blade under the tongue

      Блэйд проснулся от звона в ушах. Каждая потертость на потолке приватной комнаты клуба была ему знакома, и в этот раз, как в сотни предыдущих, внимание привлекла трещина в левом углу. Голова раскалывалась и болела челюсть. Ничего из того, что он не испытывал раньше.       Не считая чужой головы, лежавшей на его плече.       Блэйд поморщился. Он помнил события прошлой ночи хоть и в туманных, но все же достаточно подробных деталях. Коралловые таблетки, музыка, холодные мягкие губы. Достаточно было опустить взгляд на собственную одежду, чтобы понять, что в этот раз он действительно переборщил.       Блэйд всегда думал об удовольствии, как о чем-то, чего он не заслужил. Даже в свои редкие выходные, когда он тестировал новый товар, его интересовал не эффект, а послевкусие. Тягучая, жалящая боль в висках, стучащие сами об себя зубы, холодный пот и неконтролируемо бегающие глаза – то, чего он жаждал на самом деле. Наказания.       Он бы никогда не признался Кафке, но пробуя разработанные Волком вещества, он надеялся, что рано или поздно они убьют его. Жаль, что девушка была слишком хороша в своей работе.       Вытащив свой почти разряженный мобильник из кармана, он попытался сесть, но ладони спящего рядом парня крепко сжали рубашку. Пришлось разжимать чужие холодные пальцы по очереди. Слишком много хлопот.       Блэйд не был уверен, называл ли мальчишка свое имя во время их вчерашнего короткого разговора. Возможно, память снова подвела его, но и это имело крошечное значение. Цифры на экране дали понять, что уже середина дня, а значит он должен вернуться в квартиру за следующей партией товара, пока клуб не наполнился новыми посетителями.       «Эй, парень», – Блэйд несильно толкнул чужое плечо, – «вставай, тебе пора идти».       Большие глаза уставились на него затуманенным взглядом. По привычке, хотелось оценить размер зрачков и предложить добавки. Парень задрожал, судорожно осматривая помещение.       Блэйд вспомнил, что это был его первый раз.       «Не надо пугаться, ты жив-здоров, несколько часов и ни следа не останется от вчерашних похождений», – застегнув ширинку, он принялся проверять пропущенные звонки, продолжая заученную речь, – «не волнуйся, об этом никто не узнает, можешь возвращаться к старой обыденной жизни и забыть обо всем. Но директор порадовался бы новому постоянному клиенту, поэтому: наш товар самый чистый в городе, наши двери всегда для Вас открыты, оплата только наличными».       Уже отвернувшись, чтобы продолжить собирать свои вещи с пола, Блэйд услышал тихий всхлип.       Парень дрожал, обнимая себя руками, от чего казалось, что он шатается в разные стороны. Нервные срывы у клиентов были обыденностью, но чаще всего дилер не оставался настолько надолго, чтобы стать их свидетелем. Это всегда было чревато ненужными разборками и претензиями, которых Блэйд никогда не понимал.       Пересилив себя, он положил руку на его плечо и легко похлопал, рассчитывая, что жест успокоит мальчишку.       Блэйд мало знал о том, как проявлять заботу. Помнил только, что когда у Кафки плохой день, ее настроение можно смягчить бокалом вина; когда Сэм приходит к нему посреди ночи с красными от слез глазами, следует рассказать ей историю про глупого клиента; когда Волк молчит все утро, даже не пререкаясь с директором, необходимо позволить ей выбрать фильм для их обеденного перерыва. Всему этому он учился многие годы, анализируя, рассматривая, изучая. Он не мог объяснить себе, зачем запомнил все эти мелкие детали, но вынужденное бездействие в первые годы его работы в клубе вызывало в нем неприятное ощущение вины. Так было нужно, чтобы отплатить им за решение тех проблем, которые он принес вместе с собой в их жизнь.       «Как тебя зовут?» – спросил он, пытаясь отвлечь парня.       «Дань Хэн».       Блэйд сел рядом, протягивая руки к чужому лицу. Приподняв подбородок, он осмотрел мальчишку: бледная кожа, сухие губы, глаза… Точно.       «У мамы были точно такие же», – он горько усмехнулся.       «Что?» – Дань Хэн шмыгнул носом, вытирая слезы с щек.       Дилер накинул плед на его плечи, высматривая одежду парня среди беспорядка на полу. Очень сильно хотелось курить, сухость во рту раздражала горло. Он нащупал в кармане потрепанную пачку сигарет, наполовину пустую. В комнате было одно единственное окно, и Блэйд устроился на подоконнике, отодвинув желтые шторы.       В тишине было привычно комфортно. Щелчок металлической зажигалки нарушил это спокойствие, пламя поцеловало кончик сигареты, и за ним последовал глубокий вздох. В затхлом воздухе комнаты дым рисовал причудливые узоры, за которыми внимательно следили чужие любопытные глаза. Курение было утренним ритуалом Блэйда, постоянностью, частичкой обыденности в каждом предстоящем сумасшедшем дне. Было непривычно разделять этот недолгий момент меланхолии с кем-то другим. Ему не хотелось врать самому себе, он слишком легко подпустил к себе незнакомца, слишком легко поддался настроению, атмосфере, веществу… Это было непрофессионально.       В раздумьях он не заметил чужого приближения, и мягкое, осторожное прикосновение застало врасплох. Забинтованную руку обожгло теплом, и Блэйд вздрогнул, делая усилие, чтобы не отстраниться.       «Можно мне тоже?» – он сел напротив, прижав колени к груди, словно в очередной раз стараясь по-детски спрятать себя от всего остального мира в маленьком коконе из одеяла. Блэйд обхватил губами обе сигареты – свою и ту, которую он немедля достал из пачки после просьбы, вновь щелкая по колесу зажигалки.       Еще теплый от огня сверток бумаги коснулся чужих раскрытых губ. Горький непрямой поцелуй. Щеки Дань Хэна залились краской.       Больше они не говорили, вместе рассматривая прохожих за окном, падающие листья, медленно проплывающие по небу облака и тайком друг друга.              

