В оковах из шрамов

К 104 квартире ребята бежали со всех ног. Апартаменты встретили их звенящий до ужаса тишиной. Ни одной души не встретилось на их пути. В голове Салли проносились моменты, связывающие его и Лиссу со злосчастными цифрами «104». Всё это время ответ был у него под носом. Теренс Эдисон, никогда не выходивший из квартиры, опаивающий всех жителей странным зелёным чаем. Ну, конечно. Тьма была здесь с самого его приезда. Лиссе стало плохо рядом с его квартирой потому что-то свет впервые столкнулся с тьмой. Салли хотелось вырвать себе все волосы. Он убивался из-за чувства вины. Если бы...если бы он смог догадаться раньше! Но частицы "если бы" уже не существует. Есть только "сейчас" Времени на раздумья больше не было. Сал не знал, было ли оно ещё у него. У неё. У них. Эш, Ларри, Тодд и Сал, с перевесом на плече подготовленными инструментами и рюкзаками, стояли на пороге 104 квартиры. Салли рывком открыл дверь, что поддалась без колебаний. Словно ждала, готовилась. — Твою мать, – Ларри с ужасом оглядывал помещение, прижимая к плечу идущую рядом Эш. — Не дышите! Господи, боже, – по команде Эш ребята закрыли носы руками. Сала спасал протез. Трупного запаха парень почти не ощущал. Этот чуть сладковатый, оседающий прямо на языке чем-то протухшим, он витал в воздухе, пропитывая каждую частичку. У ребят заслезились глаза. — Походу, здесь никто и не жил, – кашлянул Тодд.   Разочарование с отчаянием захлестнуло снова. В квартире было пусто и темно. Фонариками они осветили старые ободранные стены, что были заляпаны зелёной жидкостью. В горах чёрной и зелёный слизи валялось множество чашек, из которых люди пили эту дрянь. Видимо, она имела определённые побочные действия. Тьма проникала в жилы жителей, распространяясь по организму, подобно паразиту. — Её здесь нет, – пусто произнёс Салли то, что боялись произнести друзья. Надежда на то, что Сал увидит её здесь и сейчас рассыпалась в пепел. — Смотрите! Слизь ведёт куда-то в глубь комнаты, – ребята последовали за Эш в темноту. — Это… — Ёбушки-воробушки, потайной ход. Неужели мы спустимся в этот подвал и умрём, как во всех ужастиках, – Ларри обводил фонариком грубо оторванный от досок большой люк. — Идёмте. Другого выхода нет, – Сал первый шагнул по лестнице вниз. Они спускались долго. Дорогу изредка подсвечивали горящие тусклым алым пламенем факелы. Сырые, покрытые плесенью стены вызывали чувство отвращение. Салли равнодушно прошёл мимо кокона паутины, в котором жалко беспомощно билась ещё живая бабочка. Эшли сглотнула, печально провожая её взглядом. Она прижалась ближе к Ларри, что тут же обнял её за плечи. Девушка старательно отгоняла удручающие жуткие мысли, глядя на Салли. Парень шёл ровно, быстро, храбро, с прямой спиной, лишь изредка касаясь пальцами заплесневелых стен, чтобы перевести дыхание. Наконец, в конце темноты показался свет. Зелёный и мрачный. Он вовсе не дарил надежду. Он вызывал страх. Салли старательно игнорировал шёпот в голове. Он мешал, путал мысли. Но ноги сами несли его вперёд. — Нужно держаться вместе, – сказал парень тихо друзьям. — Не отставайте. Полосочка тусклого света ложилась на пол сквозь дверную щёлку. — Закрыто, – сказал Сал, попытавшись открыв дверь. — А это что… Ларри с опаской подошёл к столбу, вершину которого украшала зелёная лампочка. Тодд подошёл ближе. — Как интригующе, – протянул парень, осматривая лампочку. — Должно быть, эти лампочки–часть какой-то системы. Возможно, если их включить, то их энергия передастся в пол и откроет дверь. — Но