Петушка горная и глазированный писюн

Тэхен встаёт утром с чудесным настроением, потому что это последний день его личного наказания и уже завтра они поедут домой. Этой мысли он держится весь день. И даже тупизм Хосока не портит ситуацию. А вот Чонгук, наоборот, находится под пристальным вниманием Кима. Вчерашние слова альфы дали пищу для раздумий. И Тэхен пришел к выводу, что доля правды в них есть. Насильно мил не будешь, и Чон прав, что, возможно, напор с его стороны был иногда некстати. Но с другой стороны, можно было нормально сказать. Взять инициативу в свои руки и попытаться начать с чего-то лайтового, типа прогулки. А не вести себя как осел. Хотя Тэхен… ой они стоят друг друга. Но думать уже об этом поздно. И не особо хочется. По итогу день пролетел быстро, и вот Ким уже собирает чемодан, что не может не радовать. — Бля, влажные салфетки, — бубнит про себя омега и решает выйти в магазин у гостиницы. Там он берет ещё бутылку воды и лейкопластыри. Мимо презервативов проходит с тяжелым вздохом и мыслью «не сегодня». Ким поднимается на свой этаж и уже на подходе к своей комнате наблюдает до боли знакомую картину. Дверь перед ним резко открывается, и Чимин выходит из чужого номера, номера Эрика, и вид его, как и в прошлый раз до ужасного оттраханный. И это не выглядит как вид после удовольствия, скорее вид отчаяния. Пак снова с распухшими губами, гнездом на голове и в мятой одежде, что несвойственно педантичному омеге, буквально вываливается из номера, словно его подгоняют. Парень поднимает с пола кофту, что вывалилась из рук из-за спешки, и его растерянный взгляд останавливается на учителе. Ярко-красные щеки мгновенно бледнеют, глаза бегают, и рот приоткрывается, чтобы оправдаться, но звука он так и не произносит. Тэхен решает не читать морали и молча проходит мимо, решая не смущать парня ещё больше. Чимин внутренне его благодарит и быстро скрывается у себя с гулко стучащим сердцем. Странное послевкусие остаётся после столкновения, словно это неправильно. В принципе, так это и выглядит. Кто такой Ким, чтобы задаваться вопросами морали? Но он все равно думает — зачем? Неужели Эрик очаровал Чимина так сильно, что тот согласен на такое отношение? Чтобы сразу после постели выкатываться за дверь едва одевшись, словно псина. Хотя чем Тэхен лучше? Разве его подкаты не казались со стороны унизительными? — Пфф! Нет, конечно, — ворчит вслух. — Разговариваешь с дверью? — раздаётся со стороны. — Твою мать! — омега хватается за сердце от испуга. — Напугал, блин. — Прости, — улыбается Чонгук, привалившись плечом о дверной косяк с голым торсом. Снова. — Ты что-то хотел? — Колени надо намазать. Тэхен щурится, потому что это совсем необязательно. И еще подозрительно, что альфа сам проявляет инициативу. — Хочешь помочь мне в этом непростом деле? Чонгук молча отходит в сторону, открывая дверь шире с жирным намеком. И Тэхен, не стесняясь, проходит внутрь. Сняв верхнюю одежду и встав посреди комнаты, он складывает руки на груди в ожидании. — Ну? Чонгук подходит вплотную, не сводит глаз с красивого лица. Больше нет в них холода или раздражения. Ким смотрит уверенно, с высоко поднятым подбородком, намеренно не делает шагов навстречу. И барьер между ними в виде скрещенных рук омеги не мешает ощущать жар чужого тела. Тепло, исходящее от Чонгука, дурманит, и мнимая уверенность плавится, стоит пальцам коснуться щеки. Кожа покрывается мурашками, и Ким сдаётся. — К черту! — выдыхает, приникая к губам. Эта игра явно затянулась, играть в неё нет смысла. Альфа по-хозяйски обхватывает тонкую талию одной рукой, второй держа подбородок. Они несдержанно целуются посреди кучи вещей. Сравнивают чувство единения с глотком воздуха. Тэхен кусается, показывает свою дерзкую натуру, намекает, что легко не будет. Не с ним. Но Чонгук уже давно понял. Он ведь не просто так морозил омегу, приглядывался, может быть и слишком долго. Но оттого и момент ярче, чувственнее. Руки блуждают по телу, хаотичными движениями распаляя огонь страсти. Неприличные чмокающие звуки отлетают от стен, и дыхание становится громче. Чон подхватывает Тэхена под коленями и несёт к кровати. Она небольшая, двоих вмещает с трудом. — Чувствую себя студентом, которому приходится заниматься сексом на односпалке в общаге, — горячо выдыхает Ким, когда альфа резко сдергивает с него штаны. — Это не так далеко от правды, — хмыкает и раздевается сам. — А ведь наш первый раз мог бы быть в шикарной двуспальной постели, мистер