Выше звездного неба

Гарри

      Гермиона ошибалась. Она должна была ошибаться.       Не может быть, чтобы у Темного Лорда была секретная база, спрятанная посреди леса, но Гермиона была уверена, что она есть, и Гарри предложил поискать ее.       Рейд в Сассексе оказался успешным, и они обнаружили в старом дневнике различные записи самого Тома Реддла, в которых говорилось о чудовище, которое он хранил в тайне долгие годы, чтобы выпустить на волю, когда придёт время. Том держал на складе свою домашнюю двенадцатифутовую змею, и для того, чтобы уничтожить змею, потребовались совместные усилия всей команды - Джинни, Гермионы, Невилла, Рона и его самого, причём Невилл наложил на нее смертельное проклятие.       На складе была целая комната с жидким Империусом, используя который Темный Лорд мог взять под контроль целое Министерство, если бы захотел. Ужас - это недостаточное слово, чтобы описать те зверства, на которые был способен Том Реддл.       Ему бы все сошло с рук, если бы не младший брат Сириуса, Регулус, который когда-то был учеником Тома, пока не понял, что Том пометил Сириуса как одну из своих целей, дважды обведя его красной линией. Убить.       Регулус не очень-то ладил с братом, но не хотел его смерти. Поэтому он предал Тома, прибежав в объятия семьи, чтобы рассказать, что ему известно, и в этот момент родилось Общество Предотвращения Конца Волшебства (сокращенно ОПКВ).       Том не воспринял предательство благосклонно, и феникс-Патронус, но горящий в огне, преследовал Регулуса целую неделю, пока тот не прыгнул в озеро, чтобы спастись от пылающей птицы. Но усталость от погони и неумение плавать привели его к гибели. Ну, почти.       Сириус, конечно же, выловил его прежде, чем он успел утонуть. Теперь Регулуса попросили спрятаться на площади Гриммо, и между ним и Гермионой часто возникали разногласия по поводу того, что Том собирается делать дальше. Они постоянно ссорились и спорили, и все остальные чувствовали себя беспомощными перед лицом их буйного нрава.       Джинни придумывала какой-нибудь предлог, чтобы исчезнуть с Невиллом на верхних этажах. Рон смотрел в окно, с грустью вспоминая еще одну голову с вьющимися волосами и остроумным ртом. Его возлюбленного с последнего года обучения в Хогвартсе.       Гарри добровольно вызвался заманить в ловушку любого последователя Тома ради информации, если бы это означало выбраться из этого сумасшедшего дома. Это испытание, измотавшее его до костей, было бесконечно лучше.       Координаты, которые дала ему Гермиона, привели его в чащу леса с завесами лиан по бокам. Он сел на поваленное бревно, футболка была мокрой от пота и прилипла к нему, как вторая кожа, и открыл бутылку с водой, откинув голову назад, позволив прохладной жидкости плеснуть в его разгоряченный рот.       От шипения слева он поперхнулся водой.       Рядом с ним лежал змей, наклонив голову влево и наблюдая за тем, как он задыхается и снова дышит, поправляя свои перекошенные очки, и с наглой ухмылкой поворачивалась к живой лапше.       — О, привет, — сказал Гарри змее на парселтанге.       Сказать, что змей удивился, было бы преуменьшением, но он зашипел в ответ.       — Ты говоришь на моем языке.       — Да, — Гарри улыбнулся и погладил змею по голове, который позволил ему это сделать. — Хочешь воды?       Змей покачал головой.       — Кто ты? Почему ты говоришь как один из нас?       Гарри рассмеялся и пожал плечами.       — Я родился с этим. Мама говорила, что во время беременности одна странствующая ведьма прочитала мои звезды и сказала, что я буду говорить на языке змей, и это приведет меня к остальной части меня. Что бы это ни значило.       Змей бросил на него внимательный взгляд.       Гарри занял оборонительную позицию.       — Я знаю, это глупо. Перестань на меня так смотреть.       Змей с любопытством спросил.       — Что ты здесь делаешь?       Гарри задумался, не спросить ли у змеи, есть ли здесь какая-нибудь лаборатория, а потом отправиться к Гермионе и сказать ей, что координаты неверны.       — Я кое-что ищу.       Змей подполз поближе.       — Не кого-нибудь? Не Хозяйку?       Хозяйка? Какого черта?       — Нет, — покачал головой Гарри. — Это... дом, где мужчина хранит свои вещи. Или делает что-то. Типа лаборатории?       Мерлин, сказать это змее вслух прозвучало глупее, чем он ожидал. Откуда, черт возьми, змее знать, что такое лаборатория?       Но змей кивнул.       — Идем. Сссевви тебе покажет.       Севви? Это его имя?       Гарри чувствовал себя глупо, следуя за змеей по лесу, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Севви подвел его к небольшой завесе из лиан с распустившимися на них цветами, выглядевшей совершенно нетронуто. Но змей проскользнул сквозь нее, и Гарри последовал за ним, издав крик, когда скатился по грязной трубе, которая подбросила его в воздух, и он с плеском упал в пруд.       Змеёныш рядом с ним, казалось, ухмылялся.       — Это не смешно, — Гарри ворчал, поправляя очки, которые теперь были полностью мокрыми. Он уже собирался вытащить палочку из ремня, чтобы согреться, когда заметил, как змей скользнул к башне и...       Башня. Твою мать. Убежище Реддла было башней?       Забыв о дискомфорте, Гарри погнался за змеей.       — Подождите. Это потрясающе. Как нам попасть внутрь?       Змей остановился перед задней дверью и недоверчиво посмотрел на Гарри, после чего постучал по двери хвостом. Дверь открылась.       — Ладно, — ухмыльнулся Гарри, погладив Севви по голове. — Хороший мальчик. Посмотрю, смогу ли я достать тебе крысу на закуску.       Змей с благодарностью шипел, ему понравилась эта мысль.       Лаборатория здесь была затейливой до такой степени, что Гермиона просто завизжала бы, и Гарри достал свой телефон, чтобы сделать несколько снимков этого места. Он заметил дверь, которая, казалось, выходила в никуда. Взявшись за ручку, он потряс ее и повернулся, чтобы спросить у Севви. — Что здесь за дверью?       Но самодовольный змей прощально махнул хвостом, и Гарри вздрогнул, когда свернул в небольшой коридор. Он был достаточно узким, чтобы в нем могли стоять два человека, с небольшим выцветшим приветственным ковриком в конце противоположной двери.       — К черту! — прорычал он, распахивая дверь и выхватывая палочку с Экспеллиармусом. Но ничего не произошло. Как будто его магия была полностью отключена.       Комната, в которую он вбежал, имела высокий потолок и была круглой. Повсюду стояли растения в горшках и было много книг. Там, у зеркала, на табурете сидела девушка, заплетая свои длинные густые платиновые волосы. Она была в белом платье и повернулась к нему с тихим удивлением. Ее глаза расширились, и его тоже, он едва не выронив палочку.        Вот она, худее и бледнее, чем когда-либо. Чистокровная принцесса, которую все считали мертвой.        — Малфой, — он выдохнул. — Какого хрена ты тут делаешь?

