Игра с шипами.

Как мы уже выяснили, Хенджин не всегда находится на базе и иногда исчезает на пару дней. Хенджин довольно часто путешествует по Корейскому полуострову и ненадолго уезжает за границу. Сынмин не знает, зачем он это делает, и, честно говоря, не хочет знать. Это никогда особо его не беспокоило, хотя Хенджин всегда становится немного более отстраненным, когда возвращается. Но на этот раз Хенджин уехал в Америку и, по прогнозам, пробудет там три-четыре недели. К началу второй недели Сынмин приходит к неутешительному выводу. Каким-то странным, извращённым образом он скучает по Хенджину. Ладно, он бы не назвал это «скучать по Хенджину», его отношения с этим человеком слишком сложны, чтобы использовать столь нежное выражение. Скорее, без него чего-то не хватает. Дни проходят довольно однообразно, если Хенджин не уводит его куда-нибудь по своей прихоти, а после Хенджина? В «Velvet Room» его мало что волнует. И если уж на то пошло, то ничто из того, что он может сделать для себя сам, не приносит ему удовлетворения. Только сейчас Сынмин понял, что до сих пор ни разу не связывался с Хенджином, ведь они в основном общались при личной встрече. Из-за этого его отсутствие кажется еще более ощутимым. — Эй, Ликс, ты не знаешь, продлили ли командировку Хенджина на четыре недели? — Думаю, что так и есть, насколько я слышал, переговоры все еще ведутся, — отвечает Феликс, протирая бокалы за барной стойкой. Сегодня они вдвоем закрывают бар. Сынмин вздыхает, сам того не замечая. — Я знаю, что ты скучаешь по Хенджин-и, но он вернется целым и невредимым, не волнуйся, — усмехается Феликс с понимающей улыбкой. — Не знаю, можно ли назвать это тоской по нему, это странно. Меня беспокоит его полное отсутствие, — поправляет Сынмин. — Конечно, нет. Почему бы тебе просто не написать ему? — Я могу это сделать? — Сынмин моргает. По какой-то причине Сынмин только что предположил, что с боссом синдиката будет не так легко связаться. — Да, он дал тебе рабочий телефон, верно? Сообщения с этого телефона доходят. — объясняет Феликс. — Так что просто напиши ему. Он ответит, если будет в настроении, а если это ты, то я уверен, что ответит. — Ладно, стоп, если отбросить вопрос осуществимости, ты же понимаешь, насколько абсурдно это звучит, да? — Сынмин морщит лоб. Феликс вопросительно наклоняет голову. — Почему? — Потому что! Это не какие-то случайные отношения, он мой начальник, и… ну, ты понимаешь. — Сынмин жестикулирует, его уши краснеют. — Что я вообще могу сказать? Мы общаемся только в сексуальном плане. — Я не вижу проблемы, — Феликс хихикает, забавляясь волнению Сынмина. — Просто отправь ему сексуальное сообщение, и пусть остальное разыграется само собой. — Что?! Черт возьми, нет! — Сынмин брызжет слюной в воздух. — Почему нет? Хенджин любит такие вещи. — весело продолжает Феликс. — Просто отправь ему пару своих фотографий, чтобы его завести, а дальше он сам все сделает. — Ты сдерживаешься, не так ли, Сынмин-и? — продолжает Феликс, подмигивая. — Я… я в полном порядке. — Сынмин прочищает горло. — В этом нет ничего постыдного. Я не вижу, чтобы ты флиртовал с другими сотрудниками, и не могу представить, как ты можешь быть доволен тем, что делаешь в одиночку, после того, как с тобой обращается Хенджин. — Сынмин краснеет, Феликс попал в точку. — Мне нельзя спать с кем-то другим, пока Хенджин не разрешит. — Не то чтобы Сынмин хотел кого-то другого. Он никогда не признается в этом вслух, но его тело настроено на Хенджина. — Что ж, Сынмин, знай, что я всегда готов помочь. — Феликс соблазнительно наклоняется. — И в этом тоже, если ты получишь разрешение. — Феликс! Феликс запрокидывает голову и хохочет. — О, Сынмин, расслабься. Однако я серьезно, я здесь, чтобы помочь тебе любым способом, в котором ты нуждаешься. К сожалению, его разговор