Чон. Будь вы чуть расторопнее. — Это скучно. Ты же любишь трудности, — Чонгук склоняется над парнем, разводя худые колени в стороны. — Люблю, — обхватывает руками мощную шею, наслаждаясь тем, как напряжены вены на ней. Альфа склоняется за новым поцелуем, целуя не напористо, а чувственно сминая губы. Жар кожи опаляет, а вместе с тем и сгорают остатки самообладания. Ким проводит коготками по твёрдому прессу, чуть ниже туда, где едва ощутимая дорожка волос ведёт к члену. Длинные пальцы скользят по органу, заставляют тихий свист выйти сквозь зубы. Тэхен плотоядно улыбается, когда член в его руке становится больше, твёрже, горячее. Он и сам течёт. Ягодицы измазаны в смазке и теперь липнут к постели. Альфа, чуя густой запах ромашки, проскальзывает двумя пальцами между стройных ног. Ким выгибается в спине, когда чувствует хоть какую-то наполненность внутри. Да, он ждёт чего-то более весомого, но, когда Чонгук давит изнутри на простату, хочется распасться на части. — Давай ещё, — просит омега. Но вместо того, чтобы прислушаться к просьбе, Чон присасывается губами к нежной шее, слизывая капли пота и остатки крема. — Гуки, пожалуйста, — хнычет ему в ухо на грани истерики. Альфа встаёт обратно на колени, с громким чмоком отпуская шею из плена поцелуев. Он сдержанно вздыхает, по-хозяйски поглаживая трясущиеся колени. Тэхен перед ним впервые без шуток, сарказма и брони. Вид его жаждущий, просящий. Волосы растрепаны, соски набухли, член марает каплями плоский живот. Опухшие от поцелуев губы заманивают. Чонгук откровенно любуется, не может перестать запоминать каждую деталь этого вечера. И то, как Тэхен смотрит на него, так открыто и проникновенно, поглощает его самого. Омега неспеша переворачивается на живот и встаёт на колени, оттопыривая упругую задницу. — Черт! — несдержанно шипит Чон и шлепает по половинке так, что та соблазнительно трясётся. Довольный омега начинает сильнее провоцировать и упирается задницей в пах альфы, потираясь и имитируя поглаживания. Раздразненный зверь берет свое, и Чонгук грубо припечатывает одной рукой омегу за шею к постели, а второй хватается за осиную талию мёртвой хваткой. Ему дважды повторять не надо, и крупная головка постепенно погружается внутрь. Теперь он понимает, что поспешил из-за своей несдержанности, так как Тэхен все ещё слегка узкий. Но назад пути нет, да и его не останавливают. Тугие стеночки постепенно растягиваются. Член распирает изнутри настолько, что иногда трудно дышать. Тэхен закатывает глаза, когда скольжение становится легче и удовольствие от проникновения накатывает словно дурман. Его тёмные волосы застилают глаза, оттряхнуть голову не хватает концентрации. Да и зачем, когда сзади тебя таранят так, что ещё немного и разорвёт на части от наслаждения. Чонгук сверху наблюдает, как трясутся ягодицы от каждого толчка. Его завораживает танец лопаток под молочной кожей и как волосы на затылке омеги темнеют от солёной влаги. Звук соития двух тел неприличным звоном отлетает от стен вкупе со стонами и загнанным дыханием. Чон переворачивает омегу на спину, сгибает одну его ногу в колене и входит под новым углом. Тэхен словно пластилин, ведомый и податливый. Смотрит затуманенным взглядом и хищно улыбается. Он высовывает язык, играя с огнём в этот момент. Черти на дне темных глаз сводят с ума, и Чонгук читает все без слов. Альфа наклоняется ближе, член все еще пульсирует внутри, и плюёт на язык, а после сам слизывает собственную слюну, всасывая розовый язычок омеги словно леденец. Кима откровенно кроет от этой грязи, и он смачно кончает. Сперма марает живот и грудь, стекает по ребрам на простыни. — Какой развратный омега, — рычит Чон прямо в приоткрытые губы и усиливает толчки до яркой грубости. Тэхена размазывает ещё сильнее. Чону хватает ловкости выйти в последний момент и залить спермой бедра. Его грудная клетка ходит ходуном, пот по вискам стекает к шее, волосы уже вообще ни на что не похожи. Он валится рядом, обнимая такого же потного и грязного парня поперёк талии. Но обоим ни разу не противно. Все мысли выбило ярким оргазмом, и только это важно. — Нужно в душ, — хрипит альфа после десяти минут тишины. — Угу, — сонно бормочет Ким. Чонгук улыбается, оставляет поцелуй на плече и сам относит омегу на руках в ванную. Ему нетрудно, и помочь, и постель поменять, и спать уложить. — Спасибо, — засыпающий, разомлевший Тэхен, оказывается, безумно милый, и его распирает на тактильность. — За что? Но ему отвечают тихим сопением.

