The dawn of her brown eyes

" — Вот же очкастая, совсем придушить меня захотела.. "       Недовольно вздыхал Леви, когда чувствовал, что женщина совсем на нём распласталась: её волосы чуть ли не в рот ему лезут, её правая нога собственнически перекинута через его торс, рука почти притягивает его за плечо, а сама она носом ткнулась в его рёбра. Ну вот что за беспредел! Хотя, Аккерман вовсе не выглядит расстроенным, ведь рядом с ним лежит его любимая женщина, так ещё и обнимает его.Лежит он с таким лицом, словно лотерею выиграл, уже два часа. Всё это время Зоэ непрерывно спит, помимо того, что ворочается и позы сна меняет сотню раз за десять минут. Как будто с занозой в заднице уснула, вот же.. Зато у него есть время разглядеть её как следует при слабом жёлтом свете керосиновой настольной лампы.Концы её каштановых волос завились, чем-то напоминая лёгкие кудри, и от них исходит просто прекрасный аромат цветочного мыла, так ещё и кожа у неё такая тёплая и приятная, несмотря на то, что та покрыта грубыми шрамами во многих местах, но мужчина и внимания на них не обращает. Не сейчас.Он и так с трудом сдерживает своё горящее внутри желание прикоснуться к ней совсем не невинным и милым образом. Чтобы его мужское достоинство в один момент не подвело его и не "проснулось" раньше нужного, он пытается представлять различные неприятные образы других женщин и различные кровопролития, но в голову лезут только образы обнажённой, красной и запыханной Ханджи, которая сейчас лежит на нём только в одной чёртовой рубашке, такая горячая, умиротворённая и прижимается к нему так, словно никогда не отцепится.. " — Вот кто меня просил, чтобы я ей рубашку дал.. " Мысленно проклинает себя капрал. А ведь правда, сейчас бы у него было больше доступа к разглядыванию её тела, если бы не эта чёртова рубашка.Но как бы то ни было, он понимает, что в ином случае Ханджи бы просто ушла на вторую койку, ещё не готовая к такому виду близости. Да и правильно, ведь он спит в штанах и рубашке, а она бы просто сверху голышом лежала? Неслыханно, но кого сейчас это волнует, да и к тому же Ханджи и так довольно в откровенном виде перед мужчиной, когда его левая рука лениво улеглась ей на поясницу, а вторая легонько поглаживает волосы учёной, так та ещё и сопит так мило, как пригревшийся к тёплой батарее котёнок.. " — Дерьмо, меня судьба к такому не готовила, а может, оно и к лучшему.. " Предпринимая очередные попытки отвлечься от неподобающих мыслей, Леви всё же задумался о том, что же они будут делать, если выживут, ведь ему и Ханджи будет довольно тяжело приспосабливаться к спокойной и мирной жизни после всех этих передряг с титанами и людьми, к тому же Ханджи всё ещё мучается кошмарами, и это продлится ещё очень долго, поэтому он обязан облегчить её внутреннюю борьбу с самой собой.. " — Надо бы разговорить её, она не сможет долго молчать и держать это в себе, я уверен в этом.Она ведь может снова лишь схватиться за лезвие и калечить себя. Я не могу этого допустить. " — Жарко.. - резко прошептала спящая, слегка сжав ладони. Как только это донеслось до ушей Леви, он слегка стянул с них одеяло. Было и впрямь довольно душно. Хотя, это вполне объяснимо разгорячённым женским телом. " — Стоп, она действительно слишком горячая. " - подтвердил Аккерман, дотронувшись тыльной стороной ладони до её горячего лба, да и дышит она тяжело.. — Жарко.. - снова повторила Зоэ, одной рукой схватившись за шею, а второй оттягивая воротник рубашки. Её поверхностное дыхание распирало грудь, а губы приоткрылись в тяжёлых вздохах и прерывающемся шёпоте. — Так-так, ну-ка, Ханджи, проснись.. - обеспокоенно приподнялся капрал, взяв её встревоженное лицо в свои ладони. — Нет, не трогайте, не хочу..Отпустите.. Жарко.. - тихий всхлип донесся с её стороны, когда Зоэ вцепилась в запястья мужчины, а затем её глаз распахнулся, не прикрывая слезящееся веко. Узнаваемость промелькнула в её лице, и она разом успокоилась. — Леви, это ты.. — Я, я. - он аккуратными движениями тонких пальцев стал убирать пряди волос с миловидного женского личика. — А теперь рассказывай, что тебе на этот раз за кошмар снился. Едва уловимая дрожь её тела угомонилась, стоило ей снова услышать этот глубокий, слегка хрипловатый и успокаивающий голос капрала. Тревогу как рукой сняло, но небольшой осадок остался. — Да так не важ..