No iPhone, only Samsung
19 августа 2024 г., 20:39
— Нет у тебя никого, Пак, кому ты заливаешь?
Насмешливое гоготание подхватывает ветер из раскрытого преподавателем окна и разносит по аудитории из уст в уста одногруппников, пока Чимин закипает, как чайник. Из его красных ушей вот-вот повалит пар, он тарахтит, шипит и щурится, а раздувшиеся ноздри, словно горлышко чайника, готовы разлить всем присутствующим кипятка. Желательно, на головы, но об этом Чимин тактично умалчивает.
— Есть у меня омега, — настаивает Чимин, тараня серьезным взглядом затылки других альф. — Мы встречаемся уже три месяца.
— И поэтому твоего несуществующего омегу никто ни разу не видел? — хмыкает Сонвон – один из дразнящих Чимина одногруппников. — Или на нем мантия-невидимка?
Чужой скрипучий смех вызывает подкожный зуд и резкий приступ агрессии. Сонвону везет, что мама Чимина растила его хорошим человеком, иначе круглые маленькие конфеты с кислой посыпкой, которые альфа закидывает в рот со своей потной ладони, давно оказались бы в длинном носу. Представив картину торчащих из узких ноздрей драже конфет, Чимин злорадно хмыкает.
— Ну? Может, хоть фотку покажешь? — говорит он с неприкрытой насмешкой.
Чимин медленно считает до десяти и думает, какие эмоции в его черепной коробке сейчас руководят мозгом. За пультом управления три лучшие подруги: агрессия, раздражение и ненависть.
Никакого омеги у Чимина не наблюдается даже в сокровенных мечтах. Он сжимает кулаки и негромко рычит, распугивая пролетевшую под носом муху. Кучка дураков взяла его «на слабо», и альфа по глупости ляпнул, что уже состоит в отношениях. Честь и достоинство двадцатичетырехлетнего Чимина задеты и втоптаны в грязь – приходится отстаивать.
Запрос гениальной глупости: «где быстро найти омегу» гугл расценил как нечто непристойное и выдал Чимину пару ссылок на сайты сомнительной направленности. Подобной помощи альфа не оценил, поэтому и не успел придумать ничего путного. А сейчас стоит перед смеющимся над ним Сонвоном, не зная, из какого скрытого кармана ему срочно достать омегу, с которым он, по своим же словам, в отношениях не первый месяц.
— Ну? — альфа зевает. — Мы увидим долгожданные фотографии твоей второй половинки?
Думай, Пак Чимин, быстрее думай.
— Серьезно, зачем ты вообще это придумал? Подумаешь, нет у тебя отношений. Надо же кому-то быть единственным одиноким неудачником.
Чимин терроризирует пальцами торчащие нитки на рваных светлых джинсах, просовывает в дырку всю руку и чешет колено до красноты. Друзья из них, как из чихуахуа и алабая, но Чимин все равно не отступит. Раз уж ляпнул, то опозорится до конца.
Большая желтая лампочка, больше похожая на корейскую грушу, загорается над его макушкой вместе с залетевшей через ухо идеей. Принесшая на крылышках гениальную мысль птица больно клюет Чимина в темечко, последний раз спасая его из вязкого проблемного болота. Окрыленный своей смекалистостью он говорит:
— Мой омега работает в крупной фирме, поэтому мы не можем часто ходить на свидания, — гордо, расправив плечи, заявляет Чимин. — Он много работает, сложно подстроить график.
На пару секунд в аудитории воцаряется гробовая тишина. Из раскрытого окна можно услышать стрекот кузнечиков, перебивающий легкий нервный кашель Чимина. А после недолгое молчание прерывается заливистым гоготанием Сонвона, подхватываемое остальными альфами. Кожа костяшек на сжатых кулаках Чимина белого цвета.
— Ну, насмешил, Пак, — он наиграно вытирает слезы, держась за живот и сгибаясь пополам. — Работник крупной фирмы, конечно. И какой же?
Чимин быстро крутит головой по сторонам в попытке выдавить из своего рта что-то поумнее предыдущих заявлений, и проворный взгляд сам цепляется за знакомую марку телефона. Альфа щелкает пальцами и быстро говорит:
— «Самсунг», — его довольно вздернутый кверху нос будто бы язвит. — Мой омега работает в «Самсунг».
— И ты хочешь, чтобы мы в это поверили? — хмыкает Сонвон. — Зачем ты нужен такому омеге?
— Я обаятельный, — маленькие ресницы Чимина, моргнув, целуют его нижнее веко. — Мы познакомились в кафе, — язык у Пака как помело, горазд болтать быстрее, чем думать. — Он очень красивый. Я засмотрелся на него, а он это заметил. Мы выпили кофе вместе, а потом я взял его айди в какао.
— Он тебя старше? — не унимаются одногруппники.
— Да, он… — лучше бы альфа с такой же сообразительностью сочинял рефераты. — Хен опытный и зрелый омега. Ему нравится моя молодая горячая кровь!
— Мы, вроде, в раздевалку ходим все вместе, — Сонвон медленно сканирует Чимина взглядом от пят до макушки и останавливается точно в области паха, хмыкая. — Что у тебя там горячего? Если только слегка теплого, — смеется он.
— А я тебя не трахал, чтобы ты оценивал, — вместе с ложью в Чимине проснулись и два других ангела Чарли: язвительность и самоуверенность. — Или хочешь попробовать?
Одобрительный свист других альф со стороны придает ему еще больше уверенности. С чего вообще Сонвон решил, что он тут местный вожак их университетской стаи?
— Так ты покажешь нам своего омегу или все же признаешь, что выдумал его?
— Покажу, — конечно покажет, прямо сейчас вытащит его из кармана. — Но я же сказал, что он работает. Ему сейчас некогда ходить на свидания.
— Тогда мы можем помочь встретить его с работы, — предлагает кто-то идею, от которой Чимин приходит в неописуемый «восторг». Кто там этот внезапно вылезший гений? Он купит для него медаль и разобьет об голову.
— Да, можем, — дело принципа. Ложь во благо его растоптанного достоинства.
— Во сколько он заканчивает?
— В семь.
— Вот и пойдем после пар за твоим парнем, Пак, — Сонвон кладет ладонь ему на плечо, напряженно сжимая пальцы. — Я уже почти поверил, что ты его не выдумал.
— Я тоже, — тихо отвечает Чимин и нервно хмыкает. Выбора у него не так уж и много.
Оставшиеся три пары альфа досиживает так, словно у него еж под задницей или рвущиеся наружу глисты. Пятая точка ерзает по всей длине скамейки-сиденья от одного края к другому, что в какой-то момент на звук его трущихся о лакированную деревянную поверхность джинсов оборачивается весь лекторий. Набрал приключений на пятую точку, не зная, как расхлебывать.
Выход из ситуации от позорного к более позорному: признаться во лжи или подойти к незнакомому омеге и попросить притвориться своим парнем. Чимин, конечно, не в казино, но будет играть по-крупному – все на черное.
