Выше звездного неба

***

Драко

      Каждую ночь она наблюдала за звездами, храня их тайны в своем сердце.       Сегодня вечером на чернильно-полночном небе было созвездие Лира, и Драко провела по нему своим длинным тонким пальцем и улыбнулась.       Мама учила ее ориентироваться по звездам. Целую жизнь назад, когда Драко была еще совсем маленькой, с длинными белокурыми волосами, ниспадающими до пояса. Она прижималась к теплым жасминовым объятиям матери, глядя в заколдованный потолок, и мягкий голос Нарциссы называл постоянно меняющиеся созвездия и рассказывал ей их истории, пока Драко не засыпала. В безопасности и спокойствии.       Как давно это было.       Мир был ярким и зеленым, а Драко жила в Малфой-мэноре вместе с родителями, и они всегда заботились о ней. Папа брал ее на колени и говорил, какая она замечательная, его идеальная маленькая девочка, и что она взлетит. Выше звезд, в честь которых ее назвали.       — Глупый папа, — смеялась она, обнимая его за шею, и его добрые серые глаза искрились, когда он улыбался в ответ. В ее жизни не было ничего сложного. Самые лучшие учителя занимались с ней еще до того, как она поступила в Хогвартс.       Хогвартс, оказался весьма некомфортным местом по сравнению с той жизнью, которая у нее была раньше.       Даже безвкусным.       Ужасно, что ей приходилось сосуществовать в одной башне с таким количеством людей. Она часто писала об этом отцу, жалуясь на то, что ей не раз отказывали в просьбе выделить отдельную комнату, вместо того, чтобы делить ее с другими. И какой смысл иметь отца в совете директоров, если он не может повлиять на это простое решение.       Отец извинился, купив ей в качестве компенсации замок в швейцарских Альпах, но ничто не могло компенсировать того, что ей приходилось слушать храп Миллисент Булстроуд в нескольких шагах от своей кровати.       Одно из первых заклинаний, которому она научилась, было Муффлиато - именно для этой цели. Одиннадцатилетняя девочка долгие часы просиживала в пыльной библиотеке (что, конечно, возмутительно для библиотеки), изучая заклинание (разумеется, безупречно). Она уже подумывала написать директору и попросить его посетить библиотеку Малфой-мэнора, чтобы иметь представление о том, как должна выглядеть приличная библиотека.       Библиотека должна дышать тонким ароматом волшебного мира и не быть оскверненной руками грязнокровок, потому что Драко не могла не хмуриться каждый раз, когда зубрилка Грейнджер прикасалась к одной из тех книг, на которые не имела права. Папа говорил, что грязнокровки крадут магию, которая им не принадлежит. И Драко с этим безоговорочно соглашалась.       Ведь как дерево может приносить восхитительные плоды магии, если оно расцвело на маггловском кладбище?       И папа никогда не ошибался.       А еще ей было обидно, что симпатичный мальчик, с которым она познакомилась в Косом переулке, предпочел подружиться с Лаской и Занудой, а не с ней, но Драко доставляло огромное удовольствие заставлять его жалеть о том, что он так ей пренебрег.       Ее крестный отец, конечно, был в Хогвартсе, она часто заходила в кабинет дяди Севы после занятий, чтобы спросить его о вещах, которые ни один другой учитель не мог ей рассказать. Профессор Снейп был холоден с ее одноклассниками, но дядя Сев описывал ей пришествие драконов и последовавшие за ними войны, а также о том, какие книги стоит поискать в библиотеке по тем историям, от которых она осталась в восторге. Ведь больше всего Драко обожала легенды о волшебных народах, которые больше не ходили по земле.       По крайней мере, так все думали.       У нее было разрешение от него, которое позволяло ей входить в запретную секцию по своему усмотрению, к ужасу кудрявой Зубрилки, которая метала кинжалы в ее сторону, каждый раз, когда она предъявляла свою записку и следовала за мадам Пинс в более закрытые части библиотеки.       Впрочем, записка дяди Севы не могла помешать библиотекарше держаться позади нее, но вскоре это стало неважно. Все годы учебы в Хогвартсе Драко наслаждалась рассказами о жизни древних существ, записанными их собственными руками. Где они рассказывали о своих товарищах и семьях, пока их дневники не заканчивались. Но многие их истории так и остались недосказанными.       