В оковах из шрамов

Салли медленно поднимает голову. Веки не хотят подниматься. Мальчик с силой разжимает их, слыша мерзкий звук разрывающейся плоти. Он истерично кричит. Белый свет мгновенно бьёт по глазам, побираясь даже сквозь плотно закрытые веки. Мёртвая тишина отражается свистом в ушах. Или он ему кажется? Медленно открыв глаза, Сал видит серые больничные стены. На них висит паутина, пробравшись в трещины. В конце коридора тускло горит лампочка, жутко покачиваясь взад – вперёд с режущим скрипом. В тишине он кажется оглушающим. Руки упали во что-то мокрое и тёплое. Противное хлюпанье разрезало тишину. Салли опускает взгляд вниз. «Это не вода» – проскакивает в голове. Это была кровь. Тёмно-бордовая, почти чёрная, с застоявшимся запахом железа. Сал стоит на четвереньках, упираясь коленями в алую жидкость. Руки находят в крови что-то твёрдое. Пальцы нащупывают цепочку. Салли поднимает предмет, поднося к глазу. Цепочка из крупных железных звеньев выглядит окислившейся и почти сгнившей. От запаха крови стало нехорошо. Цепь вдруг начинает рассыпается, оставляя после себя записку. «БЕСКОНЕЧНЫЙ» Салли опускает взгляд на руки. Бледная кожа окрасилась в алый, стекая на пол большими каплями. Сал трёт большим пальцем кисть, желая убрать с неё кровь, но пальцы только сильнее пачкают руку. Здоровый глаз вдруг резко пронизывает боль. Салли шипит, прижимая руку к глазнице. По рукам стекает жидкость, не то с пола, не то из глаза. В глазу горит. Мелкие капилляры лопаются, сосуды рвутся. Звук разрывающейся плоти стучит в ушах. Глазное яблоко падает на пол, теряясь в крови. А Салли заваливается вслед за ним, захлебываясь в жидкости.

***

— Фишер! Ты меня слышишь?! Салли резко вскинул голову, смотря на Миссис Рейну широко распахнутым глазом. Под протезом не было видно капельки холодного пота, стекающие по вискам. Сердце колотилось с бешенной скоростью. — Сколько можно спать на моих уроках?! Ты уже сделал все задачи?! – истерично завопила миссис Рейна. — Отвечай, когда с тобой разговаривают! Салли наткнулся на беспокойный взгляд голубых глаз. Лисса смотрела с немым вопросом, спрашивая: всё ли хорошо? Сал утвердительно кивнул. Прокашлявшись, хрипло сказал: — Кхм…простите миссис Рейна. Да, я выполнил все задания. Простите, этого больше не повторится. — Неси сюда. Сейчас посмотрим, как ты всё решил, – учительница злорадно усмехнулась. Не найдя недочётов, она недовольно скривила тонкие губы. — В следующий раз я поставлю тебе два за неисполнение дисциплины, ясно? — Да, миссис Рейна, – на автомате проговорил Салли. Со звонком Сал вышел из класса, дожидаясь Мелиссы, что, наверняка, задержалась из-за этой ненавистной горгоны. У них взаимная ненависть с пятого класса. А сейчас уже девятый. Салли прикрыл глаз, откидываясь головой на стенку. Из мыслей не выходил страшный сон. Ему давно уже не снились кошмары. Парень неприятно повёл плечами, ощущая привычную тяжесть в груди. «Что ещё за "Бесконечный"? Не помню такого раньше. Надо сказать Ли. Когда же эта сучка её отпустит?» Погрузившись в размышления, Салли не услышал подходящего Майкла. В худое плечо больно толкнули. Сал закатил глаз вверх. — Чего тебе? – голос не выражал ничего кроме безразличия. — Салли-Кромсалли