Игра с шипами.

— Я скоро доберусь до тебя, любимый. Но пока не мог бы ты побыть таким милым и помочь мне немного прибраться? Конечно, Сынмин может это сделать. Ким по своей природе уже очень чистоплотный человек. Для него естественно наводить порядок. Это знакомо. За исключением того, что Сынмин ерзает на ногах, а на его щеках постоянно появляется румянец, в этом нет ничего нормального. — Что-то не так, Сынмин? Младший поднимает голову, чтобы встретиться с веселыми глазами Хван Хенджина, склонившего голову в притворном любопытстве из-за своего стола. Сынмин отрицательно качает головой, и Хенджин возвращается к каким-то бумагам, которыми он занимается. Сынмин подозревал, что это произойдет, но не ожидал, что это произойдет так скоро. Хван Хенджин, в конце концов, мужчина, который не колеблется, когда дело доходит до того, чего он хочет, и достаточно сумасшедший, чтобы дать волю любому желанию. Но все же, ничто не могло подготовить Сынмина к тому, что, придя этим утром на работу, он обнаружит уже приготовленный для него наряд и инструкции отправиться прямо в офис Хенджина. То, что ему разрешили надеть обычную форменную блузу, вряд ли помогает справиться со смущением, которое он испытывает в этих богом забытых шортах. По крайней мере, они удобные, несмотря на то, насколько ткань плотная, материал определенно не из дешевых, но и его не так уж много. Они крошечные, подстрижены так высоко, что Сынмин чувствует, как половина его задницы свисает наружу, и постоянно поднимаются выше при каждом движении. У него есть трусы, которые длиннее этих, точнее, у него пояс длиннее. Он чувствует себя таким беззащитным, и это даже без учета вырезанного сердца, расположенного прямо над его дыркой. Это самая неловкая часть всего этого. И Сынмин даже не может заставить себя игнорировать это. Не тогда, когда каждый раз, когда он пытается наклониться, прохладный воздух, попадающий в его дырочку, напоминает ему, что он бесстыдно выставляет себя напоказ. И даже при том, что Ким старается как можно больше двигаться, плотно прижав ноги друг к другу, не наклоняться и не стягивать шорты, все это бесполезно. Он все еще чувствует себя таким беззащитным. Тем более, зная, что у него есть зритель. Конечно, быстрые взгляды, которые он бросает на Хенджина, обычно показывают, что тот действительно поглощен своей работой. В те моменты, когда его нет, украдкой взгляд Сынмина встречают глаза хищника, ястреба, наблюдающего за добычей, и кошачья улыбка. И Сынмин чувствует себя очень похожим на оленя, попавшего в свет фар, каким-то образом виноватого в том, что его поймали, несмотря на то, что сам является объектом всеобщего внимания. Сынмин отворачивается с красными ушами и старается держаться так, чтобы его спина не была обращена к Хенджину, ведь старший надел этот наряд, чтобы на него смотрели. Но все равно он сторонится, вместо того чтобы показать себя. Это странное чувство — быть полностью одетым, но при этом иметь обнаженными самые интимные части тела. — Пока все в порядке, Сынмин. Иди сюда, — голос Хенджина заставляет его оторвать взгляд от файлов, которые он приводит в порядок. — Ты проделал отличную работу, помогая мне организовать этот грязный офис, дорогой. Но сейчас, — улыбается Хван и подзывает его. — Я думаю, тебе следует наклониться и показать мне маленькую дырочку. Если бы люди могли перегреться от смущения, Сынмин упал бы замертво. Маленькими неуверенными шагами Ким подходит. Хенджин отодвигает свой стул, освобождая пространство между ним и столом, которое Сынмин послушно занимает. Покорно, как учил его Хенджин, Ким перегибается через стол, выгибает спину и представляет себя. Хенджин издает хриплый волчий свист. — Да, теперь ты можешь получить удовольствие этой сексуальной попкой, — восклицает Хенджин, хлопая его ладонями по обеим половинкам, и в его голосе звучит причудливый восторг. Сынмин прикусывает губу от стыда. — Я знал, что это будет отлично смотреться на тебе. — Ты такой чертовски горячий, ты знаешь это? Было так приятно видеть, как ты вот так расхаживаешь по моему офису, — продолжает Хенджин. — Эти непослушные половинки выглядывают для меня, — старший сжимает обнаженную плоть там, где бедра Сынмина соприкасаются с его задницей. — Как раз подходящей длины, — он ощупывает и трясет тело Кима, как игрушку. — И, конечно, давай не забывать об этом, — Сынмин чувствует мурашки