Игра с шипами.

По правде говоря, Чонин на самом деле не понимает, что за шумиха вокруг нового работника. На самом деле, он сомневается, что вообще вспомнил бы его, если бы ему не посчастливилось услышать отвратительные звуки, доносящиеся из кабинета Хенджина в первый день, когда Сынмин появился и попросил о встрече с ним. Услышав, как твой босс избивает случайного мальчишку на улице десятью способами, он может с легкостью составить десятку лучших впечатлений от шрамов, не уступая тому, как Хенджин всадил пулю кому-то в голову и видел, как его мозги разлетелись по асфальту. — Да ладно тебе, Йени. Ты видел, как Хенджин избивал людей до смерти, и тебя бросает в дрожь от небольшого секса? Ты слышишь, как люди трахаются каждую ночь в смену. — Меня не волнуют другие люди, Хенджин — мой босс, — хмуро подчеркивает Чонин. — И я не дрожу, просто было тревожно это слышать. — Хорошо, хорошо. Тебе не нужно ничего передо мной оправдывать, — Чанбин, другой дежурный телохранитель, поднимает руки в знак поражения. — Но если ты спросишь меня, у него такое же отчаяние, как и у тебя, когда ты впервые пришел. — Я был в отчаянии, потому что уважал Хенджин-хена и хотел быть частью его команды. Есть разница! — Как скажешь. А теперь поторопись, Феликс сегодня в смене лепестков, так что нам нужно быть начеку. — Извини, я знаю, ты хочешь побыстрее начать пялиться на его задницу. — Йа! Он догадывается, что его привлекает то, что Сынмин милый и по-мальчишески изысканный. Но Чонин проводит ночи в окружении таких людей, как Феликс, которые выглядят так, словно их вырезали ангелы, и обладают соответствующей уверенностью. — Ты просто не видел, каким милым может быть Сынмин-и, — со смехом говорит Феликс, прижимаясь к груди Чонина, пока они греются после соития. На этот раз они находятся у Феликса, выпуская пар. Они действительно не помнят, как началась эта договоренность, но они уверены, что в ближайшее время этому не будет конца. — Я понимаю, почему Хенджин одержим им, я бы тоже хотел частичку его, если бы Хенджин мне позволил. — Ты ненасытен. — Это все, что Чонин говорит с ворчанием. — О, ты ревнуешь, что я не обращаю на тебя внимания? — Феликс воркует и целует его в шею. Чонин ерзает, он боится щекотки, и Феликс знает. Ли ухмыляется и забирается сверху на Чонина, упираясь коленями по обе стороны его бедер. — Хочешь еще одну демонстрацию того, почему я так хорош в своей работе? Руки Чонина обвиваются вокруг талии Феликса, а пальцы впиваются в кожу. Излишне говорить, что дальнейшее обсуждение Сынмина откладывается на ночь. На самом деле он ничего не имеет против Сынмина. Он достаточно приятный коллега и сам по себе трудолюбивый. У них было достаточно совпадающих смен на в клубе, чтобы Чонин заметил, а тяжелая работа — это качество, которое Чонин уважает. Но он догадывается (снова), что Феликс имеет в виду, когда сталкивается с Сынмином, выходящим из кабинета Хенджина, с раскрасневшимися щеками и таким видом, будто ему только что прострелило спину. — О, Чонин, Хенджин в своем кабинете, если он тебе понадобится, — Сынмин выглядит удивленным, увидев его, смущенным, как будто его только что застали за уединением, когда вся команда уже знает, чем они занимаются. Тем не менее, это первый раз, когда Чонин видит Сынмина… таким. — Спасибо, Сынмин-щи, — Ян слегка кланяется, Сынмин технически не выше его по должности, но он все равно проявляет уважение к любимой персоне своего босса. Это просто правильный поступок. — Тебе не нужно быть таким церемонным рядом со мной, — смеется Сынмин, махая рукой. — Я здесь не такой уж важный человек. Напротив, Чонин думает, что Сынмин, скорее всего, доведет