В оковах из шрамов

К сожалению, за две недели ребята так и не смогли придумать ничего дельного, что касалось случившегося с Лиссой и сном Салли. Даже Эш, что, кажется, всерьез об этом задумалась, ничего сказать не могла. Предложила кучу вариантов и комбинаций чисел, связанных с цифрами 0 1 4. Но проверить их возможности не было. Вариант «просто почудилось» или «это всё из-за давления» устроил почти всех. Кроме Сала. Парень знал, что всё это не ерунда. Не просто очередная галлюцинация.  Теперь он отчётливо это понимал. Остаётся только два варианта. Либо здесь реально творится какая-то паранормальщина, либо они с Лиссой оба сошли с ума. Ну, точнее Сал сошёл с ума давно, а Лисса только начинает. Но всё же, второй вариант маловероятен. Сал не знает, на что ему надеяться. Лисса стала, в прямом смысле слова, обходить квартиру Мистера Эдисона. Она почти не спускалась на первый этаж одна. Ей было до безумия страшно вновь увидеть эти залитые мраком глаза. До сих пор мурашки пробегались по коже. Непросто дела обстояли и в школе. Лисса вдруг ощутила на себе, какого это быть не любимчиком учителя... Миссис Пакертон...эта вредная, на вид вся такая миленькая, со свинячьими малюсенькими чёрными глазками старуха выводила девушку из себя. Она каждый раз уделяла девушке какое-то странное повышенное внимание, при чём не самое приятное. Например, на втором же уроке с ней, Лиссу отчитали при всем классе за распущенные волосы. И эту свинью вовсе не смущали миллион распущенных голов её одноклассниц. Ей не нравились волосы именно Лиссы.  На прошлой неделе объектом внимания стала клетчатая юбка девушки, что по мнению этой многоуважаемой Миссис Пакертон делала её похожей на «девушку с трассы». До сих пор, идя по коридору, Лиссе прилетают эти слова в спину, приукрашенные ещё горой других не самых приятных слов от других школьников. Хорошо, что рядом всегда оставались и остаются друзья.

***

Лисса с самой кислой миной на лице села за последнюю парту. Обречённо уронила голову на стол, чувствуя, как Салли сочувственно погладил её по спине. Только что эта мерзостная учительница вызвала её к доске на самое сложное задание. И ладно с заданием, Миссис Пакертон не дала вставить ей и слова! Стоило ей только-только начать писать пример, как она тут же его стирала, говоря, что всё неправильно, ничего при этом не объяснив. Лисса просто простояла у доски минут десять, тупо пялясь в пол и слушая неприятный бред, касательно её поведения от дряхлой старухи. Весь класс сидел в тишине. Только Эшли пыталась что-то найти в учебнике, дабы помочь, но безуспешно. Никто не знал, как решать это ёбанное задание. А Миссис Пакертон сладким приторным голоском отчитывала Лиссу за её, простите, «безграничную тупость», не переставая миленько улыбаться. — Как она меня достала, Сал, – вымученно промычала Мелисса, уткнувшись носом в тетрадь. Затем резко вскинула голову, смотря лучшему другу в глаз. — Нет, ну ты видел? Что ей от меня надо? Я что, ебу как это решать? Она хоть что-нибудь мне объяснила? Нет. Только опять обосрала перед всем классом. Это вообще нормально?! Она с яростью открыла тетрадь, впившись пальцами в карандаш. — Согласен, Ли, – сказал Салли, успокаивающе сжав её локоть. — Не злись. Она не достойна твоего гнева. — Да я спокойна! – чуть повысила голос Лисса и тут же смолкла, забыв, что ещё идёт урок. — У тебя лицо–субтитры. — Я не понимаю, чем я ей не понравилась? То она мне за волосы отчитала, то за юбку, то этот пример грёбанный. Она всегда такой была? — Нет, не всегда, – после долгой паузы сказал Салли, явно о чём-то задумавшись. Он уставился в одну точку, не убирая руки с её локтя. Потом как-то многозначительно переглянулся с Ларри. Странно. Лисса не стала докапываться. Захочет–расскажет. А если нет, значит это не стоит такого внимания. — Слушай...я, – начал было Сал, как тут же был перебит высоким мерзостным голосом Миссис Пакертон. — Лиссонька, милая, долго ты будешь отвлекать весь класс, а в особенности Салли, от урока? Девушка вскинула брови, приоткрыв рот в недоумении. Волна гнева забурлила в венах, и она уже хотела возмущенно воскликнуть, но Сал тут же взял всё в свои руки. — Это я разговаривал, Миссис Пакертон. Лисса тут ни при чем. — Милый Салли, это очень благородный поступок! Но за свои ошибки должен расплачиваться каждый сам за себя, – сказала она нравоучительным тоном с улыбкой на сером лице. — Лиссонька, милая, пересядь-ка поближе, вот сюда, на первую парту. Мелисса перевела взгляд на указанное место и обречённо вздохнула. Трэвис уже приглашающе развёл руки, ехидно оскалившись. Ну, может если она пересядет, эта тупая учительница от неё все же отстанет? Лисса уж было поднялась с места, как её остановила твёрдая рука Салли, что цепко, но осторожно, схватила её за локоть. Она непонимающе уставилась на друга. Девушка видела только его профиль и даже сквозь маску за доли секунды, по опасно сузившему глазу, поняла: он зол. Очень зол. Рука чуть ощутимей сжала локоть, усаживая Лиссу обратно на стул. Тишину класса разрезал удивлённый вздох, сидевший сзади Эшли. — Сал? – прошептала Мелисса, вглядываясь в его живой глаз. — Салли, милый, я сказала Мелиссе пересесть за первую парту, к Трэвису. Ей нужно поспешить за своё новое место, –медленно встала из-за стола миссис Пакертон, явно не ожидав такой реакции. Она снова обратилась к Лиссе: — Мелисса, ты меня не услышала? Пересядь, сейчас же! — Она будет сидеть здесь, – невозмутимо и твёрдо произнёс Салли, не отпуская её руки.