Петушка горная и глазированный писюн

У Тэхена была стратегия. Он хотел появиться на работе и делать вид, что ничего между ним и Чонгуком не было, что он его никогда не интересовал и имени его не слышал. Захотел сменить тактику и посмотреть, что будет. Но альфа, сам того не зная, на корню обрубил планы. — В смысле уехал? — На соревнования по баскетболу, — пожимает плечами Джин. — Будет только через две недели. — Ну пиздец. — Тэхен раздраженно откидывается на спинку сидения. — Он мне все планы порушил. — Что за планы? — бубнит омега с полным ртом. — Вы что уже… того? — Если бы было «того», я бы тут смирненько не сидел. Хотелось бы верить, конечно, — вздыхает. — Блин, получается, он вернется, когда мы уже будем собираться в поездку. — Получается, что так. — Всем привет! За стол подсаживается Кенхи. И от одной его улыбки у Тэхена несварение желудка. Джин уже успел рассказать, как омега в отсутствие Кима строил Чонгуку глазки и даже просил составить для него программу тренировок, чтобы подтянуть тело. Всё это такие тупые подкаты, что веет нафталином. Но альфа на это не ведётся. Даже глазом не ведёт, что очень удовлетворяет Тэхена. Не то чтобы он ревновал, просто Кенхи ему искренне не нравится, тем более это взаимно. — Тэхен, как себя чувствуешь? — Шикарно, — скалится Ким. — Не жалуюсь. — А ты течку проводил в одиночестве? У Джина челюсть отвисает от столь некорректного вопроса. И дар речи пропадает от любопытного взгляда Кенхи, который и не стыдится вовсе. А вот Тэхен только снисходительно улыбается. Вопрос максимально прозрачный и задача его — узнать, есть ли кто-то у Кима? И кто-то этот — не Чонгук ли? Если ответить, что да — значит подтвердить, что Ким одинок. Если ответить нет, то это может дойти до Чонгука и доказывай потом, что это неправда. — Моя течка прошла безболезненно, если тебя это интересует, — и подмигивает с улыбкой. — Конечно, — хмыкает Кенхи и с натянутой улыбкой принимается за еду. Не продолжать же ему допрос с более интимным подтекстом, ещё и за обедом. Тэхен бы и рад поделиться историями про родео с Чоном в своих фантазиях, но пока что это основано на нереальных событиях. И потому две недели для омеги протекают муторно и медленно. Без Чонгука реально стало скучно. Некому действовать на нервы. Вернее, есть кому, но это не так интересно. Ким вплотную занялся своими учениками. За всеми передрягами последних месяцев он и забыл, что вообще-то любит учить и поучать. Не все, конечно, были рады такому раскладу, где Ким стал внимательнее относится к своей работе. И те, кому нравилось тупо смотреть фильмы вместо чтения параграфа, жёстко обломались. Тэхен отпускает свою любимую мелочь с урока пораньше, чтобы и самому побыстрее свалить с работы. Но как только последний ученик покидает класс, приходит весьма неожиданный гость. Высокий альфа вальяжно становится напротив стола историка и улыбается чему-то своему. Ему хочется дотронуться до темных волос, но он останавливает себя и смиренно ждёт, когда омега закончит что-то писать в журнале и поднимет голову. — Я вас слушаю, — все также, не глядя на гостя, бубнит Ким в стол. Но ответом ему служит молчание и тогда приходится все же поднять голову, чтобы глаза от шока расширились до предела. — Хосок?! — шокировано восклицает Тэхен, забывая, что делал пять секунд назад. — Мне нравится твоя реакция, — кивает Чон, подмигивая, но вот только омега теперь на это не ведётся. — Тц! — фыркает. — Что ты тут забыл? Или тебя оставили учиться на пожизненно? — Мой брат тут учится. Сводный, — уточняет. — Хм, неинтересно. И чего ты пришёл? Я вроде ещё ни одного чертенка не довёл до слез. Пока что, — тоже уточняет. — Тебе неинтересно, кто мой младший братец? — Хосок, — Тэхен устало снимает очки и трет переносицу, на которой остались красные пятнышки, — мне плевать. Если ты думал, что придёшь сюда светить своей моськой и я растаю, то спешу тебя огорчить, мне уже не восемнадцать, зай. Свои улыбочки оставь омежкам, которым не надо платить за квартиру. — Ох, как грозно. — Хосок упирается ладонями в стол и слегка наклоняется. — Смотрю, твои колючки остались при тебе. — Я тебе больше скажу, — Ким перенимает правила игры и сам двигается чуть ближе, — мои колючки стали ядовитыми. — резко отстраняется. — Так что говори, что хотел. Я правда устал сегодня. Хосок нехотя отходит на пару шагов назад и садится на край первой парты. — Намджун, мой брат, сказал, что вы собираетесь в поездку и вам нужны надзиратели. — И ты захотел стать волонтёром? — лицо Тэхена вытягивается от удивления. — Я и в прошлом году ездил с классом Намджуна на экскурсию. Так что не стоит так удивляться. — Твоё право, — довольно холодно бросает омега. — Так, а ко мне зачем пришел-то? Вряд ли разрешение спросить. — Решил поздороваться. Чтобы потом не стать для тебя сюрпризом, — хмыкает альфа. — Н-да, удивил так удивил. А Намджун, он… — Отец вышел замуж и это сын его нового омеги. Неплохой парень, мы быстро нашли общий язык. — Это похвально, — Тэхен встаёт со стула. — Но мне пора. — Тэ, может поужинаем вместе? — а вот и причина чужого визита. Так предсказуемо. — Хорс, мы с тобой расстались не друзьями, спешу напомнить. — Ким раздраженно взмахивает руками в