их босса до бешенства, если тот когда-нибудь пострадает. Но Чонин этого не говорит и продолжает обращаться к Сынмину с уважением. Он понимает это еще больше, когда скоро осознает, что уровень его стресса резко возрастает, когда Хенджин начинает дарить Сынмину одежду для смены на танцполе. Ким уже привлекает к себе изрядное количество внимания своей безупречной внешностью, но дополнив это короткими шортами, у Чонина находится работа, потому что как следить за подонками, когда все в этом чертовом баре выглядят так, будто хотят наброситься на Сынмина? Включая Феликса. — Правда, Чонин. Тебе не обязательно следить за мной всю ночь. Я уверен, что другим лепесткам тоже нужна твоя помощь, — Сынмин настаивает, пребывая в блаженном неведении. — Это моя работа, Сынмин-щи. Я могу наблюдать за всеми из любой точки клуба, но я предпочитаю оставаться рядом с теми, кого считаю более впечатлительным, — отвечает Ян, потому что это правда, он может легко контролировать весь радиус, который ему поручено охватить, и он не единственный охранник поблизости. — Я думаю, Феликс одет намного более «впечатлительно», чем я, если ты хочешь думать об этом с такой точки зрения, — фыркает Сынмин. Чонин ранее видел, как Феликс ломал мужчине пальцы и выворачивал запястье, но он этого не говорит. — Кроме того, это уже довольно банально по сравнению с тем, что Хенджин заставляет меня надевать, — Сынмин спохватывается, и Чонин моргает. Пара возможных образов проносится в его голове, прежде чем он выбрасывает их. Нет, он не хочет знать. — В любом случае! Делай, что хочешь. — Он вскидывает руки в воздух и уходит. — Черт. И ты устроил мне разнос за то, что я пялился на задницу Феликса, — голос Чанбина появляется из ниоткуда, заставляя Чонина выпрыгнуть из кожи вон. — Я не делал этого, - Чонин опровергает это, уходя, чтобы последовать за Сынмином, прежде чем произойдет что-нибудь еще компрометирующее. И тут случается худшее. — Босс, плохие новости! — Чонин буквально врывается в кабинет Хенджина с панической поспешностью, но тут же останавливается как вкопанный. Среди персонала постоянно шло пари, кто первым наткнется на гребаного босса и Сынмина, но Чонину не нужны были еще какие-то травмирующие воспоминания, и он молился и надеялся, что не окажется несчастным болваном, но, увы, вот он здесь. Застыл на месте и был встречен видом Сынмина, обнаженного ниже пояса, в задранной рубашке, и Хенджина, глубоко в нем по самые яйца. — В чем дело, Чонин-а? — спрашивает Хенджин, совершенно не смущаясь, когда он толкается в извивающегося, скулящего Сынмина. Он видит слабую попытку Кима поджать ноги в присутствии Чонина, но крепкая хватка Хенджина удерживает его на месте. — Переговоры на складе Б обернулись насилием. — Чонин восстанавливает самообладание за впечатляющее время, полностью игнорируя очевидное перед собой. — Некоторые из наших людей в заложниках, они требуют, чтобы вы явились и уладили это. — Насколько срочно? — Как будто кто-то может умереть, если вы не подъедете в ближайшие десять минут, — сообщает Чонин, впиваясь ногтями в запястье в мрачном ожидании. Хенджин раздраженно щелкает языком, грубо выходя из Сынмина. Второй вздрагивает с тихим всхлипом. — Кто-то умрет, когда я доберусь, — бормочет Хенджин, на лбу образуется взволнованная складка. Он похлопывает Сынмина по щеке. — Прости, дорогой, долг зовет. — Машине лучше быть готовой встретить меня, когда я подойду к двери, иначе кто-то здесь тоже умрет, — предупреждает Хенджин, застегивая брюки, вытаскивая пистолеты из ящика стола и пристегивая их к поясу с отработанной и эффективной легкостью. — Да, сэр. Еще одна машина с подкреплением