опять заснул на уроке? –приторно сладкий голос Майкла сочился ядом. — Опять снилась мамочка? Сал вздохнул. Салли-Кромсалли. Какое жестокое…прозвище. Майкл придумал его в пятом классе, распространяя «новое имя» Сала по всей школе. Кромсалли. Кромсать. Искромсать. Порезать. Очередная цепь поверх сердца. Всё это в очередной раз напоминало Салу, какой он без протеза. Конечно, он не выходил в люди без своего «лица». Даже будучи дома Сал ходил в протезе. С начала старших классов парень всё чаще стал ночевать у Лиссы, предпочитая не видеть бухого в стельку отца. Собственно, у Мелиссы Сал и снимал протез. Мистера Кея не было дома до поздна, поэтому ребята могли посветить вечера совместному времяпровождению. То есть их привычному образу жизни. — Что, малыш Кромсалли, опять улетел в свои фантазии? – не унимался Майкл.— О-о-о! Или ты тебе снятся эротичные сны с твоей подружкой–шлюхой? Какая жалость, эта дура единственная кто с тобой общается, наверняка из жалости. Сал медленно перевёл взгляд на Майкла. Как же ему мерзко. Мерзко от этих блядских людей, которые только и могут, что выплевывать ядовитые слова. Ярость стремительно закипала в сосудах, накаляя кровь. Пальцы побелели в сжатых кулаках. — Заткнись, – шипящим шёпотом прохрипел Сал. — Ох, мне уже страшно! Смотрите, сейчас Салли-Кромсалли всех нас перережет! А вот и твоя подстил… Голубые хвостики резко дернулись. Костяшки на запястьях больно вспыхнули. Салли быстро отвернулся, слыша за спиной сдавленный стон Майкла, у которого был разбит нос. На себя было всё равно — Салли давно привык получать нелестные комментарии в спину. Но Лиссу трогать этот болван не посмеет. Они горой друг за друга – лучшие друзья. — Салли! Господи, что здесь случилось? Девушка фурией подбежала к другу, беспокойно осматривая его состояние. Голубые глаза тут же залились болезненной тревогой. — Сал! Ты в порядке? Что произошло? – Мелисса порывисто обняла Сала, чувствуя, как постепенно успокаивается его дыхание. — Всё нормально, Ли. Пожалуйста, не беспокойся. — А что… — Опять суетишься, – напомнил Сал, зная, что у неё бывает. Привычка тревожится и суетиться осталась у неё ещё с детства. Сал до сих пор не знает после чего-либо после смерти мамы, либо после его катастрофы. Он помнил, как в один день что-то изменилось в её поведении. Надломилось и сломалось. Суетливость была сравнима для неё с неуверенностью. Лисса старательно с этим боролась, но, к сожалению, пока безуспешно. Сал сжал плечо подруги, желая успокоить. Она, поджав губы, ещё раз оглядела друга, глубоко вздохнув. Тревога медленно уходила из глаз. — Да…да, прости. Я почти спокойна, –Лисса слабо улыбнулась. — Ты чего так долго? Лисса закатила глаза. Только Сал может за секунду ударить Майкла в нос и невозмутимо спросить у неё бытовые вопросы. Она перестала удивляться этому давно, успев выучить Сала вдоль и поперёк за 16 лет дружбы. Недовольно покачав головой, Лисса сказала: — Пошли скорей отсюда, пока этот придурок не опомнился. Сал схватил её за мизинец, и ребята побежали на улицу. Салли смотрел, как Лисса застёгивает длинную куртку, кутая себя в шарфах и кофтах чуть ли не до головы. — Иногда мне кажется, что ты из России, – поддел её парень. — Чего