- — Важно, Ханджи, - он прервал её, даже не дав договорить последнее слово. — не нужно игнорировать моё беспокойство о тебе. Командир неловко взглотнула, но с ним ведь не поспоришь, верно? Да и ей так приятно становится, что Леви так интересуется ею и переживает за неё, как за родную. Хотя.. почему это как? Она ненадолго замолкла, пока Аккерман менял позу поудобнее. Теперь он сидел, оперевшись о железную спинку койки, подложив под спину подушку для удобства, а Ханджи сидела с правой от него стороны, ткнувшись лицом в его плечо, робко водя пальцами по его левой руке, заостряя взгляд на раненой руке. "— Ему, наверное, так больно было ухаживать за мной, с такой-то травмой.." Она начала мысленно корить себя за то, что совсем забыла о состоянии его тела после травм, что даже не по себе стало, а ведь она даже не отблагодарила его, как следует.. — Я дождусь ответа, очкастая? - последнее сказанное им слово было произнесено не с упрёком или грубостью, а тонкой нежностью и лаской. Как же прижилась к Ханджи эта кличка за всё то время, что они знакомы, но она ни капельки не обижается, наоборот, её это даже радует, что только Леви её так называет.И никто другой. — А ты точно хочешь услышать то, что я могу тебе рассказать?.. - её растерянный взгляд поднялся к лицу капитана, который смотрел на неё с незнакомым благоговением, что сомнения Зоэ ушли на второй план. — Не хотел бы - не спросил. Не бойся, я ведь никуда не денусь после этого, верно? Для ещё большей уверенности, она поудобнее улеглась на его груди и взяла его левую ладонь своей, поглаживая костяшки пальцев медленными движениями, чтобы ей было спокойнее, и через несколько секунд тяжёлого молчания, Ханджи заговорила. — Знаешь, у меня очень плохие отношения с огнём.. Да, огнём. Природным явлением, орудием человека и тому подобным его значениям, - она снова замолкла, словно пробуя на вкус свои же слова и подбирая новые, но Леви её и не торопит, — Огонь забрал у меня почти всё, что когда-нибудь было мне дорого. Не знаю, посмеёшься ли ты или нет, но самыми первыми такими вещами были книги, как бы банально для тебя это не звучало, - сделав неровный вздох, Ханджи продолжила говорить и параллельно поглаживать и сжимать ладонь Леви, второй же внимательно слушает, слегка нахмурив брови, — В детстве, мой единственный и лучший друг на тот момент, сделал мне подарок, подарив почти целый сундук научных книг. Он и читать меня научил, и писать, и ещё много чему, перечислять устану.. Женщина снова замолчала, но в этот раз прижала его тёплую ладонь к своей груди. Туда, где быстро бьётся сердце. Беспокойно, тревожно и сильно. — Моя "милая" семейка, а именно братья, нашли эти книги, которые я очень сильно пыталась прятать от их взора, украли их, а потом схватили меня и силой притащили и держали смотреть на то, с каким злорадством они сжигают эти дорогие для меня вещи. Она сказала это словно на одном дыхании, вспоминая те эмоции, которые она ощутила, когда всё это происходило. Это одно из самых неприятнейших в её памяти событий её и без этого дерьмового детства.Аккерман же, чувствуя её учащенный пульс, крепче приобнял и ткнулся носом в её вкуснопахнущие волосы, изредка оставляя невесомые поцелуи на её виске. Он уже начинает привыкать вот так уделять внимание Ханджи, и ему это пришлось по нраву. Успокоившись и утихомирив своё трепащещее сердце, женщина продолжила свой монолог, не разрывая их нежную физическую связь. — Я очень долго плакала над потерей этих книг, они были единственными вещами, которые мне оставил друг после того, как уехал и пропал.. Я даже на сегодняшний день не знаю, что с ним, но надеюсь, что он живёт лучшей жизнью, чем я.. А вот моя семья моей доброжелательностью к ней похвастаться не может. Спустя некоторое время после произошедшего, я возвращалась домой.. но это нельзя было больше назвать домом. Он был охвачен огромными языками пламени, которые бы и на три метра к себе никого не подпустили. А в окнах я видела лица членов своей семьи. Это было.. ужасно. Отвратительно. Мерзко. Родители кричали, чтобы я открыла заваленную кусками крыши входную дверь, но я просто стояла. Стояла и смотрела, как огонь пожирает их, а они с надеждой смотрят на меня так, словно я последний лучик света в их жизни, но этот лучик обернулся тёмной иллюзией, которую они себе придумали. Нет, мне не жаль, что они все сгорели. Я в какой-то степени даже была рада, что сняла с себя обязанности, которые мне навязывала эта ужасная семья. Мне не хочется считать её родной.