— Разговаривал я, значит и пересаживайте меня. Учительница вперила в него свои свинячьи глазки, перевела их на Лиссу. От её сладенькой улыбки пробежался неприятный холод по спине, не предвещающий ничего хорошего. Она медленно двинулась в их сторону, скрепив руки за спину. Пальцы на локте впились в кожу сильнее, но Лисса этого даже не заметила. Она неотрывно смотрела на приближающую фигуру учительницы, кожей ощущая накатывающий волной холод. Справа громко вздохнул Салли. Нервничает? Признаться, она тоже. Миссис Пакертон остановилась у их парты. Угрожающе нависла над друзьями, замерев в тишине класса. Все головы одноклассников были повернуты на них. Никто не ожидал, что миссис Пакертон и в правду подойдет к ним. Чёрные глаза опасно сузились. Вонзились в Лиссу, словно иглы. Девушка с замершим от напряжение сердцем чувствовала, как чёрные глаза просматривали каждый миллиметр её лица. На плечо упала рука Салли. Медленно, стараясь не делать резких движений, он придвинул девушку к себе ближе. — Милая Лиссонька, – пропищала учительница. — Кажется, я попросила тебе пересесть. — Д...да...я сейчас, – пролепетала Лисса, не слушающимся языком. — Она никуда не пойдёт, – словно хлыстом по коже, повторил Сал. В голосе отчётливо завибрировала угроза. Серое лицо вдруг исказила гримаса презрение. Старуха шумно вздохнула в возмущении, словно Салли сказал оскорбительную для неё фразу. Она будто не ожидала этого от парня и была...разочарована? Эмоции менялись на лице настолько быстро, резко и неестественно, что Лиссе начало казаться, будто это была маска. Сал не успел среагировать. Миссис Пакертон за долю секунды оказалась прямо у лица девушки, что от неожиданности застыла в ужасе. В нос ударил тошнотворный запах чего-то протухшего. Лисса задержала дыхание, широко распахнув глаза. Она видела перед собой лишь серое, покрытое морщинами злое лицо. Сморщенные губы скривились в злобной ухмылке, оголяя ряд пожелтевших зубов. Учительница рывком схватила Лиссу за тонкое запястье, впиваясь в тонкую кожу ногтями до фиолетовых полумесяцев. Руку обожгло, словно кипятком. Лисса зашипела от боли. Но не успела даже вырваться из цепкой хватки, как Миссис Пакертон с свинячим визгом сама отдёрнула ладонь. По классу разошлись поражённые перешёптывания. Старуха с яростью посмотрела на руку, тяжело задышав. Ничего не понимающую Лиссу порывисто схватили за плечи и прижали спиной к груди. Салли что-то шептал ей на ухо, но слова растворились в воздухе, не долетая до сознания. Она неотрывно смотрела на сморщенную руку Миссис Пакертон, с которой медленно стекла на пол капля крови. Откуда там взялась кровь? Лисса ведь ничего не успела сделать. — Вон из класса, мерзость! – завопила учительница, прижимая руку к груди. Затем, словно ничего не случилось, и словно это не она кричала секунду назад как истеричка, повернулась к озверевшему Салу, и пропела пищащим голоском: — А тебя, милый мой, попрошу больше не повышать на меня голос, ладненько? Ты же очень хороший мальчик, Салли. Я знаю, если бы не твоя подружка, ты никогда в жизни бы так не сказал. Она плохо на тебя влияет. Старуха резко выпрямилась. Натянула на губы привычную улыбку и под ошарашенные глаза учеников невозмутимо села за стол. Лисса судорожно выбралась из-под крепких рук Салли. Он подскочил было за ней, как был тут же усажен обратно сильными руками Ларри, держащего его за плечи. — Не сейчас, бро, – просипел он напряжённым голосом. Лисса не слышала, что зло прошипел в ответ друг. Она на гнетущихся ногах поднялась со стула, побрела к выходу под взгляды одноклассников. Даже Трэвис притих, со странной печалью смотря ей в след. Пальцы мелко подрагивали. Она скрыла лицо волосами, не желая показывать покрасневшие от гнева щёки. Девушка, больно прикусив губу, не повернулась, когда хриплый голос друга позвал её у двери. Она рывком открыла дверь и, вздёрнув подбородок, вылетела в коридор фурией. Словно в трансе, сжав кулаки, Лисса добралась до туалета. На языке остался горький привкус обиды и несправедливости. И дело было не в «мерзости», и не в «безграничной тупости». «Она плохо на тебя влияет» – повторил в голове этот паскудный писклявый голос. В носу противно защипало. Лисса вцепилась пальцами в холодную раковину. Резко задрала голову наверх, быстро-быстро поморгав.  Нет. Эта сука не вызовет у неё слезы. Только не она. Лисса ненавидит плакать и позволяет себе слёзы лишь в самых экстренных ситуациях. А вовсе не из-за мерзкой, тупой, отвратительной, омерзительной, грязной, старой...старухи! — Агр...! – рыкнула Мелисса, со злостью закатив рукава рубашки. Включила кран, собираясь плеснуть в лицо холодной воды, но вдруг остановилась. В поле зрения попало запястье правой руки. Лисса недоуменно поднесла её к лицу. — Что за... На светлой коже горел огнём отпечаток руки. Был ли это ожог или синяк, Лисса не понимала. Всё запястье было красным, а сам отпечаток пальцев – фиолетовым. На руке чётко обозначились следы от когтей в виде полумесяцев, которые кровоточили, медленно стекая по коже вниз. А вокруг всё стало покрываться мелкими красными пузырями. Действительно, ожог. Но как? Как такое может быть? Миссис Пакертон так сильно схватила её? Настолько сильно, что рука сейчас, кажется, вся отвалиться? Быть такого не может. Лисса напрягла память, подмечая, что ладонь, которой учительница к ней прикоснулась, тоже кровоточила. Но Лисса ничего не делала, ей даже пошевелиться было страшно, что уж говорить о нападении в ответ. Учительница закричала, отдёрнув руку. Отчего? Тоже...