. Несс ответил ему недоуменным взглядом. — Крысюк пропал, — быстро сказал он, прикрыв динамик ладонью. — Нет, он совершенно точно был дома, когда мы уходили… — Пусть посмотрит в стиралке, — посоветовал Кайзер. — Потому что последний раз, когда я… — Да? — Несс повысил голос и поднял руку ладонью наружу, помешав Кайзеру углубиться в подробности недавнего грандиозного сражения за право постирать форму, которое закончилось для него пирровой победой с запястьями в пластырях и приступом одышки. — В самом деле? И под кроватью тоже проверили? — Под кроватью она проверила, — передразнил Кайзер. — Да старой кошелке просто лень… Продолжая вежливо улыбаться в трубку, Несс одними губами выразительно проартикулировал: «Завали ебало». Кайзер фыркнул и отвернулся на дорогу. — Нет, я уверен, это какое-то недоразумение, — продолжил Несс. — Не беспокойтесь, фрау Линднер, и дайте нам пару минут, хорошо? Я скоро перезвоню. Спасибо! — Он точно был дома, когда мы уходили? — спросил он, сбросив звонок. — А где ему еще быть? — Он мог выбежать, пока мы выносили вещи… — В тот единственный раз, когда он выбежал, это заметил весь подъезд, — напомнил Кайзер, зная, что с этим Нессу придется согласиться. — Лучше подумай, где ты видел его в последний раз. — Я… — Несс задумался. — Достал его из сумки? Оба, Кайзер кратко, Несс — чуть задержавшись взглядом, посмотрели на сумку. Сумка смирно стояла на заднем сидении. Поверх лежал не поместившийся флаг. — Да это невозможно, — наконец сказал Несс. — Невозможно, — пожал плечами Кайзер. Километр они проехали в молчании, потом Несс со вздохом протиснулся между сидениями и завозился с сумкой. Послышался звук расстегиваемой молнии, Кайзер ухмыльнулся появившейся в поле его зрения ширинке на клетчатых нессовых штанах — зрелище несомненно привлекательное и будоражащее фантазию, — следом донеслось вполне отчетливое «блядь», и через минуту Несс вернулся на сидение — с котом в руках. — Определенно невозможно, — прокомментировал Кайзер, и оба рассмеялись. — Он же ненавидит сумки, — потирая глаза, пожаловался Несс. — Он не любит насилие. — И ты ее даже не проверил? — Ты сказал, что сумка тяжелая. Она и была тяжелой. С чего мне ее проверять? Крысюк со своим обычным видом — таким, будто белый свет ему не мил — улегся у Несса на коленях. Несс погладил его бок. Впереди показался дорожный указатель с названием города. — Что будем делать? — кивнул на него Кайзер. — Не знаю. — Убрав руку, Несс задумчиво посмотрел на кота. — Приедем в гостиницу, там посмотрим? --- — Они не принимают с животными, — растерянно сообщил Несс. С котом на руках он успел сходить на ресепшн и вернулся на стоянку, где Кайзер только запарковался и открыл заднюю дверь, чтобы взять вещи. — …? — Вообще нет. Сказали, что недалеко через дорогу есть гостиница для животных, но… Но оставить Крысюка одного в незнакомом месте в окружении незнакомых людей — совсем не тот вариант, который они готовы были рассматривать. Даже Кайзер. — Надо было просто запихнуть его назад в сумку, — пробурчал он, захлопывая дверь и представляя повестку дня пиар-отдела клуба Бастард Мюнхен: употребление запрещенных препаратов, непристойное поведение вне поля, все как обычно, и незаконное пронесение в гостиницу кота. А они с Нессом, похоже, еще способны удивлять. Оба сели в машину. Кайзер полистал сайты с букингом, но без шансов: фестиваль, концерты, толпы приезжих, все места в гостиницах были забронированы больше недели назад. Несс тем временем набирал кому-то сообщение. — Может, мы могли бы переночевать в машине… — начал Кайзер, но Несс только покачал головой, снова останавливая его поднятой ладонью, этот бесящий жест, и поднял телефон к уху. Ему ответили после первого же гудка. — Здравствуй, дорогая! — заговорил Несс. Его голос звучал обрадованно и нежно, и Кайзер посмотрел на него со слабо сдерживаемой неприязнью. — Да-да, уже да, но… Видишь ли, возникли кое-какие проблемы. Очень неловко тебя напрягать, но нас завернули в гостинице и, в общем… Я понимаю, что сейчас неподходящее время, но не согласится ли кто-нибудь из твоих знакомых впустить переночевать? Двоих человек и кота, — он сопроводил слова смущенным смешком. — Разумеется, мы заплатим и… — он умолк, слушая ответ. — В самом деле? Это точно