воздухе. Этот диалог изначально был обречён на провал. — Мой косяк, да. Я уже тысячу раз извинился за тот случай. И готов извиняться столько же. — Ты переспал со шлюхой, заразился от него какой-то хуйней и обвинил меня, — как по сценарию читает омега. — Уточнения нужны? Чон тяжело вздыхает и качает головой, потому что да, действительно так. Ему было восемнадцать, он даже не помнил того парня, с которым надрался на какой-то вписке. И потому Тэхен стал единственным подозреваемым в его походе к венерологу. Правда, потом уже, когда Хосок обидел Тэхена и между ними выросла толстая стена, ему сказали, что вообще-то есть кое-какой Лиам, которого он жарил за закрытыми дверями на одной из тусовок. Что за Лиам и чем он наградил альфу, уже не столь важно, так как проеб вселенского масштаба в виде измены и ложных обвинений ударили его лопатой по затылку. Конечно, просить прощения у омеги было идеей провальной. Тэхен не то что слушать, знать его не хотел. И сложный характер только препятствовал. Идти с повинной к злому Киму опасно для жизни. — Я виноват. И ты не представляешь, как я себя корил за то, что было. — Ага, как же, — фыркает историк. — Ладно, чао. Мне пора домой. Тэхен выходит из класса, лишь бы не видеть эту рожу. Они все порешали ещё тогда, не стоит снова тонуть в болоте прошлого. Ситуацию Ким давно отпустил, ему все равно, но это не значит, что Хосок заслужил даже дышать рядом с ним. — Тэ, — Хосок перехватывает омегу в коридоре за локоть, останавливая, — я хотел попросить тебя не упоминать эту тему при Намджуне. Ладно? — Господи, — Ким раздраженно избавляется от цепких пальцев на своей руке. — Думаешь, мне так интересно рассказывать ученикам о твоём члене, побывавшем в местах не столь отдалённых? Совсем рехнулся? Тэхен с громким стоном отворачивается от мужчины и только хочет отойти, как видит в трех шагах от себя Чонгука. Чонгука, который хмурится от недавно произнесенных Тэхеном слов. Альфа держит руки в карманах серых спортивных штанов, чёрная свободная майка слегка натянута в районе груди. Это не смотрится мега-сексуально, но все равно веет какой-то определенной эстетикой. Ким пялится и понимает, как желал просто увидеть это лицо кирпичом и эту крепкую фигуру. А еще осознает, как сильно влип из-за недавней театральной сцены. — Чонгук, ты уже приехал? — пожалуй, слишком радостно говорит Ким и чуть ли не подлетает ближе. — Да, сегодня утром. — Наконец-то я снова могу тусить в тренерской, — довольно говорит Тэхен, мгновенно забывая про одно тёмное пятно позади себя. Чонгук ухмыляется, но не злобно, скорее его это действительно развеселило. И омеге хочется верить, что парень и по нему соскучился тоже. — Кхм, — совершенно не театрально напоминает о своём присутствии Хосок, и Киму приходится к нему обернуться, чтобы поставить точку в сегодняшней встрече. — Ну что? — Я ещё раз извиняюсь и надеюсь, что это не отразится на поездке. — Мне плевать, Хосок. Я не собираюсь никому ничего рассказывать, — в сотый раз объясняет тему, которую хочет забыть навсегда. — Хорошо. Тогда до встречи, Тэ. Милое прозвище из уст этого чудовища звучит специально, Ким уверен. И больших усилий стоит не влепить по наглой морде. Когда альфа скрывается за пределами школы, Тэхен свободно выдыхает, будто все напряжение в нем нашло выход. — Как прошли соревнования? — любезно интересуется омега. — Ничего интересного. Мы выиграли как обычно. — «КАк оБыЧно», — передразнивает. — Скромности вам не занимать, тренер Чон. — Но ведь это факт. — Конечно, — кивает. — Может, отпразднуем? — пытается. — Хорошая попытка, Ким, — смеётся Чонгук и идет в сторону выхода. Говорит это так легко и непринуждённо, будто то, что Тэхен из раза в раз натыкается на преграды, обычное дело между ними. — Да, блин! Серьёзно? Чон, сколько ты ещё будешь меня футболить? Будешь отрицать, что я тебе не нравлюсь? Особенно после последней нашей встречи! Они останавливаются посреди парковки. Недовольный омега пышет злостью. Чувствует себя последней псиной, ждущей хозяина. Он терпеливый и упорный, но пузырь тоже лопается. — Мы коллеги, и мы не можем… — Чушь собачья. Ты либо трус, либо псих. Чонгук поджимает губы. Тэхен не понимает, в чем дело, и справедливо злится. — Да пошел ты! — кидает в лицо и, прежде чем развернуться, решает подытожить, — Мне казалось, что ты хороший парень, просто надо тебя немного подтолкнуть. Но ты просто… извел меня. Тэхен грустно улыбается и уходит в сторону своей машины. Тут определено он поставил точку. Вся его энергия окончательно растрачена, почем зря. Омега хранил надежду, что у их истории может быть хэппи-энд, но тянуть на себе воз ответственности, если честно, просто устал. Но, наверное, не это самое главное. За эти несколько месяцев, что Тэхен старался обратить внимание альфы на себя, что-то в его сердце начало проклевываться. Определённо это не любовь. Пока что. Но на смену влечению стала приходить симпатия, и омеге эти чувства совершенно ни к чему. Они появились из ниоткуда и грозят разбить ему сердце, ведь Чонгук просто сел в свою машину и уехал с территории школы. А Ким посидел пару минут и тронулся следом, чтобы уже дома выкинуть всю коробку с билетиками на поцелуи в мусорный бак.