это? – подруга непонимающе уставилась на него, отрываясь от молнии. — Привычка одеваться, как на Северный Полюс. — Да ну тебя. Я мерзлячка, ты же знаешь. Там вон снег на улице. — Просто есть иногда нужно, тогда и мёрзнуть не будешь. — Не ворчи, – отмахнулась девушка, закатывая глаза. — Где же мой…чёрт, да где же этот шарф! Салли пробежался по раздевалке взглядом, ища потерянный предмет. Найдя его на полу, нахмурился. Тщательно отряхнул. Подойдя к подруге со спины, осторожно стал завязывать шарфик вокруг тонкой шеи, стараясь повторить её излюбленную петельку. — Ох, спасибо, Сал. Душить будешь? — Да, сейчас петельку только завяжу. — Где ты его нашёл? — Валялся на полу. Я вроде отряхнул, но лучше простирни дома. Девушка пихнула его в плечо. — Спасибо. Салли улыбнулся. — Пошли уже. Мне нужно тебе рассказать кое-что. Пушистый снег большими хлопьями оседал на плотных тканях курток. Слушая мягкий хруст под ногами, друзья шли домой, тихо переговариваясь. — Хм…что ещё за бесконечный? Не помню такого в твоих снах, – Лисса перебирала в памяти кошмары Сала, пытаясь зацепиться за что-нибудь. — В том то и дело, что раньше такого вообще не было. Но в этот раз мне снова снилась больница. — То серое кирпичное здание больше не появлялось? — Вроде нет. Ещё эта цепь? Она рассыпалась так внезапно. После этого я увидел бумажку. — Что может значить "бесконечный" и "цепь"? Может какая-то метафора? –Мелисса задумчиво свела тоненькие бровки на переносице, закусив губу. — Не хочу загадывать. Посмотрим, что будет дальше. — И ты… — И я обязательно тебе скажу, Ли, обижаешь, – усмехнулся парень. — Теперь я спокойна, – рассмеялась девушка себе в руку, растирая замёрзшее запястье. Салли в миг вытянул руку, взглядом показывая на кисть. Когда Лисса вложила покрасневшую от мороза кисть в протянутую руку, Сал, скрепив мизинцы, убрал ладошки в широкий карман своей куртки. — Подарю тебе на день рождение перчатки. Я замёрз от одного твоего мизинца. Девушка легонько царапнула пальцем Сала. — Может мне просто тепло у тебя в кармане, и я специально их не ношу, а? Как тебе такое, Сал? – Мелисса ухмыльнулась. — Тогда останешься без подарка, –наигранно серьёзным тоном проговорил Сал. — Ну, а серьёзно, что тебе дарить? У меня осталась неделя, а я ещё не придумал. Мне кажется, я передарил тебе всё, что мог. — А я вот тебе придумала уже. Ты просто ахуеешь, когда увидишь! – голубые глаза предвкушающе засветились. — Я не сомневаюсь. У тебя каждый подарок – волшебство. Как в Гарри Поттере. Признайся, ты всё-таки соврала мне в двенадцать лет о том, что ты маг, а мне не сказала, чтоб я не обиделся. — Именно так, обычный скучный магл, – Лисса стукнула его по плечу. — В этот раз у меня или у тебя празднуем? Сал задумался. Их день рождение выпадал на начало февраля во вторник. Значит, отец должен был быть весь день дома. А значит, едкий запах алкоголя будет витать по всей квартире с самого утра. Салли покачал головой. — У тебя. У отца выходной. — Хорошо. Тогда сплавлю папу к вам. А то наши давно не виделись, всё работа и работа, – Лисса немного грустно улыбнулась, покрепче обхватив мизинчик Сала. — Было бы замечательно. Тогда с меня пицца. — И подарок. — Ха-ха-ха, да. И он тоже.