***

Драко

      Она напевала себе под нос, купаясь в лучах вечернего солнца и заплетая длинные волосы, когда этот неуклюжий идиот ворвался в ее комнату. Он устроил ей настоящее представление, и она чуть не закричала, если бы не чувствовала себя настолько окаменевшей.       Возможно, идиот - слишком жесткое слово для знакомого лица, хотя это был всего лишь Гарри Поттер, но она могла бы прослезиться от восторга, что наконец-то снова встретила кого-то. К тому же, такое красивое лицо. Он определенно повзрослел и стал более суровым, чем она его помнила. Но это определенно был он.       Но все же она в первую очередь была Малфоем. Поэтому она усмехнулась:        — И часто ты врываешься в спальни без стука? Очень некрасиво с твоей стороны. Но, может, именно этого и стоило ожидать от Поттера.       Но в словах Драко не было злости, ее глаза скользнули по мужчине, стоящему перед ней. Его непокорные волосы были длиннее, гуще и в беспорядке, но футболка прилегала к нему, обрисовывая очень мужское, твердое тело, от которого у Драко пересохло во рту.       О, Салазар!       Гарри все еще таращился на нее и воскликнул излишне громко:       — Ты жива!       Она вздрогнула.       — Очевидно.       Он подошел ближе, и Драко вздрогнула, когда его большая мозолистая рука взялась за ее лицо и повернула его влево, затем вправо. Его рука была такой теплой, и ей захотелось, очень захотелось, просто прислониться щекой к ладони и...       О чем она только думала?! Она отмахнулась от его руки.       — Не трогай меня.       — Извини, — сказал он и отступил назад, проведя рукой по своим и без того растрепанным волосам и усмехнувшись. — О, черт. Ни за что на свете не подумал бы, что встречу тебя здесь. Я думал, ты ушла навсегда!       Последовала пауза. Драко не понравилась эта пауза. Она навевала мысли о том, что, возможно, Гарри - всего лишь галлюцинация и он исчезнет в тишине. Но трепет внутри не прекращался.       И она заговорила. Она рассказала ему, как Беллатриса помогла Тому похитить её и как она оказалась заперта в этой башне, не имея возможности выйти и без своей палочки в течение пяти лет. Драко не знала, зачем рассказала ему всё это, но Гарри слушал. Он дал ей выговориться, а когда в горле у нее пересохло, и она не могла больше ничего рассказать, а глаза кололо и жгло, и слезы текли по лицу, Поттер притянул ее к себе и крепко обнял.       — О, черт. Драко, я вытащу тебя отсюда, — поклялся он ей в волосы, и она позволила себе слабость, растаяв в его теплых объятиях.       Люциус, похоже, так же ошибался насчет Гарри. У него было больше разума, чем у навозной бомбы, определенно. Конечно, она никогда не скажет ему об этом.       Когда Драко успокоилась, он сел рядом с ней на табурет, прислонился к стене и рассказал о том, что произошло, когда оранжевые оттенки вечера перешли в темноту ночи, заставив загореться заколдованные свечи по всей комнате. Гарри рассказал ей, что Том пытался захватить Волшебный мир, и дневник, в котором говорилось о чудовище, привёл его сюда.       Драко была расстроена.       — Так вот что он во мне видит? Чудовище?       — Он идиот, — мягко сказал Гарри. — Ты - самое далекое от чудовища создание, которое только может быть.       Она печально посмотрела на него.        — Как ты можешь так говорить? Я всегда ужасно с тобой обращалась.       Но Гарри лишь ухмыльнулся.       — Ты тоже была ребенком, Принцесса.       Его дразнящий тон заставил ее рассмеяться, и она удивилась, как легко Поттеру это удавалось.       — Ты идиот, — нежно сказала Драко.       