***

                    В клубе была маленькая кухня для сотрудников, которой обычно не пользовался никто, но по несчастливому стечению обстоятельств, Блэйд и Дань Хэн, открыв дверь в комнату, столкнулись лицом к лицу с удивленным взглядом Кафки.       «Так-так-так, это уже интересно», – она ухмыльнулась и сделала глоток из своей чашки, на которой красовалась плохо пропечатанная надпись «№1 Boss». Подарок от Сэма на Лунный новый год.       Все трое неловко переглянулись.       «Ничего не говори», – Блэйд наполнил свой стакан водой до краев и протянул Дань Хэну.       Тот, недоверчиво поглядывая на Кафку, стал делать маленькие медленные глотки, что усложнялось тем, насколько сильно дрожала чашка в его руках. Он выглядел хреново. Обычно после своего первого раза клиенты пишут восторженные отзывы на почту клуба или возвращаются на следующий день, когда наркотик перестает работать, и начинается ломка.       Дань Хэн выглядел как мертвец, которого заставили подняться из гроба, чтобы поприветствовать гостей на похоронах.       «Что ты ему дал?» – Кафка нахмурилась, изучая парня перед собой.       «Воду».       «Я имею в виду вчера, идиот», – между ее идеально ровными бровями образовалась морщинка, она поставила кофе на стол и поднялась, – «я же говорила тебе не экспериментировать на новых клиентах».       Блэйд пожал плечами. Он дал Дань Хэну первое, что достал из кармана в тот вечер. Его никогда не волновало, что будет с посетителями на следующий день. Отбросы, приходившие в их клуб, чаще всего соглашались на все без разбора в любом случае.       «Проследи, чтобы мальчишка не упал в обморок», – она бросила на Блэйда недовольный взгляд и ушла, хлопнув за собой дверью. Дань Хэн, кажется, не обратил внимания, что разговор шел о нем, предпочтя ему внимательное изучение дна чашки.       «Можно мне твой номер?» – вдруг спросил он, не поднимая глаза.       Это было обыденностью, Блэйд часто давал клиентам свой телефон. Правда, он никогда не отвечал на их сообщения и звонки, но этого Дань Хэну знать было необязательно.       Он вписал цифры в окошко для новых контактов в чужом телефоне, предусмотрительно указав свое имя, чтобы избежать продолжения и так затянувшейся беседы.       «У меня много работы», – Блэйд забрал пустой стакан из его рук и поставил на стол. Нужно было срочно привести себя в порядок, за дверью уже начали раздаваться чужие голоса и шум громкой музыки.       «Да, прошу прощения», – ладони парня захватила новая волна дрожи, и он быстро спрятал их в карманы шорт, – «спасибо за вчера… и сегодня». Блэйд почувствовал сухой поцелуй на щеке.       Дань Хэн исчез из кухни так быстро, что Блэйд засомневался, был ли парень когда-то действительно здесь. Оставшись в одиночестве, он глубоко вздохнул. Усталость дала о себе знать, и ноги свело, заставив облокотиться на кухонную стойку. У мамы были такие же глаза. Ярко-зеленые с мелкими крапинками желтизны, словно первые осенние листья на свежескошенной траве. Единственное, что осталось в его памяти.                     