Поверь мне, если бы ты знал их, ты бы всегда держался от них стороной и презирал бы также, как и я.Просто.. их лица.. они так искривились, словно это я была причиной их жестокой гибели, словно это я должна была решать, должны ли они выжить или быть поглощёнными адским пламенем. Они смотрели на меня с отнятой мною надеждой.Я была их надеждой, но предала их ожидания. Я ни капли не жалею о том, что не помогла им, но их ужасающие выражения лиц всё ещё часто преследуют меня в любом проявлении огня, хоть это и случается не часто..В основном во снах, но всё же.. Хоть это и не всё, что она хотела рассказать, но она уже очень устала вспоминать эти моменты. Устала вспоминать своё ужасное детство. Устала вспоминать своё прошлое в целом и жить так, словно этого никогда не было. Её губы слегка задрожали, что Леви, собственно, заметил, потому что на протяжении всего её рассказа он терпеливо вглядывался в каждую черту её лица. В каждую частичку и каждое едва уловимое движение.Он понимал, что ей сейчас тяжело говорить об этом и её окутывает пелена сомнений, но он будет рядом. Всегда. Он хотел было сказать ей что-то, но не успел, ведь Ханджи продолжила свой монолог. — После этого я попала в детский приют, пробыла там до 13 лет, а потом сбежала и подалась в разведку. Зачем? Я сама тогда не знала, просто хотела уйти куда угодно, чтобы не возвращаться в тот ад, где я жила.Внешность у меня была несуразная, я была грубой, гиперактивной и сеяла везде хаос, поэтому меня и брать-то никто особо не хотел, что оказалось мне на руку. Мне не хотелось снова прогибаться под чужие хотелки и нравы, поэтому я сразу же отправилась на службу. В тех книгах, которые мне дарил мой друг, было написано столько всего интересного, что находится за стенами, что мне самой очень сильно захотелось исследовать мир, познавать что-то новое и учить других людей новым познаниям.. И там же я познакомилась с Моблитом. Я была уже разведчиком, а он только курсантом, ведь он на пару лет был младше меня. Он был скромным пареньком, не выделялся ничем и был тише воды, ниже травы. Я бы сама не придала ему особого значения, но меня удивило то, что его заинтересовала природа титанов и внешний мир, и, естественно, он вызвался быть мне помощником. Если честно, он был единственным человеком, благодаря которому я ещё сохраняла здравый рассудок в этом жестоком мире. Единственным человеком, что вселял в меня надежду на будущее и веру в мои успехи лишь своим присутствием. Даже удивительно, как он сам кукухой со мной не поехал, хе-хе.. - уголки губ учёной слегка приподнялись в ностальгической улыбке, но печальное лицо оставалось таким же. Как бы ей не было больно вспоминать прошлое, от него тоже отворачиваться нельзя, ведь некоторые люди, с которыми она чувствовала себя лучше и были вынуждены отправиться на другой свет или уйти по другим причинам, хотели бы, чтобы о них хоть иногда вспоминали с теплом.Ханджи бы тоже этого хотелось. — А когда наступил день битвы с Райнером и Бертольдом, я не знала, что огонь и сегодня может унести с собой то, что мне дорого.. Но это была моя вина. Это я не доглядела и не сразу сообразила прятаться в укрытии. Если бы я заметила сразу огненную взрывную волну, то Моблит был бы жив. Он бы спрятался вместе со мной. Он бы пережил ту битву. Он бы держался до конца, если бы не я. - Ханджи замолчала, повернувшись и ткнувшись лицом в грудь Аккермана, дрожащими пальцами цепляясь за его рубашку. — А ведь.. А ведь Моблит был так молод.. Так молод.. И все они тоже были молоды.. Почему именно они должны были умереть.. из-за меня..