Он пожал плечами, словно это не имело значения, и на мгновение она поверила ему. Слушая, как он рассказывает о ОПКВ и несчастных любовных треугольниках, сплетенных Гермионой и Джинни, Драко чувствовала, как внутри нее трепещет тысяча бабочек, готовых взлететь при звуке его голоса. Как она ни старалась не обращать на это внимания, но сама ее душа мурлыкала от присутствия Гарри.       — У тебя довольно длинные волосы. Ты когда-нибудь пыталась с их помощью сбежать отсюда?       — С помощью... моих волос?       — Да. Как веревку?       — Я скорее умру, чем использую свои волосы в качестве веревки, Поттер.       — Ладно... Тогда почему они такие длинные? Они что-нибудь делают?       — А твои волосы что-нибудь делают?       — В свою защиту скажу, что мои волосы не длиннее чертовой анаконды.       — Мои помогают мне выглядеть красиво.       — Тебе не нужны длинные волосы, чтобы выглядеть красиво, Драко.       Драко была благодарна тусклому вечернему свету, который скрывал от Гарри румянец на ее бледных щеках, но она тихо сказала, настраиваясь на угасающие лучи дня рождения: — Он не разрешает мне их стричь. Том постоянно проводит со мной тесты, и... Он боится, что если я обрежу их, то могу потерять всю свою силу.       Гарри ничего не сказал. Просто слушал, и она продолжила.       — Я спрашивала его однажды.       Его рука была теплой на ее холодной руке, и он нежно сжал ее.       Час становился поздним, и они молча разделили ужин Драко. Пока Драко возилась в ванной, готовясь ко сну, Гарри испробовал миллион способов, используя силу и магию, но дверь не поддавалась. Она была заколдована так, что обратно ее мог открыть только сам Том Реддл. Казалось, выхода нет.       Драко наблюдала за тем, как Гарри в мокрой рубашке вышагивает в раздражении возле ее кровати с четырьмя столбиками, и сказала:       — Ночью ничего не поделаешь. Попробуем выбраться утром.       Гарри остановился и кивнул, оглядывая комнату, а потом посмотрел на кровать. Когда он так смотрел на Драко, она почувствовала, как внутри нее затрепетала магия - чувство, которое она не могла понять.       — Да, ты ложись в кровать, а я буду спать на полу, — Гарри жестом указал на пол рядом с кроватью. — Ты не могла бы одолжить мне подушку?       Мысль о том, что он спит на полу, почему-то раздражала и волновала ее и она вздрогнула, но не показала этого. По крайней мере, Драко старалась казаться бесстрастной, когда отвечала ему.       — Пол холодный, и я бы не хотела иметь дело с холодным трупом утром. Кровать большая. Ты можешь занять одну из сторон, но при одном условии.       Гарри нахмурил брови.       — Что за условие?       — Сначала ты примешь душ. Ты пахнешь как мокрая собака, Поттер.       Гарри ухмыльнулся. Сердце Драко учащенно забилось. Гарри одним движением стянул с себя эту проклятую футболку, обнажив то, чего Драко под ней точно не представляла. Выточенное из камня тело с идеально очерченными мышцами пресса и очень тонкими волосками, которые лежали на его подтянутом животе, опускаясь ниже.       Она отвернулась, чтобы лечь в постель: лицо и шея были такими горячими, как никогда раньше, и Гарри рассмеялся, направляясь в ванную. Драко застонала в подушку, когда услышала, как включился душ, и крепко зажмурила глаза, желая, чтобы трепет улегся. Но теперь он скручивался, превращаясь в лужицы тепла внизу живота.       Драко пыталась заснуть, но ее тело оказалось предателем, и она притворялась спящей, даже когда почувствовала, что матрас рядом с ней провалился, а Гарри застонал от облегчения.       Она украдкой взглянула на него одним глазом, скользнув по его голой мускулистой спине и опустившись до трусов-боксеров, которые почти не скрывали крепкие мышцы его бедер.       