***

Холодность между ними заметна даже слепому. Тэхен ведёт себя как в первые рабочие дни, будто не бегал в тренерскую, чтобы раздражать одного альфу. Он не вертится больше рядом и не козыряет тупыми подкатами. И даже кажется, что это напряжение между парой чувствует каждый. Джин качает головой, когда учительский состав сидит в столовой. Тэхен и Чонгук в разговоре не участвуют, но и не ругаются, никак не отсвечивают. И в целом обед мог бы пройти спокойно, если бы Кенхи не решил блеснуть своим остроумием. Хотя, по мнению Джина, это больше походит на слабоумие. — Тэхен, а правда, что с вами в поездке будет Чон Хосок? Омега, не настроенный на разговор, недовольно поднимает глаза, пережевывая пищу. Зачем вот было вообще открывать рот в его сторону? — Правда. — Он вроде одинок. Интересная у вас будет поездка, — хихикает омега с неоднозначным намеком и кидает мимолетный взгляд в сторону Чонгука, который также не заинтересован в разговоре. Комментарий Кенхи сейчас совсем не к месту и не имеет никакого смысла, даже если он хотел просто заполнить пустоту за столом. Но Тэхен прекрасно понимает, что делает учитель музыки. Открыто глумится и радуется долгожданной бреши в недоотношениях Кима и Чона. — Как хорошо, что тебя в ней не будет, — не сдерживается Тэхен. Джин на этом моменте задерживает дыхание, потому что: — Знаешь, такой, как Хосок, тебе идеально подойдёт. Туповат и с воспитанием не очень. Вместе вы бы свели меня с ума, — говорит Ким ледяным тоном. — А ты-то прям самый воспитанный и умный, — кривит губы Кенхи, которого задевают чужие слова. — Сейчас да. А вот лет восемь назад я был не таким и поэтому мы с Хосоком трахались на одном из учительских столов. А вот на каком, угадайте сами. На этих словах Сокджин всё-таки давится, но быстро берет себя в руки. Тэхен же выходит из-за стола на удивление довольным, словно выкинул ненужный мусор. Так хотелось что-нибудь сказать Кенхи, а ещё лучше — плюнуть. Чонгук задумчивым взглядом проводит тонкую спину и впервые за несколько дней улыбается. Джин на его улыбку поднимает бровь и кивает в сторону ушедшего парня, но альфа лишь качает головой. Не лучший момент для разговора. Да и о чем им собственно разговаривать? Тэхен явно считает альфу последним мудаком и это его полное право.

***

— Ох, бля, — это Ким говорит, когда видит автобус и вокруг него своих мелких чертят. Целых четыре часа в одном тесном пространстве со школьниками без возможности капитуляции. Ах, там ещё будет один скверный Чонгук и мерзкий Хосок. Ну вообще мечта, а не поездка. Омега готовит все свои моральные силы, а ещё напоминает про существование уголовного кодекса. Это знание ему точно пригодится в гневе. — Удачи, — улыбается Юнги, но улыбка эта скользкая, явно предрекающая пиздец. — Ага, спасибо. — Я смотрю и Хосок, и Чонгук здесь. Ну просто малина, рви, не хочу, — не может перестать выделять яд Мин. — Как бы эта малина не скисла раньше времени. Господи, если ты есть, дай мне сил. — Тэхен щурит глаза и поднимает лицо к небу, ловя, видимо, связь с космосом. — Он тебя не услышит, — говорит про Бога, — потому что ты атеист, дьявол и грешник. — Да блин! Кто тебя за язык тянет? — На работе у тебя только один Иисус — это я. Поэтому настоятельно прошу, не потеряй ни одного своего послушника. Ибо настигнет тебя кара Божья, ясно? — Это они послушники? — Ким кивает в сторону автобуса. — Пфф, скорее дети Люцифера. — То есть твои дети. Тэхен подходит ближе к автобусу, где родители прощаются со своими детьми. На Чонгука не смотрит, но зато попадает в поле зрения Хосок, который бессмертный, видимо, и топает прямо в сторону парня. — Привет. — альфа пожимает руку Юнги. — Не помню, когда мы последний раз втроем виделись. — В твоих извращенных фантазиях, — не может сдержаться Тэхен, на что получает тычок от Мина. — Думаешь? — перенимает эстафету Хосок, не оставаясь в долгу. Ким резко поворачивает голову в сторону раздражителя и уже хочет вспыхнуть подобно спичке, как мини-босс тушит эту искру сразу же. — Ну, хорошей вам поездки, ребята. Не убейте учеников, а сами хоть в лепешку расшибитесь, но чтобы остальные были целы, — толкает Кима в спину, чтобы уже спровадить. — Чонгук, — кричит в сторону тренера. — На тебя вся надежда! Альфа, который разговаривал с папой одного из учеников, подходит к директору и кивает. Его взгляд мимолетно пересекается с Кимом, и тот первым отворачивается. А вот Хосок, напротив, протягивает руку для очередного рукопожатия. Когда все школьники уже расселись по местам, Тэхен, Хосок и Чонгук заходят, чтобы занять свои места. В итоге остаётся четыре свободных места. Омега, как самый обиженный, садится первым, а на соседнее сидение кладет свою сумку. Намек кристален