В оковах из шрамов

Leaving England — John Murphy (на повтор) День выписки встретил Салли на редкость мерзкой погодой. Август выдался холодным. За стенами больницы Салли слышал завывающий ветер, мрачный и жутко свистящий. Будто рой пчел, неустанно жужжащий в ночи. Последний раз окинув ненавистную палату взглядом, мальчик осторожно застегнул протез, стараясь не задеть волосы, и вышел в коридор. Он смотрел на потрескавшиеся стены, внимательно вглядываясь в каждую трещину, молясь, чтоб его глаз не напоролся на кровавую надпись. Открыв дверь на улицу, Сал глубоко вздохнул. Больница осталась позади. Но липкое ощущение взгляда за спиной отчего-то не хотело его покидать. Не оборачиваясь, Сал поёжился и быстрым шагом вышел к парковке. Папа ждал его в машине. К сожалению, у Лиссы были занятия в музыкальной школе в этом время, и она не смогла прийти на выписку, но, позвонив вечером, сказала, что обязательно придёт на ужин. Поскорее бы. Поскорее бы домой. Мальчик немного растерянно посмотрел вокруг. Почему-то ему казалось, что как только он покинет стены больницы, в груди перестанет тянуть. Будто цепи ослабят своё натяжение. Будто что-то изменится. Но ощущения были всё те же. Грудь всё также вбирала воздух словно не полностью, словно под тяжестью. В салоне автомобиля было холодно. Обменявшись дежурными вопросами, папа завёл машину. Генри молча выехал на трассу. Звенящая тишина вовсе не была комфортной. — Пап. — Да, Салли? — Можно я расстегну протез? Я всё ещё не могу привыкнуть. Послышался тихий вздох. Не глядя на сына, он сказал: — Да. Конечно. Щёлк. Сал в который раз задумчиво обводил розовую раму рукой. Дождь нещадно лил на стёкла, по которым уныло бежали холодные капли воды. — Мама больше не придёт, ведь так, пап? – спросил мальчик потеряно. — Я больше её не увижу? Генри мгновенно напрягся. Сжал руль до побеления костяшек, не отводя взгляд от дороги. Ветер хлестал дождь по машине, не позволяя дворникам убирать капли. Кап. Кап. Кап. — … — Как думаешь, ей бы понравилось моё новое лицо? Она бы не ушла, если бы я был прежним? — Чёрт, Сал... Может не будем снова это начинать? – голос Генри дрогнул. — Но я не понимаю.... Генри резко дёрнул щекой, зло сквернув стеклянными глазами. — Я тебе тысячу раз объяснял, Сал. Сколько можно! Салли испуганно притих, поворачивая голову в окно. Ветка ударила по стеклу. Его сердце сжалось и громко стукнулось о ребра. Тук. — Я…я просто скучаю по ней. И жду, что она придёт. — Она мертва! Мертва, чёрт подери! Мама не вернётся, слышишь! – отец сорвался на крик. В груди сердце терзало горе и скорбь. Кажется, этим криком он убеждал в произошедшем вовсе не сына. — Но, пап… а как же человек с собачьим лицом? – красные яростные глаза, что не может забыть Салли каждую ночь. — Мы это очень обсуждали, Сал. — Почему ты мне не веришь? Я видел его! Генри громко ударил по рулю, на секунду поворачиваясь к сыну. Не стриженная щетина сильно выделялась на фоне серого лица. Ярость застыла в голубых глазах: — Потому что челопсов не бывает! На тебя напала какая-то грёбанная дворняга, все доказательства есть! Хватит придумывать себе невесть что, Сал! — Но Лисса мне поверит, я уве… — Хватит! Не смей пугать Мелиссу всякими сказками! Не порти ей жизнь! Кап. Кап. Салли больше не плакал. Он лишь пусто отвовел взгляд. Неужели, даже Лиссе он всё испортил? Неужели, она бы не поверила? Генри было тяжело. Он не спал около месяца, держась из последних сил. Будто весь свет разом потух. Осталась только пустота. — Кхм... Отец неловко прокашлялся. Ему не хотелось срываться на сына. Нужно быть сильным, чтобы Салли стало лучше. Мальчик поднял на него взгляд. — Можешь не идти завтра в школу. Если хочешь, я могу позвать Мелиссу. Мистер Кей уже разрешил. — Да, хочу. Конечно хочу, – огонек тепла зашевелился в груди. Может, хотя бы вечером он почувствует себя спокойно. — Только без глупостей, пожалуйста. Ладно? — Угу. Дождь не переставал лить сырые холодные капли до вечера.