по коже, когда он чувствует, как палец Хенджина обводит контур выреза. — Я думаю, это лучшая часть. Милая рамка, чтобы показать твою прелестную дырочку. Сынмин чувствует, как горит все его тело, насколько похотливый вид он, должно быть, представляет прямо сейчас. — Было так мило видеть, как ты показываешь мне свою хорошенькую дырочку каждый раз, когда ты наклоняешься, — Хенджин хихикает, Сынмин чувствует, как большой палец Хвана погружается между его половинок, чтобы раздвинуть его еще немного. Ему действительно это не нужно, положение, в котором находится Ким, уже располагает его к этому виду, унизительно говорить. Он чувствует сквозняк в своей дырочке, холод, в то время как остальная часть его тела заперта одеждой в собственном тепле. — Было еще милее видеть, как ты этого стесняешься. Знаешь, щенок, я все равно все хорошо вижу, даже если ты пытаешься спрятаться. — Такой, такой, такой милый… — Хенджин растягивает слова. Он наклоняется и шепчет на ухо Сынмину. — Все еще ведешь себя так застенчиво, когда выставляешь свою дырочку напоказ, как маленькая шлюха. По спине Сынмина пробегают мурашки, хорошие или плохие, он не может сказать. — Ах, боже, — Хенджин вздыхает, и Сынмин чувствует его пристальный взгляд. Он действительно так мило выглядит? — Ты просто такой красивый, Сынмин-а. Я мог бы просто продолжать смотреть. Это действительно то, в чем Сынмин не сомневается, и Хенджин действительно замолкает на несколько секунд. Это немного, но это, по крайней мере, то, что позволяет Сынмину немного прийти в себя. Так было до тех пор, пока он не услышал характерный звук щелчка фотоаппарата. Сынмин оборачивается с широко раскрытыми глазами, чтобы увидеть Хенджина с телефоном в руке. — О? Ты тоже неплохо смотришься в камере, — Хван удовлетворенно хмыкает. — Должен ли я сделать это своими обоями? — Хенджин! — протестует Сынмин. Не может быть, чтобы он был настолько психопатом, чтобы сделать это, или… так и есть? От одной этой перспективы щеки Сынмина горят еще сильнее. Хенджин, ничуть не смутившись, продолжает щелкать фотографируя. Свежие волны жара пробегают по нему при каждом щелчке камеры. — О, детка, ты стесняешься? Что, если я прикрою тебя? — Хенджин прижимает указательный палец к дырочке Сынмина. — Как тебе это? — Клик. — Лучше? — Вообще-то, — Ким задерживает дыхание, когда Хенджин погружает палец и тянет. — Я должен сначала сделать тебя красным и опухшим, прежде чем делать новые фотографии. Пусть ты хоть немного поглазеешь. Сынмин громко скулит, в чем он не слишком уверен. Ким чувствует, как дергается под пальцем Хенджина. — Хм, интересно… щенок, сожмись! Прежде чем Сынмин осознал, что происходит, его предательское тело уже подчинилось команде. Абсолютно унизительно. — Ммм, милое видео, — Хенджин напевает, Сынмин слышит повтор видеозаписи. — Хенджин…! — Ким скулит еще сильнее, долго, протяжно и протестующе. Теперь это было просто слишком унизительно! Все, что делает Хенджин, это хихикает и кладет телефон, продолжая одной рукой водить пальцами по краю члена Сынмина, в то время как другой выуживает смазку. — Ну разве это не здорово? Мне даже не нужно снимать с тебя шорты, чтобы поиграть с твоей дырочкой, — Хенджин размышляет, загибая два пальца и уже вызывая дрожь во всем теле Сынмина. — Мне было бы так легко играть, когда угодно. Может, мне взять побольше таких и сделать из них твою форму? Но опять же, было бы веселее одевать тебя в разные вещи. — Делай, что хочешь, — Сынмин что-то бормочет. Это должно было прозвучать более возмущенно, но в итоге получается так кротко. Черт возьми, но в его голове сейчас слишком много сумбура. Хенджин смеется, его это забавляет. — Вот так, красиво и глубоко. Тебе это нравится, да? — Хенджин прижимается к его сладкому месту, и Сынмин издает тихий стон. — Я заметил, что тебе это нравится больше, чем когда я толкаюсь туда-сюда. — А? — у Сынмина нет времени прикидывать, правда это или нет, прежде чем другая рука Хенджина скользит по его бедру и нащупывает его член через подходящую ткань. — О боже, ты весь горишь там, внизу, детка. Должно быть, больно быть закрытым там, — Хенджин безжалостно ласкает его через ткань, несмотря на его сочувственные слова, был ли Сынмин для него чем-то вроде антистресса? Хенджин хмыкает в ответ на заикающиеся ахи, которые он получает в ответ. — Давай вытащим тебя оттуда, — Хван оттягивает перед его шорт