уже уехала. — Хорошо. — Хенджин выходит, уже переключившись на свою холодную безжалостную персону. — Чонин, сделай мне одолжение и позаботься о моем щенке для меня. Он должен кончить. — Простите? — Чонин брызгает слюной. Он правильно его понимает? Холодная персона на мгновение прерывается, и Хенджин ухмыляется. — Видишь ли, он нуждающийся малыш, я слишком сильно его баловал, так что теперь ему не нравится кончать самостоятельно. Так что сделай это за меня, хорошо? Ты можешь трахнуть его, если хочешь, просто соблюдай стандартную политику защиты. И с этими словами Хенджин уходит, не давая Чонину больше ничего сказать. Тишина. Чонин дает себе еще три секунды на то, чтобы обдумать новое задание, данное ему, успокоиться, а затем решительными шагами подойти к Сынмину, потому что, если бы он позволил себе колебаться еще немного, вся абсурдность ситуации настигла бы его и удержала на месте. Сынмин — настоящий беспорядок. Он все еще тяжело дышит, кожа порозовела от тонкой струйки пота, рука прикрывает лицо в попытке спрятаться. И, пожалуй, самое компрометирующее то, что его член все еще упирается в плоский живот, выглядит болезненно твердым, подергивающимся, влажным и нуждающимся в освобождении. Он выглядит так жалко, что член Чонина непроизвольно трепещет. — Чонин… — Сынмин бормочет, стягивая рубашку и пытаясь поджать ноги. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ты не обязан. — Мой босс отдал мне приказ, и я полностью готов его выполнить, — говорит Чонин, сохраняя небольшую дистанцию между ним и Сынмином. — Если только ты этого не хочешь. Я немедленно уйду. Хотя тебе это необходимо. Чонин думает про себя, что даже ему было бы неловко оставлять Сынмина в таком состоянии. Сынмин качает головой, и его глаза кажутся расширенными и стеклянными. Черт. Черт. — Пожалуйста, помоги мне… — нерешительно говорит Сынмин. Он выглядит так, как будто вот-вот заплачет. О боже. — Хорошо. — Чонин кивает и подходит ближе. Он оценивает свои варианты. Хенджин попросил его помочь ему, а не трахнуть конкретно. Хотя Чонин бросает один взгляд на уже влажную и растянутую дырочку Сынмина (блять), это сделать достаточно легко. Чонин отметает мысль, что это самый заманчивый вариант. Но это переходит слишком много границ, и, честно говоря, Чонину не хочется трахать Сынмина. Потому что, несмотря на все это, прямо сейчас он действует по приказу, а не по своим личным желаниям (не то, что у него они были). Несмотря на то, что Хенджин дал ему разрешение, он также прекрасно осознает собственнические наклонности своего босса, когда дело доходит до Сынмина, и Чонин скорее умрет, чем разозлит Хенджина. И он бы умер, если бы разозлил Хенджина. Любой оральный секс кажется слишком интимным, чтобы заниматься им с Сынмином. Будет немного чересчур уклоняться от решения, если он просто подрочит ему. И, конечно, он не может выполнять работу вполсилы, когда Хенджин специально попросил его позаботиться о Сынмине. — Я засуну в тебя пальцы, Сынмин-щи. — В заключение он поднимает бутылочку со смазкой, которую так удачно оставил позади. — Ты не против? — Да, — Сынмин по-совиному моргает ему. — Да, продолжай. Они скользят внутрь легко. Чонин может почти сразу вставить два пальца и без проблем добавляет третий. Он приходит к нежеланному осознанию того, что это из-за члена, блять, босса. Ему приходит в голову нежелательная картинка, которую он видел ранее, где Хенджин глубоко трахает Сынмина. Черт. Сынмин тихонько поскуливает, пытаясь потереться о его пальцы. Чонин любезно разводит пальцы и дает Сынмину то, о чем он слишком стесняется попросить, и стон, срывающийся с его губ, более чем красноречив. Они