с Феликсом открывает банку с червями, которую Сынмин так отчаянно пытался держать закрытой. И дело было в том, как он отчаянно возбужден и на самом деле жаждет только Хенджина. Он ничего не может с собой поделать, ведь раньше его трахали чуть ли не каждый день, а теперь он как будто остался без секса — по крайней мере, так он себя убеждает. И он может с уверенностью сказать, что только с Хенджином ему хорошо, с другими он уже не тот. После очередной неудачной попытки мастурбации, после которой он в отчаянии падает на кровать, он снова обдумывает предложение Феликса. Сынмин стонет в подушку, размышляя, поможет ли ему холодный душ, приходит к выводу, что нет, и берет в руки телефон. Он мог бы просто сначала сфотографироваться, ему не нужно ничего отправлять. И Хенджин постоянно его фотографирует, у него столько снимков его обнаженного тела, что его портфолио могло бы посрамить любого камбоя. Так что ничего страшного не случится. По крайней мере, так он себя убеждает, открывая приложение камеры. Оказывается, это гораздо сложнее, чем он думал. От одного вида себя на экране телефона он сгорает от стыда. Его палец нерешительно зависает над кнопкой камеры. И даже когда он наконец нажимает на нее, результат получается совсем не сексуальным, и Сынмин тут же удаляет неудачную попытку. — Почему так сложно сфотографировать член? — хнычет Сынмин, стуча кулаками по матрасу. Ему хочется сдаться, но Ким Сынмин не из тех, кто сдается. Он напряженно размышляет, а потом встает и хватает толстовку, которую бросил на пол. Натянув ее, он опускает край ровно настолько, чтобы прикрыть промежность, но при этом показать, что под ней ничего нет. Он поправляет ракурс, сосредотачивается на том, чтобы бедра были выставлены напоказ, и снова делает снимок. О. О. На этот раз он что-то почувствовал. Это что-то едва уловимое и провокационное. На самом деле ему нравится эта фотография, и даже если он побоится отправить ее Хенджину, то все равно оставит себе. Но было бы глупо пройти через все эти хлопоты и не отправить ее. Сынмин открывает переписку с Хенджином. Последнее сообщение было о том, что Сынмин отправил ему свои медицинские документы. Пустой чат смотрит на него. Стоит ли поздороваться? Поболтать немного, прежде чем отправлять фотографию? Сынмин вспоминает все свои разговоры с Хенджином. Он отправляет фотографию без каких-либо пояснений и бросает телефон экраном вниз. Через десять минут телефон начинает звонить. Идентификатор вызывающего абонента: Хван Хенджин. Сынмин берет трубку, чувствуя, как внутри все сжимается от предвкушения. — Алло? «Привет, детка», — на другом конце провода раздается голос Хенджина, и по телу Сынмина пробегает дрожь. Его голос хриплый, ниже обычного, как будто он только что проснулся. (Неужели это все, что нужно?) Сынмин быстро подсчитывает разницу во времени, и все сходится. — «Не хочешь рассказать, зачем ты это прислал?» — М-м-м… — Сынмин прикусывает губу. Зачем? Потому что он чертовски возбужден и скучает по нему! — Просто захотелось. «Щенок в игривом настроении? Это так мило». — Он слышит ленивую ухмылку в его голосе. — «Развлекаешься сам с собой?» — Нет. Вовсе нет, — Сынмин отвечает честно и раздраженно. — Чертовски неудовлетворен. Хенджин смеется в трубку. «Ты милый.» Раздается щелчок, но не успевает Сынмин прийти в замешательство из-за того, что Хенджин повесил трубку, как его телефон снова загорается. Видеозвонок. О боже. Перед ним появляется Хенджин с растрепанными волосами, в гостиничном халате, который выглядит сексуальнее, чем должен. «Ладно, малыш», — Хенджин откидывается на спинку стула и подкладывает руку под голову так, чтобы были видны его бицепсы. Хуже всего то, что он, скорее всего, делает это ненамеренно, просто Хван Хенджин очень сексуален. — «Покажи мне, с чем ты имеешь дело.» — Это