достаточно, чтобы освободить ноющий член. Внезапный прохладный воздух заставляет Сынмина зашипеть. — Мне сделать вырез и для твоего члена? — спрашивает он, дразняще проводя пальцем по всей длине, смахивая вытекающую из кончика сперму. Сынмин вздыхает. — Я бы не возражал. Я бы хотел, чтобы ты был здесь, с твоим красивым членом и красивой дырочкой, полностью открытым для моего обозрения. — Тогда какой смысл носить шорты? — Сынмин раздраженно выдыхает, затаив дыхание. Хенджин отвечает так, как будто это самая очевидная вещь в мире. — Ну, чтобы выглядеть мило, конечно. Сынмин взвизгивает от удивления, когда Хенджин внезапно разворачивает его, так что теперь они лицом к лицу. Хван улыбается его дезориентированному выражению лица, прежде чем опустить глаза. — Я вижу, ты стоишь высоко и гордо, — Хенджин пару раз мягко шлепает по его эрекции, что заставляет Сынмина вздрогнуть. — Кажется, моему питомцу нравится внимание, — старший смотрит на него снизу вверх, его пальцы вцепились в подол шорт Сынмина. Он стягивает их еще сильнее, и его тон понижается. — Маленькая шлюха. Сынмин прерывисто дышит, но это не так компрометирует, как-то, как он еще больше реагирует на информацию. Хенджин, конечно, замечает это и снова поднимает глаза с ухмылкой. Каким-то образом, даже когда Сынмин смотрит вниз, он чувствует себя подавленным. — Симпатичное личико, симпатичная дырочка, симпатичный член. Ты просто идеален, не так ли? И с этими словами Хенджин берет его в рот. Начнем с того, что это никогда не было честной битвой. Хенджин выглядит слишком сексуально со своими плюшевыми губами, обернутыми вокруг него, слишком хорошо владея ртом. Мало того, его пальцы остаются глубоко погруженными в Сынмина, безжалостно входя и выходя и массируя его простату. Такое чувство, что под каждым дюймом его кожи вспыхивают искры, узел в животе затягивается. Он так много сливает, что это унизительно, тем более, что Хенджин знает, как много он течет. — Х-хозяин… слишком много… — Сынмин скулит, тяжело дыша. Хван отстраняется, и на секунду младшему кажется, что Хенджин смягчится над ним. — Будь милым и помоги мне убрать волосы, ладно? Они мешают. У Сынмина на самом деле не было ни единого шанса. Бежать некуда, когда все чувства поглощены Хенджином. — Я близко, — выдыхает Сынмин, сопротивляясь желанию оттащить Хенджина. Он действительно не хочет кончать Хвану в горло, потому что это откровенно неловко! Но у Хенджина, конечно, другие идеи, и он упрямо остается, пока Сынмин не может больше сдерживаться и начинает тихо плакать. И, боже, Хван выжимает из него все, чего он стоит, давит на комок нервов глубоко внутри него, одновременно ритмично посасывая, чтобы вытянуть из него хоть каплю достоинства. Даже после того, как все это сделано, Хенджин все еще чувствует потребность котенком лизнуть его кончик, погружая язык прямо в его щелочку и заставляя Сынмина вскрикивать. И после стольких лет того, что кажется игрой, Хенджин наконец откидывается на спинку стула с довольной улыбкой, усаживая все еще ошеломленного Сынмина к себе на колени. Ким почти теряет сознание. — О, мой милый маленький щенок, — вздыхает Хенджин, гладя Сынмина по голове. — Устал? — он хихикает, когда младший кивает. — Хорошо, тогда тебе не нужно обслуживать столы сегодня вечером, — Сынмин лишь слегка замечает, что Хенджин ерзает под ним. — Вместо этого… — Хван приподнимает подбородок Сынмина костяшками пальцев. Ким моргает, пытаясь сосредоточиться. Он всегда становится таким чокнутым после сеанса с Хенджином. — Ты останешься здесь и будешь хорошей маленькой кокслив, пока я закончу свою работу. Кокслив? Что это? Он все равно кивает. Хенджин убирает челку со лба и запечатлевает поцелуй. — Хороший мальчик. Сынмин вздрагивает, когда чувствует, как член Хенджина проникает в его и без того воспаленную и чувствительную дырочку, но абсолютная наполненность, которую он ощущает, хорошо маскирует боль. Приятно. Сынмин не уверен, то ли это то, что он сказал вслух, то ли мысль, витающая в его затуманенном сознании, его тело действует само по себе и устраивается поудобнее на коленях у Хенджина. Что этот человек сделал со мной? Позже Сынмин очнулся от своего оцепенения из-за того, что Хенджин трахал его. И Хван получает не просто фотографию красной и опухшей дырочки Сынмина, но и фотографию красной и опухшей дырочки Сынмина, из которой вытекает его семя.