***

                    Покинув здание клуба, Дань Хэн почувствовал вибрацию в кармане. Хотелось умереть. Мысленно надеясь, что это не родители, он достал телефон. Сорок три пропущенных звонка от Март, один от Стеллы (видимо, ее заставила позвонить Март), сообщение от мамы и уведомления с университетской почты.       Он взял трубку и тут же отодвинул ее как можно дальше от собственного уха, чтобы не оглохнуть от яростных криков розоволосой подруги. Голова раскалывалась от боли.       «Дань Хэн! Ты хоть представляешь, как я– как мы волновались?! Почему ты так долго не брал трубку? Та женщина из клуба сказала, что все под контролем и не стоит переживать, но если с тобой что-то сделали–»       «Март», – парень сильнее сжал пальцами телефон, стараясь сохранять равновесие на дрожащих ногах, – «забери меня, пожалуйста». На другом конце послышался удивленный вздох и шорох.       «Где ты? Я сейчас приеду».                     

***

                    Дань Хэн бывал в гостях у подруги так часто, что чувствовал себя здесь комфортнее, чем в собственной квартире.       Правда, до этого ему не приходилось корчиться от боли на ее кровати, сжимая подушку в ладони и пряча глаза от чужого взволнованного взгляда. Март заставила его выпить сладкий чай, который он тут же смыл в унитаз вместе с другим содержимым желудка. Он даже не смог заставить себя попробовать рисовые лепешки, которые она испекла специально для него. От чувства вины хотелось снова заплакать. Дань Хэн пытался уснуть, но ничего не выходило, ему чудился привкус коралловых таблеток и алкоголя, и накрывала очередная волна тошноты. Март гладила его по голове и держала за руку. Она отчитывала его как маленького ребенка, пока они ехали из клуба домой, а теперь, словно пожалев его, только молчала.       На ноутбуке девушки проигрывалась подборка мультиков, но никто из них не следил за происходящим на экране.       Раздался дверной звонок, и Дань Хэн сильнее обнял себя руками. Что, если это его родители? Он представил разочарованное лицо отца, крепко сжатые в тонкую линию губы мамы, их крики и ругань. Он был готов выпрыгнуть в окно, лишь бы не разговаривать с ними сейчас.       Нет, они в другом городе, они не могут знать, что я здесь.       Полиция? Кто-то из знакомых был в клубе и видел его? Что, если это последний раз, когда он видит Март? Его заберут в городское отделение, допросят и посадят за решетку, сообщив об этом в университет. Нужно было бежать отсюда, как можно скорее, предупредить подругу, чтобы она ничего о нем не рассказывала. Звонок раздался еще раз.       Дань Хэн попытался встать, но рука Март силой надавила на грудную клетку, заставляя опустится обратно на холодные простыни.       «Ты чего? Это просто Стелла», – она поднялась и поспешила к двери.       Слова не сильно успокоили парня, он натянул одеяло до ушей, зажмурившись. Дрожь не проходила. Он жутко устал, мышцы отказывались расслабляться.       Стелла и Март вернулись вместе спустя несколько минут, перед этим о чем-то пошептавшись в коридоре. Сероволосая ярко улыбнулась при виде Дань Хэна, сразу же прыгая на кровать и обнимая его: «Чего раскисли? Март, дай-ка мне ноут».       Поставив компьютер на свои колени, Стелла расположилась посередине кровати, и для удобства парню пришлось прилечь на ее плечо. Март принесла две чашки чая, небольшой стакан с водой для Дань Хэна и устроилась рядом, обнимая девушку поперек живота, пальцами тыкая в руку друга. Он позволил ей сплести их пальцы.       Впервые за сегодняшний день стало тепло. Стелла включила какой-то ужастик, тихо рассказывая о сюжете Март, и Дань Хэн слушал их голоса с закрытыми глазами. Ему хотелось извиниться, уверить друзей, что с ним не случилось ничего плохого вчера, сказать, что в этот раз, как и во все другие, это только его вина. Но сил не было. Он решил оставить этот разговор на завтра, надеясь, что ему станет лучше.       Парень старался не вспоминать о событиях прошлой ночи, потому что память окрашивала моменты неприятным неоновым зеленым, от которого болела голова, и в животе тянуло от тревоги. Он старался не вспоминать о Блэйде, который походил на старого соседского кота, хромающего на переднюю лапу. О Блэйде, который украл его первый настоящий поцелуй таким варварским способом.                     

***

                    «Кафка сказала, что ты провел ночь с каким-то парнем», – Волк закинула ноги на стол, облокачиваясь на спинку игрового кресла, – «это на тебя не похоже».       Блэйду не хотелось оправдываться, да и сам он плохо понимал, по какой причине поддался минутной слабости, он редко испытывал возбуждение, почти никогда не шел у него на поводу. Пришлось придумать отговорку.       «Те новые коралловые таблетки», – он похлопал по месту на груди, где располагался внутренний карман со всеми рабочими образцами, – «они не похожи на то, что я пробовал до этого».       Волк внимательно осмотрела его с ног до головы: «Как отходишь?»       «Все в порядке», – привычно соврал он, – «есть что-то новое для меня?»