Другие книги, те, на которые мадам Пинс цокала, когда Драко доставала их (не то чтобы она обращала на нее внимание. Для Драко она была чем-то вроде эльфа-переростка), были написаны с точки зрения волшебников. В них говорилось о том, как жестоко охотились на волшебных существ, потому что они были опасны, и, согласно теориям, теперь они разгуливают среди остальных, прячась на виду у всех и выжидая время, чтобы снова напасть самым безжалостным образом.       Иногда, при мерцающем свете свечей, особенно когда она стала старше, Драко задавалась вопросом, не лишали ли более слабых существ магии перед тем, как убить. Может быть, именно поэтому на них охотились. История - это история, рассказанная победителями, и Драко не могла отделаться от неприятного чувства, что убийца не должен называть себя таковым. Мадам Пинс уже не нависала над ней, как раньше. А Грейнджер все еще хмурилась на удивительную удачу Драко. Но все это было лишь шумом на заднем плане. Это не имело значения.       Не тогда, когда звучали голоса тех, кто затерялся во времени, и по страницам плакали их имена.       Она постоянно говорила с мамой и папой о светлом народце. Они внимательно слушали ее, позволяя высказать свои мысли по этому поводу так же, как они слушали ее жалобы на Поттера, его Уизела и Зубрилку.       Папа сказал, что у Поттера столько же ума, сколько у навозной бомбы. Драко захотелось согласиться. Папа никогда не ошибался.       Это было лето, когда ей исполнилось шестнадцать, приливы и отливы времени обернулись против нее, а госпожа Удача отвернулась в пользу другого, но Драко не знала об этом до тех пор, пока не стало слишком поздно.       В безоблачную ночь она гуляла в саду Малфой-мэнора и смотрела на звезды. Там была Лира, высокая и яркая. Когда Лира появлялась среди звезд, Драко знала, что ее день рождения уже близко. Она была для нее символом надежды, добрых вестей и всегда вызывала улыбку.       Впервые Драко увидела его в гостиной рядом с отцом, среди остальных членов семьи, которые слушали его тихо и сдержанно.       Он был в чистом костюме и с идеальными волосами, темными и ухоженными на фоне удивительно красивого лица. Но что-то в нем заставляло Драко думать о змее, свернувшейся в клубок и готовой нанести удар.       — Драко, — позвал ее отец, приветственно распахнув руки. — Пойдем. Я хочу познакомить тебя с мистером Томом Реддлом.       Темные глаза повернулись в ее сторону, слегка расширившись при взгляде на нее, а затем губы изогнулись в ухмылке, полной угрозы и коварства.       Она вздрогнула.       Том Реддл, как выяснилось, был полукровкой, вырос среди магглов и разделял чувства отца к ним. И это было папиной ошибкой.       Именно в этом он был неправ.       Она сказала ему, когда мистер Реддл ушел после ужина, что с этим человеком что-то не так. Она чувствовала себя рядом с ним странно и незащищено. Но папа поцеловал свою маленькую голубку в лоб и пообещал, что никто из низшей крови никогда не сможет причинить ей вреда. Мама согласилась, впервые рассказав ей о пророчестве, произнесенном при ее рождении.       Бродячая ведьма прочитала будущее Драко по звёздам и сказала её восторженным родителям, что Драко найдет счастье, куда бы она ни посмотрела. Что она взлетит выше всех, кто был до нее и найдет любовь, которая преодолеет время.       И никто из низшей крови не причинил ей вреда.       Это тетя Беллатриса украла ее той ночью. Она была чиста кровью, но темна сердцем.       Драко проснулась в одинокой башне. Большая круглая комната с широкой кроватью. Единственное окно справа от нее было распахнуто навстречу звездам. Лира ярко мерцала, но все было как-то не так.       Драко была не дома. И в глубине души она знала, что не вернется туда еще очень-очень долго.       И вот она собралась с силами, обхватила руками ноги и заплакала.       С тех пор прошло пять лет, и теперь она сидела на подоконнике, следя за Лирой, и знала, что ее день рождения уже близко.       Она гадала, винит ли Люциус себя. Интересно, знает ли Нарцисса всю правду? Они все еще ищут ее? Знают ли они, что это Беллатриса по приказу своего любовника, Тома Реддла, украла их единственного ребенка?       И ей стало интересно, увидит ли она их когда-нибудь снова.