не обмениваются словами. Это неправильно, не тогда, когда это не что иное, как выполнение приказа Чонином. Ян просто продолжение Хенджина. Не более того. Неудивительно, что Сынмин долго не выдерживает, и Чонин вытаскивает свои пальцы, как только тот кончает от оргазма. Конечно, он помогает Сынмину убраться, помогает ему подобрать одежду. Он видит, как ясность медленно возвращается в глаза Сынмина. — Я могу тебе еще чем-нибудь помочь, Сынмин-щи? — Я в порядке, спасибо, Чонин, — отвечает Сынмин, голос становится ровным. — Спасибо, — он прочищает горло. — За твою… помощь. Чонин видит, как он краснеет с каждой секундой, когда до него доходит реальность ситуации. — Мне жаль, что ты попал в такую необычную ситуацию, Чонин, — Сынмин продолжает со вздохом, не в силах встретиться с ним взглядом. — У меня всегда странное настроение, когда я с Хенджином. Я не знаю, что на меня нашло, это так неловко. Хм. Что ж, Чонин мог бы придумать несколько объяснений этому, но это не его проблема, поэтому он держит рот на замке. — Все в порядке, Сынмин-щи. Я довольно привык ко всякого рода ситуациям. — Технически верно, но это было впервые. У него такое чувство, что, если он позволит ослабнуть своей профессиональной репутации, все остальное рухнет. — Если больше ничего не нужно, я пойду. Чонин выходит с поклоном и направляется прямиком в ближайший туалет для персонала.

—

Конечно, Феликс, как маленький сексуальный демон-суккуб, которым он и является, понимает это почти сразу. — Я чувствую твой запах, — настаивает Феликс, протягивая банку пива Чонину, потому что закрытие смены теперь означает закрытие частного бара, если они заканчивают вдвоем. — Не могу поверить, что тебе удалось добраться до него раньше меня. — Это отвратительно. — Чонин морщит нос. — Откуда ты на самом деле знаешь? — Сынмин выдал это. — Он рассказал? — Не словами, но язык его тела рядом с тобой говорит достаточно, — Феликс усмехается и наклоняется вперед. — Итак? Как это было? Теперь ты понимаешь, что я имею в виду? Чонин хмыкает и отхлебывает пиво вместо ответа. Теперь он слишком понимает.

—

Чонин всегда приходит на работу рано, как по маслу, в конце концов, он серьезно относится к своей работе. Прибытие пораньше дает ему время размяться, сделать несколько разминок, проверить состав и узнать, проходят ли какие-нибудь важные встречи в Velvet Room. Беглый взгляд говорит ему, что их две, но ни в одной из них нет особо опасных. Вышеупомянутый взгляд также говорит ему, что Сынмин сегодня на дежурстве. Лично Чонин считает, что он неплохо справлялся с тем, чтобы вести себя нормально с Сынмином после… этого. Ким, который уже избегал его, позволил Чонину довольно легко притворяться, что ничего не произошло, и когда он все-таки поговорил с Сынмином, все было абсолютно профессионально. По крайней мере, в рабочее время. Какие бы доказательства того, что Чонин был настолько плох, чтобы держать себя в руках и не дрочить глубокой ночью в собственной квартире, не касались никого, кроме него самого. — Сынмина еще нет, это странно, — Чанбин небрежно комментирует, когда бросает взгляд на список. — Он здесь! Просто его вызвали в кабинет босса. Не уверен, что он вернется, ты же знаешь, как это бывает, — добавляет Феликс. Чонин демонстративно игнорирует взгляд, которым одаривает его Феликс. — Нет, на самом деле я предпочел бы не знать, как это, — Чанбин отвечает, морща нос. — Каждый день я молюсь, чтобы не стать участником одной из их выходок. Образы прошлой недели проносятся в голове Чонина при словах Чанбина. — Да, я тоже. Феликс закатывает на него глаза и уходит, чтобы переодеться в форму. — Ах, черт, извини, хен. Я