не будет неудобно? Ох, Анни, ты меня смущаешь, — в подтверждение Несс натурально зарделся, посмотрите на него! И что это, блядь, за Анни? — Да, обязательно! Люблю тебя! Сияя, Несс завершил звонок. — Что еще за Анни? — тут же спросил Кайзер, постукивая пальцами по рулю. — Старая знакомая, — небрежно отмахнулся Несс. — Так. Я нашел нам комнату на ночь. Ты не сходишь в магазин? — Зачем? — Этому беглецу нужна какая-нибудь одежда, если мы возьмем его с собой, — хватит легкого комбинезона, тепло, и шлейку, упаковку корма, если найдется такая же миска — возьми тоже, и наполнитель для туалета. И пару маркеров. — Маркеров? — переспросил Кайзер, перебирая в уме список. — Да, маркеров, — Несс улыбнулся. — Тебе придется много писать. --- Первым, что Кайзер увидел, попав в дом, был плакат с его собственным изображением. Почти в человеческий рост, приклеенный на стену напротив входа, и, если присмотреться повнимательнее, можно было заметить, что он подписан. Кайзер, естественно, понятия не имел, когда и где его подписал — слишком много автографов он раздал за годы игры в баварском клубе. Анни оказалась невысокой темноволосой женщиной лет тридцати. Она обняла и расцеловала Несса прямо на пороге, улыбнулась Кайзеру, который посмотрел на нее с опаской, и легко тронула его рукой и осыпала восхищенными комплиментами кота. В маленькой квартирке с двумя спальнями им предоставили целую комнату, с возможностью переодеться, отдохнуть, принять душ, а еще устроить Крысюка. Он поел с привычным аппетитом, воспользовался временным туалетом и устроился на комоде на снятой толстовке Несса — видимо, неожиданное путешествие не нанесло ему какого-либо морального ущерба. Анни приготовила им поесть и увлекла в разговор — в основном, конечно, Несса, но и Кайзеру время от времени приходилось отвечать на вопросы. Она хорошо разбиралась в футболе, следила за матчами, и плакат напротив двери был не единственным: много их, побольше и маленьких, украшали стены в разных местах квартиры. Фанатка — так, по крайней мере, можно было объяснить ее статус «старой знакомой». А фанаты редко существуют в вакууме, поэтому да, Кайзеру пришлось много писать. В жилище Анни, очевидно, где-то был дополнительный вход, потому что люди появлялись и исчезали сплошным потоком. Кайзер расписывался в блокнотах и альбомах, на афишах и постерах и футбольных карточках и на извлеченных из недр декольте женских грудях. Несс тоже расписывался, смеялся, спрашивал имена. Их всех хорошо натренировали — быть вежливыми, смотреть в глаза, благодарить за поддержку, — но у Несса это всегда получалось более непринужденно: точно он в кругу самых дорогих друзей, хотя на самом деле видит этих людей в первый (а скорее всего, и в последний) раз. К вечеру поток все же иссяк, и они стали собираться на прогулку. — Потрясающе, — тыльной стороной руки Несс вытер выступившие от смеха слезы. — Всегда знал, что твой вкус в одежде уникальный. — Размеров не было, клоун, — раздраженно попытался оправдаться Кайзер, и хотя он не обманул, но чувствовал себя все-таки по-идиотски. Крысюк, одетый в ярко, прямо-таки кричаще розовый комбинезон, очевидно, считал его тщательно скрытое чувство вины и окинул его презрительно-угрожающим взглядом. — Ты же не хочешь таскать его завернутым в полотенце? — Очень агрессивный цвет, — заметила Анни. — Алексис, я покажу тебе, как разбираться с замком? — О, конечно… Избегая надоедливо мечущих молнии кошачьих глаз, Кайзер прошелся туда-сюда по комнате, разглядывая плакаты. По ним можно было проследить едва ли не всю его — их с Нессом — футбольную карьеру, начиная от самых ранних игр в Бастард Мюнхен. У комода взгляд его привлекли расставленные на нем фотографии в рамках. На нескольких из них Анни обнимала за плечо худенького темноволосого мальчика, светло улыбавшегося в камеру. Фото были сделаны в разные годы, мальчик подрос, но его лицо оставалось узнаваемым. Он казался слишком взрослым, чтобы быть ее сыном; Кайзер взял одну из фотографий и повернул в руке. — Мой младший брат, — голос Анни прозвучал так неожиданно, что Кайзер почти вздрогнул и поставил фото назад. — Жил со мной с четырнадцати лет. Его богатства, — усмехнувшись, она махнула рукой в сторону увешанной плакатами стены. — Познакомился с