На последней паре он быстро гуглит, где находится главный офис «Самсунга», разглядывает фотографии фасада здания, прикидывая, где именно ему встать, чтобы подойти к какому-нибудь выходящему с работы омеге. Сегодня Чимин или займет место вожака их айти-инженерного факультета, или Сонвон до самого выпуска будет припоминать его позорную ложь.
***
Ясный солнечный свет слепит Чимину глаза. Стоя вместе с одногруппниками рядом с самым большим филиалом «Самсунг» в Сеуле, альфа собирается опозориться во всех красках. Терять все равно уже нечего. — Это он? — указывает Паку Сонвон на очередного вышедшего из дверей омегу. — Нет, — как он должен выглядеть, Чимин не имеет понятия, но почему-то чувствует, что сердце сразу екнет. — Мой самый красивый. — В то, что он у тебя есть, уже с трудом верится, — бормочет себе под нос парень. — Не может быть, что с тобой встречается красивый взрослый омега, работающий в «Самсунг», Пак. Тебя сейчас спасет только чудо. Чимин уже не верит даже в чудо. По ощущениям ему ничего не поможет. Пятнадцать минут безуспешных поисков нужного омеги среди выходящих из стеклянных дверей сотрудников. Чимин грызет заусенец на большом пальце, но отчаянно продолжает выискивать кого–то глазами – судьба подскажет. Еще через десять минут, когда из дверей офиса выходит невысокий молодой мужчина в строгом пиджаке, щеки альфы сразу превращаются в наливные яблоки. Он разглядывает чужие пушистые, топорщащиеся, несмотря на серьезный внешний вид, волосы, как россыпь светлых веснушек кусают его переносицу, и восторженно кивает, мыча себе под нос. Черные очки в тонкой круглой оправе слегка спадают с его носа, и омега забавно щурится, пытаясь поправить их без занятых папками и ключами от машины рук. Ноги сами тянутся помочь. Чимин думает от силы пару секунд, кивает – сейчас или никогда, а сразу после срывается с места. Второпях он пристраивается к незнакомому омеге под бок, подхватывает под локоть и забирает из рук вещи, что тот сразу пугается, пытаясь вырваться. Омега боязливо поворачивается к нему, и Чимин мысленно бьется лбом об асфальт в извинениях. Глаза у него, точно как у брошенного щенка возле дома, наполненные мольбой и жалостью. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, подыграй мне, — шепотом тараторит Пак, одновременно с тем пытаясь рассмотреть чужое лицо. У мужчины белоснежная кожа, мягкие розоватые щеки и слегка вьющиеся черные волосы. Сердце альфы делает трехсотшестидесятиградусный кульбит, он пищит про себя, елозя с ним рядом. — Притворись моим парнем перед одногруппниками. Заметно расслабившись после неожиданной просьбы, омега смотрит в сторону подходящих к ним студентов, и теперь более спокойно окидывает парня заинтересованным взглядом. Хорошо, вводные данные ему, вероятно, нравятся, как и сама ситуация кажется весьма интересной. Он кивает незнакомому альфе с довольной ухмылкой на кончиках вздернутых губ и уверенно расправляет плечи. Черный пиджак подчеркивает узость талии и стройность всего тела. — Это мой омега… — стопорится Пак, не зная чужого имени. — Юнги, — задорно хмыкает он. — Как я и говорил, мы встречаемся уже три месяца, просто Юнги много работает и часто видеться не получается. — Да, я очень занят, — подтверждает омега. — Скучаю по своему альфе на работе каждый день. Рад, что друзья моего… — Юнги хмурится. Чужого имени он не знает. — Моего любимого…захотели со мной познакомиться. Чимин готов пищать, верещать, визжать и прыгать на месте от льющегося из всех щелей счастья при виде перекошенного лица Сонвона. Он так не радовался даже первой закрытой сессии. — Обалдеть, — несколько альф одновременно присвистывают и один из них хлопает Чимина по плечу. — А мы не верили… — Куда пойдем, медвежонок? — игнорируя посторонних, омега мягко касается небольшой ладони Пака, переплетает в замок пальцы и легко сжимает. — Я соскучился, — он становится с альфой вплотную, обнимает бицепс второй рукой, мурчащим голосом шепча ему на ухо. У Чимина по спине бежит табун колючих мурашек. Он кидает злобный взгляд на одногруппников, властный и собственнический, рычит, чтобы проваливали. Сам себя не узнает. Обычно и мухи не обидит, а перед омегой чуть ли не пена изо рта. Дорвался, значит, хотя бы до вымышленных отношений. — Ладно, Пак, — кое-как блеет Сонвон. — Завтра расскажешь. Вслед им альфа кидает все тот же злой настороженный взгляд, недобро скалится и прикрывает своей спиной Юнги, чтобы исподтишка не пялились. Должен же он даже в пятиминутных отношениях охранять свою пару. После ухода лишних ушей Чимин словно отмирает, как после колдовства, поворачивается к мужчине и, выдохнув застоявшийся в легких воздух, говорит: — Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо. Вы спасли меня от позора, хен! — он смыкает ладони в молебном жесте, кланяясь перед старшим на девяносто градусов. — Мне тридцать один, — зевает омега. — Чего к ровеснику не додумался подкатывать? Чимин удивленно хлопает глазами. Он предполагал, что Юнги двадцать пять или двадцать шесть. — Я сказал, что мой омега крутой бизнесмен из «Самсунга», — смущенно бормочет Чимин. — Они издевались надо мной, и я решил играть по-крупному! — альфа снова кланяется. — Простите, хен. — Водить умеешь? — спрашивает Юнги. — Нет, — неловко почесывает нос Пак. — Я же только студент. — Надеюсь, ужин хотя бы оплатишь? Чимин неуверенно мнется на месте, тянет руку в свой карман пересчитать мелочь, стыдливо не зная, что ответить. Сейчас у него хватит денег разве что на токпокки. — Как ты вообще меня тогда завоевывать собрался? — возмущенно спрашивает омега. Он смущенно бегает взглядом по асфальту в попытке быстро сообразить, что ответить. Нельзя же ему опозориться перед парнем мечты. — Хен, а у меня хорошее будущее! Я учусь на айти-инженера! — чуть ли не выкрикивает Чимин, когда придумывает, чем привлечь мужчину. — Завидный жених, получается? — Юнги смеется. — Стоит брать? — Определенно! — альфа чуть ли не мурлычет. — Инвестиции бывают даже в будущего мужа, хен! — А ты забавный, — он все еще тихо посмеивается. — Как тебя зовут, жених? — Пак Чимин! — еще не представился, а уже влюбился. — Спасибо, что помог мне, Юнги–хен. Иначе я бы так и не стал вожаком университетской стаи. — А я теперь омега вожака? — Юнги прячет звонкие смешки в кулак. — Пожалуй, мне даже нравится. Лицо Чимина, искусанное смущенным румянцем, как пчелами, яркого цвета красной сливы. Альфа издает нечленораздельные звуки, больше похожие на крики самца пеликана. Вляпался он в старшего с первого взгляда. — Ты так человеческую