*

Звон будильника молотком давит на виски, такое чувство, словно где-то взрываются бомбы. Если бы Тэхен знал, какой ужасный у Чона будильник, то ушёл бы к себе досыпать. А теперь придётся лечить головную боль от резкого пробуждения. Омега встаёт с постели, но крепкие руки тянут его обратно, пригвождая теснее к горячей груди. — Пора собираться домой, — напоминает Ким. — Угу, — а сам касается губами места сзади шеи омеги. — Без тебя никто не уедет. — Лучше бы уехали. Я не обиделся бы. Чонгук глухо смеётся, щекоча кожу дыханием. Тэхен в его руках совершенно безобидный, не агрится, не показывает иголки. Укутанный лаской словно в одеяло, омега поворачивается лицом к парню и нежно целует, прикрывая глаза. Альфа подаётся вперёд, но Ким с хитрецой в глазах не даёт углубить поцелуй, потому что тогда они точно не выйдут из номера. Никто не хочет разрушать идиллию момента, но встать приходится, потому что совсем скоро приедет автобус и наступит конец этой поездке. А вот наступит ли конец их недоотношеням — хороший вопрос? Думать об этом не хочется, и Тэхен пресекает собственные сомнения по поводу Чона. Почему же они вообще возникли? Уж слишком резкая смена чужого настроения. Долго альфа его морозил, и что в итоге стало отправной точкой для смены настроения? Может быть Тэхен сам себя накручивает, ведь Чонгук кажется искренним. — Тэ, я сяду с тобой? — вырывает из мыслей Чон. — И что же мы будем делать всю поездку? — щурится. — Смотреть фильм? — Это я могу и без тебя сделать, — хмыкает самодовольно омега. — Наслаждайся компанией Хосока. — Эй, ну ты серьёзно? — кажется, кто-то не рассчитывал на отказ. — Мы не сможем сидеть мирно, — смеётся Ким. — Поэтому крепись. Довольный собой, Тэхен поднимается в автобус, оставляя альфу с улыбкой на лице. Его не обидел отказ, скорее он рад видеть омегу навеселе, а не злым. С таким настроением они отправляются домой.

***

— Урок окончен. Все свободны. Тэхен заканчивает писать домашнее задание на доске и кладет мел. Первый день после поездки, конечно, ощущается тяжелым. Школьники немного заторможены, не до конца осознают, что нужно немного включить голову, чтобы закончить учебный год и спокойно уйти на новогодние каникулы. Ким это прекрасно понимает и потому не ведёт себя слишком строго как обычно и даже не задает вопросов. Он садится за свой стол, когда почти все ученики вышли за дверь на перемену. — У-учитель Ким, — заикается Чимин, тихонько останавливаясь рядом со столом. — Слушаю, — Тэхен спокойно пишет что-то в журнале. — Я х-хотел извиниться. Ким поднимает голову, смотря на парня ничего не понимающими глазами. И вид школьника красноречиво объясняет чужие слова, потому что видно, как Чимину неловко. Он буквально сейчас рассыпется на мелкие кусочки, а потом сотрется в пыль. Щеки пунцово-красные, ладони влажные от нервов. Тэхен тихо фыркает, глядя на это зрелище. Вряд ли Пак также дико смущался, пока Эрик трахал этого скромнягу в подсобке. — За что? — Ким смотрит прямо в глаза, наблюдая, как парень трясётся. Но ответить не даёт. Снимает очки с тяжелым вздохом и начинает сам. — Он же просто тебя использует. — Что? — Эрик не из тех альф, которые будут ценить, что ты с ним спишь. Он не предложит тебе встречаться и не пригласит на выпускной. Горькая, едкая правда, от которой Чимин поджимает губы. Тэхен отлично видит, что Пак и сам это понимает, но все же живёт иллюзиями. А ведь все обречено изначально. Возможно, его предостережения ничего не изменят, может, они и не нужны. Но внутри сидит мысль, что это правильно. Он учитель, а Чимин его ученик, за которого он переживает и имеет на это право. Ким не любит подбирать слова, говорит, как есть. Только говорит не все. То, что Эрик то же самое делал в том же месте, только с парнем из параллели, умалчивает. — Что вы такое говорите? — Можешь мне не верить и вообще забить на мои слова, как я забил на то, что видел. Просто я вижу больше, чем ты. И я не хочу, чтобы тебе было больно. Чимин нервно кусает губу. Видимо, и сам это осознавал. Но признаться себе боялся. А то, что его ещё и лицом в это макают, как керосином на открытую язву. — Я хотел попросить вас никому не рассказывать. — Распускать слухи не входит в мои рабочие обязанности, а вот осквернение казенного имущества уже наказуемо. — Что вы имеете в виду? — хмурится Пак. — Подсобка не лучшее место для утех, — говорит в лоб. — Я понял вас, — опускает стыдливо глаза. — Прислушайся к моим словам, пожалуйста. И может быть, я поставлю тебе лишнюю пятёрку в журнал. — Разве это не считается взяткой? — Взяткой это станет, если ты кому-то об этом скажешь, — подмигивает омеге. — А теперь дуй на урок. Чимин кивает и только делает шаг к двери, как Ким все же решает сказать последнюю фразу: — Ты не один у него, Чимин. Пак не поворачивается, но видно, как напряглась спина. Он секунду стоит неподвижно, а потом шустро скрывается за дверью. — Надеюсь, я не зря это сказал, — про себя думает Тэхен. На сегодня это последний урок, и потому Ким идёт в свое