𝙲𝙴𝙿Д𝚄𝙴 𝚃𝙱𝙾𝙴 П𝙿𝚄𝙺𝙿𝙾Ю

Диканька никогда не имела репутацию спокойного места. Еë жители были далеко не рассудительными, и по-пьяне могли снести кому-то голову. А Бинху одному гадать, кто кому череп снёс по-пьяне. Хотя и Бинх сам честно должен признать, что Диканьку и её население не особо любил. Слишком уж было в ней много странностей; к примеру вот, совсем недавно дивчины молодые пропадать стали. И не то, что на сутки, двое, а в прямом смысле пропадать. Уйдут, допустим, в лес, к речке Чëрной, может быть к мельнице уже как лет 30 разрушенной, да и не вернутся. Но больше всего Бинха настораживало то, что это была не просто пропажа. Дивчин находили, и находили мёртвых. Причём убиты они были странным образом: на груди, будто от кинжала, был глубокий надрез, и крови в теле нет. Такое ощущение словно высосали. Нет, ну, Бинх конечно, всему может найти объяснение, но ведь не такому... Вообще, сам Бинх привык уже к странностям в Диканьке, и в принципе к своей жизни. Эта самая жизнь его знатно потрепала: ещë будучи молодым, сослали его сюда, да оклематься он долго не мог после войны, всë ходил как в тумане, зашуганный. А позже понял, что если будет такой ходить — растерянный, зашуганный, то и вовсе пропадёт. По крайней мере, спустя месяц своего прибывания в Диканьке, он понял что люди здесь не особо доброжелательные, и в случае конфликта, или, не дай Боже, бунта, могут и за слабые места задеть. К примеру – напомнить Бинху что он ссыльный. Тогда он и понял, что тут показывать себя никому не надо. Тут надо по-другому дела делать — хладнокровием, насмешкой над другими, и надо уметь самому подцепить за что-то. Бинху сначало непривычно было, потом уже привык. Но только эта самая привычка ему во вред шла, и сердце его поэтому жгло болью невыносимой, что настоящий он, можно сказать, лет 20 назад умер. А ведь в глубине души Бинха он всë еще жив, просто люди не видят этого, да добивают. Ну, собственно, не об этом на данный момент речь. Бинх привык к странностям, но вот к такому — не очень. Неприятно, знаете-ли, смотреть на убитых дивчин, молодых ещë, лет 18-19. А то, и чуть-ли не детей, 16-17 лет. А потом ещё выслушивать от их матерей, какой Бинх бездушный, раз за Диканькой и тем, что происходит в ней не следит. Но Бинху-то и впрямь не всё равно, жаль ему и дивчин убитых, и матерей их с горя страдавших. Да чтож он поделать-то может? Он старался как мог вести расследование, и местных к этому подключал, и сам в лес пойти хотел пошёл, но только не сам, а с Тесаком. Ведь хоть и живёт тут лет 20, но в лесу он редко бывал, и не знал почти ничего там. А Тесак там бывал много раз, и в детстве, и в юношестве, и уже будучи взрослым. Уже половину Диканьки Бинх допрашивал, и хоть Бинх и мог понять по глазам человека, врёт он или нет, тут он вообще не мог ничего сказать, не мог даже определиться, вызывают ли они у него подозрение, или нет... Вроде как все какие-то подозрительные, но с другой стороны они всегда такие. Подозрительными были даже семьи убитых, поэтому Бинх вообще не мог различить кто врёт, кто нет. Хотя, некоторые говорили, что по праздникам видели какого-то, по их словам, «чëрта» на чёрном коне. Но Бинх в мистику не особо верил, поэтому старался найти более логичное объяснение, составляя какие-то факты. Честно, он старался справиться сам как мог: на время всё спихивал, всë-таки «не одно расследование быстро не раскрывается», говорил что сопоставит все факты и попробует что-то разузнать, ночью не спал, старался что-то выяснить, но всë же Бинх хотя бы для себя должен признать — ничего не получается. Раследование просто не идёт, и как бы не крутился Бинх как белка в колесе, всë бестолку. Бинх просто застрял на одном месте и всë. Ладно, он должен признать, что всë же помощи просил у местного кузнеца Вакулы, и говорил ему что-бы тот разгласил, что бы не одни дивчины во время расследования в лес не ходили, даже по срочной надобности. Вакула-то разгласил, но тут другая проблема — на крышах хат казаков стал появляться какой-то знак, будто бы нарисованный кровью. Так же такой знак Бинх мог видеть на месте убийства, и его это очень настораживало. В общем, в конце всех концов, Бинх понял, что ни черта расследование таким образом не продвинется, хотя он со своей упёртостью всё же постарался обдумать ещё пару вариантов как узнать кто этот убийца, может быть как-то вычислить его... Так же в его голову один раз идея пришла, которую он тут же откинул в сторону: послать дивчину в лес как наживку, подождать пока придёт этот убийца, и узнать кто это. Но Бинх быстро откинул эту идею куда подальше