***

Мальчик в который раз перевернулся с одного бока на другой. Он ворочился в постели уже который час, так и не сумев заснуть. Синие бровки сложились к верху, выдавая жгучую обиду и разочарование. Последняя надежда на то, что хотя бы дома он почувствует себя как прежде, сыпалась на глазах. Салли словно придавили тяжёлым мешком. Будто на грудь кто-то лёг и вставать не хочет. Его сердце скованно в груди. Стены лечат, дом лечит — говорили все врачи тогда. Почему же тогда у него ничего не проходит? Что с ним происходит? Папа не хотел отвечать на его вопросы, а Сал уже боялся их задавать. «Быть может, он тоже пока себя плохо чувствует? Возможно, завтра всё будет лучше?» – думал про себя мальчик, считая потухшие лампочки на потолке. Сон всё не приходил. Хотя, на часах всего лишь девять. Может рано? Салли шевельнулся на кровати, услышав странный звук, доносящийся со стороны окна. Подумал, что показалось, как услышал вновь. Глухой звук, будто что-то твёрдое ударилось о стекло. Мальчик откинул одеяло и подошёл к окну. Кто-то бросал снаружи маленькие камушки. — Ну наконец-то, – донеслось снизу. — А я уж думала, ты спишь. — Лисса? – спросил он устало. Его квартира располагалась на втором этаже, поэтому подругу было хорошо видно. Она стояла около лавки под фонарём, держа на руках какую-то коробку. Ночной ветер трепал её спутанные волосы. — Я, конечно, – ответила она, усмехнувшись. — А ты что, правда спал? Прости, я разбудила. — Нет, я не спал, – мальчик облокотился локтями об оконную раму. — Не можешь уснуть? — Да. А ты чего на улице? — Да я вот…тоже, – её голос стал тише. — Хочешь, я спущусь? Поболтаем? Девочка радостно вскинула голову и кивнула. — Я была бы рада. Спустя пару минут друзья сидели вместе на лавочке, глядя в чёрное небо. Только кольцо белоснежного месяца терялось в чёрных пушистых облаках. Можно я с тобой – APŠENT, DVN. — Как ты себя чувствуешь? – спросила Лисса, теребя пальцы. Она выглядела устало, но по родному уютно. Салли вздохнул, поджав губы. Он рискнул выйти без протеза, надеясь, что ночью его никто не увидит. Лёгкий ветер приятно трепал волосы, скользя по красным шрамам на щеках — Сал? — Я не знаю, Ли, – признался мальчик, поднимая на подругу взгляд. В груди снова укололо. Он снова забыл. Забыл о темноте, сопровождающую правую сторону. Забыл, что боковым зрением теперь не увидеть. — Говори лучше в это ухо, а то у меня это закапано каплями. Из-за простуды, – словно чувствуя, Лисса вдруг пересела на другую сторону. Салли моргнул, насупившись. — Ты простудилась? Взглянул на неё удивлённо, но Лисса отмахнулась и вновь повторила: — Ну, так что? Как ты? — Знаешь, мне… грустно, – Сал опустил взгляд. — Я думал, что дома я перестану грустить. Но отчего-то…улыбаться совсем не хочется. Голубые её глаза печально блеснули в свете фонаря. Она взяла его за ладошку. — Я скучаю по твоей улыбке. — Мне она не нравится, – прервал её Сал, нахмурившись. — Я не хочу больше улыбаться. — Из-за шрамов? – осторожно спросила Лисса. — Да. Это одна из причин грусти. — Тогда…давай погрустим вместе? — Давай, – уголки губ сами двинулись вверх, показывая кривую улыбку. Девочка тоже улыбнулась, оголяя ямочки. — А почему ты грустишь? — Я…я ощущаю её с того момента как ты попал в больницу. Знаешь, будто тянет или давит вот здесь. Мелисса приложила ладошку туда, где билось у Салли сердце. Мальчик кивнул несколько раз, подтверждая ощущение. — Да. Именно, я… Он резко замолчал, прислушиваясь. — Что? – немного резко произнесла Лисса, но руку не убрала. — Сейчас вдруг давить перестало, – Салли вздохнул глубоко, наслаждаясь подаренной на мгновенье свободой. Сердце застучало громче и быстрее. — Это отлично, Сал, – девочка опустила руку. А сердце вновь застыло под навесом тяжести. Мальчик посмотрел на подругу. Она нервно трясла ногой, заламывая пальцы на руках, и глядела в небо. Сал спросил обеспокоенно: — А с тобой что? — А что со мной? – спросила она, не глядя. — У тебя коленка трясётся. Что такое? Послышался её тяжелый вздох. — Я не знаю. Просто…как-то…слушай, я знаю, что может тебе помочь. Точнее кто. И не давая Салли шанса вернутся к вопросу, Лисса положила ему на колени коробочку. Сал недоуменно уставился на неё. — А что… Он резко отдёрнул пальцы, когда крышка коробки вдруг дёрнулась. Затем ещё раз и ещё. А потом она и вовсе упала, показывая мальчику рыжую пушистую мордочку. — Я нашла его сегодня под лавкой, – тихо произнесла Лисса, ласково гладя котёнка за ушком. Он громко замурчал, подставляясь под её касания. — Возьми его. У Салли защемило сердце. Такой маленький. Рыженький. До этого дня одинокий, голодный. Спасённый его подругой. Сал осторожно протянул к нему пальцы, запуская их в мягкую шёрстку. — Но он ведь твой. Ты его спасительница. Лисса грустно улыбнулась. — Тебе он нужнее, Сал. Да и к тому же у меня аллергия. Будто в подтверждении этого девочка шмыгнула носом. А Салли завороженно смотрел в эти маленькие чёрные глазки, поглаживая котёнка. — Назову его Гизмо. Спасибо, Лисса.