***

Лисса бегом выбежала из светлого здания музыкальной школы, чуть не поскользнувшись на скользкий ступеньках. Радостный блеск в глазах сиял в предвкушении, а на персиковых губах не сходила улыбка. Ей нужно успеть забрать её до темноты. Иначе девушка не успеет доделать обёртку. Сегодня она должна забрать подарок Сала, который шёл из другого города целый месяц! Лисса была уверена, Салли просто свалится на пол от счастья. Одно дело ходить в школьный кружок, а другое заниматься дома. В голове уже возникло представление его счастливой улыбки и высоко поднятой одной брови на левой стороне лица. Она представляла, как густые синие хвостики будут смешно дёргаться из стороны в стороны, когда Сал откроет длинную коробку и возьмёт в длинные пальцы новенький, идеально отполированный подарок. Он, конечно же, кинется обниматься, щекоча её щеку куцыми хвостиками. В груди заныло от предвкушения. Холодная снежинка вдруг упала на небольшой аккуратный носик, тут же расстаив из-за теплоты кожи. Решительно хмыкнув, она побежала на автобусную остановку, что находилась за несколькими поворотами, проговаривая про себя: «Лишь бы успеть на эту чёртову маршрутку!». Греясь в теплом салоне транспорта, Лисса уткнулась в запотевшее стекло. Ехать ей предстояло долго, поэтому она может не следить за остановками. Рядом присела какая-то бабушка, начав что-то громко недовольно бормотать, размахивая руками из стороны в стороны. Лисса нахмурила тонкие брови. Желая перестать слушать бессмысленное старческое ворчание, из-за которого у неё уже начало закладывать уши, девушка вставила в уши плеер. Долго перебирать плейлист не пришлось. Их любимая с Салли песня «Смысловой Фальсификации» идеально подходила под окружающую её атмосферу. Гармония звуков тут же отдалась приятной дрожью по теле. Лисса всегда чувствовала музыку глубже. Её тонкого слуха касался каждый резонанс, каждая нота, заполняя пустоту в голове. Хотя, в её сознание никогда не было пусто. Салли всегда считал, что Лисса слишком много думала. Прокручивала и прокручивала каждую мысль раз за разом, будто на пластинке. Было ли это связано с вечной тревожностью или бесконечной паранойей, она не знала. Мелисса предпочитала не задумываться о таких деталях. Салу так и не удалось убедить её, что тревожность — это серьёзная проблема, которая должна стоить её внимания. Но девушка упрямо не считала это проблемой. Наверное, так было легче пускать всё на самотек, избегая ответственности за пережитые чувства и возможные последствия. После смерти мамы Лисса выросла осторожной, часто встревоженной. Вечная суетливость мешала ей сосредоточиться, например, во время игры за роялем. Мелисса недовольно скривила губы, вспомнив неудачный концерт, что был всего полгода назад:

***

Лисса теребила кусочек шёлкового чёрного платья, нервно кусая губы. Ладошки вспотели. Она в сотый раз поправила локон русых волос. Через пару минут ей предстояло выступить на концерте, посвящённому дню города. В концертном зале собрались пол миллиона человек, сидя на красных бархатных стульях. Салли сидел далеко от сцены, в самом конце. В руках парень держал букет розовых пионов. Он волновался за подругу, даже на секунду боясь представить, какого это, выйти и сыграть соло на публике перед сотнями, тысячами людей! Он ей гордился. Очень гордился. Гордился, до стучащих в груди рёбер. Аплодисменты перед выступлением никогда не подбадривают. Наоборот, лишь только пугают. Лисса с каменным взглядом выходит на сцену, не видя перед собой ничего, даже ярких голубых хвостиков. Белые клавиши переплетаются с чёрными, рябея в глазах. Тонкие пальцы дрожат, липкие от пота. «Главное – начать». Тело перестаёт слушаться. С первой секунды зал разрывает диссонансное, неправильное звучание. Руки колотят так, что пальцы не успевают попасть по клавишам. От этого сердце колотится слишком быстро. Воздух в груди сперло. Полгода работы дают о себе знать – Лисса не останавливается. Все поставленные задачи испаряются, а перед глазами будто пустота. Руки не слушаются, промахиваясь мимо нот каждый раз. А в зале тишина. И это в миллион раз хуже, чем если бы люди стали кидается в неё помидорами. «Лишь бы доиграть, пожалуйста, лишь бы доиграть…» Едкая горечь появляется на языке вместе с горячими слезами. Она ненавидит их. Ненавидит эти гребанные мокрые капли, появляющиеся каждый раз так не вовремя! Даже не так. Она ненавидит слезы за их существование. Было бы лучше, если бы сейчас старые доски под роялем сломались пополам, и Лисса упала вниз, а рояль раздавил бы её сверху. Ледяные пальцы ставят завершающий аккорд. Он звучит неуверенно, потеряно, странно. Совершенно не передавая характер произведения. Он звучит пусто. Звучит… никак? Жалкие, никому не нужные хлопки заставляют горячие дорожки вновь скатиться с красных щёк. Мелисса выбегает из филармонии пулей. Холодный воздух вмиг царапает голые плечи. Лето, пусть и жаркое, сейчас казалось совершенно иным. Она слышит запыхавшиеся крики отца: — Лисса! Милая, подожди! — Я сам, мистер Кей. Подождите нас в машине. На содрогающиеся плечи падает тёплая ткань пиджака. Он был куплен Салом только ради посещения таких ненавистных ей концертов. — Я опять всё испортила, Сал, –надтреснутым голосом шепчет Лисса.— У меня снова не вышло. Салли притягивает подругу к себе, чувствуя, как она утыкается ему носом в грудь. — Я ведь стараюсь… правда стараюсь. Отчего у меня тогда ничего не получается, –черная тушь тёмными разводами стекает по раскрасневшимся щекам. — Ты умничка, Ли. Я так тобой горжусь, ты даже не представляешь, – парень утешительно гладит её по длинным волосам. — Да чем тут можно гордиться…полгода, сука, коту под хвост! Ничего нормально не сыграла, ни один момент. Грёбанный Бах, ненавижу тебя! Салли сильнее сжимает её в объятиях, ощущая мокроту её слез на своей рубашки. Соглашается, говоря: — Вот именно поэтому ты и умничка. А этот Бах, ни одной слезинки твоей не стоит. Веришь мне? Лисса молчит. — Я понимаю, тебе сейчас страшно, обидно. Но всё это пройдёт. Уверен ты сделала всё, что было в твоих силах. Не получилось сейчас, обязательно получится в следующий, – тихо говорит Сал. — К тому же, я знаю, как сильно ты не любишь выступать. И я полностью с тобой согласен. Ты сильнее всех, кого я только знал только потому, что не смотря на оцепенение и ужас перед толпой совершенно незнакомых тебе людей, всё равно, каждый раз отважно выходишь на эту гребанную сцену и играешь. Лисса хрипло хмыкает. Стискивает парня в объятиях сильнее, чувствуя, как разливается тепло от него слов. — Я не пропускал ни один твой концерт, Ли. — Вообще-то пропускал, – Мелисса смешно буркнула ему в грудь. — День, когда у меня была температура 39, не считается, – Салли усмехнулся. —Хорошо. Я был почти на всех твоих концертах, Ли, поэтому, с уверенностью могу сказать, что ты каждый раз волшебна. С какой скоростью ты переставляешь пальцы? Миллион километров в секунду? Лисса пихнула его в ребро, скрывая лицо у него в шее. Улыбка сама вылезла на покусанных губах. — Полегче. Ты же не хочешь выбить мне ребро? — Не хочу. Спасибо, Сал. Спасибо, что как всегда рядом, – Сал посмотрел в красные, а от того нереально синие глаза, под веками которых потекла тушь. Лисса торопливо вытерла остатки слез. — Где там, говоришь, мои цветы? — Сейчас будут.