Я настоящая убийца. Лицо её стало влажным и горячим от слёз, которые она пыталась сдержать всеми силами, но это получалось лишь с огромными усилиями, да и это ей не помогло. "— Когда ты стала такой размазнёй, Ханджи? Не боишься, что Аккермана это только раззадорит?" - мысленно спрашивала она себя, но затем почувствовала тёплые мужские ладони на своей спине и тонкие, сухие губы на своем виске. — Ханджи. Это не твоя вина, что людям приходится прощаться с жизнью таким образом.Так уж устроено, что если люди идут против нас, мы идём против них, и если ты убийца, то и я тоже.Я разделяю с тобой это бремя. Вспомни, сколько товарищей полегло от моих рук по вине Зика. Мне было больно смотреть в лица тех титанов, в которых я раньше видел верных друзей, но ничего не поделаешь. Если мы хотим спасти мир, то должны чем-то пожертвовать, даже если жертвы окажутся слишком большими. - успокаивал Леви её, всю дрожащую и хнычущую. Она уже не в силах делать что-либо с прежним интузиазмом. Ханджи сломлена. Она сокрушена, и только руки любимого человека позволяют ей оставаться на плаву и не разваливаться на части каждый день. — Н-но почему именно нашим людям пришлось стать жертвами?.. - женщина крепче сжала воротник его рубашки, подняв на него взгляд в поисках хоть капли надежды. — Ты не виновата, что наша жестокая судьба так сложена. - продолжал он прибаюкивать плачущую на своих плечах учёную, шепча ей на ушко бархатным голосом. — Но п-почему же тогда я ещё жива?.. Почему они не выжили, а я.. Фраза Ханджи резко оборвалась из-за того, что шершавые мужские ладони обхватили её мокрое от слёз лицо для нежного, но в то же время глубокого поцелуя. Она даже опомниться не успела, когда ощутила эти мягкие и сухие губы Аккермана на своих, искусанных её же зубами со временем. Этот поцелуй даже нельзя было сравнить с чем-то постыдным и интимным, он просто.. успокаивающий, сладкий и такой затягивающий.. Зоэ завораживало то, что даже во время соприкосновения их губ, Леви не разрывал их зрительного контакта, в котором теперь нет ни тревоги, ни страха, ни сожаления о том, что они сделали когда-то. Сейчас их волнует только этот упоённый, тёплый и отчаянный поцелуй, в который пара вложила общие страдания, чтобы облегчить их такой приятной близостью. Если же для Ханджи это было чем-то новым и будоражащим, то для Аккермана это было мечтой наяву. То, с каким аппетитом он "напал" на эти истерзанные медовые губы его женщины, можно было бы назвать каннибализмом.Леви было невыносимо видеть то, как дрожит от ненависти к себе Ханджи, так он ещё и сидел, просто слушая её, а когда она снова начала винить себя в том, в чём не была виновата, он уже не мог просто сидеть. И, чёрт возьми, он выбрал самый лучший способ для успокоения сердца своей возлюбленной. Несмотря на то, что его собственная телесная боль едва успела отступить на второй план, капрал перекинул одно бедро Ханджи через своё, укладывая свою мощную левую ладонь на хрупкую, но в то же время сильную девичью спинку, пальцами добираясь до её затылка и только сильнее притягивая её личико к своему. Большим и безымянным пальцами правой руки Аккерман нежно сжимал челюсть командира, слегка надавливая, чтобы она расслабилась и "впустила" его в свой податливый рот ради углубления этого столь приятного поцелуя. Она поддалась ему, но сидеть без дела тоже не хотела. Только усевшись на крепких бёдрах покрепче, она тотчас же обняла мужчину за шею, сильнее притягивая к себе и начиная ответную "атаку" на губы своего капитана. Даже небольшая грудь Зоэ нетерпеливо подалась вперёд, когда Ханджи собственнически обняла и не хотела выпускать Аккермана из своих цепких рук.