смущает, — бормочет Сынмин, прижимая бедра друг к другу, хотя Хенджин не может видеть. — Ты даже не представляешь, сколько попыток это заняло. Я понятия не имею, что я делаю. Хенджин усмехается по ту сторону провода, проводя рукой по волосам, которые никак не поддаются укладке. «Щенку нужно указывать, что делать, да?» У Сынмина открывается рот, но он не издает ни звука. Вот оно, красноречивое подрагивание между его бедер, которое соответствует ощущениям, медленно заполняющим его разум. Он кивает. «Мой маленький питомец не может думать сам, да? Ему нужно, чтобы хозяин все решал за него». Сынмин хнычет, чувствуя, как под толстовкой у него под одеждой нарастает возбуждение. То, что с ним вытворяет Хенджин. «Ладно, встань в ту же позу, в которой ты сделал ту фотографию», — дает указания Хенджин, и Сынмин быстро подчиняется, все еще смущенно натягивая толстовку, чтобы прикрыться. — «Для начала потрогай себя». — Хорошо, — Сынмин бормочет, рука, тянущая его подол вниз, движется вверх, чтобы слегка сжать ткань. «Скажи мне, что ты чувствуешь». — …твердый. — Унизительно твердый. Горячий сквозь хлопчатобумажный материал его толстовки, когда он ласкал себя. «Я вижу его. Твоя маленькая выпуклость симпатична». — Хенджин задумчиво смотрит на очередь. — «Убери это, пожалуйста». Сынмин подчиняется, не раздумывая. Ему так легко выполнять указания Хенджина. «Ах, какая прелесть», — вздыхает Хенджин, словно с наслаждением затягиваясь сигаретой, и явно опускает взгляд. — «Я бы с удовольствием прильнул к ней губами. Я бы просто съел тебя, Сынмин. Или снаружи его, это тоже неплохо». — Хенджин проводит пальцами по губам, погружая кончик указательного пальца в рот. Сынмин чувствует, как учащается его дыхание. «Положи телефон между ног и подопри его чем-нибудь». — Зачем? «Зачем?» — усмехается Хенджин на другом конце провода. — Потому что я хочу посмотреть на твою дырочку». — Т-то есть… «Самое милое в тебе то, что ты все еще стесняешься. А теперь давай, у меня не так много времени». — Ты такой извращенец, — бормочет Сынмин, краснея, и подкладывает подушку под телефон. Он позволяет себе повернуться к плюшевой собачке спиной, чтобы не видеть этого. «И теперь ты тоже один из них, ведь это ты первым отправил фотографию». — напоминает ему Хенджин. — «О, смотри-ка, ты приспосабливаешься, молодец». — Хенджин протяжно воркует в трубку, пока Сынмин откидывается на спину, чтобы было лучше… видно. — «Притворялся таким стеснительным, но посмотри, как ты ловко демонстрируешь свою дырочку. Даже бедра приподнял, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты какая-то отчаянная шлюшка, готовая показать свою дырочку ради члена». — Я не такой! — протестует Сынмин. Он чувствует себя немного дерзким из-за того, что рядом нет Хенджина, который мог бы его отвлечь. — Это все из-за тебя! Я такой только из-за тебя. — Сынмин выгибает шею, чтобы бросить недовольный взгляд на довольное лицо Хенджина. — И что ты собираешься с этим делать? «Все», — обещает Хенджин, сверкая похотливыми темными глазами. — «Но для начала давай посмотрим, насколько хорошо ты умеешь себя ласкать.» После этого Хенджин заставляет его мастурбировать, и впервые за несколько дней Сынмин наконец-то испытывает оргазм. «Пришли еще фотографий, они такие милые. Я скучаю по своему питомцу». — Мне неловко, — повторяет Сынмин, вытирая живот. «Тогда обратись за помощью, многие лепестки — настоящие эксперты. Но я скажу, что это не соответствует действительности». — Так когда ты вернешься? «Примерно через неделю. Скучаешь по мне?» — Конечно, — признает Сынмин. Хенджин усмехается на другом конце провода, прежде чем сказать, что ему нужно идти, чем быстрее он все уладит, тем быстрее вернется, звонок заканчивается безрезультатно. Хенджин: [прислал фотографии] Хенджин: Смотри, какой ты милый.