речь забудешь, — Юнги заправляет за ухо длинную прядь челки и довольно хмыкает. — Хен, какой же вы красивый, — восхищенно выпаливает Чимин. — Мм, — омега делает к нему шаг, становясь точно лицом к лицу, чтобы пышущие жаром красные щеки Чимина обожгли его нежную кожу. Юнги заносит ладонь над чужой головой, пятерней пальцев зарывается в корни волос, зачесывая назад мешающуюся челку. Он удовлетворительно кивает, подносит большой палец к своему рту и облизывает под пристальный и ничего непонимающий взгляд напротив. Чимин не шевелится и позволяет делать с собой все, что омеге вздумается. Слюнявым пальцем Юнги приглаживает густые брови альфы, затем обхватывает ладонями щеки и вертит голову влево-вправо. Он пристально изучает пухлые губы, широкий лоб, горбинку на носу и острую линию челюсти, будто выбирает себе понравившегося породистого щенка. Зачем отказываться, когда тот сам бежит в руки. — Tu es très beau, — на французском говорит Юнги, и Чимин вздрагивает. — У меня… — пот течет по вискам градом. — Кажется, у меня жар. — Я переводчик с французского, — мурчит Мин. — Во Франции покупают очень много телефонов. — Это… — у Чимина в голове вместо мыслей шипящий голос. Вот это открытие: в двадцать четыре года возбудиться из-за французского. — Хен, это просто вау! — На самом деле я тоже подыграл тебе из-за своей корыстной причины, — он смотрит Чимину куда-то за ухо и обреченно вздыхает. — Там, в машине сидит мой бывший, — альфа уже хочет повернуться, но Юнги быстро тормозит его, схватив за бицепс двумя руками. Он с удовольствием сжимает чужие мышцы и снова сладко мурчит. — Занимаешься? — Да… — Я чувствую. Не оборачивайся. Юнги подходит настолько близко, что касается своей грудью чужой, дышит Чимину почти что в губы и чарующим низким голосом говорит: — Достает меня один придурок с отдела аналитики, так что ты очень вовремя. — Я могу с ним разобраться, хен! — Merci, mon petit prince. Чимин снова вздрагивает, словно его пронзило высоковольтным зарядом. Французский из уст омеги звучит как пение птиц. — Что это значит, хен? — Позвони мне, когда сдашь на права, или хотя бы сможешь отвезти меня на ужин, — Юнги улыбается и наклоняется к его щеке, кротко касаясь горячей кожи губами. — Я буду ждать, красавчик. Омега вытягивает ему из кармана свою визитку, и от соприкосновения пальцев у Чимина поднимается температура. — А если я напишу тебе сегодня, Юнги? — Чимин смелеет, отбрасывая формальности. Тут все-таки идет борьба за будущую любовь. — Я просто так не отвечаю, знаешь ли, — ключи от машины в его руке пикают. — Но ты можешь попытаться. Чимин и сайт «Пентагона» взломает, если потребуется для приглашения омеги на свидание, и французский выучит, и ограбит банк. Еще и этот непонятный бывший на горизонте. Чимин как настоящий джентльмен не может не волноваться. Прижав визитку с номером под чехлом телефона, альфа с хорошим настроением вприпрыжку спускается в метро. Шансов серьезно понравиться Юнги мало, но Чимин не отступит. В этот раз поставит все на красное. Альфа с разбегу залетает в свою небольшую квартиру-комнату, на ходу стягивает кеды с пяток носками и несется к спальне вытряхивать из спрятанной копилки отложенные за несколько лет учебы остатки своей повышенной стипендии. Средства имеются для нескольких свиданий с размахом. Завтра вместо последней пары по физике Чимин собирается караулить свою любовь с привкусом Франции.***
Дорогой букет цветов в руках, белая выглаженная рубашка и уложенные гелем волосы сильно бросаются в глаза прохожих. У главного входа «Самсунг» Чимин стоит при полном параде уже около часа, как брошенный щенок, пытаясь учуять в каждом вышедшем человеке хозяина. О своем приходе он предупредил омегу по оставшемуся без ответа смс еще утром, и теперь смиренно ожидает вынесения решения. Через полчаса неугомонной ходьбы от дверей филиала к дорожному знаку Чимин нарывается не только на подозрительные взгляды охранников, но и свои сомнительные мысли. Что если Юнги сегодня даже не работает? Ведомый этим предположением, Чимин нервно расхаживает по парковке, выискивая на ней машину омеги, но резко останавливается напротив той, которую хорошо запомнил, – автомобиль приставучего бывшего с отдела аналитики. Альфа ворчит и шипит себе под нос, нарезает круги вокруг чужой машины, как бегающий по квартире кот перед походом в лоток, раздумывая, какую сделать пакость. — Может, помочиться на его колесо? — Чимин зловеще хихикает, подкрадываясь поближе к машине. — Я ему покажу, почему не надо приставать к омеге. На двигающиеся от злорадного смеха плечи Чимина ложится рука, и альфа с визгом подскакивает на месте. Он чуть не роняет на асфальт букет цветов, а после и вовсе замахивается им на потенциального нападающего. — Ты собрался побить меня моим же букетом? — появившийся рядом с альфой Юнги весело хмыкает в кулак. — Не думаешь, что это какой-то хреновый флирт? — Хен! — он разворачивается, рефлекторно прячет за спину букет и, спотыкнувшись на ровном месте, практически падает на омегу. Юнги, к счастью, вовремя придерживает его за плечо. — Не думал, что альфы будут сами падать мне в руки, — он заинтересованно сжимает напрягшийся под рубашкой бицепс Чимина, а второй рукой так же бесцеремонно щупает его грудь. Юнги присвистывает на мурчащем французском: — J’aime ce que je ressens. — Хен, это тебе, — выпрямляется Чимин на своих двоих и протягивает ему цветы. — Ты на меня всю стипендию решил потратить? — Юнги с удовольствием принимает букет, с улыбкой нюхает каждый цветок, показывая, как ему нравится. — У меня повышенная, — деловито отвечает альфа. Он смущенно чешет нос и, отвернувшись красными щеками в другую сторону, спрашивает: — Хен, можно пригласить тебя на ужин? — Что ты делал рядом с машиной моего бывшего? — Юнги зловредно хихикает. На ужин он согласиться успеет, а вот узнать интересно. — Защищал твою честь, — бурчит. — Хорошо, защитник, пошли, — он разворачивается, крепко прижимая к себе букет цветов. — Куда? — Чимин вприпрыжку шагает за ним следом. — На ужин, — хитрая улыбка омеги слепит глаза. — Или хочешь на метро ехать, а не на моей машине? — Хен, я не думал, что ты согласишься пойти со мной на ужин! — Меня привлекла твоя повышенная стипендия, — он, очевидно, смеется. — С этого и стоило начинать. — Представь, сколько я буду зарабатывать через пару лет, хен, — Чимин собирается завлечь его своим перспективным будущим. — Я смогу купить виллу в Сан-Тропе с видом на лазурный берег, — заманчивые альфа стелет речи, что Юнги с подозрительной внимательностью развесил