Невеста Речного Бога

      Койон не мог поверить своим глазам — вялая речушка, которую вчера можно было перейти вброд, разлилась за ночь до размеров Понтара. Жара вдруг спала, низкое небо наполнилось ожиданием дождя, а лица жителей деревни — радостным предвкушением.       Койона передернуло.       Это были не капризы природы. Бог Реки нетерпеливо ждал жертву.       Их с Майко провели сквозь толпу, на лица людей Койон старался не смотреть. Из преступников, для которых и верёвки жалко, они превратились чуть ли не в героев. Им вернули их одежду и вещи — Койон с удивлением обнаружил свою видавшую виды рубашку выстиранной и выглаженной, мечи никто не вынимал из ножен, а в сумке не пропал ни один эликсир.       — Забирайте все свои штучки, — проворковал садист староста Брест. — Вряд ли они вам помогут.       Сумасшедшие туземцы ни сном ни духом не могли поверить, что что-то нарушит ход вещей.       Койон привычным жестом перекинул мечи за спину.       Лето из Гулеты сейчас бы проложил бы кровавую дорожку через площадь, вскочил бы на подвернувшуюся лошадь и был таков. Дружище Койона из Волков, Ламберт, попытался бы, наверное, обойтись малой кровью и взял бы заложника. Неизвестно, что сделал бы воспеваемый всеми на Континенте Геральт из Ривии, но и он вряд ли принял бы безропотно свою судьбу.       А он, Койон, покорно тащится спасать прекрасную даму, как самый настоящий Грифон.       Оставалось надеяться на слова вчерашнего вампира.       Плот уже ломился от всех тех даров, которые деревня приготовила своему богу в обмен на дождь, начиная от сушеных тыкв и заканчивая рукодельными украшениями — туземцам наверняка пришлось постараться, чтобы собрать все это. Бог Реки, однако, свои обещания держал — дождь уже начал мелко накрапывать.       Майко мелко дрожал и всхлипывал — несмотря на все уговоры Койона он был уверен в скорой смерти.       Их провели на плот и заставили встать на колени — они тоже были дарами, такими же, как и сушеные тыквы.       Толпа, кажется, уже потеряла к ним интерес, все головы повернулась в другую сторону. Сквозь толпу шла вчерашняя невеста, и люди расступались перед ней.       На белом свободном богато расшитом платье струилось зеркальное покрывало чёрных волос. Вплетенный в волосы жемчуг сиял, как и слезы в её глазах, но шла она ровным чеканным шагом, кивками отвечая на почтительные приветствия.       И с каждым шагом невесты дождь стремительно набирал силу, а когда она, наконец, ступила на плот — забил сильными хлесткими струями, выбивая с улиц залежалую пыль.       Староста и ещё несколько служек схватились за шесты и принялись рьяно отталкивать плот от берега. Никого даже не волновало, что невеста еле-еле удерживала равновесие, путаясь в длинном подоле белого платья.       Плот сначала неуверенно и шатко, а потом будто подхваченный даже не водой, а чьей-то волей, сдвинулся и поплыл. Река забрала свою жертву.       Толпа ревела и ликовала, наслаждаясь дождём. В их сторону уже никто даже и не смотрел.       Койон вскочил с колен и затряс девушку за плечи.       Та, что неудивительно, плохо соображала, что вообще сейчас происходит. Шок.       — Миииин, — позвал он. — Мииин. Я знаю, кто ты. Регис просил помочь, тебе и я помогу. Мин, я знаю, все сложно, но нужно собраться. Мин, ты плавать умеешь?       Невеста больным взглядом посмотрела ему в лицо, потом на медальон, болтающийся в вороте рубахи.       — Грифон… — пробормотала она. — Регис… Регис сказал, поможет… Мы так коротко попрощались… Регис — единственный, кто отнесся по-человечески… А они… Я выросла среди них, а они…       Нити дождя хлестали по лицу, а вода под плотом бурлила, как суп. Даже Койону было трудно устоять на ногах. Плот резко накренился, и Мин повисла у Койона на руках безвольно и вяло, не делая даже попытки как-то отстраниться.       