со своей головы, потому что всë равно использовать невинного человека как наживку — далеко не честно, и, по-мнению Бинха, неадекватно. Ну, собственно, варианты кончились... Но ведь нельзя всë так оставить... Бинх понял что не может продолжать это расследование, и в его голову пришла идея подать заявку какому-нибудь столичному следователю, что бы Бинху помогли хоть немножко. Заявку принял столичный следователь Гуро Яков Петрович, и, если верить информации, этот следователь расследовал одни из самых сложных дел Петербурга. И сам Яков должен смело заявить, что сразу понял, что это расследование будет одно из самых интересных за всю его службу. Ну, собственно, перейдем сразу к делу — когда первый раз Бинх увидел Якова, ничего странного в нём он не заметил. А вот в писарчуке, который приехал вместе с Яковым, ему показалась странным одна вещь — Николай, как звали этого писаря, как только приехал в Диканьку, был максимально тихим. Нет, ну, Тесак, писарь Бинха, конечно тоже был тихий, но даже Тесак таким скромным как Николай не был. Ибо Тесак привык сначала таким тихим быть, а потом в неожиданный момент вставлять своё мнение по-поводу расследования, даже когда ему настоятельно говорят этого не делать и вообще грозят лишить за это зарплаты. Но Бинх сразу понял, что есть какой-то подвох в писарчуке. Слишком тихий. Нет, вообще это и хорошо, что тихий, не лезет никуда, но когда этот писарчук впервый раз упал в обморок, Бинх такого не ожидал, и поймал его в нескольких сантиметрах от пола. Причём привести его в сознание было очень даже сложно. И не понятно, что с ним. Бинх на минуту подумал «а вдруг мёртв?», пульс на шее постарался нащупать. Нащупал, живой. А в сознание-то как привести, а? В общем, через силу, через боль, но писарь очнулся. А потом и вовсе стал Бинху мозги делать своими видениями. Честно, Бинх уже стал думать что Николай бредит. Но когда его видения стали сбываться — не до смеха стало. Но я повторю, что в мистику Бинх не верит, и так же не верит, что человек может предугадать то, что будет позже. Поэтому и появились у Бинха подозрения, что Николай — Всадник. Ну нельзя предугадать убийства, и то, когда и где оно будет. То есть, Николай рассказывает об убийствах заранее, прикрывая это ведениями? Слишком много совпадений. Но был один факт, который заставлял Бинха задуматься — если Николай и впрямь Всадник, то зачем он рассказывает наперёд об убийствах через ведения? Любой другой преступник наоборот, молчал бы, а этот говорит об убийствах наперёд, говоря что это «ведения». Поэтому Бинх всë же не раз задумывался и анализировал — вдруг он ошибается, и зря думает на Николая? Но его голова отказывалась воспринимать какие-либо факты которые доказывают что Гоголь не Всадник, ведь из-за собственной безысходности и усталости от этого расследования Бинх, сам того не понима, просто накинулся на первого подозреваемого. Тем более Бинх подозревал, что когда Гоголь «умер» в церкви, а потом неожиданным образом оказалось, что у него был просто «летаргический сон», это всë было враньем, и Гоголь лишь исценировал свою смерть. Поэтому сразу после того, как Гоголь очнулся, Бинх арестовал его, не подумавши достаточно. Бинху просто пришло в голову, что Гоголю было выгодно исценировать свою смерть. Тем более, Бинх тогда только обдумал ту версию о ведениях Гоголя, и подумал, что если уж он Всадник, то своими ведениями он хочет лишь ввести Бинха в заблуждение. Когда Бинх запер Николая, который, в свою очередь, был в непонятках и кричал что он вообще не причастен к этому, за решёткой, Бинху было как-то всё равно на крики Николая, ведь практически все заключенные говорят тоже самое. Поэтому Бинх лишь глубоко вздохнул и вышел из участка. Однако, сидя с Тесаком той же ночью на постоялом дворе, выпивая с ним пару рюмок горилки, Бинх всë таки вместе с Тесаком подумал, что Гоголь наврядли причастен к этому. Ведь пока Гоголь был в Петербурге, убийства в Диканьке всё равно шли. А вот по-поводу сообщника Бинх мысль откинул, ведь если Николай и убивал девушек — сообщнику бы он наврядли доверил убийства. поэтому Бинх решил, что всë же даст Николаю «испытательный срок», так сказать, и выпустит. Всë же, Николай ведь помог всë равно как-то... Но в ту же ночь, пока Бинх с Тесаком выпивали по рюмке и рассуждали по поводу этого, Диканьковцы, принявшие Гоголя за вурдалака, пошли в участок за Гоголем. Бинх не хотел бы вспоминать, что чувствовал, пока он связанный смотрел на то, что Гоголя собираются повесить. Бинх в тот момент мог сказать лишь то, что винил себя. ведь последние воспоминания Гоголя о