и понятен, разве что таблички с надписью «занято» не хватает. И альфам ничего не остаётся, как сесть вместе, что словно бальзам на душу Кима. Омега достал наушники и полностью ушёл в свои мысли. О чем разговаривали альфы и разговаривали ли — неизвестно. И если честно, знать не особо хочется. Тэхен не сразу, но засыпает, предвкушая завтрашний тяжелый день. Поездка проходит в один миг. Даже удивительно, что никто омегу не потревожил и не разнес автобус. Лёгкое касание к плечу заставляет открыть Тэхена глаза. Он растерянно хлопает ресницами, не сразу соображая, где находится из-за полутьмы вокруг. Лицо Чонгука над ним освещено светом фонарей из окна. Автобус практически опустел, и ученики переговариваются на улице. — Уже приехали? — охрипшим после сна голосом спрашивает омега. — Да. Пора заселяться. Все ждут только тебя. — Не камаз, подождут, — ворчит и выходит из автобуса, чуть грациозно не навернувшись со ступеньки, если бы не крепкая рука Чона, схватившая его за плечо. Тэхен не обращает на это внимания, отдергивая одежду. — Так, малышня, сейчас все ровным строем идём в гостиницу. Говорить можно, когда вас спрашивают. До того момента, пока вы не переступите порог вашего номера, играем в молчанку. Не давая времени на ответ, Ким взял свой чемодан и покатил в сторону главного входа. Все ученики без лишних вопросов последовали за омегой. Но не потому что возымели уважение, а потому что сами устали за несколько часов в автобусе и сил нет на шутки и пререкания. Когда всех подростков расселили по комнатам, старшие последними наконец-то смогли пройти в свои номера. Хосок скрылся из виду первым, отбросив все свои шуточки. Тэхен же, не обращая внимания на Чона, уже было сделал шаг через порог, как услышал: — Спокойной ночи, Тэхен. Почему-то это простое обращение заставило резко остановиться и взглянуть на альфу. — И тебе, — тихо ответил Ким, но его прекрасно слышали. Чонгук кивнул и прошел в свой номер. Омега последовал его примеру и отрубился сразу же, как голова коснулась мягкой подушки.

***

Ким выспаться не надеялся на этой неделе, хотя бы не проснуться до будильника было бы чудно. Но чудеса проходят мимо него, когда в дверь историка начинают стучаться. Раздраженный, он поднимается с постели, открывая дверь весьма эмоционально для человека, спавшего пять секунд назад. — Мистер Ким, у нас ЧП, — говорит Пак. — Ну, конечно, а как же ещё, — закатывает глаза Тэхен. — Что там у вас? Кто-то напился и не может оторваться от толчка? — Нет. — А жаль. Я бы сам выпил. Так что там? — Эрик с Чанбином и Джоном ушли прогуляться по городу и их уже два часа нет, и они не отвечают на телефон, — обеспокоенно тараторит омега. — Значит, моя версия с алкоголем имеет место быть. Господи, а ведь день ещё даже не начался. Ты знаешь, куда они могли пойти? — Ну, нет? — как-то неуверенно выходит. — Чимин, — твёрдо начинает Ким, — ты будишь меня посреди ночи, чтобы помочь своему… своим одноклассникам. И я по твоим нечестным глазам вижу всю правду. Так что либо ты говоришь, либо после поездки я напишу на всех, включая тебя, докладную. Лучшая мотивация — угроза. И, судя по расширенным глазам подростка, Ким попал в цель. Легко манипулировать отличником, и Тэхен, как учитель, так делать не должен. Но, а что ему собственно остаётся? Мусолить беседы не в его стиле и бегать в поисках трех недоразвитых альф тоже. — Они собирались найти бар где-то поблизости. Куда именно они пошли, я не знаю, — задумывается Чимин. — Но рядом только один бар, который работает круглосуточно, — все-таки мониторил, маленький проныра. Впрочем, это только на руку. Нельзя парнишку за это винить. — Ну вот видишь, уже что-то, — омега хлопает парня по макушке с натянутой от нервов улыбкой, — А теперь иди в номер. Увижу тебя за пределами комнаты, одной докладной не отделаешься. Ясно? Чимин недовольно поджимает губы, но не перечит. Не в его положении сейчас что-то требовать, хоть он и беспокоится. Как только парень скрывается за дверью, Тэхен устало мычит. Он поспал от силы три часа, а его чертята уже натворили дел. Вот как после такого не уверовать в существование ада? Подумав немного, Ким решает разделить участь поисков с Чонгуком. Если ему не удалось поспать, то и альфа тоже не будет. Потому что, а почему бы и нет. Не к Хосоку же ему идти за помощью. Омега стучит в нужную дверь и после пятого стука ему все же открывают. Заспанный и до жуткого милый Чонгук в одних спортивных штанах медленно показывается в дверном проеме. Он ладонью трет лицо и не сразу фокусирует взгляд на омеге, облокачивается о дверной косяк и зевает. Тэхен тщательно скрывает усилившееся слюноотделение при виде поджарого тела, ведь там действительно есть, на что посмотреть. — Что