Рядом тонко завыл идиот Майко.       — Мин! — Койон снова потряс её за плечи. — Мин! Мы сейчас стянем с тебя эти тряпки и прыгнем! Держись за меня, Мин, слышишь? Не можешь плыть — держись за меня! Держись, если жить хочешь!       Вода хлестала и ревела. За считанные минуты плот унесло настолько далеко, что ни деревни, ни её ликующих жителей уже не было видно. Небесные хляби разверзлись, в воздухе стояла пыльная водяная взвесь, и казалось, они в середине бущующего нечто, где нет ни верха, ни низа.       Мин вдруг зло дернулась в руках Койона.       — Я не хочу обратно, — вдруг сказала она совсем другим голосом. — И жить не хочу. Хочу, чтобы они там все сдохли, твари!       Койон улыбнулся. Злость куда лучше отчаяния.       — Мы не пойдём обратно, — убедительно сказал он. — Мы выберемся на берег, доберемся до Столицы, там я сдам тебя на руки господину Регису. А потом можешь накопить денег и нанять меня, чтобы я убил твоих обидчиков.       В глазах Мин появился осмысленный огонёк.       — А ты сможешь?       Койон отпустил её плечи, намотал на кулак слишком длинный подол платья, другой рукой быстрым движением выхватил из-за спины меч и этот подол отсек.       — Еще бы! — сказал он, отбрасывая ненужную ткань.       Рыцарский кодекс грифонов строжайше запрещал им даже думать о том, чтобы взять заказ на убийство человека, но Мин об этом знать было не обязательно.       Вода ревела неумолимо, и гул быстро нарастал — они приближались к водопаду. Мин только кивнула Койону — слов бы он не услышал, — и с неожиданной проворностью стала стягивать с себя многослойный наряд.       Плот крутило и кидало.       Койон, едва стоя на ногах, умудрился перевесить мечи куда-то под мышку, и, уже не церемонясь рванул на себя Мин, так и не выпутавшуюся из своих бесчисленных юбок, кивнул Майко, не особо надеясь, что тот что-то поймёт, и, резко оттолкнувшись от плота, прыгнул вниз.       Холодная вода закрутила и завертела. Мин панически вцепилась сзади ему в шею, но не душила. Хоть это было хорошо — так он вполне смог бы плыть.       Вот только река, казалось, обладала собственным разумом, и сколько бы гребков он не делал, его сносило сильным течением обратно к плоту, увлекая снова в кипящую и ревущую бездну, туда, где струи воды с грохотом устремлялись вниз.       Койон стиснул зубы, борясь до последнего. Он чувствовал горячее дыхание Мин у себя на шее, чувствовал, что вода пыталась растащить их, чувствовал как Мин цепляется за него. Ещё резче, чем холодную воду, он чувствовал, как Мин, которая прижималась к нему, было страшно, чувствовал, как колотится её сердце.       Река беспощадно отбирала Мин у него — это была ее жертва, её Невеста. Её, а не Койона.       Мин, кажется, кричала, но за шумом воды крика было не слышно.       Койон почувствовал, как её пальцы у него на плечах уже почти разжались.       Он развернулся, судорожно пытаясь схватить Мин, но не смог даже толком ее увидеть. Адреналин и страх прошили Койона насквозь.       Если Мин не умеет плавать, то утонет мгновенно. А он так и не выяснил, умеет ли.       Её горячие пальцы вдруг нашли его руку, и Койон схватился за них, развернулся, попытался отбить её у воды. Другая рука Мин схватилась за рукоять одного из мечей, и в одно мгновение Койону показалось, что он сумеет победить, сумеет удержать. Он лихорадочно пытался обнять Мин, притянуть к себе, но пенящиеся струи мешали…       Скользкие пальцы выскользнули из его руки, лязгнул меч, против воли покидая ножны, и страшный пенный поток отбросил Мин от него.       Койон понял, что летит куда-то вниз, обо что-то резко бьётся, и вязкая тошнотворная темнота кольцами свивается вокруг него.       Река и водопад приняли свою жертву.