уши. — Будешь торговаться с французами на рынке за самую свежую рыбу. — Так и быть, уговорил, — Юнги открывает машину, и, аккуратно положив цветы на заднее сиденье, садится на водительское. Выгнутая левая бровь намекает младшему пристегнуться. — Куда едем? — Есть улитки по-бургундски. — Ты дома погуглил все, что связано с Францией? — улыбается омега с легкой насмешкой. — Может, мне надоело все, что связано с работой, и в свободное время я не хочу видеть ничего французского. — Хен, почему-то ты выглядишь как человек, влюбленный в свой второй язык больше, чем в первый, — тонко подмечает Чимин. — И обожаешь все, что с ним связано. Юнги смущенно чешет нос и рефлекторно кивает, чуть заторможенно и изумленно. Альфа попал в яблочко. Не просто так Мин пять лет учил французский, а потому что безответно влюблен в страну. Безответно значит – ни разу в ней не был. С каждой минутой студент-айти-инженер кажется ему еще привлекательнее. Омега паркует машину у ресторана, голодно держится за живот, который до сих пор не урчит только потому, что Юнги закинул в него яблоко перед выходом. Он бы сейчас не только улиток, но и зебру съел. — Так сколько там тебе лет? — Юнги садится на стул, по-джентльменски пододвинутый Чимином. — Merci. — Мне двадцать четыре, — с недолгой паузой отвечает Пак, будто стесняясь. Облегченный выдох срывается с губ омеги. Семь лет не слишком большая разница, чтобы не рассматривать отношения. — Уже отслужил? — Юнги краем глаза смотрит принесенное официантом меню, параллельно задавая младшему вопросы. — Да, я брал академ, и вот вернулся в начале этого года. — Теперь ясно, откуда такая грудь. Вода попала Чимину не в то горло, он кашляет и бьет себя по груди, от прикосновения к которой из-за чужих слов краснеет еще сильнее. Возможно, он не был готов к такому открытому флирту. — Ты еще и умирать на первом свидании собрался? — Юнги стучит его по спине, ладонью между лопаток. — Так и скажи, что не хочешь платить за счет, я оплачу сам. — Нет! — сквозь кашель и слезы выкрикивает Чимин. Сидящие за соседними столиками гости с интересом обращают на них внимание. — У меня повышенная стипендия. Я сам заплачу за омегу, которого пригласил на свидание. — Ты должен мне как минимум за то, что я подыграл в твоем спектакле, — омега издает протяжный звук, похожий на мычание, а после спрашивает: — А зачем ты вообще это все устроил? Из-за глупых насмешек от кучки придурков? — Сонвон возомнил себя вожаком университетской стаи, потому что встречается с теннисистом! — Чимин готов вопить от несправедливости. — А я единственный без отношений. Вот и наврал. — Не просто наврал, а наплел нечто фантастическое. — Хен, я просто чувствовал, что нам суждено было встретиться! Принесенные официантом улитки по-бургундски слегка портят витавшую над их столиком романтику. Альфа растерянно смотрит на незнакомые столовые приборы: щипцы и вилку с двумя зубчиками, а после так же испуганно рассматривает улиток. Кажется, самое время опозориться на первом свидании. — Зажимаешь раковину щипцами, а вилкой цепляешь улитку, — объясняет и показывает ему Юнги, с сексуальным подтекстом обхватывая улитку губами. — C'est délicieux. По мягким губам омеги течет капелька соуса, и Юнги со вкусом слизывает ее кончиком языка. Он неотрывно смотрит в следящие за каждым его движением глаза Чимина, как дергается кадык альфы, и пальцы нервно дергают воротник рубашки. Ему так нравится, что даже улитки в рот не лезут. На стекающую с уголка губ слюну скоро слетится муха. — Будешь только на меня пялиться, и я съем всех улиток, — подтверждает свои слова Юнги, закидывая очередного моллюска в рот. — Тебя правда достает какой-то альфа? — Чимин неуклюже накалывает первую улитку и страшно кривится. Вроде, и сырого осьминога ел, и другие ракушки, но вот улитки по-бургундски не вызывают аппетита. Он пробует и, к его же удивлению, мычит. — А вообще-то вкусно! — Я сам виноват, — обреченно вздыхает Мин. — С самого начала знал, что нельзя встречаться с кем-то с работы. — Долго вы были вместе? Чимин, как спецагент-контрразведчик, изучает конкурентов и делает пометки исследования в голове. Сейчас выведает всю важную информацию и пойдет в наступление идеальным альфой. Сердце Юнги не должно устоять. — Полгода, — он неприятно морщится. — Все было нормально, пока он не начал меня контролировать. От дома до работы – с работы до дома. Сначала он преподносил это как заботу, а после стал проверять мой телефон, звонить моим друзьям и долбиться в дверь с самого утра. Я несколько раз менял код от замка. — Хен, это ужасно… — улитка так и остается одиноко лежать на тарелке. Чимин пялится на нее так же уныло, как серый цвет ее панциря уныло смотрится на белой керамике. — Ты вызывал полицию? Или… Я не знаю… — закипает альфа. — Он продолжает это делать? — Вчера я сказал ему, что ты мой парень, и его лицо чуть не взорвалось, — Юнги подносит к вискам сжатые кисти рук и резко разжимает пальцы, имитируя взрыв. — Я почувствовал себя очень довольным засранцем. — Надо было обоссать колесо его машины, — мысли вслух. Чимин прикусывает кончик языка за не самое красивое выражение за столом и ждет чужой реакции. На губы Юнги хитрым пауком ползет смешинка, он плюется от смеха в кулак, явно довольный этой выходкой младшего. Чимин еще сильнее сожалеет, что не напакостил. — Как хорошо, что ты не успел ничего сделать, и наши камеры не засняли статую писающего мальчика, — он, причмокивая, съедает последнюю улитку. — Не очень хотелось бы объясняться перед начальством, почему мой альфа мочится на машины моих коллег. Возможно, Чимин сейчас обмочится под себя, если Юнги еще раз назовет его своим альфой. Кажется, пора бежать из ресторана, пока его мозг не начал плавиться и еще может выдать что-то связное. — Я… Э… — или уже не может. В голове обезьянка хлопает тарелками. — Ыы… — Мне завтра на работу, так что, давай, кавалер, я отвезу тебя домой и сам поеду спать. Альфа кивает, как деревянный болванчик на пружинке, рассчитывается за ужин и быстро топает за старшим к машине. После сессии он обещает себе сдать на права. Короткая дорога до дома сопровождается только Чиминовым хихиканьем. Юнги не слушает музыку в машине, что альфа заметил еще в первый раз по пути до ресторана. Спрашивать не стал, но про себя подметил, что тоже не включает музыку в чьем-то присутствии. Не потому что стесняется песни из «Моаны» на четырехчасовом повторе, а ценит каждую секунду разговора. И все же теперь ему интересно, какую музыку слушает Юнги. — Хен… — Приехали, — омега не дает ему