Сынмин: Ты сделал скриншоты?

***

На следующий день Сынмин не ожидал, что Феликс набросится на него ещё до начала рабочего дня. — Сынмин! — Феликс хватает его за руку, в его глазах сверкают огоньки. — Ты свободен завтра после обеда? — Да, а что? — Отлично, давай устроим фотосессию! — Что ещё за фотосессия? — Ну, знаешь, сделаем серию фотографий, — жестикулирует Феликс. — Значит, у тебя есть что отправить Хенджину. — Погоди, я не совсем понимаю, — хмурится Сынмин. — Ты хочешь устроить порнофотосессию? — В общем, я уже спросил разрешения у Хенджина, и он не против. Даже дал мне свою карту, чтобы я снял номер в отеле. — Феликс ухмыляется, не останавливаясь. — Он явно в тебя влюблен. — Я… — Сынмин вздыхает, размышляя, есть ли ответ, который поможет ему выбраться из этой ситуации, и приходит к выводу, что нет. Он со вздохом смиряется со своей участью. — Ладно. И вот наступает завтрашний день. Таксист, вызванный Феликсом, привозит Сынмина в отвратительно роскошный отель. Сынмин решил не задавать вопросов о том, что происходило с тех пор, как он присоединился к команде, но он по натуре стратег, поэтому пытается предугадать, что задумал Феликс. Однако он не ожидал, что Феликс приедет с полным набором оборудования для фотосессии. — Это просто кольцевая лампа и камера, Сынмин. Ничего особенного. — Феликс небрежно пожимает плечами, направляя свет на кровать. — Я выбрал этот отель, потому что там шелковые простыни, и на фотографиях это выглядит очень красиво. Сынмин щурится, глядя на явно дорогую камеру. — Ты очень серьезно к этому относишься. — Я всегда серьезно отношусь к съемкам. Ты бы видел, как я веду себя в интернете, — Феликс с гордостью вздыхает. — У тебя есть соцсети? — Не на таких сайтах, — подмигивает Феликс. Лицо Сынмина краснеет, когда до него доходит. — Я просто шучу, Минни. Ну, типа того. — Феликс отмахивается и протягивает ему гладкую белую коробочку. — В любом случае, я купил тебе еще и наряд. А потом происходит то, чего он никак не ожидал. — Ликс! Я не могу это надеть! — выпаливает Сынмин, неуклюже закрывая коробку. Феликс в замешательстве наклоняет голову. — Почему? Не твой размер? — Нет, просто… я, кажется, не могу… — снова пытается возразить Сынмин. Конечно, он ожидал, что Феликс приготовит для него наряд, но почему-то думал, что это будет что-то вроде юбки. Может быть, трусики. Какой-нибудь безвкусный сексуальный костюм горничной. Он особо не задумывался об этом, потому что предполагал, что рано или поздно все же окажется без одежды. Но то, что сейчас у него в руках, — это настоящее нижнее белье. Кружевное, с бретельками, детализированное и изящное. И белье было хорошее, не из дешевых, не с какого-нибудь случайного сайта. Это было качественное белье. — Я просто… — Сынмин пытается подобрать слова так, чтобы это не прозвучало слишком самоуничижительно. — Я просто не подхожу для такого рода вещей. Я не такой, как ты или другие лепестки, я здесь только для личного удовольствия Хенджина. — На самом деле это происходит не от неуверенности, в глазах Сынмина, он действительно чувствует себя обычным по сравнению с другими потрясающе красивыми лепестками. Он никогда не мог быть таким страстным или неземным, как они. — Не стоит тратить на меня такие красивые вещи, я все равно не смогу их красиво подать. На лице Феликса мелькает странное выражение, и он становится серьезным. Ли тут же прекращает заниматься своими делами, подходит к Сынмину и берет его за руку. — Послушай, Сынмин. Ты заслуживаешь того, чтобы