***

Том

      Он понял, что девушка особенная, как только увидел ее.       В ней было что-то другое. Волосы и глаза у нее были точно такие же, как у отца, и держалась она с изяществом матери. Но на ее коже был слабый отблеск магии, который можно заметить лишь краем глаза и поклясться, что видишь свет, которого не может быть среди обычных людей, волшебных или нет.       Те, кто улавливал этот отблеск, всю жизнь убеждали других в том, что видели его, а себя - в том, что не видели, боясь сойти с ума. Но Том был другим. Том никогда не сомневался в своих инстинктах, и он оказался прав.       В его пользу сыграло то, что замужняя сестра леди Малфой положила на него глаз. Потребовалось тонкое предложение за ужином и небольшое рандеву у озера в Уилтшире, где миссис Беллатриса Лестрейндж не возражала против того, чтобы быть пойманной на виду у публики в объятиях мужчины, который не был ее мужем.       Он трахал ее, прижимая к дереву, а потом в рот, откидывая волосы назад, чтобы посмотреть на его сперму, стекающую с безумной улыбки. Она даже не задала ему вопроса и лишь кивнула, когда он попросил ее похитить единственную племянницу.       И она это сделала.       Даже Том не думал, что его нижняя палочка была столь эффективна в искусстве манипуляции. Это было настоящим откровением для него и еще одной победой в его книге.       Он заглянул сквозь пол, чтобы посмотреть на ее чувства в тот вечер, когда она прибыла. Девушка, похоже, ожидала неприятностей, если он правильно понял ее мысли, этажи между ними усложняли задачу, но он чувствовал ее страдания и слезы. И слышал, как она плакала всю ночь.       Том построил эту башню с особой тщательностью.       Она была полностью защищена от магии, за исключением подземелья, где он готовил зелья и проводил опыты. Уровни между подземельем и верхним этажом оставались пустыми на случай, если существо, которым она была, выпустит неуправляемую магию и разрушит камень.       Сам Том мог по своему желанию перемещаться на ее этаж из своего подземелья, используя знания о портключах, чтобы постоянно перемещаться от двери, которая открывалась в неизвестность его подземелье, до двери на ее этаже, которая приводила его в коридор.       Там он объявлял о себе, прежде чем войти, как подобает джентльмену. Ведь Том не был чудовищем в этой истории, нет. Монстром было испуганное худое лицо с лунными серыми глазами и белыми волосами. Он был осторожен с ней, каждый раз рассказывая, что будет делать. Возьмет пузырек с ее кровью, клок волос, кусочек жемчужных ногтей. Он также был добр к девушке, разговаривая с ней без намерения быть хорошим, а скорее для того, чтобы выяснить, какая сила скрывается под светящейся кожей.       Поначалу девушка почти не отвечала ему, с опаской подчиняясь любым его просьбам, даже, когда ей было страшно. Но тогда он приносил ей книги, маггловские и волшебные, и она сразу светлела. Он обнаружил, что больше всего она любит легенды о волшебных народах, и пополнил даже свой багаж знаний в рамках этих исследований.       Шли годы, аура девушки становилась все ярче, но Том не приблизился к пониманию того, чем именно она может быть полезна. Было обидно, что такой неиспользованный ресурс пропадает зря, но он не сдавался. Вся сила, которой она обладала, будет его. Он был уверен.       До тех пор стены круглой комнаты Драко были заставлены полками с книгами, а пол вскоре покрылся фресками, посвященными утраченной жизни. Сбоку стоял небольшой стол, за которым трижды в день подавали еду, а в неурочное время - закуски.       Том не мог допустить, чтобы его волшебное создание умерло, и угощал ее любимыми десертами (клубникой со сливками). Это стало для него способом убедиться, что она не собирается расставаться с жизнью. Домовой эльф, которого он приобрел для Драко, усердно работал над ее едой, делая ее сбалансированной и вкусной даже в такой простой форме.       Он часто наблюдал за ней из тени, когда мог, распределяя свое время между другими амбициозными идеями и исследованиям этого существа.       Драко больше никогда не срывалась на плач. Конечно, было удивительно, что девушка находила счастье в мелочах, особенно если учесть, в какой роскоши она выросла. Она нашла себе компаньона, змеиного детеныша, который отыскал свой путь наверх башни, и Том позволил это, хотя бы для того, чтобы получше изучить ее поведение. Ему тоже нравились змеи. Они были честными товарищами, и у него даже была своя. И все же даже его скользкая спутница не могла сравниться с существом, которое он запер в башне.       И было волнительно узнать, что это было за существо и какую силу она ему принесет.