Последний, собственно, не особо возражал. Наоборот, он с ещё большим интузиазмом вторгался в рот любимой, сопровождая процесс непристойными причмокиваниями и томными вздохами. И даже сейчас Леви не упускает возможности, чтобы упиваться взглядом в раскрасневшееся лицо Ханджи, у которой едва хватает дыхания, чтобы продолжать этот поцелуй, что из нежного и лёгкого начинает переходить в более яростный и страстный, утягивающий вместе с собой в сладкое небытие, в котором нет ничего, кроме тепла, желания между двумя сплетёнными воедино телами. — Никогда.. - тяжело вздыхает Аккерман прямо ей в губы. — Никогда не смей.. Винить себя в чём-то.. - чтобы подкрепить своё заявление, капрал прикусил нижнюю губу женщины, заставив её хныкнуть последний раз, а потом снова облизнув и завладев этими красными, опухшими и желанными губами. — Если это.. если это повлечёт за собой такие.. такие приятные последствия.. то я подумаю.. - задыхаясь и с блаженством глядя в глаза капралу, Ханджи с благоговением продолжает упиваться видом серьёзного, но в то же время возбуждённого выражения лица её любимого.Не просто любимого, а человека, который помогает ей выбраться из пучины собственных чувств и сомнений. Человека, который помог ей ощутить себя женщиной, а не оружием для защиты мира. Человека, который несмотря на все её недостатки и вспыльчивый характер, всё ещё продолжает быть рядом с ней, поддерживать и не позволять опускать руки. — Тц, чертовка.. - прошипел Аккерман, когда Ханджи ему на зло прикусила его язык, но от этого его пыл не остыл. Наоборот, он специально подогнул свои колени, чтобы учёная опиралась на них спиной, в то время как он склонился над горячим телом своей женщины, что слегка ёрзает на бёдрах капрала и почти забыла, что такое кислород. Интенсивность их поцелуя нельзя назвать человечной, но сейчас это их нисколько не волнует. — А ты чем-то недоволен?.. - Ханджи слегка отстранилась, дабы отдышаться и поправить волосы, что сейчас почти ничем не отличались от птичьего гнезда. — Я не говорила, что целоваться умею. - она умолчала о том, что сейчас это был её первый поцелуй. А когда бы она нашла время на романы на рабочем месте, когда все её заботы были лишь основаны на службе и исследованиях? — Ещё как доволен. - с несдерживаемым, первобытным рвением и сильной жаждой, Леви накинулся на тонкую женскую шейку, что местами была покрыта милыми родинками. Особенно аппетитно выглядела загорелая и чёткая ключица, на которой заняли своё место две красивых родинки, что расположились у притягательной впадинки на её груди. А вот чтобы добраться до этого заветного местечка, сначала необходимо избавиться от такой надоевшей Леви рубашки. Совсем с ней не церемонясь, он шустро принялся расстёгивать эти нервирующие пуговицы, которые мешают ему получить желаемое. — А ты, оказывается, совсем нетерпеливый.. - насмешливым тоном спросила Зоэ, которая всеми силами пыталась сдержать рвущиеся наружу стоны удовольствия. Уж слишком нежно и приятно он прикасается к ней. Леви буквально пробуждает в ней те ощущения, которые были ей незнакомы.Что это за покалывание внизу живота? Что это за ноющая боль в груди и трепет в животе? Неужели те самые "бабочки в животе" действительно существуют? Если бы Ханджи об этом спросили, то она бы сказала уверенно - да. — Молчать, женщина.. Это ты со мной творишь такое. - чуть ли не рычал Аккерман, с жадностью припавший к манящей и тёплой коже на её шее.От Ханджи не укрылся и растущий характерный бугор, который прямо сейчас упирается ей в ягодицы. — Да ну, коротышка, а снизу ты совсем не мелочь.. - она хотела было пошутить, но как шутка это совсем не прозвучало из-за её сорвавшегося с губ полустона-полувздоха, который заставил её откинуть голову назад и сильнее вцепиться в бритый мужской затылок, чей хозяин сейчас чуть ли не пожирает её тело в области груди. — А ты не совсем плоская, как кажется. - поязвил он в ответ, но совсем без злобы. Конечно, Леви и до этого видел её обнажённой, и грудь не скрывалась от его глаз. Она была не слишком маленькой, но и не слишком большой. В самый раз для его похотливых ладоней. Если же одни любят пышность и завышенные стандарты, Аккерману же достаточно кроткости и нежности, чего хватает у Зоэ. Две милых округлости, напоминающие два аккуратно возведённых купола божественного храма, божеством которого является никто иной, как подземельный дьявол, который словно обманом завладел этим желанным храмом и поспешил вторгнуться в него без всякого предупреждения. — Как-будто для моих рук выросли. - промычал капрал, легонько