случилось? — вопрос возвращает обратно в реальность. — Собирайся, будем по барам искать трех полоумных. Эрик, Чанбин и Джон пошли искать приключения. Нужно их найти. — Черт! — цокает недовольный и совсем не удивленный альфа. — И я про тоже! Так что давай это, — крутит пальцем в районе пресса, — одевайся и погнали. Чонгук тяжело вздыхает и без лишних слов кивает в согласии. Что ему ещё остается делать? Тэхен явно не настроен принимать отказ. А красные от недосыпа глаза омеги не дают и шанса отказаться. — Выйду через минуту, — спокойно говорит альфа и прикрывает дверь, чтобы одеться. Тэхен удивляется такому быстрому согласию, и спустя какое-то время оба спускаются на первый этаж. — Так, нам налево и за углом направо, — омега выстроил маршрут до бара, про который сказал Чимин. Он не отрывается от телефона и вообще старается поменьше смотреть в сторону альфы, полностью сосредоточенный на дороге. Делает вид, что ему максимально неинтересно иметь что-то кроме рабочих отношений с Чонгуком. Хотя поведение говорит само за себя. И как бы Ким не хотел казаться холодным, Чонгук смотрит глубже и видит обиду. — Тэхен, я хотел тебе кое-что сказать? — осторожно начинает альфа. Сейчас, наверное, не самое удачное время. Но, возможно, это последний раз за всю будущую неделю, когда они будут в тишине и наедине. — Уверен, что действительно хочешь? — серьёзно спрашивает омега. — Что? Тэхен останавливается и поворачивается лицом к альфе. Приходится слегка приподнять голову, чтобы при лёгком свечении фонаря увидеть лицо напротив. — Уверен, что хочешь что-то мне сказать? Подумай, потому что я не хочу слышать оправдания или оскорбления, — загибает пальцы, — или то, что ты трахаешься с Кенхи, мне тоже знать неинтересно. Всё ещё хочешь мне что-то сказать? Видно, как омега нервничает. Ему не хочется слышать все из выше перечисленного. А ещё он не знает, общались ли они с Хосоком в автобусе. И несмотря на то, что Чонгук выглядит невероятно соблазнительно без шапки с красным носом и взъерошенными волосами, Ким давит в себе желание поправить эти непослушные локоны. Опускает глаза на губы с едва заметным вздохом и словно в замедленной съёмке видит их приближение, а затем ощущает тепло поцелуя. Чонгук целует неспешно, осторожно, даёт возможность сделать шаг назад, но Тэхену это не нужно, он сам притягивает альфу к себе ближе, чтобы до жаркого дыхания и оглушительного сердцебиения. Ледяные пальцы забираются под воротник, касаются тёплой кожи шеи, не переставая наслаждаться моментом единения. Альфа углубляет поцелуй, перенимая инициативу. Показывает силу и мощь собственного зверя, из-за чего омега расслабляется и поддаётся. Холодный воздух не тревожит два горячих тела, когда языки сплетаются узлом. Тэхен тихонько стонет в чужой рот, распадается на частицы и трется о крепкое тело альфы. Целоваться под фонарём на перекрёстке круто и романтично, но всю эту магию рушит один лишь звонок. Ким сначала игнорирует этот раздражающий звон, но он настолько громкий, что приходится оторваться от поцелуя с почти что трауром. — Ну? — слишком эмоционально выдаёт омега в трубку. — Ясно. Получат пизд… выговор, получат выговор! Всем спать, приду проверю! Давай, ага, спокойной ночи. Тэхен закатывает глаза. Если бы можно было, он бы заорал прям в голос от досады. — Что-то узнали? — Вся троица в полном здравии вернулась в гостиницу. Чимин сказал, что они трезвые, но я ему не верю. Так что завтра они все получат пиздюлей. Чонгук усмехается такому злому омеге. И тот в свою очередь хлопает парня по заднице в отместку. — Эй, — недовольно возмущается Чон. — Твою мать! — Тэхен трясёт рукой в воздухе, потому что внезапно и ему тоже больно после удара. — У тебя, что, стальная задница, я не пойму? — Да, — самодовольно отвечает. — Ой, да ладно, — закатывает глаза Ким и направляется в сторону гостиницы. Не до утра же им стоять под фонарём. — Нашёл, чем гордиться, пфф. — Имею на это право. «А лучше бы имел меня» — проносится шальная мысль. — Тэхен, — каким-то странным тоном окликает альфа. — Я сказал это вслух?! — Ага. — Черт! — цыкает Ким, а потом добавляет: — Хотя, что мне скрывать, Чонгук? Ты все знаешь и морозишь меня уже который месяц. Я не скрываю своих мыслей, в отличие от тебя. Так что если я скажу, что хочу, чтобы ты меня трахнул, это ничего не изменит, — разводит руки в стороны, останавливаясь около своего номера. — Поэтому спокойной ночи. Тэхен устало улыбается и открывает дверь, слыша тихое в спину: — Ненормальный. Но омега все равно уходит от бессмысленного для него диалога. Все, что он хотел сказать, сказал в лицо, а не шептал. Так что если Чон хочет чем-то поделиться, то вперёд и с песней. А пока нет смысла сотрясать воздух.