излюбленное место — тренерскую. После того, как они вернулись после поездки, то только переписывались. И сегодня первый рабочий день, когда альфа и омега встретятся, но неясно в какой позиции. Тэхен по-хозяйски заходит в кабинет, садится за стол напротив Чонгука, который что-то увлеченно пишет в телефоне. Он не обращает на историка никакого внимания до того момента, пока тот не стучит по столу. — О, прости. Даже не услышал, как ты зашёл. — Кенхи написываешь? — Тэхен складывает руки в замок и кладет на них подбородок. Чонгук поднимет глаза и совершенно серьёзно отвечает. — Нет. — Верю, — улыбается. — Это хорошо, — откладывает телефон в сторону. — Не хочешь куда-нибудь сходить? — нервно интересуется альфа. — На свидание? — Да. — Хмм, — щурится Ким. — Наши отношения складываются так нелогично, — хмыкает. — Мне нравится. Пошли! Когда, куда и во сколько? Сегодня? Чонгук улыбается такой прыти, качая головой. Его улыбка и тихий смех манят Тэхена. Он чувствует спокойствие, когда альфа смотрит так именно на него. Нет уже того дикого сексуального желания на первом плане, есть желание просто быть рядом, быть вместе. Потому что в погоне за красной тряпкой она перестала быть такой же яркой, как и раньше. Теперь на её место пришли другие важные вещи. — Хочешь пойти в своей рабочей одежде? — Если тебя смущает моя рубашка, с удовольствием заберу твою толстовку. — Может, давай я оденусь как ты, а ты в спортивки. Будет такой обмен стилями. — Если твою задницу обтянет ткань штанов, боюсь, я не выдержу, и наше свидание скоропостижно закончится в горизонтальной плоскости, — выносит вердикт омега с совершенно серьёзным лицом, чем ещё больше смешит Чонгука. — Хорошо, но ты уж постарайся. — Ладно, — куксится. — Завтра буду ждать тебя после уроков. Не забудь захватить форму. — Надену лосины и кроп топ, как тебе такая форма? — Тэхен хитро улыбается, прикусывая губу. — Кто-то мне говорил про мою задницу и горизонтальное положение. Не кажется ли тебе, что в таком наряде уже я не сдержусь? Ким перелезает через стол и указательным пальцем слегка тянет альфу за ворот майки на себя. — Может, я этого и хочу, — шепчет в губы. Чон нервно сглатывает, видно, как кадык дергается вверх-вниз, слышно, как сбивается дыхание. — И не важно вертикально или горизонтально. — Чёрт, — выдыхает сквозь зубы альфа, дергая ногами под столом. — Что-то там мешает? — а сам омега все еще играет, слегка касаясь губами чужих. — Ты просто дья… — Чонгук, слушай… — Юнги резво заходит в чужой кабинет без стука. Бумажки, в которые он смотрел секунду назад, теперь забыты, как и мысль. Глаза беты шокировано смотрят на то, как парочка пытается делать вид, что их красные щеки не результат интимных игрищ. — Юнги, это не то, что ты подумал! — начинает оправдываться альфа, видя смену эмоций на лице директора. — Правда, что ли? И пока Чонгук безуспешно пытается убедить Мина, что реально ничего не было, по крайней мере в тренерской точно, Тэхен просто наблюдает со стороны. — Юнги, реально ничего не было, — все же берет слово историк. — Но если бы ты зашёл на минуту позже… — Вы были бы оба уволены! — выносит вердикт Юнги. — Не отрицаю и этого. — Тэхен! — Ладно, все. Убегаю, — Тэхен, подняв руки, спокойно идёт к выходу. — До завтра, Гуки, — специально произносит под убийственный взгляд Юнги. — Не хочешь покаяться мне, пока этот дьявол не совратил тебя? — спрашивает директор, как только дверь закрывается. — Поверьте, я долго сопротивлялся. — Да, я знаю. Но, Чонгук, школа? — Мне хватает ума держать себя в руках, — холодно отрезает Чон, а сам вспоминает дрочку после родительского собрания. — Надеюсь. Мин подозрительно косится на чужую красную шею, но решает больше не обращаться к этой теме, начиная обсуждать рабочие вопросы.

***

Тэхен с воодушевлением ждёт вечера. Ему нравится, что они с Чоном пытаются выстроить отношения правильно. То, что начиналось как обыкновенное желание, переросло в нечто большее и, что самое главное, взаимное. Сегодня он взял с собой сумку со спортивной формой и ждал момента, когда прозвенит звонок с последнего урока. У них обоих как назло рабочий день почти до вечера, и тянется он безумно долго, особенно когда конец сулит нечто горячее. Омега облегчённо выдыхает и отпускает последний на сегодня класс. Устало садится за стул, пока школьники выходят за дверь. Всего пара рабочих моментов, и он свободен для… — Учитель Ким, я хотел с вами поговорить. Тэхен про себя закатывает глаза, делает незаебанный вид и поднимает голову. Удивление тоже не показывает, но хитрое лицо Эрика кажется немного странным. — Слушаю. Альфа косится на дверь и дожидается, когда последний одноклассник покинет класс. — Я тут, — достает из кармана телефон и кладет перед омегой. На экране до боли знакомое видео, когда-то ставшее причиной его увольнения, — нашел кое-что. Тэхен совершенно безразличным взглядом окидывает смартфон и поднимает одну бровь, чтобы после с тяжелым вздохом откинуться на спинку сидения. — Ну и? — фыркает. Это