***

Девочка нервно стучала ногой об пол. Лисса ждала его у квартиры уже десять минут. Салли должен был проснуться уже час назад, но почему-то до сих по не выходит. А в школу ребята могут опоздать. Лисса ненавидит опаздывать, но Салли намного важнее пунктуальности. Она надеется, он в порядке. Лисса беспокойно вздохнула и позвонила ещё раз. Спустя пару минут дверь наконец-то открылась. Совсем плохой мистер Фишер устало проговорил: — Привет, Лисса. Ты к Салу? — Здравствуйте, мистер Фишер! – всегда звонкий голос Лиссы звучал встревоженно. — Он дома? — Да. Он в ванной. Девочка мигом побежала в ванную. Совершенно забыв постучать, резко открыла дверь. — Салли! Ты в порядке? Я тебя уже десять минут жду! Её лучший друг стоял у зеркала. Пальцы отчаянно пытались распутать совершенно запутанные в клок голубые волосы. Ненавистная застёжка протеза больно зацепилась за пряди на затылке. — Ну давай же…давай! Мальчик даже не услышал её. Видимо, у Салли выдалось непростое утро. Первый школьный день после…после всего, обещает быть сложным. Мальчик сильно волновался. Пусть они с Лиссой и ходят в эту школу уже пять лет, сейчас всё изменилось. Дети в Нью-Джерси были неприветливыми, серыми. А Салли с Лиссой слишком сильно выделялись. Люди не умеют принимать отличие. Поэтому у Салли не было друзей. Никого, кроме Лиссы. Этого хватало сполна. Салли яростно ударил кулачком по раковине. Глупая застёжка окончательно запуталась и теперь жалко свисала с длинных волос вниз, больно натягивая пряди. — Салли…? Мальчик дёрнулся. Резко обернувшись, заметил приветливую улыбку и тревожные глаза. Облегчённо выдохнув, достал мизинец для приветствия. — Прости, Ли, я тебя не услышал. Я опоздал? – Салли виновато посмотрел на подругу. Та лишь махнула рукой. — Всё хорошо. Давай я лучше помогу тебе волосы распутать. — Я был бы тебе очень признателен. Мило усмехнувшись, Мелисса осторожно встала сзади. Сал был немного выше её в свои одиннадцать. Аккуратными движениями она начала по одной пряди вытаскивать из застёжки, стараясь не потянуть синий волос слишком сильно. — Лисса, – нарушил тишину Салли, глядя в зеркало. Из-за своей спины ему было не видно девочку. — М-м? — Думаешь, всё поменяется? В смысле…даже в школе всё будет по-другому? Лисса ответила не сразу. — Знаешь, Сал. Я не знаю, что именно поменяется. У нас нет с тобой какой-то компании. Не то чтобы с нами кто-то хотел дружить. Но разве нам это когда-то нужно было? Салли кивнул. Даже до страшных событий мальчик общался только с Мелиссой. Он не был сильно общительным. Может и правда, ничего не поменяется? У него всё также есть и будет друг, которая сейчас, смешно высунув язык, пыталась выдернуть последний волос. Спустя пару минут девочка, критично оценив свою работу, радостно воскликнула: — Ну вот и всё! Теперь у тебя самая лучшая причёска на свете. Сал грустно улыбнулся. Посмотрел на себя в зеркало, разглядывая каждый шрам в который раз. Лисса выглянула из-за его спины, положив голову ему на плечо. — Переживаешь? – тихо спросила она. — Угу. — Чтобы сегодня не случилось, Сал, помни, что у тебя всегда буду я. А у меня всегда будешь ты, – Мелисса обняла друга со спины. Сал благодарно сжал её руку.