сказать, тормозя машину. Облокотившись щекой и локтями о руль, он мурлычет: — J'ai apprécié le rendez-vous, mon petit prince. — Я могу написать тебе, хен? — с некоторым страхом уточняет Чимин. Последние три минуты он придумывал имена их будущим детям. — Я понимаю, что пока что не совсем тебя достоин, но… — Я всем на работе уже сказал, что ты мой альфа, — Юнги по-доброму смеется, перебивая. — Тебе придется писать мне, даже если передумал. — И как они отреагировали на то, что я, ну, моложе? — красный румянец чмокает его в нос. — Я еще рассказал, что ты половой гигант, поэтому постарайся оправдать ожидания. Альфа давится слюной, кашляет, словно постоялец туберкулезной палаты, не зная, что и ответить в свое оправдание. Конечно, он постарается. Долг все-таки требует. А чувство долга тянется со времен императорской семьи. Это сейчас молодежь не держит ни слово, ни обещания. Но Чимин, вот, не из таких. Он из отчаянных. — И ты обещал мне зарабатывать миллионы. Я же беру тебя под проценты на вклад в будущего мужа. И я уже присмотрел виллу в Сан-Тропе. — Конечно, хен, — со всей серьезностью и уверенностью кивает альфа. — Я тебя не подведу. Чимин уже собирался открыть дверь и выйти из машины, но Юнги первый касается его запястья, нежно проводя по тонкой коже подушечками пальцев. Он обманчиво наклоняется к пассажирскому сиденью, будто хочет достать что-то из бардачка, а сам неловко клюет альфу в щеку. Его губы ненадолго задерживаются на гладковыбритой коже и оставляют после себя влажный след поцелуя. Чимин теперь не будет умываться на ночь. — Все, вали, — смущение омеги быстро превращается в язвительность. — Как сказать на французском: «Я влюбился в тебя за одно свидание»? — прикрыв горящую щеку рукой, спрашивает Пак. — Je suis tombée amoureuse de toi à un seul rendez-vous, — губы Юнги блестят после детского поцелуя. — Вот это вот, да, именно то, что ты сказал! — с первого раза Чимин бы это никак не выговорил. Он что-то пищит себе под нос, взвешивает все за и против, и в голову ему, кажется, поселяется кот с той самой смешной картинки. «Действия: глупенькие. Результаты: сомнительные». Осмелев, альфа наклоняется к водительскому, смотрит в темные глаза напротив, слегка подаваясь вперед. Его губы касаются чужих, мягко накрывают и чувствуют мокрую слюну от предыдущего целомудренного поцелуя. Чимин садится вполоборота, давит рукой старшему на затылок, прижимая к своему лицу ближе. Юнги согласно хмыкает в поцелуй и раскрывает рот пошире, расслабляясь и давая волю языку. Чимин напористо проходится по его зубам и небу, целует со всей присущей альфе силой, словно пытается не просто поцеловать – высосать всю душу. Юнги с наслаждением прикрывает глаза, ощущает приятное покалывание на нижней губе, похожее на неловкие кошачьи царапки. — У меня обед в час, могу заехать за тобой в универ, — тонкая ниточка слюны соединяет их губы. Юнги обрывает ее, звонко чмокнув альфу еще раз. — Я заплачу, чтобы ты сэкономил свою повышенную стипендию на нашу виллу. — Хен, тебе просто снова хочется показать актерское мастерство перед моими друзьями? — Вали, говорю, — машет на него рукой Мин, а у самого щеки свекольного цвета. Губы на свежем воздухе горят и чешутся. Чимин прикасается к ним кончиками пальцев, осознавая, что целовался, только когда омега отъезжает от его дома. Завтра в университет он наденет выглаженную футболку и самые новые трусы, чтобы чувствовать себя уверенно во всех местах. Уже не терпится посмотреть на лицо Сонвона, когда приедет Юнги. На следующий день Чимин не может найти себе места, снова кошмарит задницей лавку, словно у него там яйцо, которое нужно высидеть в идеальном положении. Телефон вибрирует новым сообщением от Юнги, и Чимин чуть ли не подпрыгивает до потолка аудитории вместе с ним. Альфа заспамил его бессмысленными смсками с фотографиями своего завтрака, одежды, места в метро, ворот университета, яблони в саду и четырех уличных кошек. Старший наставил ему огонечков на каждое фото и сообщил, что подъезжает к университету. Десять минут до конца пары Чимин отсчитывает как параноик. — Эй, Пак, обедать собираешься? — окликает его Сонвон. — Ко мне приехал Юнги, — довольно мурлычет Чимин, закидывая планер с планшетом в сумку. — Мы пообедаем вместе. У Сонвона одновременно от напряжения, зависти и злости готовы лопнуть глазные яблоки. Он смотрит выбегающему из аудитории Чимину вслед и сам несется на улицу еще раз убедиться во всем своими глазами. — Да что вообще этот омега нашел в Паке? — спрашивает он сам у себя, наблюдая за тем, как Чимин подходит к чужой машине. Вышедший навстречу альфе Юнги сразу замечает наблюдающий за ними взгляд и, войдя во вкус и азарт, демонстративно повышает ставки. — Хен, ты приехал, — Чимин расплывается в довольной улыбке, уже не обращая внимания на Сонвона или других одногруппников. Плевать, что они подумают, и не нужно ему это глупое место вожака университетской стаи. Он просто счастлив еще раз сводить омегу на свидание. — Иди-ка сюда, — манит его пальцем Мин. Растерянное лицо младшего говорит о том, что с рефлексами у него не очень, поэтому Юнги сам берется за дело. Он обхватывает запястья Чимина и притягивает вплотную к себе, почти что сталкиваясь с ним носами. Юнги кладет его руки себе на талию, а сам нежно дотрагивается ладонями до чужих плеч. Они стоят в классической позе вальса. — Хен? — Ты можешь быть напористее, — Юнги заглядывает Чимину за плечо и очень надеется, что его злорадный смешок долетит до красных глаз Сонвона. Он не позволит насмехаться над своим альфой. — Мне это нравится. — Я понял, — Чимин сильнее сжимает пальцы на его талии, большими надавливая на тазовые кости. — Мне казалось, ты не любишь такое из-за бывшего. — Главное, не стой ночью под моими окнами с биноклем. — Я бы предпочел зайти, чем стоять на улице. Юнги довольно хихикает. — Поехали обедать.***