***

Драко

      Северус-змей был прекрасной компанией, большую часть времени.       Сегодня был не один из таких дней.       Это был день ее 21-го дня рождения, и Драко хотела расслабиться и получить удовольствие насладившись чтением хорошей книги, одной из тех, что с верхних полок, изогнутых к высокому куполу потолка, и спускавшихся к ее вытянутой руке, когда она этого хотела.       У нее не было календаря, чтобы узнать точную дату, но она чувствовала, что это сегодня. Словно трепет в ее душе. В самые трудные времена она знала, что не одинока. Не из-за этого ужасного человека, который ходил вокруг нее, словно боясь, что она рассыплется, и часами наблюдал за ней, сидя на стуле в самом дальнем углу комнаты. Севви был отличной компанией, но не поэтому Драко не чувствовала себя одинокой.       Нет. Она чувствовала, как внутри нее все трепещет. Тепло, которое побуждало ее смотреть на звезды каждую ночь и которое утешало ее каждый раз, когда она скучала по Люциусу и Нарциссе. Или даже по мальчику, с которым она целовалась в Хогвартсе. Долговязый, кудрявый, настоящий мерзавец с язвительным характером, но Тео дарил ей желанные поцелуи.       Драко часто жалела, что заперта здесь. Как бы ни были прекрасны ее книги, в последнее время ей хотелось просто прижаться к теплой груди и прильнуть губами к чужим устам. Один раз она даже поймала себя на мысли, что хотела бы поцеловать того ублюдка, который привел ее сюда, но то, что жило в ее душе, содрогалось от ярости и обещало ей лучшее.       Сейчас она читала о принцессе, которая проснулась от того, что ее поцеловал прекрасный принц. Драко показалась странной сама мысль о том, что ее во сне целует мужчина. Она бы предпочла увидеть, с кем целуется, прежде чем это произойдет.       — Севви, перестань, — проворчала она, пока змей играл с ее длинными локонами, которые ниспадали с края кровати по всему расписному полу, пытаясь заставить Драко пошевелиться. — Я читаю о поцелуе и хочу насладиться им.       Змей остановился и, казалось, надулся на нее — если змеи вообще умеют дуться.       — Не смотри на меня так. Ты знаешь, что я люблю поцелуи и думаю, что меня больше никогда не поцелуют.       Змей, казалось, закатил глаза.       Но Драко хихикнула, перевернулась на живот и положил книгу на кровать.        — Поцелуи - это очень весело. Может, тебе стоит завести себе подружку-змею, чтобы целоваться? Тогда ты оставишь меня в покое.       Змей раздраженно зашипел и уполз на подоконник, где свернулся калачиком и спрятал голову, словно стесняясь смотреть на нее.       Драко поднялась, смеясь.       — Северус!       В единственную дверь комнаты резко постучали, и смех Драко пропал, она настороженно обернулась и посмотрела на дверь. Пять лет он не был с ней жесток, но она не доверяла ему.       Он обратился к ней, как обычно:       — Мисс Малфой, я сейчас войду, — и он вошел, очень осторожно. Иногда это забавляло Драко. Неужели он действительно думал, что она испугается и заплачет, если он сделает какое-нибудь резкое движение?       Том Реддл улыбнулся, подойдя к ее кровати.       — Мисс Малфой, как вы чувствуете себя сегодня?       Драко на мгновение посмотрела на него, но ничего не ответила.       Его горло сжалось, и он снова заговорил.       — Никаких кошмаров или чего-то еще? Есть ли какие-нибудь недомогания, на которые мне нужно обратить внимание?       Она изогнула бровь.       — Мисс Малфой... — начал он снова.       — Можно подумать, — проворчала Драко, опираясь на предплечья, она лениво посмотрела на него, — есть шанс, что ты будешь достаточно умён, чтобы задать другой вопрос. Или это всё, чему тебя научил маггловский приют? Ограниченный словарный запас?       Том открыл рот. Потом закрыл. А затем нахмурился.       — О чем бы вы хотели поговорить? — спросил он.       