выглядеть и чувствовать себя красивым, — серьезно начинает Феликс, беря его за руку. — Я заметил, что ты всегда стараешься казаться меньше рядом с нами. Не думаю, что ты осознаешь, насколько ты на самом деле очарователен. — Феликс усмехается, и в его глазах мелькает огонек. — Я сказал, что мы делаем фотографии для Хенджина, но на самом деле это для тебя. Мы даже не будем ничего ему отправлять. Я хочу, чтобы ты сделал это для себя. Сынмин моргает, ошеломленный внезапной искренностью собеседника. — Ого. Хм, не ожидал, что во время эротической фотосессии меня будут убеждать в том, что я уверен в себе. — Сынмин весело смеется, чувствуя, как напряжение покидает его плечи. Феликс сияет, как солнце. — Что тут скажешь, моя специальность — лечить людей. Если тебе не понравилось, мы можем не надевать. — подбадривает Феликс. — Или, если тебе так будет удобнее, я тоже что-нибудь надену. — Спасибо, Ликс. — Сынмин снова открывает коробку и берет ее в руки. — Я попробую. В конце концов, ему становится неловко от того, что он не может понять, как его вообще надевать, и в итоге ему приходится просить Феликса помочь завязать ремешки. Но когда он наконец заканчивает и поворачивается к зеркалу, то не может сдержать удивления. Комплект состоит из двух частей: бюстгальтера с кружевными цветами, украшающими полупрозрачные чашечки. Конечно, у Сынмина не так много достоинств, но бюстгальтер все равно смотрится на нем как какой-то аксессуар, а атласные бретели, словно ленты, спадают с его плеч. Нижняя часть комплекта — крошечная пышная юбка, которая расширяется к бедрам и достаточно короткая, так что из-под нее выглядывают белые трусики. Это сексуально, но в то же время нежно и красиво. — Какой же ты хорошенький, Сынмин-и, — улыбается Феликс, обнимая его и игриво сжимая в своих объятиях. В итоге Феликс тоже превратился во что-то похожее, но в нежно-голубом цвете. Этого достаточно, чтобы Сынмин хихикнул. — Да, пожалуй, мы неплохо выглядим, — признаётся Сынмин, оглядывая себя с ног до головы. Он почти ожидал, что его теория подтвердится, когда увидел рядом с собой разодетого Феликса, но, напротив, они выглядят как пара, словно два друга нарядились, чтобы сфотографироваться. Сынмин почти не чувствует себя не в своей тарелке. — Тогда не будем упускать возможность. — Феликс ухмыляется и тянет его к кровати. — Сразу предупреждаю, я ужасно стесняюсь позировать, — сомневаясь, предупреждает Сынмин. Феликс закатывает глаза. — Не стоит недооценивать того, с кем ты разговариваешь, я профессионал! К большому облегчению Сынмина, Феликс почти сразу берет инициативу в свои руки: велит ему лечь и поправляет его конечности, чтобы они выглядели более естественно. Они начинают с нескольких общих планов, на которых видно только его тело, потому что никакое вмешательство Феликса не смогло убрать застывшее выражение лица Сынмина. — Видишь, как ты хорош? — Феликс с довольной улыбкой поворачивает к нему видоискатель. Сынмин не может не признать, что выглядит он действительно отлично: его торс, окутанный нежными кружевами, разложен на искусно смятых простынях — лучше, чем все, что он мог бы сделать сам. В его груди вспыхивает огонек уверенности. — Попробуй подумать о Хенджина, о том, что бы он сказал, будь он здесь. Это помогает представить человека, которому ты отправляешь фотографии, — советует Феликс, снова поднимая камеру. Хороший мальчик. Голос в его голове звучит слишком громко, и он краснеет, стискивая бедра. — Какое милое выражение лица! — щебечет