Они переписываются и видятся каждый день на протяжение половины месяца. Чимин уже не представляет свое утро без сонного смайлика, на автомате отправляет старшему кружку кофе, а в ответ получает фото бумажного стаканчика в подстаканнике машины. Когда альфа встает на пары, Юнги уже едет на работу. Сегодняшним утром Чимин всем телом ощущает нераспознанное для себя чувство тревоги. Вроде, и сессия еще не скоро, и с Юнги он увидится после пар, но живот необъяснимо болезненно крутит. Руки нервно трясутся, дергается нога, а спину, как блохи, кусают колючие мурашки. Тревога и паника жрут альфу в метро. Капельки пота с его затылка текут по шее на спину, он чувствует головокружение и жар. Тело горит как у ведьмы в печке. Чимин точно не заходил в пряничный домик, чтобы мучаться от пробирающего до костей жара с самого утра. У него там, вообще-то, семинар по матанализу. Сил нет даже на пожелание Юнги доброго утра. Чимин кое-как доползает до аудитории, безжизненно плюхается за последнюю парту и сразу распластывается щекой по столу. Гладкая деревянная поверхность приятно холодит пышущую огнем кожу. — Эй, Пак, твои агрессивные феромоны мешают учиться, — к нему поворачивается парень с переднего сиденья, зажимая нос и кривясь. — Выпей подавители, если у тебя скоро гон, или вали отсюда. Чимин быстро лезет за телефоном в календарь, чтобы посмотреть свой цикл. Пару минут потупив в экран взгляд и глупо похлопав ресницами, он понимает, что по времени похоже на предгон, но вот симптомы… Его единственной проблемой перед гоном были только ноющая поясница и зудящие колени. Первая пара проходит, словно в тумане. Альфа изнывающе мычит, подкладывает себе под лоб согнутые в локтях руки, как летучая мышь, пряча взгляд в темноте. Если кто-то осмелится подойти к нему и вытащить на свет, то непременно получит не только укус в шею. Разгоряченный разум подкидывает не самые добрые, но очень яркие мысли о Юнги. Как омега упал и подвернул ногу, подавился супом или пролил на себя горячий бульон и обжегся. С каждой следующей травмоопасной фантазией о Юнги альфа чаще и тяжелее дышит, его тело будто плавится, и левая нога припадочно дергается под столом, отвлекая сидящих впереди однокурсников. Угораздило его прийти на потоковую лекцию в таком состоянии. Последней каплей в перелитой кастрюле для Чимина становится мысль о бывшем парне омеги, юрко проскользнувшая под носом, как пушистая кошка. Альфа хватает ее за распушенный хвост, чтобы рассмотреть поближе: там, в его голове, тот самый бывший Юнги пристает к нему в офисе, хватает за руки и тащит за собой в машину. Возможно, он хочет похитить его, отвезти подальше от людских глаз и спрятать, чтобы Чимин никогда уже не смог найти. Альфа с таким раскладом категорически не согласен. Сидеть на парах дальше становится невозможно. Каждый участок его кожи покрылся потом, Чимин жадно хватает губами душный воздух и срочно хочет очутиться на улице. Придется отрабатывать пропущенный семинар в выходные. Пелена перед глазами полностью из мыслей о Юнги. Он непроизвольно рычит и сразу испуганно прикрывает себе рот, впервые ощущая подобное состояние. Обычно Чимин и мухи не обидит. Альфа чувствует себя в классическом фильме про оборотней, что сейчас у него полезет шерсть, пена изо рта и когти, а по пути он съест пару человек, взбешенный тем, что не может защитить Юнги. Совсем чокнутый. Он даже не выбирает метро, серьезно побаиваясь перекусать людей в вагоне, и ловит первое попавшееся на пути такси. Рыкнувший на водителя Чимин не настроен на разговоры. Кости ломит, будто это не предгон, а заразная лихорадка с температурой под сорок градусов Цельсия. Или все же натуральное обращение в оборотня. Будет ли Юнги встречаться с ним таким, или всю оставшуюся жизнь придется выть на луну от одиночества? Такси останавливается у офиса «Самсунг». Чимин кое-как выползает с заднего сиденья, потный и лохматый, волочет за собой сумку, утробно порыкивая на прохожих. Нечего ходить потенциально рядом с Юнги. Он вдыхает свежий воздух и дергается, мурашки по телу как от разряда током. Не то что бы Чимин проверял ощущения при ударе электричеством, но сейчас уверен, что примерно такие же. Замирает он на месте, как охотничий пес, учуявший прячущегося за деревом зайчишку – пахнет феромонами его омеги. Принюхавшись, альфа ловит на кончике языка приятную цитрусовую кислинку, урчит, как котенок, и сразу чувствует приятное облегчение. Лимонно-мандариновый запах Юнги лучше любых подавителей и противоядий. Как звездоносого крота, Чимина к омеге ведет только нюх, он поворачивает к автомобильной стоянке, а, почуяв рядом с феромонами старшего чей-то незнакомый запах, срывается на опасное рычание. Кто бы это ни был, альфа уже не в духе. С парковки до его ушей доносится знакомый голос: — Я сказал тебе отвалить. Сколько раз еще надо повторить, что ты мудак, а у меня в новых отношениях все прекрасно? — С малолеткой? — фыркает альфа и больно хватает Юнги за запястье. — Как он сможет о тебе позаботиться? — Ты идиот? — фыркает Мин. — Знаешь хоть, что такое забота? Не помню, чтобы ты ходил мне за лекарствами в аптеку, помогал мыть посуду или убирался в квартире. Или, может, хоть раз сходил мне за свежей выпечкой на завтрак? Заботник ты хренов. Читать мои переписки с друзьями и долбиться в дверь среди ночи это совсем не забота. — Я вообще-то возил тебя на Чеджу! — он снова дергает Юнги за руку, что тот уже спотыкается и чуть ли не падает ему под ноги. — В чем малолетка может быть лучше меня? — Он желает мне доброго утра каждый день, спрашивает, как я себя чувствую, заранее знает, где я хотел бы поужинать, за пару дней запомнил, какой я пью кофе, и всегда покупает его мне, когда я к нему приезжаю, — омега одергивает запястье, не позволяя больше к себе прикоснуться. — Еще мне нравится его накаченная грудь, — мурлычет Мин. — Все? Теперь отвалишь? Я хочу пообедать со своим альфой. Юнги чувствует пробежавший холодок по позвоночнику. Он вдыхает неразборчивый новый запах, появившийся рядом, и еле удерживает равновесие на согнутых коленях. Яркий аромат персика бьет омеге в нос, и он быстро разворачивается к источнику концентрированных феромонов. Испепеляющий взгляд Чимина направлен не на него, а на альфу, позволившего себе схватить Юнги за руку. Обостренное чутье не подвело и не просто так в нем проснулась потребность охраны. — Чимини, ты чего здесь? — Юнги слегка морщится от резко ударивших в нос феромонов, аккуратно касается руки альфы, тут же испуганно одернув. — Да ты весь горишь! С ума сошел, что ли? Потрогав ладонью горячий лоб альфы, Юнги держит его предплечья обеими руками, пока затылок кусают мурашки от чужого рычания и серьезного взгляда. Мышцы его рук напряжены так сильно, что старший чувствует пальцами каждую выпирающую вену. — Хен, я должен тебя охранять, — Чимин рычит в сторону другого мужчины и разворачивается вместе с омегой, чтобы спрятать его за своей спиной. Полностью закрыть собой Юнги у него не получается из-за их одинакового роста, но Чимин все равно устрашающе хрипит. Ему хочется отгрызть альфе руку, которой тот трогал Юнги. — У моего альфы предгон и охрана, — Мин поворачивает его на себя, взяв лицо младшего в ладони. Он мягко клюет его в