Бинхе будут плохими. Почему-то в этот момент к груди Бинха подкралась сильная тревога, которая заставила его дышать учащенно, и сжимать его сердце в кулаке. Эта пытка, которую устроила Бинху тревожность была долгой. Однако, каким-то образом, очень внезапно появился Яков Петрович, который не так давно сгорел в сарае. И, Бинх должен признать, что хоть он и недолюбливал Гуро, в этот момент он был готов благодарить его за спасения Николая всю жизнь. Честно говоря, Бинх не знал, почему в этот момент его стала сильно волновать жизнь Николая. Скорее всего, до него просто дошло, что в жизни этого писаря слишком много плохо. И Бинх, на свой страх и риск, решил дать ему шанс. С момента этого инцидента прошли сутки. Время было уже позднее, но Бинх всë же осмелился позвать Гоголя на постоялый двор, и сейчас эти двое сидели, и выпивали по рюмке. Свет свечей, освещающий постоялый двор, падал мягким, таким тёплым светом на волосы Александра и Николая. И в глазах обоих этот свет отражался, и когда они, расслабленным взглядом смотрели друг на друга, это придавало обоим какое-то необъяснимое спокойствие. Такое было ощущение, что нету прошлого и будущего, есть только одно время — настоящее. Бинх слушал рассказ Гоголя, всматриваясь в мелкие детали этого рассказа, не перебивая его. — ...Александр Христофорович, прошу вас, поймите меня, — на середине рассказала промолвил Николай, — я не хочу убивать людей. Мне пришлось. Раз уж уже этот безносый Господин сделал меня бессмертным, когда я был еще новорожденным, то тут уже ничего не сделаешь. как я уже сказал, мне пришлось начать убивать с 15-ти лет... Я делаю это ещё не только для того, что бы вечно жить. Ещё ради моего отца... он ведь сам заплатил этому господину. Мой отец очень хотел, что бы я жил. Молю вас, извините. Я не хотел убивать. Мне было очень тяжело совершать эти убийства, клянусь... Но больше не придëтся... Я рассказал вам сейчас о том, что я Всадник. Вы имеете полное право арестовать меня прямо сейчас. Но я должен сказать вам ещё кое-что... Я в за правду умер в церкви, это была не летаргия... Я попал в место, которое даже не могу описать. Но главное, что там был этот Господин... Он сказал мне, что я не совсем умер, а лишь заблудился между двумя мирами. Но так же он сказал, что во время перехода в этот другой мир, я становлюсь смертным. Я молил его помочь мне попасть обратно в этот мир. Он согласился. Но так как он сделал меня Бессмертным ещё когда я был новорождённым, сделать так снова он не мог. Поэтому он воскресил меня, но сделал смертным. Я больше не буду убивать, теперь мне не за чем делать это... Когда я был в Петербурге, я совершал убийства в Диканьке с помощью сноведений. Мне, как Тëмному, было известно, как переходить через сноведения в другое место. Если другими словами, то... Я убивал в сноведениях, и люди умирали в реальной жизни. Я рассказал вам это, больше не могу терпеть... Теперь вы имеете полное право арестовать меня, но не держите зла... Я заслужил того, что бы провести остаток своей жизни в тюрьме. Слишком много невинных людей я убил. Александр молча сидел и слушал, не зная, как реагировать. он смотрел в глаза Гоголя, в зрачках которых можно было увидеть сожаление. Глаза Гоголя были мутны и затуманенны, будто бы сейчас Гоголь был сильно изнеможенный, то есть, другими словами, измученный. И это правда — сердце Гоголя билось быстрее обычного, и Николай чувствовал ощущение, будто оно совсем скоро выбьется с груди. Внизу груди была какая-то неведомая тяжесть, а само сердце будто бы сжигало. Николай не мог вздохнуть полной грудью, а с каждым тяжёлым вздохом внизу груди разливалось какое-то непонятное чувство, перемешанное с паникой. Александр понимал, какие чувства сейчас испытывает Николай. Но так же Бинху было самому страшно и тревожно. Это противное чувство в груди... Бинх хочет довериться Николаю, хочет поверить, но с другой стороны Бинху было страшно, что в его спину снова всадят нож, что он поверит, а ему солгут. Бинху тяжело перебороть это чувство. Даже слишком. Его брал гнев на самого себя за то, что он так не доверяет людям. И это злило его. Но с другой стороны ему было жалко Николая. Бинх видел, как грустно и виновато смотрел на мёртвых девчин Николай. Даже сейчас, Николай, своими глазами цвета неба, смотрел на него так, будто он ужасно сожалеет, но понимает, что его поступкам нет оправдания. Александр, тихо встав, взял свою треуголку и собирался уходить к себе в хату. Перед тем, как это сделать, Александр положил руку на плечо Николая и, посмотрев на него нежным взглядом, произнес: — Я тебе верю.