Феликс, пока камера напоминает Сынмина, где он находится. Следующие несколько снимков выдержаны в том же духе: на одном из них его бедра раздвинуты, на другом видна грудь и нижняя часть лица, видны только кончик носа и приоткрытые губы, на одном из них камера смотрит на него сверху вниз, а в ушах звучит голос Хенджина. — Какая часть тебя нравится Хенджину больше всего? — Задница, — не задумываясь, отвечает Сынмин. — Дырочка. Член. Наверное, что-то из этого. — Феликс фыркает от смеха. — Ты же знаешь, какой извращенец этот Хенджин, у него наверняка есть достойный ответ, спроси его как-нибудь. Но в любом случае, — Феликс покрутил пальцем в воздухе, призывая Сынмина перевернуться, — твоя задница заслуживает внимания. — Может, мне, ну, встать на колени? — спрашивает Сынмин, разворачиваясь. Обычно он бы счел это унизительным, но сейчас старается не думать об этом и действовать по плану. — Отлично, просто чуть приподними бедра. Не слишком сильно, — за его спиной щелкает затвор фотоаппарата. — Я пытаюсь сделать фото с видом из-под юбки, чтобы было невинно, но в то же время пикантно. — Сынмин понимает, что к чему, когда видит результат. Это выглядит непреднамеренно, как будто Сынмин не хотел, чтобы камера запечатлела выглядывающие кружевные трусики, как будто он не подозревал, что камера может увидеть изгиб его ягодиц. Он смущен. — У тебя это потрясающе получается, — восхищается Сынмин. Он до сих пор не может поверить, что это его рук дело, ведь он никогда не считал себя настолько сексуальным. — Ты в этом просто ас, — с ухмылкой отвечает Феликс. — А теперь ложись обратно, я хочу снять тебя со спины. Сынмин послушно выполняет указание, пытается приподняться на локтях, чтобы сменить позу, но Феликс кричит на него, чтобы он оставался на месте, потому что так лучше видно. — Ладно, если тебе удобно, можешь попробовать сдвинуть трусики в сторону. Сынмин немного колеблется. Он ожидал, что его будут фотографировать обнаженным, и мысленно готовился к тому, что Феликс его увидит. Он знает, что Феликс не стал бы его принуждать, если бы сам этого не хотел. С формальной точки зрения Феликс не счел бы это странным, ведь остальные сотрудники якобы спят друг с другом. По сути, Чонин уже видел Сынмина. А что насчет другого коллеги? Конечно, в тот раз всем заправлял Хенджин, а теперь это дело Сынмина. Он думает о том, как бы выглядела эта фотография. Хенджин, наверное, был бы в восторге. Он робко протягивает руку, чтобы зацепить шнурок, и оттягивает его в сторону. Позади него, словно пулеметная очередь, щелкает камера, и он чувствует, как учащается его дыхание. Он с любопытством оглядывается через плечо, прикрыв глаза. — Черт, Сынмин, — бормочет Феликс, и от его низкого голоса Сынмин вздрагивает, опуская камеру и глядя на него. Его глаза темны. — Ты такой сексуальный. Сынмин прикусывает губу и отворачивается, уткнувшись лицом в подушку. Осознание того, что его разыскивают, обжигает нутро. — Спасибо, — бормочет он в подушку. Феликс хихикает позади него, глубоко и страстно. — Хенджин сойдет с ума, когда увидит это. После этого все меняется. Снимки становятся все более откровенными, а атмосфера между ними — все более напряженной, по мере того как с Сынмина постепенно снимают одежду. — Оставь его прижатым к юбке, — Феликс бормочет, отстраняя руку Сынмина от перемещения своего члена. Костяшки его пальцев задевают его, когда он стягивает трусики ниже. Сынмин чувствует, как по телу пробегает электрический разряд. — Вот, так