***

Салли чувствует себя голым. Войдя в серое старое здание, он сразу замечает взгляды. Они ядовитые, едкие. И все направленные на него. Лисса идёт рядом, держа его мизинчик своим, приветливо улыбаясь одноклассникам. Эта улыбка вежливая, пытающая передать дружелюбный настрой за них обоих. Она тоже переживает. Но не за себя. Одноклассники не обращают внимания на неё. На него. Все смотрят на него. С каждым шагом плечи мальчика опускаются ниже. Он отводит взгляд в пол, стоит ему только встретится с другими глазами. Шёпот. Повсюду шёпот. Ему кажется, что он слышит каждое слово. Или это играет у него в голове? Девочки поднимают брови вверх, закрывая рот рукой. Смотрят с ужасом или неподдельной жалостью в глазах. И шепчутся. Шепчутся, шепчутся, шепчутся, говоря друг другу на ухо, какой же он жалкий. Кто-то смеётся. Кажется, это был Майкл. Придурок, что обзывает Лиссу с первого класса. Его смех гадкий, злорадный. Сердце Сала стучит слишком громко, ударяясь о ребра. Неужели, кому-то весело от того, что с ним произошло? Весело от того, что у него теперь нет мамы? Нет лица? Что теперь он урод? Разве это весело? Сал сильнее вжимает голову в шею, желая спрятаться от сотни пожирающих глаз. Кажется, будто каждый из них покрыт острыми зубами, что вгрызаются в Сала, разрывая его на куски. Отодрав по кусочку, жадно облизываются и уходят, не оборачиваясь. Тогда от Сала не остается ничего. Оковы в груди стягиваются сильнее, добивая рану, показывая, что он их заложник. Сильнее и жёстче. Лисса крепче сжимает мизинец, показывая, что рядом. Только Салли теперь это не чувствует. — Сними маску, Салли Фишер. У нас здесь не маскарад. Сал растерянно смотрит на учительницу, которая лишь презрительно оглядывает его. Он слышит, как на задних партах шелестит еле сдерживаемый смех. Он молчит, боясь сказать хоть слово, чувствуя, как удушливые слёзы подбираются к горлу. Сал не хочет, чтобы его голос дрожал. — Миссис Рейна, это не маска, – положение спасает Лисса, которая пытается поймать взгляд друга, но безуспешно. — Это протез. Салли не может его снять. Миссис Рейна недовольно кривит губы. Шипит, как змея: — Я спросила не тебя, Мелисса Кей. Тебе стоит напомнить правила дисциплины? На моих уроках можно говорить только по поднятой руке и то, если я разрешу говорить, ясно? После уроков жду тебя с объяснительной. Мелисса досадно поджимает губы, тяжело вздохнув, не отрывая от друга беспокойных глаз. А Салли невидящим взглядом смотрит в пол. «Не порти ей жизнь!» – кричит папин голос в голове. Из-за него Лисса получит наказание. Опоздает в музыкалку и будет переживать. Из-за него. Он опять всё испортил. Сал пулей выбегает из класса стоит только услышать оглушающий металлический звонок, сдерживая слёзы чтобы не расплакаться в коридоре. Не оборачивается на крики Лиссы, что за ним срывается с места. В коридоре слишком много людей. Каждый поворачивает голову, провожая Салли прожорливыми страшными глазами. Обида душит. Злость на себя. Хочется разодрать кожу, выдрать с корнем эти цепи. Но он не может. Ничего не может. Мальчик падает на колени возле раковины в мужском туалете. Плачет навзрыд, чувствуя, как мокрые дорожки неприятным следом остаются на дне протеза. Кожа больно натягивается, натираясь о "новое лицо". «Почему?» – кричит в голове. «Почему я?! За что?!» Но ответы на них Сал не узнает. Лисса находит его спустя полчаса. Уроки закончились, а миссис Рейна уже её отпустила. Она громко, с облегчением выдыхает и плюхается рядом с ним на пол. Легонько толкает в плечо. — Прости, – одними губами говорит мальчик. — Из-за меня тебя наказали. Девочка бьёт в плечо сильнее. — Ты дурак, Сал. Это не из-за тебя. Просто математичка всегда такая. Пошли домой? — Изменилось. — Что? – непонимающе сказала Лисса. — О чём ты? Салли поднимает на неё мокрый глаз. — Всё изменилось, Ли. Всё стало хуже. Узел в груди завязывается туже и сильнее.