забыл свой наушник, — Чонин извиняется, когда замечает, что его портативная рация не подключена. — Я просто сбегаю обратно в комнату для персонала. И Чонин, бедный Чонин, может быть, ему стоит просто умереть и стать божеством-покровителем несчастливых встреч, потому что с кем он в конечном итоге сталкивается в кладовой? Ким Сынмин. И не просто Ким Сынмин, Ким Сынмин в гребаной юбке, такой короткой, что она едва прикрывает его задницу. — О, Чонин! Я, эм. Я как раз собирался на смену, — говорит Сынмин, явно пытаясь сохранить самообладание, несмотря на покрасневшее лицо. — …Ты собираешься на смену в этом? — Да, Хенджин сказал мне, — Сынмин прочищает горло и отводит глаза. — Это не будет проблемой, не так ли? Конечно не будет. Лепестки и официанты могут носить все, что захотят, при условии, что лепестки обязательно наденут корсажи, а официанты — браслеты, чтобы их отличать. Феликс, несомненно, пользуется этим, и он наверняка носил более скандальные вещи, чем Сынмин сейчас. Даже если бы это было запрещено, у Сынмина не было бы проблем, поскольку это, по сути, прямой приказ Хенджина. Так что это вообще не проблема. Но это огромная гребаная проблема для Чонина. Всю ночь можно описать только как тяжелое время для него, и не только в личном смысле. Большинство людей, посещающих Velvet Room, обычно хорошо себя ведут, они частые клиенты и знают, как работают правила, поэтому в обычный день охранникам обычно не приходится вмешиваться. Но сегодня? Люди абсолютно изголодались по Сынмину. Он получает множество запросов, несмотря на то, что явно не носит корсаж с розами и Чонину пришлось угрожающе заявлять о своем присутствии также несколько раз. Он пока не сломал ни одного запястья, но это больше из-за того, что он появляется заранее, чтобы свирепо посмотреть на придурка, прежде чем произойдет что-нибудь глупое. И он не знает почему похоже, что он единственный, кто следит за Сынмином. — Это потому что ты следил за ним. Другие охранники вмешались бы, если бы нам понадобилось, но ты был приклеен к нему всю ночь, чувак. — говорит Чанбин позже, пока поставляет вещи в комнату для персонала. — Я надеюсь, что Хенджин никогда больше этого не сделает, — Чонин измученно бормочет. Ему нужно выпить, может быть, Феликс сможет угостить его. Вместо этого Феликс сообщает ему еще больше новостей, которые он не уверен, что хочет слышать. — Йени! Хенджин хочет видеть тебя в своем кабинете. — Почему я? Почему не он? — Чонин протестует, показывая большим пальцем на Чанбина. — Он старший. — Не знаю, я всего лишь передал. Впрочем, остальные из нас могут идти домой. — Разве это не мило, Йени? Ты можешь проводить время с боссом, которого ты так уважаешь, — Чанбин хлопает его по плечу. — А я могу проводить время с Ликсом. Феликс хихикает и обвивается вокруг рук Чанбина, маленькие ручки гремлина уже ощупывают его мышцы. — Пока, Йени! Не возвращайся домой слишком поздно! Его друзья отстой. Итак, Чонин приходит в офис Хенджина, странная смесь предвкушения клубится у него внутри. Не слишком ли много он крутился рядом с Сынмином? Обычно охранники должны были наблюдать на расстоянии и вмешиваться при необходимости. Или это Хенджин заметил, что он наблюдал только за Сынмином, а не за другими лепестками. Что бы это ни было, он делает глубокий вдох и стучит. — Заходи. Кто приветствует его, так это Хенджин за своим столом, с Сынмином на своих коленях и все еще в той юбке. — Привет, Чонин, — Хенджин небрежно здоровается, его рука обвита вокруг Сынмина, поддерживая его, пока Ким сидит на нем сверху. — Добрый вечер, сэр. Сынмин. — Я просто хотел поблагодарить тебя, Чонин. Я слышал, ты действительно