горящие губы и ласково гладит по таким же горячим плечам. Весь Чимин, словно жерло вулкана. — Отойди, чтобы я сел со своим альфой в машину. Уходить, не разбив лицо с пренебрежением смотрящему на него альфе, никак не хочется, но Пак только недовольно порыкивает и переплетает пальцы с омегой в крепкий замок. Юнги гладит его побелевшие костяшки большим пальцем, успокаивающе и нежно, чтобы альфе стало чуть легче. — Эй, ты что сбежал ко мне с пар? Слегка дезориентированного в пространстве Чимина он сажает на заднее сиденье своего автомобиля. Альфа капризно ворчит, не отпуская чужой руки, и предупреждающе порыкивает. Никуда уходить не разрешает – без него опасно. — Чимини, — Юнги садится с ним рядом, мягкими поглаживающими движениями расслабляя младшего. — Ты как ко мне доехал? — Почувствовал, что ты в опасности, — он ластится к щеке омеги, трется о нее носом, чтобы собрать с гладкой кожи запах. — Хочется охранять тебя, хен. — У тебя это первый раз? Альфа смущенно кивает. — Тебе такое не нравится, хен? У меня еще не было такого болезненного предгона, — морщится. — Обычно просто болит поясница и слегка поднимается температура. — У тебя точно не слегка, — хмыкнув, Юнги дотрагивается до его горячего лба губами. — На тебе яичницу можно жарить. — В армии наш сержант вечно хвастался, что в отпуске заохраняет своего омегу, — он скулит. — Ну, вот я и дозавидовался. Чимин из последних сил вдыхает свистящий воздух сквозь зубы, медленно считая про себя до двадцати. Застывшие в машине феромоны, как мина под ногой, взорвется, если двинуться. От охраны альфу отделяет хмурое лицо Юнги, которому, возможно, вообще не нравится подобное. — А я ведь испугался, — голос омеги дрожит. Юнги поворачивает голову в сторону Пака, просяще смотря на него уставшими глазами. — Хорошо, что ты меня почувствовал. Я нуждаюсь в твоей охране. Рык чешет горло. Охрипшим из-за него голосом Чимин спрашивает: — Я могу?… — Поохраняй меня немного, и поедем домой, — Юнги, не раздумывая, кивает и перелазит на бедра альфы сам, доверчиво жмется и обнимает Чимина руками за шею, губами касаясь сухой, потрескавшейся кожи за ухом. — Тебе нужен прохладный душ. — Мне нужен ты, хен, — сиплым голосом выдыхает альфа. — Чтобы ты был в безопасности. Уперевшись в шею альфы, он сталкивается с настоящим рычанием. Чимин по-волчьи рычит, но не на него, куда-то за плечо, зубами рассекая воздух. Если бы бывший Юнги не сбежал с парковки вовремя, уже был бы разорван Чимином на кусочки. Он хрипит на ухо: — Никто не тронет тебя без твоего разрешения. Юнги приятно вздрагивает, трясущимися коленями скользит по кожаному сиденью, чтобы удобнее умоститься на бедрах Чимина. Его заботливый охранник. Он елозит в опасной близости от чужого паха, чувствуя твердое возбуждение своими ягодицами. Необдуманно двигаться больше не стоит, чтобы доехать до дома. Чимин окольцовывает сильными руками старшего за плечи, жарко пыхтит в пахучую железу за ухом. Омега кладет ладони на спину в ответ и быстро одергивает – горячий, что можно ошпариться. — Вот твоя температура меня действительно пугает. — Я горячий парень, хен, — через боль хихикает он и еще крепче сдавливает омегу в объятиях. — Тебе хорошо? Ты чувствуешь себя в безопасности? Сдвинуться с места альфа не дает, шипит и обнимает, вжимая в себя, всеми силами пытается спрятать. Чимин разочарованно ворчит и кусает от обиды воздух, когда видит, что не может целиком спрятать в своих руках Юнги. Зато из своих объятий не дает ни выпутаться, ни развернуться. Юнги с таким обширным инстинктом охраны тоже сталкивается впервые. — Я тебя защищу, хен, — из органов чувств сейчас без перебоев работает лишь осязание. Он со всей копившейся внутри нежностью гладит старшего по волосам, спине и пояснице, давит ладонью на затылок, чтобы закрыть собой и своим запахом тоже. Чимин хочет быть для него взрослым и значимым. — Я буду защищать тебя всегда, если ты попросишь. Юнги вздрагивает от того, как ему нужно было это услышать. Приятно, когда уважают твое слово. — Чимини, я в безопасности, — ласково шепчет омега, гладит его по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. – Мне теперь комфортно и не страшно. Альфа глубоко дышит, немного успокаиваясь, но отпускать Юнги не намерен. Прилепился, как репейник на собачью шерсть, и то ли бормочет что-то себе под нос, то ли вообще довольно урчит, пока ему наглаживают волосы. Вена на шее пугающе пульсирует. Чимин кладет руки ему на талию и слегка надавливает большими пальцами на тазовые кости. — Поехали домой, mon petit prince, — Юнги довольно мурлычет тоже. — Мой альфа, — он нежно убирает его волосы со лба, касаясь горячей кожи губами. — Не хочу пахнуть кем-то, кроме тебя. — Тогда мне придется оставить в твоей квартире свой запах, — Юнги вздрагивает от его хриплого голоса, уверенного в своих словах. У омеги трясутся колени, он сжимает бедрами ноги Пака, и втягивает носом запах с кончиков чужих волос, урча в унисон рычанию альфы. Чимин на инстинктивном уровне чувствует чужое спокойствие и немного расслабляется сам, чуть ослабляя хватку на талии Юнги. — Поспи пока, если хочешь, — Юнги, как птенчик, клюет его губами в губы. — Тебе нужно выделить побольше феромонов, чтобы заполонить мою квартиру. — А как же работа? — шум зажигания перебивает довольное бурчание Пака. — Я тоже могу прогуливать. Юнги наскоро пристегивается и усердно борется со своими головными тараканами, чтобы не вдавить педаль газа на двести двадцать. У самого по бедрам, кажется, уже течет смазка, но с таким рвением до дома можно и не доехать. Он паркует машину через двадцать шесть минут возле дома, все это время поглядывая в зеркало заднего вида на сжимающего кулаками до потертостей джинсы Чимина. В квартире альфа не сильно обращает внимание на интерьер, скидывает побитые жизнью кроссовки и глупо пялится на стены. Они пахнут цитрусовым коктейлем, любимым кофе омеги и сдержанностью, присущей Юнги. С присутствием в доме Чимина стены впитают в себя его сладкий запах и домашний уют. Если бы безопасное место имело точное описание, оно несомненно бы выглядело, как волосы и кожа Чимина. Омега такое ощущает впервые и легко впускает его в свою комнату и ноющее сердце. Даже самый мягкий на ощупь щеночек не будет так же мил и ласков, как бережлив с ним амбициозный студент. Самый удачный вклад в будущего мужа. Юнги наклоняется к лицу альфы, останавливаясь в миллиметре от губ. Дает зеленый свет и ждет, что Чимин поедет первым. Насыщенный персиковый запах окутывает старшего с ног до головы, он задыхается от