***

Непроизошло — ZOLOTO Салли никогда не понимал, зачем выходить на улицу во время обеда. Земля крутится, как назло. Потрепанные кроссовки бесшумно ступали по мягкой зелёной траве. Салли оглядел территорию: школьники носятся туда-сюда, не замирая ни на секунду. Столы переполнены компаниями. Ребята смеются, жуют, улыбаются сквозь полный рот еды, разговаривают. На ветках щебечут птицы. Так звонко, будто колокольчики. Солнце нагревало протез, заставляя Сала тяжело дышать. Салли поморщился от солнца на ясном синем небе. Без единого облачка. Так всем хорошо, всё так идеально, все так рады, счастливы солнечному дню вместе с друзьями. Идеальный мир. И ему там места нет. Раздражает. Его раздражают эти вечные счастливые улыбки, смеющиеся компании. Все счастливы. А он нет. А под ним земля крутится, как назло. Будто бы ничего и не произошло. Лавочка под деревом в уголке – самое приятное место. Сюда не долетают жаркие лучи солнца и не слышны раздражающие голоса школьников. Здесь он в своём мире. Один. Салли знал – к нему всё равно никто не подойдёт. Так что можно осторожно припустить ремешки протеза и откусить бутерброд. И ему вовсе не грустно, нет. Ему вовсе не хочется затеряться в этом школьном море вместе с другими. Здесь в теньке очень неплохо. Только в груди вновь звенят цепи. Он тяжело вздохнул. Поёжился от ветра, жалея, что не надел кофту потеплее. Хлеб на бутерброде какой-то безвкусный. Сал будто резину жуёт. Ещё один вздох. Аппетита нет. Мальчик отложил обед. Но подняться со скамейки не успел. Лисса шумно опустилась рядом, тяжело дыша. Щёки раскраснелись, а косички чуть растрепались. Сама девочка переводила дыхание, умудряясь при этом держать в руках две булочки с корицей. Салли задумчиво осматривал лучшую подругу, пытаясь понять, почему она здесь. — Фух…господи, еле отстояла эту бесконечную очередь, – Лисса, казалось, его задумчивости не замечала. — Последние забрала. Держи, Сал. Мальчик не сразу взял протянутую ему булочку. Он по-прежнему молчал, кивнув девочке. Лисса тоже ничего не говорила. Скинув рюкзак на траву, она пристроилась ближе, касаясь своим плечом его. Стало теплее. Сал расправил плечи, прижимаясь сильнее. Ветра больше не было. Он скосил глаза на девочку. Аккуратный ровный носик был измазан сахарной пудрой. Она не спеша откусывала булочку, глядя куда-то в небо. Подруге было прохладно в теньке, где нет солнца, она дёргала плечами, молчала, но всё же, она была здесь, с ним. Сидит рядом, о чём-то думает. Принесла ему любимую булочку из столовой, отстояв огромную очередь. Салли посмотрел в сторону. Там, где нет тени, где греет солнце. Где смеются так же звонко, как и она, где все улыбаются во все тридцать два зуба. Там, где ей было место, где её мир. Так почему же она выбирает сидеть с ним, в тени, одиноко и молча глядя в небо? Мальчик опустил голову. Здесь не её мир. Её место там. Там, где не было места ему. Лисса зашуршала справа, складывая что-то в рюкзак. Закончив, она вздохнула тихо, упирая ладони в лавочку. — Ты пока начнешь есть, уже школьный день закончится, – не отрывая взгляд от неба, пробормотала она. — Ты не в духе? — Да, наверное, – ответил он пусто. — Всё в порядке? — Почему ты здесь? Девочка не поняла. Она сдвинула бровки к переносице, забавно сморщив носик. Посмотрела на него непонимающе. — Ты о чём? Мальчик обвёл ладонью их лавку. — Почему ты здесь сидишь? Разве тебе не хочется сидеть на солнце и есть с другими ребятами? – спросил Сал, опуская взгляд в пол. Лисса поморгала несколько раз, пытаясь понять, что не так. — Ну, я хочу есть с тобой, поэтому и сижу здесь. — Почему ты хочешь есть со мной? Все не хотят со мной есть. Лисса взглянула на него обиженно. Возмущенно вскинула руки. — А я не все! Я всегда хочу с тобой есть. Ты же мой лучший друг! Девочка обеспокоенно положила руку на его плечо. — Эй, чего ты? Что-то стряслось? Салли обдумывал её слова. То есть ей нравилось сидеть с ним на холодной лавке в тени. Она всегда хотела есть с ним. Хотела. Сама. Вдруг за спиной снова послышались птичьи голоса. Красиво. Наверное, соловьи. Этот день бы звучал также, если бы был звуком: звонко и легко. Школьники улыбались ярче и смеялись громче. Сал приподнял краешки губ под маской, заражаясь улыбкой. Он откусил булочку. Корица. Пряная и ароматная. Тесто мягкое и сладкое. Вкусно, аж во рту тает. — Нет, Ли, – произнес он, дожёвывая булочку. — Всё в порядке.