обожглась? — Чертовщина какая-то, – произнесла Лисса. Осторожно провела пальцами по запястью, но тут же остановилась, вскрикнув. Любое касание порождало волну прокатывающейся по венам боли. И как теперь это лечить? Грёбанный день. Лисса не знала, сколько она просидела в этом туалете. Уроки, кажется, уже кончились, и её телефон разрывался от звонков. Девушка знала, кто звонит. Но говорить совсем не хотелось. Она только ответила на сообщение Эшли, что спросила про самочувствие, и написала, что убежала в художку. Мелисса устало выдохнула, поднимаясь с холодного пола. Кожу ужасно жгло на руке, будто раскалёнными иглами. Не опуская рукава рубашки, она, осторожно опустив запястье, всё же вышла в холл. Пустые коридоры наполнила тишина. Так непривычно было слышать её в школе. Хотя Лиссе почему-то постоянно не везёт, стоит этой тишине вдруг появиться. Поэтому она, невесело хмыкнув, двинулась вперёд, намереваясь всё же найти друзей. Чувствовала сердцем, что Салли её прибьёт. Пропала невесть на сколько, так ещё и телефон не берет. Стало стыдно, но Лисса оптимистично подумала: «не всё так плохо», выходя на лестницу. Чуткого слуха коснулся хриплый вымученный стон где-то совсем рядом. Лисса встрепенулась, оглядываясь по сторонам. Увидев источник звука, замерла на секунду. А потом сорвалась с места, перепрыгивая через три ступеньки сразу, вниз. Внизу лестницы, лежа на спине, хрипел Ларри. Губа его была разбита, по подработку стекала кровь, а руки прижимались к животу. Парень, содрогнувшись от боли, закрыл глаза и почти не шевелился. — Господи, Ларри! – упала рядом с ним Лисса, судорожно осматривая парня. —Я сейчас...сейчас помогу! — Ангелы пришли забирать меня в рай? – прохрипел Джонсон, тут же закашлявшись. — Не смешно, придурок! Что случилось?! Ну что за сумасшедший день! Обопрись на меня, ну! Лисса, крепко держа друга за руки, стала осторожно поднимать его с пола. Ларри на не твёрдо стоящих ногах поднялся, опираясь на подругу, перекинув через плечи руку. Она сжала челюсти под его тяжестью, крепче схватив за ладонь. В обожжённое запястье словно впились тысячи раскалённых игл, но девушка старалась не обращать на неё внимание. Медленно они поднимались по лестнице, под тревожное бурчание Лиссы. — Ларри....я тебя убью, если ты не расскажешь мне...что...стряслось, – смахивая со лба чёлку, просипела в перерывах между шагами Лисса. — Да тебе тут делать почти ничё не надо, сам щас сдохну, – его нога резко подкосилась. Он чуть было не завалился вперед, если бы Мелисса с испуганным вскриком не дёрнула его на себя. — И почему ты такой...тяжёлый...бля, Ларри, держись! – крикнула она, сохраняя равновесие в ногах. — Я с тобой. Сейчас мы дойдём до третьего этажа, и я позвоню Салу. И всё будет...хоро...шо...! — Спасибо, Ли... –прохрипел он, прижимая руку к животу. Девушка даже сначала не обратила внимание на сокращение имени. Осознание просто пронеслось в голове, оставив после себя странный неприятный осадок. Она не привыкла слышать «Ли» от кого то, кроме Салли. Но сейчас было не до этого. Единственное важное сейчас – помочь Ларри. Сердце сжалось от тревоги за Джонсона. Что он уже успел натворить. И почему рядом нет Сала?  Грёбанные ступени…и почему их сейчас тут так много? Если бы рука перестала бы так жечь, было бы всё очень даже неплохо. Отвлекая себя от боли и тяжести, Лисса спросила вновь: — Так что случилось? И где... Салли? — Да нихуя не случилось... – протянул он, шикнув на очередной ступеньке. —Поцапался чуток с Фелпсом. И его блядскими дружками...ну, немного не рассчитал, согласен. — Немного это ты сильно преувеличил, – пропыхтела Лисса, опираясь здоровой рукой о стену. — Фу-ух…Ещё чуть-чуть…давай, Ларри мы дойдём! — Салли пошёл тебя искать...н..не нашёл, видимо, – с каждой ступенькой его голос звучал тише и сипше.  — Ларри! Так, не затихай, я с тобой, слышишь? – сердце заколотилось от страха. Адреналин, кажется, прибавил силы. Выдохнув через зубы, она в два шага оказалась на верху этой бесконечной сраной лестницы. И с тяжёлым вздохом, осторожно опустилась вместе с другом на пол, прислоняя того к стене. Сжала его холодные пальцы здоровой рукой. Второй судорожно начала искать телефон в рюкзаке, стараясь не касаться тканью запястья. — Ларри, не молчи, – слегка дрожащим голосом сказала она. Чуть выдохнула, почувствовав, как Джонсон вяло сжал её пальцы в ответ. — Из-за чего поцапались с Трэвисом? — Он...про отца...начал, – Ларри тяжело говорил с закрытыми глазами, держась за живот. — Я первый ударил...а там уже...сука меня щас стошнит. — Так, спокойно...