Драко невесело усмехнулась и, соскользнув с кровати, подошла к шкафу и распахнул дверцы. Затем она повернулась к Тому, положив руки на бедра.       — Моя одежда. Мне нужна новая. Эта уже надоела.       — Я купил тебе новую на прошлой неделе! — воскликнул Том. Но Драко остановила его взмахом руки.       — Очевидно, мистер Реддл, у вас такой же отвратительный вкус в одежде, как и в разговорах.       На этот раз она закатила глаза, заметив, как Северус выглядывает из-под своего свернувшегося кольцами тела, чтобы посмотреть на нее с весельем, какое только может быть у змеи.       Том стоял, озадаченный.       — Однако, — ее тон снова стал ласковым. — Вы будете прощены, если подарите мне новый гардероб, торт-мороженое и большую расческу для волос, — она махнула рукой на густые платиновые локоны, которые вились вокруг нее. — О, и закуски для моего змея, конечно.       Том вздохнул и улыбнулся, несмотря на нее.       — Очень хорошо. Я посмотрю, что можно сделать.       Он подошел к подоконнику и тихо заговорил на парселтанге с Северусом, который, очевидно, находил его таким же неинтересным, как и Драко, просовывая голову обратно в гнездо, которое он создал для себя.       Том снова напрягся, отводя руку от попытки погладить змею, явно не привыкший к тому, что его кто-то отвергает, и не знающий, что с этим делать. Драко ухмыльнулась про себя и занялась тем, что перебирала свой гардероб, в котором, как оказалось, было больше платьев, чем казалось снаружи.       Ей хотелось рассмеяться над его озадаченным выражением лица, но, не сделала этого, она лишь заставила бы его чувствовать себя еще более неловко.       Затем Том прочистил горло.       — Меня не будет здесь в течение недели. Эльф Маппет останется и продолжит присылать еду. Я попрошу его добавить больше закусок для вашего питомца.       Драко удовлетворенно хмыкнула, не глядя по сторонам. Том часто отлучался на короткое время. Она задавалась вопросом, почему, но никогда не высказывала своих мыслей вслух. Меньше всего ей хотелось, чтобы он подумал, что она заботится о нем. При этой мысли трепет в ее груди напрягся, и тепло разлилось по ее душе. Она улыбнулась про себя. Она была права, что не стала спрашивать.       — Я вернусь, чтобы еще раз проверить вашу кровь по возвращении.       Она глубоко вдохнула, крепко зажмурила глаза и досчитала до трех, но ярость, бурлившая в ней, грозила вырваться наружу. Трепетание иссякло и предупреждение, на которое она не обратила внимания, не остановило ее. Драко развернулась на каблуках и зашипела на него.       — Пять лет всего этого и какой результат?       Он был ошеломлен, и вполне справедливо.       — Ты знаешь, что мне нужно продолжать проверять тебя, — осторожно сказал он.       — До каких пор? Пока у меня не закончится кровь? — с горечью спросила она. Когда он не ответил, Драко нахмурилась. — Ну?       Том не сразу ответил.       — Есть плохие люди. Люди, которые причинят тебе боль за то, кто ты есть.       Все та же старая чушь.       — Ты забрал меня у семьи!       — Только чтобы защитить тебя. Потому что ты особенная, — Том посмотрел на нее, его лицо было совершенно пустым, но она чувствовала скрытое напряжение, исходящее от него.       — Я - это просто я. Я просто девушка. Во мне нет ничего особенного, — жалобно сказала Драко, проходя к столику, где стоял ее завтрак, садясь на плетеный табурет и с болью в сердце нарезая ножом яичницу.       Она почувствовала, что он еще некоторое время наблюдает за ней.       — Я вернусь через неделю, мисс Малфой.       Затем он исчез.       И только когда Драко поняла, что он ушел, она заплакала про себя. Севви подполз к ней, взобрался на ее колени и зашипел, успокаивая, но она оттолкнула его, заплакав еще сильнее, и змей снова уползл.       Когда ей наконец удалось успокоиться, Драко поняла, что змеи нигде не было видно. Он бросил ее. Она снова осталась совсем одна.