видео он сам видел сотни раз. И тот поцелуй на тусовке уже выжгло сетчатку. Но какого черта оно делает у его ученика? — Это вы целуетесь со своим студентом. А то он не видит! — Да ну? А ты тоже, что ли, хочешь? — Тэхен смотрит в упор на парня, словно удав. Если этот сопляк думает из него этим верёвки вить, то пфффф, бой заранее проигран. — И чего же ты ждёшь после своих слов? Хочу сразу сказать, что акция, — кивает на экран смартфона, — была одноразовая. — Вы наговорили много чего обо мне Чимину. Ах, вот оно что. Сопляк потерял свою игрушку и хочет возмездия. — И? — Скажите ему, что все это ложь. Убедите, что я ему никогда не врал. Чтобы вся эта дурь, которую вы ему сказали, вылетела из его головы. — Послушай, мальчик, тебе голову не отморозило, пока в школу шёл? Может пора надевать шапочку? С чего бы мне это делать? Эрик непонимающе хмурит брови. В его фантазиях реакция должна была быть иной. — Я отправлю это видео во все чаты. И вас уволят, — оглашает победным тоном. — Н-да. Скажи мне, а зачем тебе Чимин? Ты же просто используешь парня. — Это уже не ваше дело, — довольно агрессивно. — Если не хотите увольнения, то делайте, как я сказал. Эрику не хватает ума, чтобы понять, что не с тем связался. Он думает, что причина для шантажа у него весомая и это дает ему повод разговаривать в уничижительном тоне. Мнимая пятисекундная власть вскружила голову. Но это только пять секунд. Тэхен раздраженно цокает и достает собственный телефон, открывает чат с учениками и делает то, что любой адекватный человек не сделал бы никогда — отправляет туда видео, которым его собирались шантажировать. Палец даже не дрогнул на кнопке «отправить». — Ну все, — омега демонстративно громко кидает телефон с открытым чатом на стол, показывая, что козырей у альфы не осталось. — Если это все, то свободен, — кивает на дверь. Эрик хмыкает. На лице отражается столько ненависти и агрессии, что становится страшно за собственную жизнь. Пацана обыграли в собственной игре. Поэтому следующие слова говорит максимально ядовито. — Думаю, это наш последний с вами разговор. Хочу напоследок спросить, — наклоняется над столом учителя, — а вы с ним не только целовались, но и тр… — Рот закрой! И думай, о чем говоришь, мелочь, — встаёт со стула. — Не стоит недостаток внимания родителей компенсировать другими людьми, которые к тебе относятся с заботой. Чимин не заслужил, чтобы им пользовались как тряпкой, просто потому что какой-то глазированый писюн считает, что имеет на это право! Видно, как слова Тэхена задевают парня, но ответить он ничего не может, так как единственный его козырь против учителя таковым не оказался. Да и что он может сказать? Тэхен уверенный в себе абсолютно непробиваемый, и Эрик на его фоне просто грязь под ногами. — Если у тебя все, то выход там. — Я уйду, а вы уже можете писать заявление на увольнение, — Эрик раздраженно выходит за дверь и хлопает ею так, что окна трещат. Омега мешком валится обратно на стул и опирается лбом на ладони. Его сердце загоняется в бешеном ритме, потому что действительно страшно. То видео не является преступлением и нет в нем ничего ужасного. Скорее оно не подходит под понятие рабочей этики среди преподавателей. У каждого есть моменты, которые хочется забыть, и которые запечатлены на камеру. Но неужели теперь Тэхену придётся менять сферу деятельности просто потому, что он поцеловал совершеннолетнего парня? Бред. Омега сидит в таком положении неизвестно сколько времени. В голове рой не самых приятных мыслей. С одной стороны, ему не стыдно, но с другой, не хочется снова проходить через осуждение и увольнение. Но и шантажировать себя какому-то сопляку Ким не позволит и потому решение скинуть видео ученикам принял импульсивно. Но ни капли не жалеет об этом. Он чувствует, что поступил правильно и надеется, что не зря. В таком удрученном и задумчивом состоянии его находит Чонгук. Он даже не с первого раза дозывается до парня. Тот словно в своём собственном мире. — Тэ? Омега испуганно дергается, широко открытыми глазами смотря на физрука. — О, прости. Не слышал, как ты зашёл. Ты уже все? - тихо спрашивает и обращает внимание, что Чон уже в чёрном костюме. Штаны, как он и говорил, обтянули крепкую задницу, а белая рубашка натянута в районе груди так, что соски грозятся проткнуть её насквозь. — Ты уже оделся. — Что-то случилось? На тебе лица нет, — сразу замечает альфа, подходя ближе. — Мы можем сегодня отложить наше свидание? Я как-то… не настроен прости, — глаза уводит. Чонгук минуту стоит в напряжённом молчании, оценивая обстановку, и все же делает шаг навстречу. — Поехали ко мне домой? Я закажу еды, мы посмотрим фильм. Если хочешь, можем промолчать хоть весь вечер. Будет, как ты скажешь. Тэхен удивленно поворачивает голову к альфе, не понимая, где подвох. Но подвоха нет. Чонгук говорит абсолютно серьёзно и даже желает именно так провести вечер в уютной тишине. — Хорошо. Они в полном молчании выходят на школьную парковку. Чонгук кладёт сумку омеги на задние