***

— О, у тебя новая расчёска! – Лисса принялась пробовать новоприобретённый предмет Салли на своих русых волосах. Они были у неё длинные, до середины лопаток, гладкие и прямые.— Не помню, чтобы ты любил расчёсываться. — Да. Подумал, что тебе надоело вычёсывать мои колтуны каждый день. Сал пристыженно закатил глаза, вспомнив, как на прошлой неделе они снова опоздали на первый урок из-за грёбанной застежки на протезе. А Лиссе пришлось ещё пропустить сольфеджио из-за наказания Миссис Рейны, что оставила их мыть весь класс после уроков. Салли приподнял уголки губ. Пусть они везде опоздали, но это не помешало ребятам играть со швабрами в пиратов. Салу вообще очень подходила эта роль. Ли сказала, что обязательно будет ждать его на Хэллоуин в образе Джека воробья. — Да ладно тебе, Сал. Мне вот, между прочим, очень нравятся твои волосы. Они мягкие такие. Не говоря даже ничего про цвет, – девочка мягко провела ладошкой по голубым волосам. — Офигеть можно. — Волосы как волосы, ничего примечательно, – Сал отчего-то смутился. — Я же знаю, как ты не любишь опаздывать. А из-за меня в последнее время тебе приходится это делать очень часто. Лисса вздохнула, продолжив пропускать между тонких пальцев синие пряди. Вдруг, ладошка резко остановилась. Салли посмотрел в уже знакомый взгляд, в котором появилась какая-то гениальная идея. За тринадцать лет дружбы Сал выучил этот сияющий взгляд вдоль и поперёк. — Что ты там придумала, Ли? –подозрительно прищурился мальчик. Девочка посмотрела на него с широченной улыбкой. — Салли, а ты не хочешь поменять причёску? Сал опешил. — Я? В каком смысле? В голове уже нарисовалась страшная картинка, как Лисса безжалостно стрижет волосы Сала налысо. — Ха-ха-ха, не делай такое лицо! Я же не налысо предлагаю, – Ли ехидно ухмыльнулась. — Я вот подумала, а может тебе два хвостика завязать. Ну, знаешь, как у Харли Квинн. Это круто, да ещё и застёгивать застёжку будет удобнее. А? Сал принял решение за секунду. Харли Квин была любимчиком в их списке лучших персонажей фильмов. Ну, разумеется, после Джека Воробья. Но до Джонни Деппа ему далеко, поэтому сейчас Салли почти не обращал внимание на шрамы в отражение, внимательно следя, как лучшая подруга старательно завязывает ему два больших синих хвостика. — Теперь я точно твой фанат, Сал. — Думаешь? — Знаю. Не всё так плохо. А если что-то плохо, значит обязательно будет что-то хорошо. — Ты всегда так говоришь. — Ну так, разве ж плохо? — Нет, хорошо. Лисса смотрела на него взглядом «я гений», широко улыбаясь. А Сал буквально за мгновение сам застегнул застёжку на затылке. Радостно улыбнувшись, ребята скрепили мизинцы.