да где этот блядский телефон! Девушка быстро нажимала на кнопки, набирая выученный наизусть номер. Когда в трубке раздалось встревоженное «Ли», девушка тут же прокричала: — Сал, третий этаж! Иди сюда, быстро! Получив короткое «понял», кинула телефон на пол, возвращаясь к другу. Тот выглядел совсем плохо. Он был бледен, тяжело дышал. Длинные русые волосы прилипли ко лбу. По виску скатилась капля пота. В груди всё обливалось кровью. Она мягко откинула прилипшие волосы с его лица. Он поднял на неё затуманенный болью взгляд карих глаз. Зрачки расширить. Наверное, из-за боли, Лисса не знала. Крепче сжала ладонь, успокаивающе сказав: — Всё будет хорошо, Ларри. Я с тобой. Не вздумай тут откидываться. Иначе я сама тебя убью. — Такой смертью... и умереть не страшно, – прошептал Ларри сухими губами. Но Лисса услышала. Мягко улыбнулась. В носу защипало от беспомощности. Сама она его до мед пункта не дотащит. Надеется только на Салли. «Совсем плох. Уже бредить начинает. Ну что ж ты так долго, Сал?» – сердце рвалось из груди. Она коснулась рукой холодного лба. Жара не было. Тогда бредит от боли. — Скажи мне, где болит, Ларри?–приблизилась к его лицу Лисса, беспокойно оглядывая глазами. Джонсон долго смотрел ей в глаза. Тяжело дышал и кашлял, сжимая живот. Он нашёл пальцами её руку. К сожалению, попал на ту, где горел ожог. Лисса заскрипела зубами, из-за всех сил стараясь не скорчиться от боли. Не сейчас. Не сейчас, когда Ларри в ней нуждается. Он медленно переплёл кисти и положил себе на грудь, глубоко вздохнув. Вымученно улыбнувшись, сказал: — Здесь болит. Сердце. — Сейчас пройдёт, вот увидишь, – как можно ласковее произнесла девушка, в надежде его успокоить. Ещё немного и Лисса тоже заплачет. Это же как Ларри должен был подраться, чтобы довести себя до такого состояния. Точно бредит. Лисса никогда не думала, что увидит всегда безразличного и циничного Ларри…таким.  Да где, черт возьми, Салли?! Девушка резко повернула голову в сторону, услышав громкие быстрые шаги. И когда за поворотом показались синие хвостики, что разлетелись от бега в разные стороны, Лисса глубоко и облегчённо выдохнула. Салли за мгновение добежал до друзей. Молча оценил ситуацию и тут же присел на корточки рядом с Ларри, осторожно хватая его за плечи. — Жив? – коротко спросил Салли, поднимая друга на ноги. Лисса тут же встала, с другой стороны так, чтобы Ларри мог опираться на них двоих. — Как видишь, –кашлянул Ларри, откидывая чёлку с лица. — Давно в спасателях работаете? — Только сегодня. А теперь заткнись и переставляй ноги, – Сал потянул Ларри на себя, облегчая Лиссе задачу. Друзья переглянулись. Мелисса нахмурила брови в беспокойстве. Зашипела под нос на повороте, когда Ларри снова чуть не упал, задев обожжённую руку. Салли ухватил друга покрепче, косясь на девушку. Она отвела взгляд, не желая, чтобы Сал отвлекался на неё. Сначала Ларри. До мед пункта дошли в тишине. Медсестра, усадив бледного, как полотно, Ларри на кушетку, выдала ребятам бинты с холодным льдом, нашатырный спирт, перекись и ушла в другую комнату, под враждебный взгляд Лиссы. — И какого чёрта она ушла? Тут же...пиздец, надо ведь как-то помочь! Скорую вызвать, осмотреть. А тут одна перекись и бинтик, – Лисса возмущённо вплеснула руками, подходя к столу. Взяв ватку с перекисью, подошла к Ларри. — Ларри, не двигайся. Будет неприятно–говори. Я аккуратно. — Да не нужно, я уже нормально... – Ларри попытался отодвинуться, но вновь схватился за живот. — А ну не геройствуй, я быст... Но её руку перехватил Салли, взгляд которого уперся в распухшее и покрасневшее запястье. Испуганно расширил глаз, видя степень повреждения... это не просто ожог... это мать его, отпечаток руки! — Вас на минуту одних оставить нельзя, да? – спросил он, осторожно выхватывая предметы из её руки. — Я сам. И начав осторожно обрабатывать ваткой лицо друга, что держался из-за всех сил, чтоб не зашипеть, Сал спросил у Лиссы: — Что с рукой, Ли? Девушка ответила не сразу. Спрятала запястье за спину. — Сначала Ларри. Нормально всё. Салли с беспокойством оглядел подругу. Немного красные глаза, прокушенная до ранки губа и алые капли на белой рубашке никак не выглядели «нормально». Скорее всего, она просто не хочет показываться при Ларри, не желая, чтоб тот видел. Салли устало вздохнул, продолжая обрабатывать разбитую губу притихшего Джонсона. — Тебя папа обыскался, Ли, – сказал Сал, зная, что Лисса не будет сейчас говорить о своей руке. — И я, кстати, тоже. — Прости. Не хотела брать телефон, – она опустила глаза в пол, с сожалением проговорив. — Как я могу помочь? — Хм...возьм.... — Никак, Лисс, всё норм уже, – встрепенулся Ларри, прохрипев. — Иди домой лучше. Я напишу, как буду дома. Лисса озадаченно перевела взгляд на Салли. Ларри незаметно ущипнул друга за руку. Сал вскинул брови под протезом, косясь на Джонсона, что пытался выдавить улыбку показывая тем самым подруге, что всё хорошо. Правильно растолковав знак, Фишер кивнул Лиссе, мол «иди». — Точно не нужна больше моя помощь? – переспросил она. — Да, – как можно убедительная сказал Ларри, едва заметно выдыхая. — Тогда отпишись, ладно? – Лисса оглядела с беспокойством Ларри и пошла в сторону выхода. Остановилась, услышав голос Салли: — Ли, будь на связи, хорошо? – сказал он, внимательно осматривая её с ног до головы. Видимо, отпускать не хотел. — Я зайду вечером.  — Не стоит, – поспешила добавить она, резче чем следовало бы. — Ли? – тревога в голосе друга росла. — Ладно...хорошо, заходи. Всё. Я ушла. Ларри, напиши! Закрыв дверь, Лисса устало прислонилась к холодной стене затылком. Опустила взгляд на руку. Ожог пульсировал, неприятно жёг. Девушка сморщилась, опустив осторожно рукав рубашки. Придёт домой – обработает. И нечего Салли на это смотреть. Переживать только будет. Хотя, зная его, всё равно ведь придет, чёрт его. Лисса вздохнула, отмахиваясь от мыслей. Кинув последний раз взгляд на дверь мед пункта, отвернулась и зашагала домой.