присматривал за Сынмином сегодня вечером, — Хенджин продолжает, гладя Кима по голове. Чонин сохраняет самообладание. Это ничто по сравнению с тем, когда он заходил сюда в прошлый раз. — Я просто выполняю свои обязанности, сэр. — Тебе нравится наряд, который я выбрал для него сегодня? Я думаю, это действительно мило, — спрашивает Хенджин, разглаживая рукой юбку. — Должно быть, тебе пришлось приложить немало дополнительных усилий на сегодняшней смене. Хотя… — Он слегка приподнимает подол и без того короткой юбки, на какую-то миллисекунду еще больше обнажая кожу Сынмина. Чонин сглатывает. — Я не могу представить, что это так уж сложно — присматривать за ним еще больше. — Это было… — Чонин делает отрезвляющий вдох. Ему нужно ответить осторожно. — Это не было проблемой. — Ты так хорошо заботился о нем сегодня вечером, и Сынмин-и говорит мне, что ты хорошо позаботился о нем и в прошлый раз. Я действительно благодарю тебя за это, я очень привязан к этому милашке, которого ты видишь. — Хенджин продолжает, поглаживая вверх и вниз по спине Сынмина, как будто он настоящий питомец. — Итак, я решил приготовить для тебя что-нибудь вкусненькое. Рука Хенджина снова проскальзывает под юбку и медленно задирает ее вверх. Хватка Чонина на собственном запястье усиливается, когда у него перехватывает дыхание. — Тадам, — говорит Хенджин, задирая юбку и обнажая Сынмина, одетого в самую изящную пару белых кружевных трусиков. Сынмин ерзает. — Ну разве он не красавец? Чонин сглатывает слюну, которая бессознательно скапливается у него во рту, и заставляет себя снова посмотреть на Хенджина. — Да, сэр. Ухмылка на лице Хенджина становится опасной. — Я рад, что ты согласен. Хотя, Чонин, — рука Хенджина медленно скользит по выпуклости задницы Сынмина, и на этот раз Ян не может оторвать глаз. Палец Хенджина зацепляется за тонкую полоску кружева и отводит ее в сторону. — Я думаю, мы оба знаем, что по-настоящему красивая вещь — это милая дырочка, которую можно трахать. Вся слюна во рту моментально пересыхает, Чонин застывает на месте. — О, маленький малыш, ты стесняешься? — Хенджин воркует, когда Сынмин протестующе хнычет, вытягивая шею назад, чтобы обратить свое внимание на парня у него на коленях. — Не бойся, детка. Ты такой красивый там, внизу. Красивые вещи заслуживают восхищения. Разве ты не хочешь показать Йени? — Хенджин успокаивающе целует его в висок, прежде чем снова посмотреть на Чонина. — Поэтому мне просто немного любопытно, — Хенджин продолжает, проводя другой рукой по волосам Сынмина, чтобы утихомирить его смущенное нытье. — Почему ты не трахнул его, он сказал, что ты использовал свои пальцы? — Да, сэр. Не мое дело быть настолько близким с Сынмином-щи. — Это так? Я всегда разрешаю персоналу веселиться друг с другом, не так ли? Почему ты сейчас такой сдержанный? Чонин сглатывает и встречается взглядом с Хенджином. Они настороженные и ожидающие. — Он принадлежит тебе. Уголки рта Хенджина приподнимаются. — Хороший ответ. — Ты хороший подчиненный, Чонин-а. Ты знаешь свое место и умеешь уважать, — Хенджин продолжает. — Но в этом аспекте, — Он выжидающе поднимает бровь. — Разве это не значит, что ты тоже принадлежишь мне? Как будто все его тело пронзает вспышка тепла, сердцебиение внезапно отдается в ушах. — Я думаю, было бы мило посмотреть, как вы двое играете вместе, под моим присмотром, конечно. Этого не могло быть на самом деле. — Простите, если это звучит глупо, — Чонин делает глубокий вдох. — Но чтобы внести ясность, вы хотите, чтобы я… — Трахни моего дорогого маленького щеночка здесь, — Хенджин подтверждает это с хитрой ухмылкой. — И убедись, что это будет