***

Вселенная Бесконечна — Нойз МС Из воспоминаний девушку выдернула всё та же пожилая женщина, что начала кричать на бедного маленького мальчика, который не уступил место бабушке напротив. Закатив глаза, Лисса встала с места, надеясь, что женщина успокоится. В наушниках играла мягкая светлая мелодия. Мелисса держалась за резиновые ручки автобуса, переключая внимание на песню, внимая каждой ноте, каждому слову. Если Вселенная бесконечна действительно Значит, есть куча копий нашей планеты Где-то щас происходят те же события Копия меня пишет копию песни этой В голове тут же появились родные синие хвостики. В её представлении Сал всегда появлялся со своим настоящим лицом. Без протеза. Голос из песни почему-то показался Лиссе очень похожим на голос друга. Такой же мягкий, немного хриплый, спокойный. Он всегда расщеплял её тревогу своей невозмутимостью. Девушка улыбнулась. Она была уверена, что если бы вселенная действительно была бесконечной, то они с Салом обязательно были бы вместе. Хоть в страшном фильме ужасов, хоть в сопливом романтичном фанфике, хоть в запутанной видеоигре. Даже не верится, что завтра им исполнится семнадцать. В этот день ребята праздновали сразу три праздника. Их дни рождения, и семнадцать лет дружбы. Перед глазами мелькали воспоминания, которые попросту не существовали без Салли. Сколько Лисса себя помнит, они были вместе всегда. А значит, их семнадцатый день рождения они должны отметить на славу. Почему именно семнадцатый? Интуиция девушки отчего то отчаянно подсказывала, что этот день рождения должен запомнится надолго… Наконец, выйдя из душного, а, под конец дороги, уже и переполненного автобуса, Мелисса побежала в магазин музыкальных инструментов. Звоночек на двери радостно поприветствовал её. Девушка сняла шапку, отыскивая глазами старика Владимира Стоуна, который и подарил их семье её первое пианино в шесть лет. С него у Лиссы и зародилась любовь к музыке, за что она была бесконечно ему благодарна. Мелисса обвела восхищённым взглядом холодные металлы саксофонов и флейт. — Мистер Стоун, это я! Вы тут? Из-за пыльных шкафчики послышался грохот и громкие, отнюдь не совсем культурные слова. Лисса вздрогнула, мигом ринувшись на звук. — Мистер Стоун, вы в порядке? Где вы? С высоких полок шкафов полетели белые листочки с нотами, ударяясь в нос запахом пыли. Из горы бумаги с хриплым кряхтением показалась седая голова мистера Стоуна, что схватился за спину. — Чёртовы мальчишки, не могли тут нормально ноты сложить что-ли?! Господи, чёрт подери, зачем я их только нанял на работу, если они ноты, представляешь, Лисса, ноты…! запихнули кучей в дальний ящик и бросили! Они теперь все помялись. Идиоты хреновы, ну я им… — Кхм… Мистер Стоун, давай те я помогу, –еле сдерживая смех, Мелисса принялась подбирать с пола листы с произведениями. — Вы сами как, не ушиблись? — Да куда уж там! Нормально всё. Как говорится у меня на родине: «Русские не сдаются!». В ответ Лисса только хихикнула, смотря в ноты, на которых написан целых отдельный мир. Хриплый голос старика вывел её из роя мыслей. — Ну как ты, милая? Всё в порядке? Готова праздновать свой день рождения, официально превращаясь в подростка? — Да, мистер Стоун, к бою готова! –рассмеялась она. — Вот пришла за подарком Салу. Он ведь готов, да? В голубых глазах тут же застыла тревога. Она с такой надеждой посмотрела на Владимира, что тот аж руками развёл. — Гляди-то, как сразу всполошилась. Готов, конечно! Зря это ты недооцениваешь старика Вову! — Ой, вы извините меня, я просто переживаю немного. А вдруг, ему не понравится? Карие глаза с морщинками вокруг возмущенно расширились. — Чего?! Как ему может не понравится это чудо?! Тем более от такой красавицы! Так всё, хватит ересь молоть, иди смотри, принимай работу. С невероятно гордым видом старик протянул ей большой чёрный футляр. Сердце заколотилось от предвкушения. Немного подрагивающими пальцами, Лисса расстегнула чехол, достав из него холодный, идеально отполированный гриф электрогитары. Лады помечены зеленой линией, имитируя пульс сердца. Ярко красный корпус блестел от бликов ламп, точно новенький цент. Струны натянуты идеально чётко, настроенные на нужную гармонию. Эта гитара однозначно подойдёт его длинным тонким пальцам, которые будут перебирать струны медиатором, а голубые хвостики будут ритмично качаться в таком мелодии. «Сал точно ахуеет!».