Алексисом, когда ездил на автограф сессию в Мюнхене. — Алексис очень дружелюбен к фанатам, — рассеянно сказал Кайзер. — Да. Одно время они часто переписывались. Ты и Алексис, вы помогли ему принять себя. — …? — Кайзер посмотрел на нее, не вполне понимая, что услышал. — Ваши отношения. У него были проблемы с тем, что он… отличается. В нашей семье… Когда Алексис рассказал ему обо всем, он смог поверить, что это не так плохо. — О, — только и смог ответить Кайзер. То есть с легкой руки Алексиса для некоторых он теперь не просто любимый футболист, но еще и гей-икона? — Сейчас он учится в Берлине. Все хорошо, — продолжила Анни. — И я, и он всегда будет рады вам помочь, чем бы то ни было. Она улыбнулась и вышла, оставив Кайзера в смешанных чувствах. Его первым побуждением было возмутиться по поводу болтливого языка Алексиса, но возмущение скоро сменилось осознанием, что их отношения… Их отношения, вообще-то, давно уже были секретом Полишинеля. В самом деле, какой еще вывод можно сделать о двоих парнях, которые живут вместе с тех пор, как стали взрослыми, приезжают и уезжают с тренировок вместе, проводят выходные и отпуска вместе, всегда выбирают места рядом в автобусах, поездах и самолетах, на торжественных мероприятиях и послематчевых брифингах, у них даже машина одна на двоих! Да-да, карьера в самом разгаре, времени на отношения совершенно нет, совершенно. Они не позволяли себе ничего такого — не целовались на людях, не держались за руки, не обнимались (сжать друг друга в крепких объятиях, празднуя гол, разумеется, не в счет, у игроков бывают и более откровенные способы выразить свои эмоции в горячке игры), их поведение всегда было сдержанным и приличным. Разве что… кроме одного раза. Это был товарищеский матч с командой из Берлина, ничего сверхинтересного и привлекающего внимание прессы, и они сыграли его обменявшись футболками. Что-то вроде шутки, но в какой-то момент Кайзер случайно, краем глаза, увидел себя на огромном экране стадиона. Видеть имя Несса на своей спине, носить его имя внезапно стало для Кайзера невероятно воодушевляющим. Чувства, которые он испытал в тот миг, были настолько мощными и опьяняющими, что он испугался их силы. Испугался того, как они заставили его потерять контроль. Матч закончился, футболки пошли в стирку, фанаты посмеялись в соцсетях, и больше они так не делали. Их поведение было сдержанным и приличным, их отношения, котик в коробке, были спрятаны от глаз, и Кайзер привык думать, что так и должно быть. Чувства — это личное, а не то, что можно выставлять напоказ. Его это устраивало, и он считал, что Несса это тоже устраивало, но слова Анни внесли сумятицу в этот упорядоченный мир. Если Несс говорил об этом с кем-то — может, все не так гладко, как кажется? Это заняло время, но у Кайзера получилось осознать, что Несс — не послушная часть его самого, как он принял за данное для себя с первой их встречи, что в некоторых вещах они друг от друга отличаются, и может, это как раз такая вещь? Может, Нессу хочется вынуть котика из коробки и показать всем, что он живой? Думать о том, чего хочется Нессу, каждый раз было сложно и мучительно. Но Кайзер не хотел оставаться дураком, который наступает на те же грабли и теряет кого-то, кто ему нужен, поэтому он старался. Одевшись и взяв Крысюка на руки, они дошли пешком до фестивальной части города, влились в многоголосый поток, прошлись вдоль рядов разукрашенных торговых палаток, посмотрели на уличные представления. Впереди слышался мерный слаженный гул концертной площадки, но посещение выступлений, само собой, пришлось отменить: Нессу вовсе не хотелось подвергать кота мучениям звука из огромных колонок. (В этом Кайзер был с ним солидарен, а чертов флаг вообще остался у Анни.) Вокруг шумел праздник, а Кайзер едва ли был способен его воспринимать. Мысль «чего хочет Несс?» заполняла его голову целиком, и он рассеянно, скорее инстинктивно, чем осознанно, лавировал в толпе, не видя смотрел на все смешные штуки, которые Несс ему показывал, и не чувствуя вкуса откусывал от чего-то, что Несс сунул ему в руку. — Наши отношения, значит, — пробормотал он себе под нос, и рядом с ним Несс остановился, немного наклоняясь вперед и заглядывая ему в глаза. — М? — Что? — Михаэль, — свободной от кота