сидения и ждёт, когда Ким пристегнется. Уже дома заказывают доставку и недолго выбирают фильм. Тэхену почему-то нравится такой полу-молчаливый, неспешный вечер, где от него не требуют энергии, разговоров и отдачи. Тишина и покой иногда могут зарядить не хуже, чем любой аттракцион. Ким ложится на чужое плечо, когда они вместе устраиваются на постели за просмотром фильма. И только спустя час он решает поделится тем, что лежит на душе. — Чонгук? — М? — Ты знаешь, почему я уволился с прошлой работы? — Ты говорил, что захотел перемен или что-то типа того. А чего ты вдруг спрашиваешь? — поворачивает голову к омеге, который удобно устроился на его груди. — Просто, — вздыхает, — я думаю, что мне снова придётся менять место работы, — кусает губу. — В смысле? Альфа хмуро садится, из-за чего и Киму приходится сесть напротив в позу лотоса. — Меня уволили с места преподавателя в университете, потому что я поцеловался со своим студентом на одной из вечеринок. Это засняли на камеру и выложили в сеть. — Это было так серьёзно? — Все сразу подумали, что у нас с ним отношения, что, конечно же, было ложью. Если поцеловался, то точно переспал или что-то ещё. И деканат не особо поверил в мои оправдания. Тем более, что весь универ начал распускать про нас разного рода слухи, что только усугубляло ситуацию, — Тэхен устало трет переносицу. — Дошло до того, что кто-то сказал, что мы ночуем друг у друга, что мы на парте в универе не только учебники… ну, в общем. Ситуация стала накалятся и начался сильный эмоциональный прессинг в мою сторону, особенно со стороны студентов, которые смотрели на меня уже не как на преподавателя, а как на доступную мишень. Представляешь, как одно видео оказалось буквально разрушительным. Чонгук слушал внимательно. Не перебивал, изредка кивал и ждал продолжения. — У меня было два пути: либо вариться в этом и ждать, когда меня уволят, а это было предсказуемо, либо уйти самому. Я выбрал второе, потому что отодвигать неизбежное не имело смысла. — К чему ты это говоришь сейчас? — Один из моих учеников сегодня нашёл то самое видео и стал меня шантажировать. Поэтому мне пришлось самому его выложить в школьный чат. — Что?! — вопрошает Чонгук шокировано. — Зачем? — Так надо было, — пожимает плечами омега. — Кто это был? И что за шантаж? Альфа с вопросом в глазах смотрит на историка и не понимает мотив такого поступка. — Это вообще неважно. Скажем так, я защищал своего ученика и сам нарвался на неприятности. Но я не жалею! — вздергивает подбородок. — Если не жалеешь, зачем все это рассказываешь? Покаяться? — усмехается альфа и убирает непослушную прядь волос Тэхену за ухо. — Просто так. Если меня уволят, то я… не хотел бы терять общение с тобой. — Только общение? — скалится Чон. — Не только. Но я подумал, что ты должен знать. — Тэ, — берет чужую руку в свою, — пока у нас взаимно, я и дальше буду с тобой общаться, смотреть фильмы, забирать тебя с работы… — Ебаться, — шутит. — Только по желанию, конечно, — смеётся. — И мне даже приятно, что ты доверяешь мне такого рода вещи. Но мне кажется, что ты больше переживаешь из-за возможного увольнения. Я ведь прав? — Да, — вздыхает. — Я не хочу уходить. Мне нравится работать в школе. Что удивительно, — фыркает. — Да уж. Учитель, который спит на уроках. — Эй, — бьёт парня в плечо, — это было всего пару раз. — А ты прям считал? Бьёт ещё раз в то же место. — А я не обязан тебе отчитываться вообще, — возмущается и хочет ещё раз ударить, как тонкую кисть перехватывают и стройное тело оказывается прижатым к постели. — Не обязан, — Чон проводит носом по щеке и вдыхает сладкий аромат омеги, заставляя покрыться мурашками. — Я и не настаиваю, — резко садится в исходное положение, оставляя ничего не понимающего Тэхена хлопать глазами в позе лягушки. — Это все? — привстаёт на локти. — У нас сегодня ленивый вечер. Так что давай, — хлопает по плечу, намекая лечь. Тэхен недовольно кряхтит, но все же принимает исходное положение. — А тот парень, с которым ты целовался, — спустя время говорит Чонгук, — что с ним? — Ну его это никак не коснулось. Я видел, как пару раз ему давали пять за то, что он замутил с преподом, хотя это было не так, но всем плевать. — А он говорил, что между вами ничего нет? — Говорил, конечно. Не было ему смысла врать, тем более по моему предмету у него было отлично, что ещё больше давало подозрений. Но когда тебе не верят, ты перестаёшь что-либо доказывать, — пожимает плечами омега. — Я приехал сюда потому что из-за этого видео меня не брали в другие университеты, не хотели портить репутацию. И мой отец уговорил Юнги взять меня хотя бы в школу. Мин особо желанием не горел, — фыркает. — И его можно понять, — едва слышно шепчет альфа. — Эй! Я все слышу. — Это хорошо, Тэ, — смеётся Чон, целуя тёмную макушку. — Это хорошо. Ким фыркает и больше диалог не продолжает, начиная вникать в сюжет фильма. Чонгук расслабленно водит рукой по спине омеги, пока они оба не засыпают в обнимку, так и не досмотрев фильм до конца.