действительно хорошее зрелище. С тех пор, как Чонин присоединился к the Roses, осталось не так много ситуаций, которые он назвал бы невероятными, но прямо сейчас Чонин с трудом может даже осознать, что твердое ощущение того, что его ноги, идущие навстречу двум парням, реальны. Пристальный взгляд глаз Хенджина, настороженный и хищный, удерживает его на месте. Он чувствует себя животным, преследуемым охотником. И Сынмин, черт возьми, Сынмин. Он дрожит, как новорожденный олененок, цепляется за Хенджина, как будто это единственное, что он умеет делать, и на мгновение Чонин обеспокоен тем, что Сынмин на самом деле не хочет этого делать. То есть до тех пор, пока Ким не оглядывается через плечо на Чонина с глазами лани, затуманенными желанием, и выражением такого крайнего отчаяния, что все сомнения Чонина развеиваются. Он кладет руки на талию Сынмина, и тепло, исходящее от его тела, служит более чем достаточным подтверждением того, что это было на самом деле. Он смотрит на Хенджина в поисках одобрения. — Продолжай, Чонин, — Хван кивает, указательными пальцами правой и левой руки снова зацепляется за тонкое кружево и стягивает трусики вниз, позволяя им расположиться прямо под выпуклой задницей Сынмина. — Ты можешь просто присунуть внутрь. Хен убедился, что он достаточно растянут для этого. Он видит это, о, он видит это так ясно. Чонин глубоко вздыхает и кивает, теребя свой ремень, прежде чем замолчать в нерешительности, внезапно очень отчетливо осознав, что он собирается высунуть свой член перед своим боссом. Боссом, перед которым он преклоняется, и безумно горячим боссом, о котором ему, возможно, снились непроизвольные влажные сны, а может, и нет. — Что-то не так? — Хенджин замечает, потому что, конечно же, он замечает, от него никогда ничего не ускользает. — Нет. — И с этим заявлением Чонин расстегивает штаны и освобождает свой и без того возмутительно твердый член. Или, возможно, это было хорошо, что он уже был твердым, потому что если бы это было не так, то то, как Хенджин относится к нему и одобрительно хмыкает, наверняка заставило бы его взбодриться в мгновение ока, и это то, с чем Чонин никогда не смог бы смириться. Сынмин выглядит влажным, открытым и манящим, когда он проводит кончиком члена по ободку мышц и слегка вздрагивает, когда чувствует, как Чонин прижимается к нему. Ян смотрит на Хенджина, ожидая разрешения. — Продолжай. И блядь. Сынмин чувствует, как его член становится горячим и тугим, словно гребаный бархат, когда он входит в него. Он издает тихие хриплые стоны и прижимается к Хенджину, уткнувшись лицом в шею, но его спина выгибается от этого ощущения, и это так чертовски горячо. Особенно, когда Чонин кончает и видит округлые выпуклости задницы Сынмина, плотно прижатые к его бедрам, и его длину, скрытую между ними. — Приятно, не правда ли? Чонин поднимает голову и понимает, что он лицом к лицу с Хенджином и близок так, как никогда не был. Он видит веселую улыбку на его плюшевых губах, прикрытые глаза и понимающий взгляд, которым он смотрит на Чонина, как будто все спланировано именно так, как он себе представлял. Вероятно, так и было. Чонин хочет сказать «да», он пытается, вместо этого он стонет. Хенджин весело хихикает и гладит себя по голове. О боже. — Милашки, я знаю, что вы хорошо провели время, — Хван ерошит волосы Сынмина, другая рука опускается вниз, и по скулежу, который издает Ким, Чонин может сделать довольно обоснованное предположение, где находится рука Хенджина. Босс целует Сынмина в лоб, прежде чем снова встретиться взглядом с Чонином. — Маленькой шлюшке нравится, когда в нее вставляют член. Сынмин, блять, сжимается вокруг него.