сжимая миловидную грудь любимой, у которой даже дыхание поперёк горла встало от этих ошеломляющих ощущений. — Ага, размечтался. - эта фраза была её ошибкой, а может, и верным рычагом давления, ведь её голос сорвался на тихий писк, когда ловкие пальцы Аккермана стали нежно сжимать её соски, разминая их круговыми движениями и постепенно превращая их в твёрдые вершинки её упругих грудей, что так удобно устроились в его хитрых ладонях. — Хочешь узнать, о чём я мечтал всё это время? - томно поднял свой взгляд Леви, оторвав своё внимание от такой сладкой женской груди, но не переставая проворачивать такую искушённую и приятную пытку её сосков, из-за которой бедная Ханджи извивается на своём коротышке, как дождевой червяк в горячих руках. А его руки действительно очень горячи.. — Если тебе так интересно, то я обязательно расскажу. Точнее, покажу.. - и в этот же момент Зоэ была уложена вперёд на спину, поставленная врасплох под искрящимся огнём взглядом капрала. — И это. - его разговорчивый рот завладел её затвердевшим левым соском, лаская его кончиком своего горячего и умелого языка, в то время как левая рука продолжает ласкать и сжимать правый сосок. Несчастная, а может быть и счастливая Ханджи места себе не находит под такими сладкими мучениями. Ей хотелось сжать бёдра, чтобы успокоить горящее в ней возбуждение, но ей мешает настойчивое тело Леви, прижимающее её к постели.Она до безумия хотела кричать о том, как ей хорошо, но вместо этого крепко сжимала свой рот ладонью, чтобы не тревожить соседей своими звуками любовных утех. Как же ей сейчас хотелось, чтобы людей вокруг не существовало, а была бы только она, Леви и их общая постель, которую бы они делили друг с другом каждую ночь, утро, день и вечер. — А ещё, я очень давно хотел сделать так. - и, после этих многообещающих слов, он, ни капли не церемонясь, закинул её правую ногу на своё плечо, придвигая тело Зоэ к своему. " — Вот-так вид.. Никакой художник бы не нарисовал Ханджи настолько красиво, какая она есть на самом деле.. Она больше, чем шедевр.. Да даже великие произведения искусства с ней одним воздухом не дышали! Как же хочется взять её и.. " И резкое вторжение в их каюту разрушило все планы капрала на желанное тело шатенки. — Госпожа Ханджи, Елена раскололась и.. - Оньянкопон мигом потерял дар речи, когда увидел, в каком виде он застукал своих командующих.Он встал как вкопанный, даже не мог сдвинуться с места. Ну, а как тут реагировать иначе? Представьте, идёте Вы, значит, к своему командиру, чтобы сообщить ему важную новость и осведомить о том, что происходит в команде, а в итоге Вы застаёте такую сцену: командир лежит обнаженная, вся красная и вспотевшая, прижатая к матрасу телом своего капрала, который с каменным, колом стоящим членом в мешковатых штанах сейчас сурово пялится на Вас в ответ, и по его взгляду можно сказать, что он словно планирует Ваше убийство прямо здесь и сейчас.. — Черномазый, тебя жизнь манерам и правилам приличия совсем не учила..?!Свалил отсюда к чёртовой матери! - рявкнул капрал, натягивая на Ханджи одеяло. Не хватало ещё, чтобы это чудо-юдо на его обнаженную женщину пялилось! — Простите, господа, что разрушил Ваши планы, но Вы сейчас очень нужны на.. — Быстро убежал в страхе отсюда, кусок дерьма. - грубым тоном прервал Оньянкопона Леви, кинув в него подушку и угрожая подняться с постели и преподать куда более серьёзный урок. — Простите - простите! - темнокожий не стал задерживаться, ради своего же блага, он вышел за дверь и спешно ушёл к остальным, пытаясь избавиться от мыслей о той сцене, что он застал минутами ранее.