***

 — Если ты не перестанешь крутиться, станешь таким же одноглазым как я, –невозмутимо сказал Салли, перематывая голову Ларри бинтом. — Чего Лиссу выгнал? — А ты бы хотел, чтобы она слушала твои хриплые вопли, – попытался пошутить Джонсон. — Не, такого говна ей не надо. Сал понимающе кивнул. Открыв банку с зелёнкой, осторожно нанёс её на рану под тёмной рассечённой бровью. — Так что случилось? — Да блять, больно, агхр...– рыкнул Ларри, больше не сдерживаясь. — Ничего нахуй не случилось. — Долго в клоуна играть будешь? — Иди нахуй. — Ну? Недовольно цокнув и тут же зашипев из-за того, что Сал чуть сильнее надавил на фингал под глазом, Ларри ответил, нехотя: — Трэвис и его блядские ушлёпки. — Что ему нужно было? – Салли почувствовал волну раздражения. — Прицепился из-за нихуя. — Почему мимо просто не прошёл? — Будто ты прошёл мимо в первый день, когда этот дебил про мать сказал, – огрызнулся Ларри, отворачиваясь в окно. Салли вздохнул. Слегла сжал плечо друга, выражая поддержку. Да. Мимо он бы тоже не прошёл. — Про отца начал? — Угу, – скривив губы, кивнул Ларри. — Мразь ебанная. — А сколько их было? — Четверо. — И ты что, первый ударил? – Сал посмотрел на друга, как на идиота. — Ну, слегка переоценил силы, – хмыкнул Джонсон. — Если для тебя это слегка, советую обратиться к психиатру. Ларри оценил шутку, коротко усмехнувшись. Вспомнил Лиссу. Как ему повезло, что она оказалась рядом.  Было так...приятно почувствовать на себе её заботу. Правда хотелось дать себе леща, вспоминая, какой бред он ей наговорил. Хорошо, что она действительно сочла это бредом. Пусть на самом деле это был крик души, ей его не нужно было слушать. Но всё же, хотя бы на мгновение, он почувствовал себя нужным ей. Приятно так, что даже почти не больно. Сейчас, когда он сам отправил ее домой, не желая представляться перед девушкой в таком...нересурсном состоянии, голова вновь кружилась, а в груди застрял комок тошноты. — Меня щас стошнит, чел, – промычал Ларри, вскакивая на ноги. Салли тут же поднялся следом. Подбежал к другу, склонившемуся у раковины. Быстро закатил рукава длинной кофты. С тяжёлым вздохом еле успел собрать длинные волосы в руку, держа их в верху. Сочувственно похлопал друга по спине. — Сейчас пройдёт. Ты молодец. Хорошо держишься. — У вас с Лиссой заело, что-ли? – в перерыве между приступами тошноты, спросил Ларри. — Фу, блять. — Где она тебя нашла-то? – Сал покачал головой, в очередной раз поразившись особенности подруги всегда оказываться там, где нужно. — На лестнице. Не знаю, как она меня дотащила, но я ей очень благодарен. И тебе, бро, – включив холодную воду, Ларри умылся. — Реально, спасибо. Без вас бы сдох на лестнице. — Не преувеличивай. Чёрта с два я позволил бы тебе сдохнуть. Несколько минут стояли молча. Сал заботливо держал длинные волосы, пока Ларри умывался ледяной водой. Кажется, ему было лучше. Слава богу. Осталось только разобраться с Лиссой и её рукой. Действительно сумасшедший день. — Я, кстати, всё хотел спросить, – сплюнув кровь, сказал Ларри. — Давно режешься? Что? Слова ударили под дых так неожиданно, что Салли замер. Медленно перевёл ошарашенный взгляд на Джонсона, что преспокойно продолжал умываться. — Что? – переспросил он в надежде, что ему послышалось. Ларри выключил воду. Неторопливо выпрямился, уперев руки в раковину. Снял с руки резинку, зацепил волосы в пучок на затылке. Затем взял полотенце, вытер лицо. Снова невозмутимо спросил, указывая взглядом на руки: — Как давно режешься? Сал порывисто выдохнул, переводя взгляд на закатанные рукава кофты. Его словно окатило ледяной водой. Чёрт... Он совершенно забыл про забинтованные запястья. Даже не подумал о них, закатывая рукава. Что теперь говорить? Что отвечать? Как можно было так глупо попасться?... Салли бегал взглядом по комнате, лишь бы не встречаться с карими глазами. — Ну? Чё застыл-то? Фишер обречённо выдохнул. Теперь вопросов не избежать. Это же Ларри. Всё равно узнал бы когда-нибудь. Лучше сейчас, чем вообще никогда. Салли опустился на кушетку, опуская рукава. — С зимы. Сейчас заметил или...? — Пару недель назад. Хреново маскируешься, чел. Бинты из-под кофты торчали, – пояснил Ларри, сев рядом с ним. — Из-за чего, не скажешь? — Всё равно уже увидел. Куда я денусь, – невесело хмыкнул Сал. Пару секунд молчал, собираясь с мыслями. — Начал, когда отца с Лизой застукал. Не бери в голову, она тут не при чем, дело не в ней. В отце. Обидно было так. Знаешь, он никогда меня не слышал, даже не пытался. Когда…– Салли запнулся ненадолго, сглатывая ком в горле. Прокашлялся и продолжил: — Когда мамы не стало, мне протез как раз поставили, он ни разу не заговорил со мной об этом. Я до сих пор не знаю, что тогда произошло. Ларри выпучил глаза, не ожидая такого откровения. Сал очень редко когда говорил о себе, а тем более о своём прошлом. Джонсон, хватаясь за возможность лучше узнать лучшего друга, поддерживающе сжал его плечо. Салли благодарно кивнул, продолжив: — Он говорил, что любил её. В его комнате, может видел, висит мамин портрет, прям над кроватью. Я прихожу домой, а он…в общем, хуёво вышло. Говорить было тяжело. Перед глазами проносились события, кажется, уже забытых дней. Но это было не так. Каждый момент был навечно запечатан в порезе на левой руке, которые, увы, уже не стереть. В которые Сал собственноручно себя заковал. Ларри, как всегда, слушал внимательно. Салу в какой-то момент привычно показалось, что он говорит сам с собой. — Потом мы с тобой поссорились. Лисса в больницу попала. Я спать не мог. Кошмары каждую ночь повторялись. Даже звонки с Лиссой перестали спасать. Мы созванивались каждый вечер и будто легче становилось. А потом… Не помогало ничего. Кроме ножа, – Сал неловко накрыл запястье рукой, желая скрыть от собственного взгляда. — Когда Лисса приехала, всё изменилось. Кошмары кончились, будто их и не было вовсе. Я обещал себе прекратить. Сорвался недавно, когда сон снился, помнишь, я говорил? Ларри кивнул. Досадливо поджал губы. Ему было стыдно. Стыдно, что его друг переносил все трудности в одиночку. А его рядом не было. Что он за друг вообще такой? Даже не верится, что Салли, которого он видел ежедневно, столько всего пережил. Как же так вышло? — Прости, чел. Меня не было рядом, – голос сочился сочувствием и сожалением. Он закинул руку другу на плечо, слегка сжав. — Ты бы не смог помочь, – спокойно заключил Сал, сильнее прижавшись к другу. — И не неси ересь. Вы с Эш были как...свет в тумане. Лирика не про меня, ты знаешь. Но кошмары бы не ушли. — Но с Лиссой всё иначе, так? – протянул Джонсон, глубоко задумавшись. — Не знаю. Да, думаю. С её приходом всё резко прекратилось. Почти. Последний сон не был похож на те, что снились раньше. Такой я уже видел, когда мне миссис Сандерсон снилась, – шестеренки в голове усиленно крутились, пытаясь поймать мысль за хвост. Ларри скривился, вспомнив ужасную сцену вначале года. — М-да...волшебная же у тебя подруга, чел, – как-то грустно усмехнулся Джонсон. — У нас. Она и твоя подруга тоже. Разве нет? Сал несколько раз прокрутил собственные слова в голове. Пытался ли он убедить в этом Ларри или себя, он не понял. Опять всё в кучу. Ларри согласился, медленно кивнул. — Да. И для меня тоже она друг. Волшебный. Она не знает? — Про что? — Что вены режешь, – как всегда прямо сказал Ларри, беспощадно заключая правду. Его слова порезали слух. Парень поморщился. Но заставил себя смело признаться, что так все и было. — Обожаю твою прямоту эту, – фыркнул Салли. Но тут же посерьезнел. — Не знает. — Боишься реакции? Салли покачал головой. Нет, не реакции. Он знает, какая она будет. Он боялся чего-то...другого. Она не простит себе, когда узнает. Будет винить в первую очередь себя. Волноваться, переживать. Он не хотел провоцировать её приступы. — Расскажу. Не сейчас. У неё самой с рукой что-то, видел? Ларри только хмыкнул, не комментируя перевод темы. Пожал плечами. — Не видел. — Там отпечаток руки, Ларри. Мне не могло показаться. Джонсон вскинул брови. — Как такое возможно? — Не знаю. Я ничего, блять, не знаю, – Сал с раздражением распустил голубые хвостики, зарываясь рукой в волосы. — Спокойно, что-нибудь придумаем, – успокаивающе похлопал друга по спине Джонсон. — Надеюсь.