—

— О, да ладно, ты же не такой послушный в постели Чонин-а, — Хенджин застонал, когда Чонин набросился на Сынмина. Конечно, Ян обычно не видит лицо своего босса в нескольких сантиметрах от себя, наблюдая за каждым его толчком, в то время как он находится на дюйм глубже в очень красивой и очень трахаемой игрушке босса. — О, я понимаю. Это катящееся кресло не слишком устойчиво, не так ли? Чонин даже не заметил, что у кресла Хенджина есть колесики, но теперь, когда они есть, он понимает, что единственная причина, по которой они не сдвигались назад каждый раз, когда Чонин входил в Сынмина, заключается в том, что ноги Хенджина прочно стоят на них, удерживая на месте. Какая, блять, безумная сила духа. Чонину стало не по себе от этой информации о Хенджине. — Давай попробуем это, — Хенджин фактически отрывает Чонина от Сынмина, и это действительно не должно было так сильно заводить Яна, как это произошло при виде того, как Хенджин грубо повалил Сынмина на стол. Наблюдать, как Хван укладывает его поперек стола грудью к дереву, видеть, как Сынмин позволяет ему без возражений. — Ты должен быть знаком с этой позицией, верно? — он слышит, как Хенджин шепчет Сынмину. Хенджин прижимает трусики к бедру Сынмина, как прижимал слова к его уху, и завершает это проклятое предложение поцелуем. Хенджин отступает назад, как будто рассматривает дело своих рук в течение нескольких секунд, прежде чем скользит рукой вниз по бедру, раздвигая их, пока не выглядывает розовый и блестящий член Сынмина. — Он такой милый, — Хван говорит так, как будто это совершенно нормальная вещь. Пока Чонин стоит с высунутым членом, как идиот. — Ах да, прежде чем ты продолжишь… — Хенджин выдвигает ящик своего стола и достает презерватив. Он разрывает его и с упреком машет им перед Чонином. — Не забывай о стандартных правилах. Он спокойно подходит, небрежно берет член Чонина в руку (игнорируя незначительный толчок, который это вызывает) и катает на нем резинку. Хенджин снова встречается с ним взглядом, когда тот заканчивает, это предупреждение. Не забывай о своем месте. Это так сильно заводит Чонина. — А-а, этого может быть достаточно для тебя, но этого недостаточно для щенка, — Хенджин замолкает, еще пару мгновений наблюдая, как Чонин входит в Сынмина в этой новой позе. Ян рассеянно моргает. — А? — очень красноречиво говорит он. Хенджин хихикает, и следующее, что осознает Чонин, это то, что руки Хвана лежат на его бедрах, и без предупреждения босс толкает его бедра вперед и глубоко вонзает свой член в Сынмина. Тот громко кричит. — О боже, мне нужно дрессировать еще одного питомца? — Хенджин наклоняется над Чонином, прижимаясь к нему. Он чувствует, как член Хвана вдавливается в его задницу, твердый, горячий и развратный. На этот раз Хенджин врывается в Чонина с силой, достаточной для того, чтобы он трахнул Сынмина. Оба захлебываются воздухом. — Ты должен трахнуть его жестко. Ему нравится глубокий секс. И кто такой Чонин, чтобы не подчиняться прямым приказам своего начальника? Когда дело доходит до Хенджина, Чонин с самого начала стремился угодить и отчаянно хотел преуспеть. Это неряшливо, грязно и развратно. Звуки соприкосновения кожи с кожей, звуки, вырывающиеся из уст обоих, вся ситуация сама по себе. Он трахает Сынмина, пока не слышит, как стол трется об пол, пока не видит, как член Сынмина белеет между его бедер, пока он не оглядывается и не видит довольное выражение на лице Хенджина, и получает одобрительный кивок, как только встречается с глазами босса. — Хорошая работа, — Хенджин хлопает, хлопает, когда Чонин, наконец, замедляет движения, тяжело дыша, когда спускается со своей эйфории. Он жадно глотает воздух. — Спасибо, сэр. — Он милый, не так ли? Мой милый маленький щенок, — Хенджин кивает в сторону Сынмина, который в данный момент обмяк и тяжело дышит на столе. Хенджин поворачивает голову к Чонину. — Ты понимаешь, почему я попросил тебя трахнуть его сейчас? Чонин понимает это. Он слишком понимает это. И теперь никогда не сможет избавиться от этого. Сынмин оглядывается на него, глаза прикрыты, на ангельском лице совершенно грешное выражение. Чонин прочищает горло и четко отвечает. — Да, сэр.