Ох и чувствует он, что капитан Аккерман ему ещё это припомнит.. — Леви, тебе не кажется, что ты слишком груб с Оньянкопоном? Он же очень хороший и .. — Суёт свой нос туда, куда не надо. Мог бы и постучаться ради приличия, но нет, ему ведь нужно было вломиться и испортить самый интересный момент. - ворчит капрал, переодеваясь в более приличную одежду. Как-никак, они, как командующие, должны выполнять свои обязанности и нести ответственность за свою команду. Ханджи тоже не отстаёт, но вот есть одна маленькая загвоздка. — Леви, моя одежда, она.. - неловко заговорила командир, когда вспомнила, что её униформа в уборной, сушится на верёвке, а вся одежда, которая здесь есть, ей не по размеру. Не выйдет же она в люди в одной рубашке, так ещё и в таком взволнованном виде! — Помню. Скорее всего, она уже высохла, потому что в ванной было довольно душно. - резко ответил тот, с самым недовольным выражением лица, какое он только не делал. — Я принесу её. От Зоэ не укрылось и то, с каким явным недовольством и разочарованием он мешкался по комнате, что вызвало у неё беспокойство. — Леви, ты расстроен? - тихо спросила женщина, переминаясь с одной ноги на другую и застёгивая рубашку. — Нет, Ханджи. Не видишь, как я от счастья прыгаю, что потолок крошится, пол трясётся? - съязвил Аккерман. "— Конечно я недоволен! Она была в моих руках, такая готовая, возбуждённая и горячая, как живое пламя, а потом пришёл этот угольный ошмёток и всё испортил! Я уже был готов чуть ли не съесть её, а он.." Его размышления были прерваны неожиданным объятием со спины. Тёплым, нежным и пропитанным любовью. Это не было похоже на их прежнюю страсть, теперь от страсти тут даже слова не осталось, осталась только забота и некая благодарность. — Леви, мне было очень хорошо.. Я даже вспомнить не могу, когда в последний раз мне так было хорошо. Точнее, никогда не было, но благодаря тебе я узнала, каково это - чувствовать себя любимой и желанной в руках близкого мне человека. Спасибо большое..Который раз я тебе уже это говорю? - голос Ханджи выдавал её искренность, да и она сама-то не хотела этого скрывать. — Вот дурочка, благодарить за такое.. Аккерману не то чтобы дышать после произошедшего было тяжело, а мыслить в тот момент, когда она дышит в его макушку и обвивает его торс своими тонкими руками, было просто невыносимо. В то время, как у Ханджи возникла проблема с одеждой, у Леви нарисовалась совсем другая проблема, которая требовала решения: как убрать этот грёбанный стояк? Конечно, Леви ведь уже не зелёный мальчишка и уже давно всё про всё знает, но каким образом он дойдёт до ванной, пугая прохожих членов разведкорпуса своим «поднятым оружием, готовым к бою», и всё это по вине кареглазой женщины, что сейчас улыбается самой, что ни на есть довольной улыбкой, как только заметила плоды своего творения. — Ого, а твой кинжал всё ещё рвётся в бой? - подколола она несчастного, продолжая стоять в гордой позе, скрестив руки на груди. — Ага. Он так и хочет пронзить тебя насквозь. - шикнул он с сарказмом, отворачиваясь от шатенки. Неожиданно для Леви, последняя искренне рассмеялась, хватаясь за живот и подкашиваясь на месте, смахивая слезинки со своего уцелевшего глаза и опираясь спиной о стену. Когда «смешинка» покинула рот женщины, первое, что она увидела, это снова недовольное лицо Аккермана. — И что тебя так рассмешило? - он полностью спародировал её предыдущую позу, впиваясь в Ханджи непоколебимым взглядом. — Я просто поняла, насколько это убого звучит.. Чёрт меня побрал сказануть такое.. Кинжалом.. Пронзить.. И вот её снова накрыло волной смеха, от которого она чуть ли не задыхалась. Её лёгкие вот-вот разорвёт. — Какой там кинжал, у меня, вообще-то, настоящая катана.. И он, как назло, подлил масло в огонь. Зоэ прямо-таки с ног свалилась, хватаясь за живот и наполняя комнату своим громким смехом, параллельно пытаясь откашляться и перевести дыхание, но это превращается лишь в очередную волну смеха. — Леви, закрой рот.. Умоляю.. Я сейчас расплачусь.. Я ненавижу тебя..! - писклявым от кашля голосом умоляла она. Ханджи не выдержит ещё одной такой шуточки. Это звучало настолько отстало, заезжанно и тупо, что представляя серьёзное лицо Леви, говорящего « я готов пронзить тебя своим кинжалом насквозь », в лёгких не остаётся кислорода от сильного приступа смеха. — Я тоже тебя люблю. - хмыкнул капрал, покидая каюту и оставляя Зоэ успокаиваться и приводить себя в порядок. Как говорится, чем бы дитя не тешилось.. Конечно, первым делом Леви отправился в ванну для того, чтобы принять холодный душ, как один из способов угомонить своё сильное желание, как бы это ни было неприятно и