***

Сала встретил Мистер Кей, приобнимая его за плечи. — Здравствуй, Салли.  Что у вас там сегодня случилось? — Здравствуйте. Лисса не рассказывала? – спросил он, мимоходом снимая протез. — Нет. Недавно только пришла, – ответил мужчина. — В душе сейчас. Подожди в комнате, она обычно быстро. — Да, конечно. Спасибо. — Так случилось что? Сал замялся, не зная, что именно ответить. Поэтому, спустя паузу, выдохнул: — Мы вам попозже расскажем. Всё хорошо. Не беспокойтесь. И под подозрительный взгляд ушёл к подруге в комнату. Врать себе входит в привычку. И парень отчётливо понимал, что ничем хорошим это не кончится. Чем дальше он откидывает мысли от себя, тем хуже будет потом…потом, но будет. И Сал не знал, что именно. Неведение происходящего и сомнения в будущем –страшная вещь. Она вызывает чувство безысходности. Всё медленно, но верно, начинает выходить из-под контроля, Сал ощущал это кожей. Он подошёл к белому столу, что был обклеен самыми разными фотографиями, постерами, гирляндами и даже нотами. Глядя на новые фотографии, где была запечатлена вся их компания, мысли унесли Салли немного в другое русло. Уже больше трёх месяцев прошло с момента её приезда. Жизнь в апартаментах будто мысленно разделились на два периода: до и после. До приезда Лиссы всё будто скрыто чёрным покрывалом, закрыто на железную дверь, что хранили внутри отголоски страха и ужаса. А сейчас Салли не хотел вспоминать эти липкие холодные чувства, которые постепенно забылись, прячась в самой глубине души. Сейчас, в периоде "после", парень чувствует совершенно...иное. Если не брать в расчет некоторые события. Эти чувства ему незнакомы. Они витают где-то на поверхности, но везде. Постепенно, медленно, день за днём они наполняют грудь или сердце, чем-то... таким трепещущим, волнующим всё его нутро. Тёплым и светлым. Вспоминая Лиссу, в голове, словно по щелчку пальца, всплывали слова её отца: Есть люди – маяки. Они будто рождены с внутренним светом. Особенно остро ощущаешь это сияние в самые тёмные дни. Тени рассеиваются рядом сними, как перед рассветом. Как точно передал всю ситуацию мистер Кей этими фразами. Вроде простая лирика, просто слова, но...они полностью описывают происходящие события. События не только внешние, но и внутренние. У нас с тобой один маяк. Последняя стучала в голове чаще всего. Сейчас Сали стоял посреди её комнаты. Мысли уносили его всё дальше и дальше, уже почему-то привычно крутясь вокруг Лиссы. Он поймал себя на странном волнении. Будто в ожидании чего-то. Ему не терпится увидеться с ней, пусть они и распрощались часа два назад. Хотелось спросить, как она, осмотреть этот ужасный ожог на руке, стереть его, убрать с фарфоровой кожи, забрать себе. Просто хотелось увидеть её. Салли вздохнул, запуская руки в волосы. Он решил не завязывать их сегодня после школы. Всё равно протез сейчас валяется где-то в другой комнате, значит и хвостики можно не завязывать. Задумавшись, он не сразу заметил, что открылась дверь. — Привет, Сал. Мягкий голос прозвучал, кажется, совсем близко. Салли вздрогнул, поворачиваясь к девушке. На шершавом лице сама по себе выросла улыбка. Лисса замерла у двери, одетая в бежевую водолазку с широкими рукавами-фонариками, что сужались к низу, плотно прилегая к запястьям. Девушка перебирала в пальцах слегка влажные, после душа, волосы. Белые широкие штаны в чёрную клетку заканчивались к полу. А забавные тапки–котики на ногах совершенно не гармонировали с беспокойными глазами и слегка опущенными уголками губ. Сал нахмурил синие брови, подмечая её настроение. — Ругать будешь? – грустно хмыкнула Лисса, заламывая пальцы. — Я телефон не брала и убежала. В школе. Салли мягко улыбнулся. Неужели переживала об этом? Думала, что он зашел к ней чтобы отчитать? Глупость. Он зашёл, потому что беспокоился и…соскучился. — Дурочка, – сказал он, расставляя руки для объятий. Лисса потянула уголки губ наверх. Немного помедлила. Сделала шаг вперёд, ещё и ещё, пока не закрыла глаза, растворяясь в сильных теплых руках на её спине. Она уткнулась ему в ключицу, вдыхая мятный свежий запах. Обняла за шею, чувствуя под тканью его кофты кулон в форме замка. Её ключик магнитом притягивался ближе, скрепляясь даже сквозь ткань. Друзья замерли, слегла покачиваясь их стороны в сторону. Сал опустил ладонь на слегка влажную макушку, осторожно провел по мягким волосам вниз. — Когда я тебя ругал, Ли, – невесомо коснулся носом её макушки Сал, чтобы она едва заметила, глубоко вздыхая запах цветочного шампуня. — Ты поэтому грустишь? — Я не грущу, – недовольно буркнула она ему в грудь, затаив дыхание. — Что такого в том, что сейчас у тебя такое настроение? – чуть отстранившись, спросил Салли, заглядывая в печальные глаза. Лисса отвела взгляд. Задумчиво уставилась на его черную кофту, смотря сквозь. Внутри рвались наружу знакомые порывы. Лисса поддалась им снова. Осторожно прикоснулась ладонями к его груди, чувствуя, как бьётся под ними сердце. Бьётся быстро. Ударяется о рёбра. Также как у неё. — Я не знаю, Сал, – сказала она, завороженно глядя, как друг берет её ладони в свои. Непонимающе перевела взгляд на него. Тот лишь кивнул, прося продолжить. — Знаешь, я чувствую какую-то странную тревогу в груди. Ты знаешь, она почти всегда со мной, но… эта тревога сильнее, чем была раньше. Не знаю с чем это связано, может я просто устала. Сегодня день такой...