***

      Солнце упрямо пробивалось через сомкнутые веки, подсвечивая их изнутри чем-то светло-зеленым и благостным. Слух ласкало журчание воды, а лицо и голые руки Мин овевал бриз.       Рядом с ней кто-то деловито бурчал. Кто-то как будто пытался говорить через воду и спорил сам с собой.       Нет, ну невеста-то ты невеста, но вот та ли, которую он ждёт? Ну, выглядит не ахти, ну как из местных. Платье это глупое. Но меч у неё точно был, он же сказал, что меч точно будет, и это первый раз как меч был… Но рожа… Рожа-то нашенская, островная… Ох, кабы знать, кабы знать… Нейронов связи себе уже до мозолей истер думать об этом…       Такой бред мог только сниться, и пора было просыпаться.       Мин прищурилась от брызг, лениво открыла глаза, и вдруг как обухом по голове вспомнила, как тут очутилась.       Она резко села и с трудом подавила крик. Вокруг простиралось огромное озеро, в которое где-то далеко низвергался водопад.       Пейзаж был спокоен и прекрасен, умиротворен, как поля перед осенней жатвой, и лишь отдаленный гул напоминал о том, как вода бесчинствовала где-то вдалеке. Все озеро перекрывали острова, и на одном из них и лежала Мин — мягкий мох пружинил лучше самой удобной кровати. Рядом с Мин лежал блестящий, похоже, что серебряный меч — ах да, она же сдуру и со страху схватилась за рукоять тогда… Но самого владельца меча со страшными змеиными глазами, отчаянно пытавшегося спасти Мин и заключившего по его словам договор с господином Регисом, нигде не было.       Мин привстала, подобрала мокрые юбки и огляделась.       — Очнулась, — участливо прожурчал над ухом голос из сна.       Мин подпрыгнула от паники, ошарашенно озираясь.       — Ты только не бойся, когда меня увидишь… — попросил голос с некоей обидой. — А то все Невесты пугаются почему-то…       Мин завизжала так, что слышно стало и по другую сторону водопада. На визг никто не ответил.       — Ну и чего ты мне сделаешь? — ещё более обиженно спросил голос. — Я же и есть вода…       Мин крепко зажмурилась, помотала головой, но наваждение никуда не исчезло. Тогда она глубоко вздохнула и как можно более твердым голосом сказала:       — Покажись!       По гладкой поверхности озера прошла крупная рябь, и от воды отделилась мощная, переливающаяся со всех сторон капля величиной с голову Мин, и просто зависла в воздухе, как будто так и надо было. На капле вылупились два водяных глаза и, прищурившись, уставились на Мин.       — Ну как? — вопросила капля капризным тоном, и Мин, несмотря на всю абсурдность ситуации улыбнулась.       — Так пойдёт? О, я смотрю, улыбаешься уже. Не зря я тебя спас! Хотя так сказано было: Невест — спасать! На остальных — наплевать!       Капля самодовольно проплыла туда-сюда по воздуху, явно ожидая от Мин потока благодарностей.       — Есть ещё и остальные? — быстро сориентировалась Мин. — Где?       Капля вырастила из себя отросток и неопределенно махнула им куда-то влево.       — Вон, валяются. Эй, куда ты?       Мин споро вскочила на ноги и, подобрав мокрые юбки, кинулась в указанном направлении, перескакивая с кочки на кочку. Кочки ловко пружинили под босыми ногами. Капля летела сзади, вереща и возмущаясь, что Невесты нынче пошли не те.       Шкипер Майко обнаружился на соседней кочке — вращал во все стороны мутными глазами и неповоротливо пытался сесть. Изо рта у него вытекала струйка крови, но он явно был жив и в относительном порядке.       С чужеземцем дело обстояло куда хуже. Он лежал на спине, разбросав руки и ноги.       Он был то ли без сознания то, ли еще хуже — на виске кровь, на плече — рваная рана.       — Ооооох, — сочувственно прожурчала капля. — Утонул. Мне каждый раз так жаль… И каждый раз я ничего не могу сделать, я же сам вода.       Мин прожила всю свою жизнь на берегу Великой Реки, и пусть и очень приблизительно, но представляла, что нужно делать в таких случаях.       Она бросилась на колени и со всей дури ударила кулаками чужеземцу в грудь, а затем, нажав ему на челюсть, набрала воздуха и вдула ему в рот. Потом снова несколько раз надавила на грудь, ритмично и быстро, как её когда-то отец учил, и снова, набрав в рот воздуха, прижалась к неподвижным мокрым губам, с силой пытаясь протолкнуть в лёгкие вдох.       — Вот это да… — ошарашенно произнесла капля за её спиной. — Думаешь, он очнется от твоего поцелуя?       Чужеземец вдруг захрипел, грудная клетка зашевелилась, и он хрипло закашлял. Он приподнялся, опустился на четвереньки, и изо рта у него вместе с кашлем хлынула просто прорва воды — Мин аж отшатнулась.       Мужчина снова засипел, потряс головой и сел на колени, с трудом фокусируя на Мин взгляд своих змеиных глаз.       — Спасибо, — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Спасибо…       Капля всплеснула водными отростками и обрадовалась:       — Действительно, помогло! А ты кто такой будешь?       Чужеземец сфокусировал свой взгляд на капле.       — О, элементаль! — удивился он. — Сколько ж здесь людей утонуло, или магия тут какая особенная, чтобы ты появился? И что за задание у тебя?       Капля с достоинством выпятила псевдо-глаза:       — Я, — прожурчала она высокомерно, — смотрю, чтобы Невесты не погибли… И если Невеста хоть чуть-чуть соответствует тому, чего хотел повелитель, показываю к нему дорогу. А ты-то сам чьих будешь?       Чужеземец поднялся на ноги и, обернувшись, представился не капле, а Мин.       — Я Койон. Ведьмак из школы Грифона. Регис просил меня помочь тебе, помнишь?       Капля немедленно облетела его справа, и пристроилась между ними.       — А это — элементаль, — пояснил Койон. — Обладает интеллектом пятилетнего ребёнка, но мог нахвататься слов и образов из мыслей утопающих. Я так понимаю, что он здесь с простым заданием — решает, кому можно это место покинуть, а кому придется остаться.       Капля подбоченилась и, вырастив на водной ножке глаз, подмигнула им Мин.       — Вот именно! Ты, грубиян, можешь валить, а вот Невестушка останется!       Мин вдруг стало страшно и страшно очевидно, что этот малознакомый Койон сейчас, конечно же, свалит, и она останется совсем одна.       И тут раздался нечеловеческий вопль.       Упав на колени, шкипер Майко, бил поклоны и, воздев руки к небу, фанатично орал.       — О, прости меня, великое божество! О, имей милость к моей низости и отпусти меня! Много грехов на мне, ужасный я человек!       Майко пальцем показал на стоящего рядом Койона.       — И он из-за меня чуть не погиб. Я, я тогда Дурь шмыгал и ему Дурь подбросил! Я, все я!       Майко широким жестом разорвал на груди рубашку, а потом пал на кочку ниц.       — Но если ты дашь мне хоть один шанс, я… Больше никогда… Да я… Да жизнь изменю… Да я…       Капля благосклонно взирала на этот спектакль и полнилась удовольствием.       — Хорошо, — благостно прожурчала она. — Я уж, так и быть, смилостивлюсь… Дам тебе, каналье, ещё один шанс… Но смотри у меня… Я — вода, и я везде!       Майко затрясся в рыданиях.       Капля самодовольно развернулась в воздухе и, потрясывая псевдо-ручками, поплыла обратно к водопаду.       — Пошли, покажу выход… Ты, грубиян, тоже с нами?       Койон подошел к Мин и положил руку ей на плечо.       — Нет, — твердо сказал он. — Я останусь здесь, с Мин.