***

Омега старается быть максимально вежливым, но когда Хосок в очередной раз заводит их в тупик по пути в кафе, Тэхен с размаху бьёт его по затылку, не стесняясь толпы учеников, которые ржут от этой картины. И только грозный взгляд Чонгука заставляет не смеяться в голосину. — Ты сказал, что шаришь в картах, — утробно рычит омега. — Так и есть! — Ох, Господи, пиздабол, — шепчет Тэхен, забирая из рук Чона телефон. Он пытается сам разобраться, куда им идти и выводит ребят на правильный путь. Спустя двадцать несчастных минут все доходят до конечного пункта, чтобы пообедать. С красными носами и жутко голодные, ребята заваливаются в кафе. Тэхен лично сажает каждого, чтобы никто не потерялся. Эрика, Чанбина и Джона рассаживает по разным столам. Чимин ни с кем из них не сидит, тоже наказан. Намджун, который сидит рядом с омегой, безуспешно пытается вывести того на разговор. Абсолютно все чувствуют пассивную агрессию от учителя истории, который не настроен на мировую. И если Хосок старается быть тихим, то Чонгука откровенно забавляет чужая вспыльчивость. — Каток работает до десяти, а не до девяти, — поясняет раздраженно Тэхен. — А, блин, прости. Наверное, я посмотрел другую локацию, — извиняется Хосок. — Если ты вдруг потеряешься, мы уедем домой без тебя. Чонгук кидает усмешку, улыбаясь уголком губ. — А тебе смешно? — Ким переключает свое внимание на новую жертву. — А ты нам для чего, напомни? Тяжести таскать, а? Чонгук дарит снисходительный взгляд омеге, хитро ухмыляясь. Его не задевают колкие слова, как и не удивляет настроение Кима. Он видит, что вчерашний поцелуй немного выбил омегу из колеи, и он просто не знает, как себя теперь вести. Вроде историк для себя решил быть максимально холодным, но не получается. И от этого бесится лишь сильнее. — Не только тяжести, — и смотрит так проникновенно, что лицо начинает безбожно гореть. — Да что ты, — фыркает Ким и отворачивается, делая вид, что пора есть. Ну а что ему остаётся, если Чонгук по-прежнему горяч и прекрасен. Так теперь ещё и ведёт себя не как обычно, проявляя знаки внимания. Тэхену сразу хочется из-за этого свернуться калачиком, ведь это он машина подкатов и двусмысленных намёков. А теперь в него кидают его же монетой. Хосок смотрит на притихшего омегу с лёгким прищуром и начинает немного догонять схему чужих «отношений». У него есть пять копеек, чтобы вставить, куда надо, но не сейчас. А то ещё попадёт снова под горячую руку и эти копейки окажутся у него в одном мягком месте.

*

Вечером, следуя развлекательной программе, все идут на каток. Ученики, донельзя возбужденные, выкатываются на лёд словно стадо овец и сразу начинают беситься. — Будто льда никогда не видели, — закатывает глаза омега за бортиком. Чонгук, который стоит по другую сторону, оборачивается, удивленно поднимая бровь. — Они просто рады хоть немного отвлечься от учёбы. Тем более они молоды, поэтому так возбуждены. — Пфф! Возбуждены? Ты то откуда такое слово знаешь? — режет без ножа Тэхен. Он видимо решил, что если подкатывать больше не станет, то теперь можно смело шутить по-чёрному. — Знаю, но не ты тому причина, — даёт ответный удар, смотря прямо в глаза. Тэхен от чужой наглости открывает рот, часто хлопает ресницами, не веря собственным ушам. Кажется, пора заканчивать этот спектакль, а то главных героев постигнет жестокая кара. — Ну, знаешь, — скалится Ким с кривой улыбкой и резко делает шаг назад. Ему не хочется участвовать в этом диалоге, потому что они словно идут куда-то не туда. Как только омега отворачивается, Чонгук тянется через бортик и хватает его за локоть. — Прости. Это была тупая шутка, согласен, — говорит максимально честно. — Может, прокатимся вместе, — кивает в сторону катка. Тэхен с хмурым видом смотрит на лёд, где ребята нарезают круги и качает головой. — Не особо хочется. — Ты не умеешь кататься? — мгновенно догадывается Чон. — Хм, — тяжело вздыхает. — Не вижу ничего увлекательного в том, чтобы морозить лицо. — Давай я тебя научу? — улыбается альфа, и это совершенно запрещённый приём, так как Тэхен отчего-то соглашается. И, кажется, этим подписывает себе смертный приговор, потому что стоит ему ступить на каток, как тело выгибается дугой, а затылок чуть ли не целует макушкой лёд. Чон оперативно сзади подхватывает омегу под руки и не даёт случиться сотрясению не только мозга, но и костей. А тот в свою очередь познает смысл бытия и на автомате хочет смачно так ругнуться, чтобы высвободить весь спектр своих невероятно ярких эмоций. Но вместо одного емкого слова выходит что-то вроде: — Пиииитушка горная, — сердце делает кульбит и от осознания, что