рукой Несс взял его ладонь и слегка потер костяшки. — Что-то не так? — Нет. Почему? — Ты как будто не здесь. Что-то случилось? Кайзер быстро огляделся, собираясь с мыслями. Если хочешь узнать что-то об отличном от тебя человеке — иногда не остается выбора как просто спросить. Просто спросить, отлично. — Тебе когда-нибудь хотелось заявить о наших отношениях? — выпалил он прямо Нессу в лицо, не дав себе времени передумать. Лицо Несса на мгновение помрачнело, будто он услышал что-то совершенно непредвиденное — и тут же прояснилось. — В смысле — ты хочешь сделать мне предложение? От такого скоропалительного вывода Кайзер беспомощно разинул рот, а Несс уже, повернувшись к нему спиной, тащил его за руку к ближайшей скамейке. — Не ожидал, что ты так скоро решишься, но это ничего, — усевшись, Несс отпустил его руку и устроил ладонь на боку Крысюка. Кайзер, не чувствуя ног, сел рядом, посмотрел Крысюку в глаза, и тот с отвращением отвернулся. — Мы могли бы сделать это после матча с Барселоной через месяц. Там будет больше всего прессы, чтобы уже никому ничего не объяснять… В его быстрой речи Кайзер тонул и всплывал. Тонул, чтобы представить себе себя опускающимся на колено перед Нессом под взглядами сотен тысяч человек на стадионе (и миллионов, смотрящих трансляцию), всплывал, чтобы услышать: — …но придется обговорить с пиар-отделом… — снова тонул, пытаясь вспомнить, кто из его знакомых угарает по ювелирке и может посоветовать, где заказать кольца… — …видел бы ты свое лицо, Михаэль, вот потеха, честное слово. Что? Из океана планирования предстоящей помолвки Кайзера внезапно выбросило на улицу небольшого провинциального городка. Вокруг ходили, смеялись и разговаривали люди. Он даже ощутил твердую деревянную скамейку под задницей. — Что? — Прости. — Без тени вины Несс улыбнулся. — Просто не удержался. С чего ты вообще об этом заговорил? Кайзер даже не мог сказать определенно, чувствует он обиду или облегчение. — Ну… Анни рассказала, что… — неопределенно пояснил он. — Ах, Анни, — Несс подвинулся ближе к нему. — Нет, я не думал об этом. Все в порядке. Но если тебе хочется обнародовать наши отношения, ты можешь, не знаю, поцеловать меня? — Поцеловать? — Поцелуй меня. Прямо здесь. Думаю, этого будет достаточно. Несс чуть выпятил подбородок и замер, глядя на него с выжидающим видом. У него на руках Крысюк, маленькая высокомерная дуэнья в розовом, смотрел на Кайзера с выражением «даже не думай». Кайзер наклонился вперед, до такой степени, что смотреть на Несса стало больно, прикрыл глаза и… — БУУУУУ! Громкий крик оглушил их и заставил отпрянуть друг от друга. Здоровый парень, от которого разило запахом алкоголя, видимо, посчитал веселым наклониться и заорать в лицо двоим незнакомцам. Он выпрямлялся, смеясь, а дальше все произошло очень стремительно. Розовая молния промелькнула между ними, слегка задев Кайзера, врезалась парню в лицо и повисла на нем. Подскочив, Кайзер и Несс оторопело смотрели, как острые когти, жертвами которых ранее пали два кожаных спонсорских мяча, оставляют на чужом лице кровавые царапины. — УБЕРИ НАХУЙ ЭТУ ТВАРЬ! — кричал парень, пытаясь сорвать Крысюка, но Крысюк держался крепко. — Сними с меня эту свупф… — крик оборвала попавшая в рот кошачья лапа. Опомнившись, Кайзер схватил Крысюка обеими руками и отступил с ним в сторону. Несс поспешно бросил ему конец шлейки. — Блядская пидорская сука, — разозлившись, парень протянул руку за котом. Несс проскользнул под ней. То, что было потом, для посторонних глаз выглядело так, будто парень неловко сел на скамейку — голова закружилась, наверное. Кайзер видел, как округлились его губы, выдыхая воздух, от тычка под ребра, как подогнулись его колени и расширились глаза от неверия и боли, — но Кайзер просто знал куда смотреть. Несс забрал у него кота и быстро пошел прочь. — Красная карточка, — догнав его, тихо сказал Кайзер. — Пусть запросит помощь VAR, — фыркнул Несс. Его лицо, со смешанным выражением раздражения и досады, показалось Кайзеру прекрасным как никогда, и, ни секунды не сомневаясь, он обогнал Несса на шаг, обхватил его рукой за затылок, притянул к себе и поцеловал. Поцеловал крепко и жадно, пока вокруг шумел город, а между ними шевелился, недовольно ворча, маленький живой комок.