Ее рука дрогнула, когда она потянулась, чтобы провести по изгибу его бицепса, и он усмехнулся, повернувшись к ней лицом. Его зеленые глаза озорно блеснули, так как очки он оставил на прикроватной тумбочке. Снова был этот незнакомый спазм, трепет, выкрикивающий его имя.       — Драко, — ухмыльнулся Поттер, как будто мог заглянуть ей в душу.       — К черту, ​​— она поддалась жару в своем животе, непрекращающемуся трепету внутри и потребности в человеческом прикосновении, когда Драко прижалась губами к его губам с жадным поцелуем. Его рука запутались в ее волосах, а другой он обхватил ее бедро, притягивая к себе, и она стала прижиматься к нему, отчаянно и безумно желая.       Драко застонала, когда почувствовала его под собой, и прижалась бедрами к полузатвердевшему члену под его боксерами, вызвав низкий стон мужчины, чьи пальцы впились в нежную кожу ее талии.       — Драко... ты убиваешь меня, Принцесса, — застонал Гарри, и жар, словно волны лавы, пронзил ее.       — Пожалуйста, — прошептала она, чувствуя, как дергается его член, и заскулила, сжимая его в объятиях. — Пожалуйста.       Гарри выругался и одним резким движением поднял бедра вверх, она задохнулась, прежде чем поняла, что он делает, и подвинулась, чтобы он мог снять с себя боксеры. Драко застонала, усаживаясь на его пульсирующий член и покачивая своей ноющей киской, покрытой скользкими хлопковыми трусиками, напротив его мужского достоинства.       — О, блядь... О...       — Сними свою ночную рубашку, Драко, — Гарри издал низкий рык, от которого ее соски затрепетали от его внимания. Она стянула ее так быстро, как только могла, и Гарри уставился на ее маленькие груди взглядом человека, увидевшего врата рая.       — Идеально, — он приподнялся на руках, проводя горячим языком по соску, и Драко жалобно застонала. — Прекрасная. Моя.       — Твоя, — простонала Драко, снова качнув бедрами, и Гарри переместил голову, чтобы медленно обвести другой сосок, а затем засосал его и отстранился с тихим хлопком.       «Партнер», — раздалось изнутри, но Драко была слишком увлечена оргазмом, чтобы обращать на это внимание. Ей не потребовалось много времени, не с Гарри, сосущим ее грудь, нежно ласкающим другую своей большой рукой, пока она двигалась на его члене, глаза закатились, когда она издала низкий стон его имени.       Ее бедра все еще дрожали, когда Гарри крепко поцеловал ее и спросил, хочет ли она большего, и Драко смогла только кивнуть в ответ. Тогда он легко поднял ее, стянул испорченные трусики и опустил на свой член, позволяя ей медленно привыкнуть к каждому дюйму.       — Черт, Принцесса, — прохрипел он, делая над собой усилие, чтобы не войти в нее одним махом. — Ты такая тугая.       Ну конечно. Он был ее первым. И все же это не было больно, как говорили. Нет. Каждый дюйм был блаженством, и Драко нетерпеливо стала насаживаться на всю оставшуюся длину, а затем они оба громко застонали.       — Гарри! — закричала она, начав двигаться на нем.       — Черт, Драко! Помедленнее, а то я кончу.       — Тогда кончи для меня, — простонала она, упираясь ему в грудь и глядя на него с приоткрытыми губами. Мерлин, он был красив. Ее грудь вздымалась, когда Поттер сжимал ее изящные бедра, помогая ей двигаться.       Он застонал под ней, одобряя ее, пока Драко скакала на нем, и задохнулась, когда он кончил в нее вскоре после этого. Она прижалась к нему, и трепетание внутри нее становилось все больше, громче и сильнее, и вдруг Драко ничего не увидела, ничего не услышала, пока из нее не хлынул поток света, и она снова кончила, выкрикивая имя Гарри.