падения удалось избежать, легче не становится. Особенно, когда сверху слышится смех, но не злобный, а такой искренний. — Что ты сказал? Питушка горная? Что это такое? — Я откуда знаю? — раздраженно отвечает Ким. — Когда жизнь перед глазами проносится, все что угодно скажешь. — Понятно, — улыбается и без разрешения берет омегу за руку. — Просто расслабься и не напрягай ноги. Давай вместе. Левой, правой, левой… Чонгук аккуратно ведёт их по кругу, позволяя немного привыкнуть. Держит руку крепко и следит, чтобы Ким не торопился. Пару раз омега всё-таки падает на колени, произнося ту нелепую фразу, которая смешит все сильней. Тэхен даже успевает сделать своим демонятам пару замечаний. Работа не отпускает даже в критические моменты. — Я все хотел спросить, что ты хотел мне сказать, когда мы искали бар? Улыбка с лица Чонгука сползает, и он уводит омегу туда, где катается чуть меньше людей. — Я хотел извиниться. — Чего? За что? — Я был груб с тобой. И причина тому — твоя излишняя напористость. На мои отказы ты действовал ещё более несдержанно, что меня раздражало, — смотрит на сосредоточенное лицо Кима. — Зачем ты это говоришь? Чтобы облегчить себе ношу? — фыркает Тэхен. Ему не нравится такая тема разговора, потому что появляется ощущение, что перед ним каются, сбрасывают балласт вины. Оправдываются, будто это действительно необходимо. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо из-за меня. Я тоже был импульсивен в своих поступках. Потому что думал, что ты такой же, как все. — Это какой? — Самовлюбленный эгоист, который любит играть с чувствами остальных, ничего и никогда не теряя при этом. У омеги глаза на лоб лезут. Это такое было первое впечатление о нем? Очень приятно, ничего не скажешь. А ещё как подробно. Тэхен чувствует огромную волну негодования внутри. Да кто Чонгук такой, чтобы судить его? Да, он не двуличная лапочка Кенхи, но зато в нем больше искренности. — Я не стесняюсь говорить о том, чего хочу. Я не вру и говорю прямо, но никогда не переступаю границ, если вижу, что кому-то это действительно приносит дискомфорт, — режет Ким правдой. — Если ты не заметил, я отступил в итоге. Хотя видел, что ты проявлял желание ко мне в ответ. — Ты был прав, — глаза в глаза. — И в чем же? — Ты не устал? — сворачивает разговор альфа, видя, что школьники строем выходят с катка. Тэхен поддаётся смене темы и кивает. Он действительно устал. — Хорошо. Хосок как раз собирает ребят в автобус. — Слава Богу! Я больше никогда не выйду на лёд! — Неужели не понравилось? — слышится нотка грусти, что не ускользает от омеги, и потому: — Для первого дня слишком много впечатлений. Если я обнаружу синяки, будешь сам мне втирать мазь, понял? Чонгук закатывает глаза, но улыбку не прячет. — Тэхен, Чонгук, можем ехать, — кричит Хосок. — Ну хоть что-то он сделал нормально. — Все равно надо будет пересчитать всех в автобусе. — Бля, точно. Ну поехали. Тэхен сам берет альфу за руку и едет к бортику. Даже не замечая, как уверенно скользит по льду. Чонгука берет гордость, ведь это его заслуга, но ему хватает ума промолчать. Едут до гостиницы в полной тишине. Все настолько устали, что даже говорить сил ни у кого не осталось. И тишина эта даже приятная. Никто не ссорится, не кидает тупые шутки, не пытается умничать. Чонгук, под удивлённый взгляд Хосока, садится рядом с омегой, и тот не сопротивляется. Хотя Ким не разрешал никому занимать свободное место рядом с собой. Но сегодня шаблоны ломаются. Сдерживать оборону не хочется. Троица следит, чтобы каждый из школьников дошел до своего номера. Особое внимание уделяется недавно отличившимся. И только после этого надзиратели расходятся. На часах почти девять, но желание отрубиться без лишних мыслей выше всего. Тэхен заходит к себе в номер и, едва раздевшись, плюхается на постель. Нафига он согласился учиться кататься на коньках? И без этого мирно жил. Омега невольно вспоминает, как они ехали, как держались за руки, как Чонгук трындел, видимо, о чем-то важном. Но до Кима вообще ни слова не доходило. Потому что в голове только приказ себе не упасть. Историк снимает джинсы и глаза на лоб лезут от натюрморта на его коленях. Он конечно, падал, но чтобы так сильно. Фиолетовые пятна как сыпь рассыпались на бледной коже. И у него вообще ничего нет, чтобы исправить ситуацию. Поэтому омега надевает шорты и резво стучит в соседнюю дверь. Чонгук открывает не сразу, только спустя минуты две, которые длятся чуть ли не вечность. Тэхен набирает в лёгкие побольше воздуха, когда видит, как поворачивается дверная ручка, но сразу же давится, в очередной раз не в силах совладать с собой, так