красиво. — Камера щелкает снова. «Ах, милашка», — эхом отзывается Хенджин в голове Сынмина, когда в его памяти всплывают воспоминания об их разговоре. Его член дергается, прежде чем он понимает, что Феликс все видит. Взгляд Феликса скользит вниз, а затем снова поднимается, и на этот раз в нем нет привычной дружелюбной улыбки. Сынмин сгорает от стыда. — Что еще ты хочешь показать Хенджин-и, детка? — спрашивает Феликс, наклонив голову и глядя на Сынмина. Его рука снова скользит по трусикам. — Хочешь снять это? Хенджин будет в восторге, когда увидит, какой ты там красивый. Сынмин делает долгий прерывистый вдох, слова застревают у него в горле. — Ну же, щенок, убери это. Что бы он ни пытался сказать, из его рта вырывается лишь скулеж, поэтому он кивает и, неуклюже стягивая с себя изящную ткань, продолжает: — Я сам справлюсь. — Оставь юбку на себе, — предлагает Феликс, заметив, что Сынмин тоже пытается ее снять. — Она красивая, так ты будешь выглядеть еще соблазнительнее. Сынмин снова кивает, слушает, потому что он хороший мальчик, и смотрит на Феликса, ища у него поддержки. Феликс, как всегда проницательный, замечает это и продолжает говорить. — Подними колени, но не до конца. — Феликс помогает ему поставить ноги на кровать и отрегулировать угол наклона согнутых ног. — Сделай вид, что пытаешься спрятаться, но твои усилия тщетны. Хенджин — извращенец, и ему очень нравится, когда он доминирует. Хорошо, теперь смотри в камеру. Щелчок. Это непристойно: Сынмин смотрит на нас испуганными глазами лани, сжимая в кулаках смятые простыни. Он поджал ноги, словно пытаясь спрятаться, но это бесполезно, ведь камера расположена так, что сквозь щель между его ног видна его дырочка — розовая, бесстыдно подмигивающая камере. Он похож на загнанную в угол жертву, смирившуюся с тем, что ее схватят. Он может представить, как Хенджин наваливается на него, пока его руки не слабеют и спина не упирается в матрас, пока юбка не задирается, а ноги не раздвигаются в стороны, и ему уже негде спрятаться. Как Хенджин раздвигает его бедра, чтобы как следует его оттрахать, даже если Сынмин будет лепетать и умолять его остановиться. От этой фантазии его член болезненно пульсирует. В таком положении он и оказывается, когда Феликс уговаривает его поласкать себя. — Совсем чуть-чуть, покажи ему, чего он лишается, — Феликс бормочет своим низким голосом, от которого Сынмина, кажется, пробирает до костей. Его мышцы напрягаются не только из-за Хенджина, когда он вводит в себя кончик пальца и стонет. К тому времени, как Феликс объявляет, что фотосессия окончена, Сынмин уже на взводе и дрожит от желания. — Ладно, детка, тебе помочь? — спрашивает Феликс, убрав камеру и опустившись на кровать. — Я получил разрешение от Хенджина. Он сказал позаботится о тебе. — Я… эм, я не знаю? — запинаясь, спрашивает Сынмин. В каких рамках ему нужно действовать? Обычно за него все решает Хенджин. Феликс усмехается. — Ну что ж, можно я прокачусь на тебе, милый? Сынмин моргает, потом кивает и пытается встать. — Тсс, все в порядке, я все сделаю. — Феликс толкает его обратно на кровать и садится сверху. — Зная Хенджина, могу предположить, что этот красавчик давно не получал внимания. И кроме того, — Феликс опускает руку, и Сынмин вздрагивает, почувствовав пальцы у своего входа. — Ты ведь хочешь приберечь это для своего хозяина, да? Уверен, ты жаждешь его там, внизу. Сынмин хнычет, пристыженный тем, что Феликс попал в точку. — Он, наверное, так хорошо тебя трахает, да? — продолжает