***

Гарри

      Гарри положил руки ей на бедра, прижимая к себе, чтобы она могла пережить свой кайф и не смел моргнуть.       Из её спины вырвались крылья из переливающегося жемчужного и прозрачного лунного света, и девушка застонала, не понимая, что в этот момент она превращается в самое прекрасное, что Гарри когда-либо видел в своей жизни. Ее кожа приобрела красивый серебристый блеск, и Драко улыбнулась ему с усталостью на лице, но с сиянием в глазах.       — Драко... — прошептал Гарри, завороженный, его рука потянулась к ней, но замерла в благоговении. — Ты... Ты...       Затем глаза Драко расширились, она повернулась на бок, ахнув от удивления при виде крыльев, и отступила от Гарри, который сразу же соскучился по теплу ее тела, но забеспокоился, когда обнаженная красавица, которая стала его женщиной, чуть не споткнулась о книгу на полу.       С рефлексом ловца он схватил ее за талию и, удерживая, сказал: — Полегче.       Она заикалась, ее страх перед тем, кем она была, был ощутимым.       — Я...       — Не смей этого говорить, — Поттер притянул ее ближе, усадил к себе на колени, положив руку ей на поясницу, осторожно касаясь крыльев. — Ты прекрасна. Ты совершенство. Ты не монстр, ты моя.       — Я вейла, — прошептала Драко, медленно моргая.       Гарри помолчал.       — Я не знаю, что это. Но ты моя Принцесса, и я люблю тебя.       Еще одна пауза. Она разразилась смехом. Он действительно сказал, что любит ее, не так ли? Как смешно.       — Потому что я переспала с тобой? — серые глаза на мгновение сверкнули.       Но зеленые глаза смотрели на нее с нежностью.       — Нет. Потому что я наконец-то нашел ту часть себя, которой мне не хватало, и я никогда не отпущу тебя, Принцесса.       Ее глаза затуманились, потому что она чувствовала то же самое, и он запаниковал при мысли о том, что Драко может заплакать заставила его, осыпая поцелуями все ее лицо, пока она снова не рассмеялась.       Гарри усмехнулся, опускаясь на кровать и увлекая ее за собой. Ночь прошла спокойно, в поцелуях и сладком шепоте. Они говорили обо всем и ни о чем, о временном и вечном, и когда Драко сказала ему, что ее душа зовет его партнером, он обхватил ее щеки своими большими ладонями и нежно поцеловал.