тяжёлый. Салли понимающе кивнул. Лисса не захотела говорить на эту тему. Не отнимая руки, спросила: — Как там Ларри? Он написал, что всё норм. На сколько процентов это правда? — На 99, – улыбнулся Салли. — Не беспокойся, всё правда нормально. Ты вовремя появилась. Как всегда. Лисса лишь хмыкнула, пожав плечами. Осторожно двигаясь пальцами вверх по закрытым запястьям, Салли спросил: — Как твоя рука? Обработала уже? — Нет, – коротко ответила она. Честно призналась: — Болит. — Я взгляну? – тихо спросил парень, заглядывая ей в глаза. Он искал в них не только ответ на вопрос. Считывал эмоции, пытался прочесть, что беспокоит. Лисса кивнула не сразу. Будто нехотя, попыталась поднять плотно прилегающий рукав. Но тут же отдернула руку, тихо вскрикнув. — Чёрт меня побрал надеть эту водолазку, – всплеснула руками Лисса. — Чтоб папе не показывать надела? – меж синих бровей пролетела складка. — Да. Не хочу его беспокоить, – девушка дёрнула щекой, нахмурив тонкие брови.—Как теперь задрать рукав? — Сними кофту, – невозмутимо произнёс Салли. Слова вырвались из горла прежде, чем он успел подумать, что…сказанное не вернуть. Стараясь не обращать внимание на сердце, что грозилось выпрыгнуть из груди, он продолжил таким же спокойным тоном: — Через верх. Лисса несколько секунд похлопала пушистыми ресницами, уставившись на друга, как на восьмое чудо света. — Что за бред, Ли. Меня стесняешься? – абсолютно серьёзно сказал Салли, глядя с какой невероятной скоростью недоумение с лица Лиссы меняется на подозрение, а затем возвращается на привычное спокойное. Только глаза хитро блеснули в свете гирлянд. Или Салли только показалось? Лисса приподняла уголки губ. Сердце застучало в разы быстрее в ожидании...в ожидании чего? Ничего. Сал просто посмотрит на её руку и поможет обработать. И всё. Он сто раз видел её в топах, в купальниках, в шортах. Господи, да когда они вообще обращали внимание на одежду? Они в детстве даже купались в одной ванной, годика в два.  Ну, подумаешь, сменила топ на лифчик. Тоже самое. Но что-то в груди подстегивало Лиссу чуть-чуть...позабавиться. Да именно так. Чтож, девушка надеется, что Салли простит ей одну маленькую ничего не значащую шалость. — Не стесняюсь, конечно. Ты меня в любом состоянии видел, – кивнула Лисса с напускной серьезностью. Откинув волосы назад, она чуть отошла назад. — Поможешь? Ultraviolence—Lana Del Rey Голова немного кружилась от своих же действий. Но отступать было поздно. Лисса усмехнулась абсурдности ситуации. Не веря в то, что делает, она подняла руки вверх, предоставляя другу возможность самому снять с неё эту проклятую водолазку.  Парень молчал несколько мгновений. Хмыкнул, разжав окостеневшие пальцы. С абсолютно каменным выражением лица подошёл к ней вплотную. Медленно потянул кофту вверх, едва касаясь большим пальцем оголенного живота. Осторожно высунул тонкую руку из рукава, затем другую с синяком, внимательно следя, чтобы ткань широких фонариков почти не касалась кожи. Встретился с хитрым, точно лисьим, взглядом, окончательно сбрасывая с девушки кофту. Водолазка упала на пол. О ней забыли тут же, словно никогда её и не было. Голубой глаз опустился ниже. В груди застрял вздох. Сал пожалел, что вообще открыл рот, ляпнув про кофту, что родился и что ещё не умер, глядя завороженным взглядом на тонкую фигурку, что стояла сейчас в одном чёрном, мать его, бюстгальтере. Бархатная кожа светилась в полумраке комнаты, подсвеченная огнями светодиодной ленты. В чёрном белье она смотрелась изящно, пленительно. Словосочетание «сексуально» Салли постеснялся произносить в мыслях. Тонкие бретельки впились в выпирающие косточки ключиц. Парень сжал ладонь в кулак, борясь с желанием смахнуть их с плеч. Сердце сделало три мёртвой петли и упало во что-то горячее, что теперь растекалось по венам. Стало жарко. Не только в груди. Волна жара окатила его с ног до головы, замирая где-то внизу живота. Губы Салли слегка приоткрылись, он глубоко вздохнул. Против воли сглотнул, молясь про себя, чтобы это было не слишком громко. Кадык качнулся. Лисса видела, как его веки опустились. Медленно прошлись сверху вниз и назад, задерживая взгляд на выпирающих ключицах. Чуть дольше – на ложбинке небольшой груди, скрытой бюстгальтером. Будто опомнившись, моргнул, прошелся ниже. Остановился на небольшом родимом пятне у пупка, на россыпи родинок у шеи. И... Голова гудела. Мозг кричал из-за всех сил: перестань пялиться, идиот! Но сердце не слышало. Вновь и вновь возвращалось к просвечивающимся сквозь тонкую кожу рёбрам. Щёки девушки опалил жар. Кожа покрылась мурашками от одного его...