Невеста Речного Бога

      — Почему это Геральт, мать его етить, может спокойно себе просиживать задницу в Корво Бьянко, а я нет? — рассуждал Ламберт, рубя мечом камышовые заросли. - Хватит с меня приключений. Уж кто-то, а я заслужил покой. Горбачусь тут двадцать октябрей на эту Реку. Дернуло же меня в своё время позавидовать глупому грифу! Дернуло же!       Чем дольше Ламберт размышлял об этом, тем больше идея уйти на заслуженный отдых его привлекала. Навоевался уже он. Хватит. Двадцать лет без передышки. Непонятно, кто на ком ездит — он на Криинмайхеде или Криинмайхед на нём, подлая розовая сволочь.       Наконец пологий, поросший тростником склон закончился, и Ламберт, чертыхаясь на чём свет стоит, вышел на поросший буком склон, где его ждали двое.       Одного из них он встречал, другого же видел в первый раз.       — Кого ты притащил, Криинмайхед? — набросился он на единорога.       Рядом с Криинмайхедом стоял стройный как кипарис юноша, почти ещё ребёнок. Одет он был в неподходящие для этой местности и откровенно дурацкие рыцарские одеяния. По дублету у него вилась — с ума сойти — какая-то змея с крыльями. А вот мечи из-за спины торчали правильно, и стреноженная кобылка его паслась рядом — ухоженная и засёдланная как надо. Зелёные, с искорками глаза смотрели собранно, а гладкие чёрные волосы были зачесаны назад. Вид этот пижон имел растерянный. Во всём его облике, в наклоне головы, в том, как он щурил глаза, Ламберту показалось что-то болезненно, просто до одури знакомое. Вот только он никак в толк не мог взять, что именно.       Ламберт за время своих странствий успел настолько насмотреться на рыцарей и шевалье всех мастей, что считал себя в полном праве их не любить. Почему этот должен стать исключением?       — Ты, Ламберт, не кипятись, — урезонил его единорог. — Ты тут в последнее время начал как бы это поэтичнее выразиться — профессионально выгорать, вот Великая Река и прислала нам помощника.       Ламберт настороженно хмыкнул.       — Обучим его, Ламберт. Поставим на дела попроще, — продолжал фантазировать Криинмайхед. — Ты можешь немного отдохнуть, хоть пару месяцев посидеть в поместье у нашей дражайшей подруги Кейры. Сам же жаловался Регису не далее как в прошлом месяце, что не можешь больше так.       Про Региса это было чистой правдой, да и перспективу провести пару месяцев на готовых харчах у Кейры под боком недооценивать не следовало.       — А тебе зачем это надо, малец? — обратился он к новоявленному рекруту, который ему навязчиво кого-то напоминал. Кого-то близкого и когда-то хорошо знакомого.       Тот пожал плечами.       — Я из дома сбежал, — поведал он сиплым голосом. — Не захотел на дочкe нашего лорда жениться.       Ламберт заржал. Надо же — из-под венца сбежал! Экий засранец! Сто очков в глазах Ламберта.       — Ты её хоть обесчестить успел?       Юноша явно обиделся.       — Ну что вы… я не из таких. Я с ней толком и не разговаривал-то ни разу. Мой отец — капитан гвардии на Моховой Горе, вот и служил я там оруженосцем. А она втемяшила себе в голову и проходу не давала. Сестру мою, которая фрейлиной у неё была, постоянно за чем-то посылала. Записочки, то сё…       Он обречённо махнул рукой.       — Да я не против её-то. Но мне шестнадцать лет всего, не хочу я жениться.       Ламберт историей так проникся, что аж чуть слезу не пустил — давно его так не пробирало. Но кого же этот парень ему всё-таки напоминает?       Единорог одобрительно хмыкнул и пояснил:       — Единственным выходом из положения было призвать недоросля на службу к Великой Реке. Отдать долг за отца. Так что пришлось мне, так сказать, вмешаться.       И тут Ламберт всё понял. В один момент. Мальчик был вылитый Койон, его незабытый друг, к которому Река его теперь не пускала. Те же скулы, та же улыбка, тот же поворот головы. Глаза у него были человеческие — зелёные с золотыми искорками — и это полностью меняло весь облик. Вот Ламберт эту копию ведьмака и не признал сразу.       От матери мальцу мало досталось.       Криинмайхед, прочитавший его мысли, со значением кивнул.       Ламберт немедленно отбросил малодушные мысли об отдыхе в Кейриных объятиях или где бы то ни было и решил позаботиться о мальчике как следует.       Великая Река может быть коварной.       — Как зовут-то тебя? — спросил он у парня как можно безразличнее.       Криинмайхед при этом почему-то сделал загадочные глаза.       Парень церемонно, совсем как его отец когда-то перед Ламбертом, поклонился. Весь этот грифоновский выпендрёж и манера по жизни не заморачиваться передалась мелкому недорыцарю сполна. Интересно будет узнать, чему полезному гриф своего сына ещё выучить успел. Хоть мечом-то махать умеет?       — Простите, благородный господин, Защитник Великой Реки. Простите мою невоспитанность и косноязычие. Мне следовало представиться сразу, как только я вас увидел. Мой отец дал мне имя в честь благороднейшего из людей, когда-то спасшего ему жизнь.       — Я Ламберт. Ламберт с Моховой Горы.