***

      Вообще это он намеревался её спасти. А оказалась — она его спасла.       И с этого момента заказ стал для Койона делом чести. Все-таки он был Грифоном, и хоть за свой долгий путь не раз и не два на кодекс плевал (будем же с собой честны), здесь он его вдруг вспомнил.       Кроме того, Мин ему нравилась. Нравилась идея ей помочь.       Понятливая и не спесивая, и, что самое главное, о ведьмаках понятия не имеющая и поэтому предубеждения к ним не питающая. А то бы началось опять.       Противный элементаль явился — не запылился, и, Койон, припомнив все, что когда-то читал про них в «Бестиарии», переступил через себя и начал с любезностей. Эти создания были необычайно падки на лесть.       Капля немедленно купилась и выдала все, что знала. Правда, знала она немного.       По краю озера рос темный молчаливый лес, а за лесом виднелась зловещего вида рогатая башня, в которой и сидело по словам элементаля то самое существо, которое селяне принимали за Бога Реки.       Койон вздохнул. Идти туда самому, да ещё и вести туда Мин совершенно не хотелось.       — Да ты не переживай! — подбодрила его журчащим шепотом капля, у которой он, кажется, перешёл из категории грубиянов в лучшие друзья. — Если повезёт, она ещё раз тебя поцелует. Бог Реки совершенно не будет против — ему невесты не за этим нужны. Тут недавно парочка тонула, так они прям на плоту… А чего, говорят, в последний раз… Ну я-то их, конечно, отпустил — мечей-то у них не было.       Койон замахал на пошлую каплю руками, надеясь, что Мин, стоящая чуть поодаль, не услышит.       Капля разразилась гомерическим хохотом и взмыла в небо.       На берегу их ждал приятный сюрприз — разломанный плот и разбросанные дары, среди которых было чем поживиться. Койон аж присвистнул, разглядывая аккуратно завернутые сушеное мясо, лепёшки и орехи. И одежду, куда более годную для путешествия, чем была у них с Мин.       Повезло.       Ближе к вечеру, когда элементаль, наконец, утомился пребывать в одушевленной форме и слился с озером, пообещав утром вернуться, Койон натаскал валежника и распалил костер.       Мин едва на ногах держалась. Даже не сказала ничего, когда он сложил сложную фигуру из пальцев, и валежник вспыхнул.       — Отдохни! — предложил ей Койон. — Завтра долгий путь.       Она кивнула, устроилась на каких-то вышитых покрывалах, подтянула под себя ноги и забылась мгновенными сном — ещё бы, столько за день пережить!       Койон долго смотрел на её лицо в отсветах костра и думал о своем, а потом увидел, что на ключицах под разорванным платьем проглядывали зрелыe, желтоватые уже синяки.       Получалось, не сегодня она эти синяки получила.       На лице Койона заходили желваки. Он покачал головой.       Потом сплюнул, вполголоса выругался, поминая недобрым словом все эти деревенские нравы. Зевнул, вытянулся рядом с Мин и мгновенно заснул.       

***

      Приручить элементаля легко. Трудно с ними работать по причине их безграничной глупости и чугунной необучаемости.       Он вздохнул.       Не стоит терять терпение. Он не терял терпение и в ситуациях куда хуже.       Безмозглая капля самодовольно плескалась в чашке. Ну что ж. Очередная, с позволения сказать, Невеста. Очередное разочарование.       — А в руках у неё был серебряный меч, — вдруг выдала капля. — А ещё с ней был мужик со змеиными глазами.       Как будто небо и земля схлопнулись в одно. Костяшки пальцев, которыми он сжимал край стола, победили.       — Я надеюсь, ты не показал им дорогу обратно? Почему не позвал меня?       Он старался говорить спокойно: напугай элементаля — и не узнаешь ничего.       Капля сложила псевдо-ручки в умилительном жесте (у кого только набралась? Кто там опять утонул?) и нагло заявила:       — Вас? Звать? Опять орать будете? Распылять меня? Громы и молнии метать? Ну уж увольте! Я показал им дорогу через лес.       Костяшки пальцев побелели еще больше.       Лес — это плохо. Вот только если это та, на которую он надеется, то ни Лес, ни что-либо другое её не остановят.       Тем более, с ней кто-то ещё. Интересно, кто. Геральт?       Он постарался не поддаваться надежде. Он ждал этого так давно и жаждал так сильно, что боялся, что несбывшаяся надежда его убьёт.