как альфа снова без футболки, ещё и с мокрыми волосами, капли с которых целуют плечи, затем ключицы … — Кто-то снова сбежал? — Что? — чужой голос выводит из транса. — А, нет. Просто хотел узнать, есть ли у тебя мазь. Ты же ответственный за аптечку. — Для чего мазь? — хмурится Чон. — Твои тренировки оставили следы, — омега указывает рукой на колени, и альфа, опустив голову, качает головой. — Проходи, — отходит в сторону. — Ты же вроде грозился, что я буду обрабатывать твои гематомы? «Для первого дня слишком много впечатлений. Если я обнаружу синяки, будешь сам мне втирать мазь, понял?» Тэхен пожимает плечами и проходит в номер идентичный тому, в котором живёт сейчас он сам. — Садись в кресло. Я сейчас. Омега аккуратно садится, его мышцы уже начинает тянуть от боли. Завтра точно нормально на унитаз не сядет. Зато будет повод остаться в номере и свалить все обязанности на альф. Почему бы и нет? Чонгук возвращается из ванной с тюбиком мази и садится на пол прямо перед чужими коленями. — Падать ниц не обязательно, — хмыкает Ким, пытаясь разрядить обстановку, потому что в комнате явно становится жарко. Особенно, когда Чонгук поднимает взгляд и смотрит снизу-вверх не своим коронным холодным взглядом, а таким глубоким темным, ещё и уголок губ немного дергается. Пальцы аккуратно касаются кожи, но дарят не тепло, а холод от вязкой субстанции. Альфа медленными движениями растирает мазь, стараясь не причинять боли и не давить слишком сильно. Но получается не всегда. Подушечки нарочито медленно скользят по кругу, собирая мурашки. — Ауч! — омега дергает ногой назад. — Прости, — Чонгук за лодыжку тянет колено снова к себе, чтобы пятка опиралась на его бедро. — Я почти закончил. Потерпи немного. Тэхен вздыхает и полусонным взглядом наблюдает за последними движениями крепких рук. Это оказывает почти медитативное воздействие. — Все. — Угу. Спасибо, — зевает. — Чтобы я без тебя делал? Ах да, ходил бы без синяков. — Умничай дальше, но я уверен, что тебе понравилось на катке. — Понравилось, — не упирается Ким с улыбкой. — Хоть завтра я и не встану с постели из-за тебя, — без задней мысли кидает омега. — Жаль только, что причиной стал каток, — хмыкает Чон, все также находясь в положении снизу. Его пальцы из-за мази влажные, прямо как мысли омеги при взгляде на них. — Конечно, кат… — омега хмурится, до конца понимая смысл чужой фразы. — О боже! Чон Чонгук, вы стали шутить на такие темы? Как жаль, что слишком поздно. Тэхен уводит взгляд и собирается встать, как Чонгук его опережает и упирается руками в подлокотники кресла, заключая в своеобразную клетку. — Не поздно никогда, — глаза в глаза и расстояние минимальное до ощущения дыхания на лицах. — В какую игру ты играешь? Сначала ведёшь себя как камень, а теперь воспылал желанием? — Тэхен двигается чуть ближе, наклоняя голову. — Просто у меня не встаёт на первого встречного. Я ждал. — Ждал? — Когда ты остынешь. — Чего? — Ким толкает Чонгука в грудь от себя, из-за чего тот падает на пятую точку. — Ты серьёзно? Я, значит, прилагал столько усилий, чтобы сделать первый шаг, а ты… ты просто… Тебя отталкивает инициативность, что ли? — А тебе не кажется, что ты слишком торопил события? — Нет, — честно отвечает. Чонгук так и сидит на полу, оперевшись на руки позади себя. И улыбается, качая головой. Его веселит, что у них настолько разные позиции по этому поводу. Чонгука пугает и манит настойчивость омеги. Сначала это отталкивало, но чуть позже даже показалось интересным. Тэхен напирал и не давал Чону шанса рассмотреть его получше. — Так чего ты хочешь сейчас? — Я? — удивляется Тэхен. — Вообще ничего не хочу, — фыркает и встаёт с кресла, направляясь к выходу. — Я тебя понял. — Что ты понял? — устало вздыхает омега и поворачивается к альфе, который подошёл к нему впритык. Теперь голая грудная клетка упирается в его лицо. — Что мне надо стараться сильнее. Тэхен открывает рот, чтобы ответить, но решает промолчать улыбкой. Они выходят из номера в тот момент, когда Хосок напротив открывает дверь, да так и застывает с пачкой сигарет в руке. Его взгляду предстаёт картина, как из номера полуголого физрука выходит учитель истории в пижаме и с синюшными коленями, которые блестят из-за чего-то склизкого. Все трое смотрят друг на друга, будто их вид говорит о чем-то незаконном. Не хватает только руки выставить вперёд, как в меме про человека-паука. — Ноль процентов осуждения, — говорит Хосок, с поднятым руками проходя мимо парочки. Ему не хочется оказаться под горячей рукой омеги, хватило на неделе сполна. — Что? — хмурится Ким. — Ой, ладно. Спокойной ночи. — Сладких снов.