такого взгляда. Глубокого, пронзительного. Такого она у него еще не видела. Лисса задумчиво прищурилась, блеснув в темноте глазами. Слегка наклонилась голову на бок, отчего волосы упали вперёд. — Чего завис? – прошептала Лисса, еле заметно улыбнувшись. Кажется, шалость слегка вышла из-под контроля. Сал покачал головой, игнорируя откровенную провокацию. Поморгал несколько раз здоровым глазом. — Показывай, – со странной хрипотцой в голосе произнес Салли. И зачем-то добавил: — Руку. Лисса, не сводя с Сала глаз, протянула запястье. Кожа выглядела лучше, чем утром. Оттёк спал, оставляя лишь маленькие красные крапинки. А вот сам жуткий след от руки никуда не делся. Он смотрелся так неправильно на идеально чистой, белой, тонкой коже. Сал озадачено нахмурился. Загадка его появление всё ещё тревожила разум. — Я сейчас, – сказал он, стремительно выбегая из комнаты. Вернулся с тюбиком противоожогового крема и бинтом. Подошёл к ней ближе, положил руки на оголённые плечи, и слегка надавил, подталкивая девушку к кровати. Лисса, смотря ему в глаза, медленно шагала назад, пока не уперлась ногами в холодную поверхность. Сал усадил её на кровать. Опустился на корточки перед ней. Аккуратно обхватил пострадавшее запястье длинными пальцами, невесомыми движениями, едва касаясь обгоревшей кожи, нанёс холодный крем. Осторожно подул, услыша, как Ли тихо зашипела под нос. — Ты умничка. Чуть-чуть осталось. Понимаю больн... — Молчи, – скорчившись от боли, сказала Лисса. Но тут же спохватилась, пробормотав: — Прости, не нужно было мне так резко. Просто... — Знаю, – вернул ей тёплый взгляд парень. — Не любишь, когда успокаивают. Прости, забыл. — Это ты меня прос...ау...ти! – Лисса не сдержала тихий вскрик, когда Сал бережно бинтовал ей запястье. — Ну, вот и всё. Теперь быстро заживёт, – сказал Салли, не поднимаясь с колен. Парень не спешил отпускать её руку. Девушка не убирала сама. Повисла пауза. То ли Лисса старалась прийти в себя, остывая от ощущений, причём, самых разных, то ли, напротив, концентрировалась сильнее, не желая их терять. Салли тоже молчал. Также молча поправил ей сползшую по плечу бретельку лифчика. Лисса не шелохнулась, лишь завороженно проследила за движением. Их глаза встретились. Взгляд Салли вновь стал глубоким, пронизывающим насквозь, от которого не хотелось скрываться. Напротив. К нему хотелось поворачиваться и ловить на себе. Взяв лежащую на кровати белую футболку, всё также не произнося ни слова, Сал начал одевать девушку. Осторожно просунул перебинтованное запястье. Одним движением заправил волосы назад, оголяя шею. Он делал это с невероятной аккуратностью. Так технично, не торопливо, словно одевал хрупкую хрустальную куклу. Его подушечки тёплых пальцев задевали её кожу. Лисса прикрыла веки. Она отчётливо почувствовала...влечение. Оно сбивало дыхание, пьянило голову у обоих. Ли и Сал сидели напротив друг друга: она на кровати, а он внизу, у её ног. Они внимательно вглядывались в лица друг друга. Девушка завороженно скользила взглядом по чуть приподнятым синим бровям, белесым шрамам, едва заметным кругам под голубыми глазами. Подметила остроту скул. Шрамы не могли испортить некую аристократичность его лица. Наверняка, этим он пошел в Диану. Лисса, едва заметно улыбнувшись, приподняла бровь. Сал отзеркалил её выражение лица. Она чуть поддалась вперёд, навстречу другу. Салли наклонил голову, слегка приоткрыл губы. Её горячее дыхание коснулось его лица.  Сердце стучало везде: в ушах, в голове, в груди, в пальцах. Не останавливалось ни на минуту. Они замерли в нерешительности миллиметра друг от друга. Хотелось сжечь, поскорее уничтожить это отделяющее их расстояние, но…Уничтожив его, они непременно уничтожили бы кое-что другое, очень важное. То, что было с ними все восемнадцать лет… Лисса прикрыла глаза. Резко отодвинулась, поворачивая голову в окно. Скосила глаза на Салли, что вскочил с пола. Он растёр руками шею, прикусывая щеку изнутри. Оба замерли, повиснув в первый раз в жизни в ужасно неловкой паузе. Лисса выдавила из себя, заставляя вернуть глаза на друга: — Спасибо большое, что пришёл. И за руку. Почти не болит уже. Салли поддержал, уходя из сложной ситуации. — Куда бы ты от меня делась, – он как-то грустно улыбнулся, запуская руку в волосы. — Пойду ка заварю нам чай. Будешь? — Буду, конечно. Тебе помочь? — Сиди, сейчас принесу. Он вышел. А Лисса, выждав пару мгновений, на носочках подбежала к дверному проёму, из которого можно было видеть кухню. Она осторожно взглянула из-за угла, видя, как Салли медленно достаёт чашки. Смотрит в одну точку, на автомате наливает в кружки кипяток. Заваривает пакетики. Размешивает в её стакане ложку сахара, как она любит. И перед тем, как взять чашки и уйти... останавливается.  Опирается на стол двумя руками. Шумно вздыхает. Сжимает рукой переносицу, сильно надавливая большим пальцем на глаз. Замирает на несколько секунд. Затем с тяжёлым вздохом берет чашки и идёт в комнату, нацепив на лицо привычное спокойствие. Лисса еле успела отбежать к кровати, сделав вид, что разглаживает несуществующие складки на простынях.  Всё было вроде бы привычно. Сал с мягкой улыбкой пил с ней чай, говорил обо всём на свете. Всё, как всегда, как все восемнадцать лет до этого. Однако...что-то определённо изменилось... Салли не задержался надолго. Он мог бы остаться ночевать у Лиссы, но почему-то решил всё же пойти домой. За стенку. Впрочем, Лисса догадывалась почему.