неохотно. Пугать своих сослуживцев таким.. сюрпризом(?) ему тоже особо не хотелось, но хотелось бы проучить Оньянкопона за бестактность. Как бы сильно ему этого не хотелось, Леви понимает, что он сделал это не специально и наоборот, просто хотел оповестить командира о важном деле, а капрал его вот так оскорбил и выгнал. Не то, чтобы Леви сразу пошёл извиняться, конечно, но свою вину он всё-таки признал. Правда, его сейчас заботит только то, насколько болтлив рот темнокожего. Нет, Аккермана нисколько не беспокоит то, узнают ли разведчики об его отношениях с Зоэ, отнюдь нет, но вот косых взглядов и перешёптываний за спинами ему как будто не хватало. Наконец, закончив принимать холодный душ, Леви сразу оделся, умылся и всё в этом роде, поэтому после этого немедля пошёл ощупывать вещи своей дамы на сырость и, к счастью, она уже полностью высохла, а это значит, что Ханджи не придётся щеголять по каюте голышом и послужить новым поводом для обсуждения. В этот момент, сама Ханджи прыгала от радости, почти как ребёнок, из-за того, насколько ей удалось сблизиться с Леви. Да и в целом она была просто счастлива быть с ним рядом, а после того, что он с ней проделал, она готова визжать от восторга. Ей ведь в жизни не приходилось ощущать ТАКОЕ , что заставил её чувствовать капрал!Ох, как же ей хочется, чтобы это повторилось снова, но сегодня этого уже явно не произойдёт, и это расстраивает её больше всего. Ведь уже через несколько часов им придётся сражаться против огромных титанов, которые не оставляют живого места на своём пути, разрушая всё, на что наступят их огромные ноги, и при этом всём выжить.А теперь, когда Зоэ осознала, что её сероглазый мужчина и поцарапать её никому не позволит, у неё появилась надежда на дальнейшую жизнь и даже новая цель - провести остаток жизни с Леви, посвятить ему всю себя и поклясться в верности. Просыпаться с ним в одной постели каждое утро под его недовольный бубнёжь о том, что она снова не давала ему покоя всю ночь. Сидеть напротив друг-друга, потягивая ароматный горячий чай, заваренный руками самого мужчины. Разговаривать на любые темы: серьёзные и бестолковые, грустные и смешные, скучные и интересные. Разговаривать буквально обо всём, что было, есть и будет на свете. Совсем не важно, о чем, главное, что они в любом случае будут наслаждаться обществом друг-друга.Да даже обычное молчание будет значить для них гораздо больше, чем светские беседы и тому подобная чепуха. Они нашли свой покой в друг-друге, и более им ничего не надобно. — Чего раскакалась тут, очкастая? - послышался такой родной женщине голос. — Захотелось - запрыгала. А теперь выйди из каюты, я стесняюсь. - надменным тоном отчеканила Зоэ, забирая из рук капрала свою одежду. — Да неужели? Ты и «стесняться» в одном предложении? Ты серьёзно? Забыла, что я ещё пятнадцать минут назад всё твоё тело облюбовал? — От того и стыдно, что ты облобызал меня всю, а теперь ещё и взглядом пожирать будешь, пока я одеваюсь. - невозмутимо отворачивается Ханджи, прижимая одежду к груди. — Выйди. — А если не хочу? - настаивал на своём Аккерман. — Если не хочешь, чтобы твой «кинжал» снова нас порадовал скорейшим пробуждением, то непременно захочешь. Я верно говорю? - хитрая ухмылка не сползала с лица командира, всё ещё напоминая ему на недавний инцидент. — Тц, откуда ты такая умная на мою голову взялась.. - ворчал Леви, всё же послушно покидая пределы каюты и поднимаясь наверх, где находилась каюта Елены, у которой наверняка собралось уже кучу народу, вытаскивая из неё любую крупицу информации, которую она в себе таит. — Какой послушный-то сразу стал! - теперь она улыбается во все тридцать два зуба, когда услышала соответсвующий щелчок двери. — Даже дверь за собой закрыл, джентльмен. Но больше она временем как попало раскидываться не может, именно поэтому она поспешила одеться, потому что время не ждёт, да и по словам Оньянкопона Елена сейчас очень разговорчива, и это нужно использовать по полной. Им просто необходимо узнать, куда планирует направляться Эрен после того, как разгромит большую часть Марлии, если они хотят спасти хотя бы остатки человечества.