***

— Я подозревал, что в этой сумасбродной голове шарики за ролики поедут, но, сука, Тэхен, ну почему именно так? — Мин пиздец как рассержен, он просто в ярости, даже шея красными пятнами пошла. — Что я, блин, мог сделать? Эрик нашёл то видео. Мне теперь под его дудку плясать? — а вот Ким, наоборот, уже принял неизбежное и на полном лайте расселся в кресле в кабинете директора. — Ты учитель! Ты мог ему пригрозить оценками, родителями, я не знаю… — Директор Мин, вы что, хотите, чтобы я пошёл по тропе угроз? — театрально хватается за сердце. — Лучше, конечно же, в беседе веселить школьников забавными видео. Господи! А если родители узнают? Они же попросят тебя уволить. — Переживаешь за меня? — играет бровями Ким. Паясничает, как может. — Сдался ты мне. Не хочу проблем. — Ну, конечно, — фыркает. — Я надеюсь, что это не дойдёт до родителей. — Думаешь, они будут бояться, что после моего поцелуя их дети превратятся в маленьких жаб? — фыркает омега. — У меня для них новость — чертята в жаб не обратятся. — Избавь меня от своего искрометного юмора. — Конечно, мини босс. Тем более, что черти уже ждут меня на уроке. Тэхен прощается с другом и идёт в сторону класса. Он немного опоздал на урок и, идя по пустым коридорам, немного волнуется перед первым уроком. Что будет в глазах его учеников? Насмешки, презрение, а может похоть? Весь тот авторитет, что он зарабатывал несколько месяцев буквально сам же и растоптал одним видео. И если омега ощущает этот мандраж, значит, что эта работа и эти дети ему не безразличны. — Доброе утро, класс! Тэхен уверенным шагом идёт к доске и поворачивается лицом. — Начнём с домашнего задания. Есть желающие? — омега обращает глаза на учеников, которые опустили головы в книги. Все, кроме одного. Эрик расслабленно смотрит в окно, очевидно считая, что не сегодня, так завтра Тэхена уволят. Но вот остальные школьники так не думают и нет в их глазах того, чего ожидал увидеть учитель. Никто не шутит, не говорит лишнего и в целом урок проходит как обычно. Даже Эрик, который любил вставлять палки в колеса, молчал. Вообще, казалось, что они все ходили по минному полю. Ребята не хотели показывать, что они что-то видели, а Тэхен не хотел давать повод для слухов. И таким образом это был самый тихий урок. После звонка Ким отпустил класс, но попросил Чимина остаться, чтобы дать дополнительные задания. — Я вижу, что в третьем разделе ты немного проседаешь. Я пришлю тебе немного материала, почитай и попробуй самостоятельно разобраться. Потом выберем с тобой день для вопросов, хорошо? Тэхен снимает очки и трет переносицу. В его интересах, чтобы омега хорошо сдал экзамены. — Спасибо, учитель Ким, — благодарно отвечает Пак. — Знаете, я хотел сказать… не знаю, интересно вам это или нет, но то видео… Историк так резко поднимает глаза на парня, что тот тушуется. Но Ким кивает, намекая продолжать. — Всем все равно. Мы сразу поняли, что Эрик просто хочет вам насолить, так как только он начал писать в беседе сообщения… разного рода. Но никто его не поддержал. Я просто подумал, что необходимо вам это сказать. — Спасибо, Чимин, — уголков губ учителя касается едва заметная улыбка. Ему нужно было это услышать. И внутренне он рад, что ученики на его стороне, что не станут питаться слухами. — Кстати, так на заметку, присмотрись к высокому альфе вашего класса. — Пприсморет…ся? — Да, — хитро улыбается. — Может быть, найдёшь в нем хорошего друга. Чимин непонимающе хмурит брови. Что учитель хочет ему этим сказать? Высокий альфа? Какой высокий альфа? Они все выше Чимина. — Ну, ладно, — нерешительно отвечает Пак. — Я могу идти? — Конечно. Тэхен довольно откидывается на спинку стула, не переставая улыбаться. Кажется, его главная проблема решилась сама собой. И то приятное чувство, что разливается по телу от слов Чимина, греет душу.