такого обилия феромонов, уверенный в том, что еще неделю не услышит собственного аромата. Пахнуть Чимином ему, определенно, нравится. Плохо соображающий альфа кладет ладони на его лицо и трется, как собака, носом о нос, снова чувствуя подступающее желание охраны. Чимин поддевает двумя пальцами его подбородок, большим проводит по нижней губе, оттягивая, и легко притягивает к своим губам. Он накрывает губы омеги, медленно движется, обхватывая, то верхнюю, то нижнюю. Юнги мычит в поцелуй и открывает рот, чтобы в следующую секунду почувствовать горячий язык альфы на своих зубах. Их горящие мокрые губы было бы видно со спутника. Юнги разрывает поцелуй только для того, чтобы отвести младшего в спальню. Альфа чувствует свои тяжелые мышцы так, словно наелся свинца, потеют ладони и болят ступни. Он валится, подталкиваемый Юнги, на чистую кровать и уже сразу чувствует мокрые от пота простыню и подушку. Где-то через пятнадцать минут комната провоняет ими так сильно, что волей-неволей захочется зажать нос. Юнги решает, что принимать душ сейчас нет смысла, к ночи постельное белье все равно превратится в вонючую липкую сырость. — Ты мной пахнешь, — урчит Чимин, подлезая губами к губам омеги с поцелуем. — Мы правда пара? — Я решил отдаться тебе сразу после улиток и того момента, когда пощупал твою грудь, — Юнги урчит и в подтверждение садится на альфу сверху, пробирается ладонями ему под футболку, чтобы положить ладони на грудь. — Очень удобно на них упираться. — Я очень потный, — он ворчит и морщится. Чимин переворачивает их местами, волосы Юнги красиво ложатся на подушки, он держит альфу за шею и подтягивается, чтобы поцеловать, жадно обхватывает губы, сминает и лезет языком в рот. Чимин поцелуями оккупирует его шею, размашисто лижет и ведет губами до ключичной впадины. Юнги поднимает в стороны руки, чтобы младший стянул с него расстегнутую рубашку, а сам игривым котом царапает ногтями чужую голую грудь. — Вдруг я не справляюсь и охраняю тебя недостаточно, хен? — омега прикрывает глаза, когда Чимин опускается ниже, к пупку, целует и покусывает, заставляя снова приподнять поясницу с кровати. Альфа избавляет его от узких брюк и с себя тоже снимает футболку. — Хен, чего тебе хочется? — Хочу помочь облегчить твой предгон. Хочу быть со своим альфой, когда ему плохо, — искренне говорит Юнги. — И очень хочу, чтобы ты снял с меня трусы, потому что я уже весь мокрый, — последнее он выпаливает с особым смущением. Юнги подается вперед, обхватывает нагую спину, притягивая к своей груди. Ему нравится чувствовать на себе тяжесть альфы. Чимин сгибает его правую ногу в колене, гладит внутреннюю сторону бедра, и стягивает с омеги нижнее белье, случайно касаясь пальцами смазки. Его ягодицы идеально подходят небольшим ладоням Чимина. Он снова ложится на него сверху, зажимает измазанный предэякулятом член омеги своим торсом, давит грудью на ребра, не давая Юнги дышать, и ведет дорожкой мокрых поцелуев от сосков к пупку. Альфа накрывает его своим телом, как большими крыльями птица в дождь укрывает гнездо. Он упирается носом в вену на шее старшего, шумно дышит, опаляя кожу горячим дыханием, и мокро вылизывает языком, заставляя Юнги чуть дернуться – щекотно. Чимин порыкивает, прижимаясь к груди омеги сильнее, гортанно урчит возле уха, клацает по воздуху зубами, снова чувствуя бешеное желание охранять. Не контролировать, а именно заботиться и беречь, чтобы ни одна живая душа не могла навредить ему в их постели. Юнги аккуратно вынимает из-под альфы руки и пытается стянуть с него штаны. Он гладит Чимина по волосам и между лопаток, успокаивает, отдавая больше своих феромонов, чтобы сбить температуру его тела. Тот податливо хнычет, ступнями стаскивая свои штаны на пол и переворачивается вместе со старшим набок. Нижнее белье Чимин снимает следом. Со звонким шлепком измазанный предэякулятом член ударяется о торс, и альфа свистит сквозь зубы, когда раскрасневшейся головки касается холодный воздух. Омега поворачивается к нему лицом, прячет смущенный нос между ключицей и шеей, запоминая нотки сладкого персикового запаха. На легкие прикосновения Юнги и сам реагирует как какой-то студент, а не взрослый состоявшийся омега. Масляные сгустки смазки обильными выделениями текут у него по бедрам. Альфа сжимает его бедро за внутреннюю сторону, закидывает ногу на себя, проводя ногтями по молочной коже. Юнги подается навстречу, представляя, как будет объясняться перед начальством за прогулянные рабочие полдня из-за охраны своего альфы. — Здесь так жарко, что я вот-вот потеряю сознание. — Хен, я тебя люблю, — Чимин сильнее прижимается к нему, подмышки потеют, но все равно приятно. Может, для признаний слегка рано, но от этого его чувства не поменяются. — Сам не знаю, как так вышло, но я тоже люблю тебя, mon petit prince. Чимин задирает его ногу как можно выше, закидывает себе на талию, бесцеремонно собрав вязкую бесцветную смазку с его бедра, размазывает густую жидкость на пальцах и тянет руку к ягодицам Юнги, проводя между половинками. От мимолетного касания к дырочке, Мин прогибается в пояснице и сильнее давит пяткой альфе на копчик. Чимин кружит пальцами вокруг сжимающейся дырочки, касается расслабленного мокрого ануса, стимулируя круговыми движениями. Он вводит фалангу большого пальца в сфинктер омеги, давит и растягивает, ловя губами его сорвавшийся стон. Чимин толкается пальцем на пробу и вытаскивает, следом погружая уже сразу два. Внутри Юнги еще жарче, чем между их телами. От распирающего изнутри чувства омега закатывает глаза и ластится к Чимину плотнее, чтобы больше жара, пота и запахов. Он доверчиво кивает и облегченно стонет, когда младший сгибает внутри него фаланги. — Я так рад, что учусь с придурками, которые взяли меня «на слабо», а теперь я провожу предгон с самым прекрасным омегой на свете. Лежать вплотную под альфой мокро и жарко, но чертовски приятно. Он метит омегу своими феромонами, до саднящей жесткой наждачкой гортани порыкивая ему в плечо. — После такого я съем три тарелки улиток по-бургундски, — стонет Юнги. — Ты из меня все соки высосешь, я еще неделю буду ходить голодным. — Ты же сам просил меня быть половым гигантом, хен, — Чимин резко толкает два пальца в его анус, хлюпает смазкой, еще раз сгибает внутри фаланги, приятно растягивая гладкие стенки. — Я жду свою виллу в Сан-Тропе, — он сжимает ладонями его грудь и кладет на плечо голову. — Можешь охранять меня там до посинения. Как принцессу в замке. — Тогда я буду твоим маленьким принцем, хен. — Ты уже, mon petit prince.