***

Эпилог

      Том приехал через неделю, оплакав потерю змеи и склада, и вернулся в разрушенную башню с обвалившейся верхушкой.       Его шаги были медленными, пока он поднимался в маленькую круглую комнату. Новые платья в его руках упали на пол, и он последовал за ними, опускаясь в полном недоумении.       Севви подполз к нему и ухмыльнулся, наблюдая за его падением.       — Она летает выше звезд, и с ней ее партнер, и вместе они уничтожат тебя. Твоя судьба - потерпеть неудачу, всегда была начертана на звездах, — сказал змей с видом человека, обсуждающего погоду.       Том медленно повернулся и уставился на змею, который, заметив упавший на землю пакет с лакомствами, просунул голову и сожрал все, что смог.       — Спасибо, — с ухмылкой шипел Северус и уползал прочь, оставляя Тома на гробнице своих разрушенных планов. И это было только начало.       Том был беспомощен перед лицом могущественной пары. Звезды обрушились на его тщательно продуманные планы на крыльях силы и света. Когда он впервые увидел ее, ту, кем она стала, он не мог не смотреть на небо. Драко была великолепна, могущественна и представляла собой магию целого мира. Она была лицом восстания и последовавшей за ним победы.       ОПКВ приговорили Тома Реддла к заключению в Азкабане. Сириус Блэк, их лидер, рассказал Визенгамоту о Томе и его гнусных делах, и доказательства против преступника оказались непреодолимыми даже для серебряного языка Тома. Ведь у них была Драко Малфой, которая подтвердила факт её похищения и последующего обращения с ней в течение пяти лет, пока она находилась в плену. Люциус и Нарцисса, обрадованные возвращением дочери, использовали силу своего богатства, чтобы Том был приговорен к самым мрачным темницам Азкабана и никогда не вышел на свободу.       Сириус Блэк стал министром магии. В тот день Регулус хлопал сильнее всех, а затем поцеловал Гермиону Грейнджер в губы, после чего она аппарировала их в на площадь Гриммо, чтобы показать ему, насколько сумасшедшей она себя чувствовала из-за него. Рон стоял в толпе и ухмылялся, держась за руку с Теодором Ноттом, который наконец-то освободился от влияния своего отца. Антонио Нотт вложил немало средств в подвиги Тома и последовал за ним в цепях в Азкабан, как и Беллатриса Лестрейндж.       Что касается самой Драко, то она поселилась вместе с Гарри в собственном небольшом крыле в поместье Малфой-Мэнор, чтобы иметь возможность парить в свое удовольствие и при этом оставаться дома. Люциус, похоже, также ошибался насчет грязнокровок, ведь именно Гермиона помогла Драко обуздать свою силу. Они стали лучшими подругами.       Годы умножили любовь между супругами, и Драко никогда не была счастливее, чем когда Гарри одаривал ее обилием поцелуев, которых она жаждала. У них родилась дочь, серебристоволосая и зеленоглазая. Она была надеждой, завернутой в темно-синее одеяло, расшитое серебряными звездами.       Они назвали ее Лирой.       И все было хорошо.