*

— Ты подозрительно ярко светишься, — подмечает Джин, подсаживаясь за стол на обеде. — Ещё и раньше всех пришёл. Лихорадку какую подцепил? — Нет. Тебе кажется, — отмахивается Тэхен. — Ага, конечно. Я даже знаю название этой лихорадки. Вон она идёт в серых спортивках. Ким палевно резко поворачивает голову в сторону входа в столовую, но там никого не оказывается. — Я пошутил, — смеётся Джин. — Зато теперь я точно знаю, что вы переспали. — И как же ты это понял? — Так ты сам это только что подтвердил. Ким раздраженно закатывает глаза и решает больше не вестись на речи этого искусителя, занимаясь ковырянием в тарелке. Постепенно зал стал заполняться голодными школьниками и, конечно же, Кенхи тоже тут как тут. Но не успел учитель музыки зайти в столовую, как уже испортил Киму настроение, потому что пришёл в паре с Чонгуком. Зубы Тэхена чуть ли не заскрипели под едкий смешок Джина. Картина маслом, конечно, — улыбающийся Кенхи и совершенно спокойный альфа. Никто в коллективе точно не знает, встречаются ли Чонгук и Тэхен. Всем известно лишь то, что омега проявлял определённые знаки внимания и не скрывал этого. А что происходило за закрытыми дверями - тайна даже для мини босса. Да они и сами не обговаривали эти моменты, просто наслаждались временем как взрослые люди. — Всем привет, — Кенхи сияет как начищенная кастрюля. Наверное, рад, что урвал пару минут разговора с физруком наедине. — Ага, — кидает Ким. — Тэхен, как прошла ваша поездка? Все никак не удавалось спросить, — интересуется омега. — Разве Чонгук тебе не рассказал? Мне кажется, вы об этом беседовали, когда зашли. — Да нет. Чонгуки рассказывал мне про тренировку. Я просил его совета. Тэхен сдерживается, чтобы глаза не сделали сальто назад. Тренировка. Ну конечно. — Все прошло хорошо. Никто не потерялся, не набухался, не сломал нос на катке. В общем неплохо, — кратко, емко и по делу. — Эм, ясно, — кривит губы Кенхи. — Чонгуки, а ты что скажешь? — Да, Чонгук, лучше расскажи ты. Особенно про последний день поездки, — Тэхен хитро щурится и наклоняет голову вбок, вспоминая последнюю жаркую ночь. Чонгук теряется с ответом, так как в голове одни лишь глубокие стоны и влажные поцелуи. Собраться с мыслями выходит не сразу. — Ну, поездка понравилась классу и это главное. Нет ничего интересного, что вы бы хотели услышать. Джин делает вид, что поверил, но потом обязательно спросит у Тэхена, почему это их статный учитель физкультуры так потерялся с ответом в самом начале. — А вы ходили на каток? — не унимается Кенхи, спрашивая у одного Чона. — Да. — И как? — Было весело, — пресно отвечает альфа, забивая рот едой, и парень больше не задает вопросов. Довольный Тэхен расслабляется и принимается есть, тайком кидая взгляды на альфу. Тот тоже, кстати, так делает. Все спокойно обедают, пока по столовой не разносится дикий грохот. Учителя мгновенно поворачивают головы на источник шума, где рядом со столом испуганный Чимин с огромными глазами и пустым подносом смотрит на Намджуна. Вся еда, что была на подносе омеги сейчас красуется на белоснежной рубашке парня, а посуда разбросана по полу. — Прости, — сипит Пак, закрывая рот ладонью. Он в своих мыслях совершенно не заметил, как врезался в Намджуна, разукрасив спину едкими пятнами. Альфа медленно, как в фильмах ужасов, разворачивается и сверху вниз смотрит на ученика. Широкие плечи практически полностью закрывают хрупкий силуэт, ещё больше нагнетая обстановку. — Я случайно, правда, — оправдывается, так как не представляет, как сильно сейчас зол Ким. И зол ли вообще? Потому что альфа с совершенно непробиваемым лицом наклоняет голову вбок и расстегивает пуговицы на рубашке. Абсолютно все таращатся на то, как оголяется крепкое тело. Глаза Чимина от шока расширяются как в аниме, и парень нервно засматривается на мышцы, на едва заметные кубики пресса и резинку боксеров, выглядывающую из-под джинсов. Белоснежная ткань спадает с плеч и оказывается перед глазами омеги. — Ничего страшного, — улыбается альфа без намека на какую-либо агрессию. — Со всеми бывает. Только, — протягивает испачканную едой рубашку, — с тебя стирка. Чимин с ужасно красными щеками неловко берет одежду. Не знает, куда себя девать, ведь абсолютно каждый в этой столовой пялится на них. Такое внимание смущает застенчивого парня. Намджун же совершенно этого не замечает и чувствует себя комфортно, когда Пак наконец-то обращает на него внимание. Хотя вот Тэхен Чимина смущенным не считает, потому что видел, насколько тот бывал бесстыден. Но ситуация ему до жути нравится. Сочетание огромного, но плюшевого Намджуна и маленького, но юркого Чимина — просто идеальное. Кажется, что они подходят друг другу даже по темпераменту. И Киму очень хочется, чтобы у них все сложилось. — Вам разве не пора на уроки? — кричит Намджун, но сам глаз не сводит с Чимина. Толпа, что окружила пару, действительно рассасывается. И когда до них уже никому нет дела, альфа подмигивает с улыбкой-ямочками и уходит к своему столу, оставляя поражённое сердце Чимина биться в клетке. — Такие милашки, — шепчет Тэхен, глядя на школьников. — Ага, если тебе нравится детский стриптиз, — фыркает Чонгук, который явно был не рад такому вниманию в сторону школьника. Тэхен ухмыляется, видя намеки на ревность. Сразу такое щекочущее приятное чувство внутри. Теперь у них с альфой в этом плане 1:1, так как Кенхи все еще мозолит глаза. Но даже при таком раскладе через два месяца они съедутся и будут спорить, на чьей машине сегодня едут на работу, кто кого будет ждать и почему Юнги злее, чем обычно. А директор злой, потому что подсобка для мячей не предназначена для сношения, хотя никого это не волнует. И на угрозы увольнения Ким только фыркает, ибо это все пустой звук. А вот Чонгук очко на такие слова сжимает и начинает вести себя скромнее, что только распаляет омегу. Спустя еще несколько месяцев они общими усилиями доводят выпускной класс до экзаменов. Чуть ли не седеют, но все же пьют шампанское в актовом зале так сильно, что Джину приходится нести Кима на спине до дома, а Чонгук вообще засыпает в тренерской. И после этого общий класс они не ведут, так как Тэхену больше не нужен предлог, чтобы зайти к своему парню в тренерскую.