Феликс, лениво поглаживая член Сынмина. — Наполняет тебя до отказа. Мы слышим, как хорошо он с тобой обращается. — Глаза Сынмина расширяются от смущения, он издает сдавленный звук и закрывает рот рукой. Феликс убирает руку. — Мы все возбуждаемся от этого. Ты так красиво стонешь, дай мне послушать тебя поближе, милый. И как бы ни был приучен к Хенджину Сынмин, нужно быть слепым, чтобы не заметить, насколько Феликс прекрасен. Сынмин завороженно наблюдает, как Феликс умело растягивает себя, прежде чем опуститься на его член, откидывает назад свои светлые волосы, грациозно выгибается и чувственно прикрывает глаза. Этот парень превратил удовольствие в искусство, и Сынмин — лишь одна из многих его жертв. — Ты такой красивый, Ликс, — шепчет Сынмин, потому что не может не восхищаться. Он начинает понимать, почему, несмотря на популярность Феликса, мало кто может заслужить его расположение. — Спасибо, Минни, — хихикает Феликс, глядя на Сынмина. Он удовлетворенно вздыхает, насаживая его на себя, и Сынмин стонет. — Тебе хорошо? Сынмин лихорадочно кивает, обхватив руками талию Феликса, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. Конечно, он и раньше был сверху, но это было так давно, что кажется, будто это было в прошлой жизни, и Феликс совсем не похож на тех случайных любовников, которые у него были раньше. — Хенджин обычно как-то тебя называет? — спрашивает Феликс, откидывая с лица Сынмина растрёпанную чёлку. — …щенком, — тихо и стыдливо шепчет Сынмин, его щёки горят. — Как мило, тебе очень идёт, — Феликс гладит его по голове. — Ты сегодня отлично справился, щеночек. Фотографии получатся потрясающие. Твоему хозяину они понравятся. Такой милый, так стараешься угодить. — Ты бы тоже хорошо смотрелся в этой позе, — продолжает Феликс, пока Сынмин чувствует, что вот-вот сдастся. — Спорим, ты бы так хорошо постарался, чтобы Хенджин-и было хорошо, малыш. Сынмин стонет, когда перед его глазами всплывает эта картина. Ему не требуется много времени, чтобы кончить в презерватив, который надел на него Феликс, и вскоре Феликс следует его примеру. Слава богу, он предусмотрительно надел презерватив на них обоих, чтобы не устроить беспорядок. После этого Феликс почти падает на него, а затем поворачивается к нему с ухмылкой. — Можно мы еще немного пообнимаемся? — Конечно, Ликс. — Сынмин перекладывает их так, чтобы Феликс тоже оказался на кровати. Феликс довольно вздыхает и прижимается к нему. — Как думаешь, ты отправишь фотографии Хёнджину? — спрашивает Феликс. — Я… наверное. Я имею в виду, что мы оба так старались. Было бы пустой тратой времени не делать этого. — Знаешь, Сынмин, если ты хочешь внимания Хенджина, ты можешь просто признать это, — дразнит Феликс, снова становясь взволнованным эльфом. — Помолчи, — Сынмин ворчит с красными щеками. — Как я вообще могу их отправить? — Я могу сделать это за тебя, если ты нервничаешь, — предлагает Феликс. — Его реакция на них наверняка будет бесценной, поверь мне. — Посмотрим, — усмехается Сынмин, отдаваясь моменту. Почему-то кажется, что они подростки, которые сплетничают о том, кто кому написал, и впервые за долгое время Сынмин чувствует себя так легко. Даже до всей этой истории с «Roses» жизнь Сынмина была напряженной и утомительной из-за кучи дерьмовых работ, которыми ему приходилось заниматься. — …Ликс? — Хм? — Спасибо, — искренне говорит Сынмин. — За всё. Несмотря на то, что слов не хватает, его коллега — нет, его друг — понимающе улыбается. — Всегда пожалуйста, Минни.