как их зажечь? – спросил Ларри. — Я не совсем уверен, – сомнительно проговорил Тодд. — Прежде я не сталкивался с подобного рода технологиями. Предполагаю, что они также использовались для чего-то сверхъестественного. — Я кое-что попробую, – сказал Салли, повинуясь какому-то внутреннему чутью. Рой голосов стал громче. Ребята отошли назад, когда Сал достал гитару. Пальцы уверено зажали струны и знакомое чувство пронзило тело. Аккорд отдался глухим эхом от стен. — Работает! Ты гений, Салли, – Тодд с интересом разглядывал зажёгшуюся зелёную лампу. — Судя по всему, они поглощают ту же энергию, что и наши гаджеты. Открыв огромную массивную дверь, друзья вошли в большое помещение. — О господи… Салли схватился за висок, в который резко выстрельнуло. Он упёрся спиной в высокую длинную колону, переводя дыхание. Масштаб высоких потолков давил, заставляя чувствовать себя такими же беспомощными, как застрявшая в паутине бабочка. На полу выложенная из кирпичей была изображена пентаграмма. Огромные серые колоны, обвитыми скульптурами не-то собаками, не-то змеями, пьедесталы с книгами, буквы на стенах…всё это навеивало жуть и мороз по коже, от которого вставали на затылке волоски. — Потрясающе…, – ребята в непонимании посмотрели на Тодда. — Что? Этой архитектуре как минимум пару веков. — Пару веков сатанизма? Жестяк какой-то,–Ларри его оптимизма не разделял. — Всё покрыто огромным слоем пыли, – Эшли брезгливо вытерла руку о платье. — Может, здесь давно никто не обитает? — Нет. Здесь явно был кто-то и совсем недавно, – сказал Сал, осматривая под ногами остатки зелёной жижи. Атмосфера ужаса и страха неизвестности скручивала внутренности. Всем друзьям разом стало трудно дышать. — Вот нахрен здесь по всюду эти пики? Не шага, блять, не сделаешь, не уколов палец, –Ларри раздражённо потирал ушибленную ногу. — Обосраться как больно. — Мы оказались правы, – услышал Салли высокий от напряжения голос Эшли. — Под апартаментами находится храм. — Он пиздец огромный! Где нам Лиссу искать? — Кажется, я вижу там какие-то коридоры. — Слишком много развилок, Тодд, – Салли повернул голову направо, где скрывались в темноте арки трёх коридоров. Он в отчаянии прошептал: — У нас нет времени, чтобы обходить каждый. — Тогда разделяемся, – отрезал Ларри. Эш кинула на него тревожный взгляд: — Ты уверен? — Другого выхода нет, – ответил за друга Сал. — Идём по двое. — Ребят! Кажется, дверь закрывается! – крикнул Тодд, стоящий рядом с дверью, из которой они зашли. Блядство. Просто блядство. Сердце на секунду упало вниз. Друзья тут же кинулись к другу. Остаться здесь навечно не хотелось никому. Тодд попятился назад, наступая на какую-то серую плиту. Она прогнулась под ним. Парень замер, ошалело смотря на друзей. — Стой, не двигайся, – Сал выставил руку вперёд. — Дверь остановилась. —Кажется, я понял, – Тодд неуверенно потоптался на плите. — Нужно держать эту плиту зажатой, чтобы не закрывалась дверь. — Может поставить на неё что-нибудь тяжёлое? — Здесь ничего не сдвинуть.   — Тодд… — Знаю, я постою, – в этот раз Тодд уверено кивнул Салу. — Идите. И найдите её. — Спасибо, – серьёзно поблагодарил Салли друга, обняв Тодда за плечи. — Будь осторожен. — И вы. Салли вернулся к ребятам. Вздохнул глубоко, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Я пойду один,–решительно сказал парень, глядя в темноту коридоров. — Но… — Он прав, Эш, – Ларри взял её за руку. — Я не пущу тебя одну. Эш колебалась, но в итоге кивнула. Переглянувшись и пожелав друг другу удачи, друзья вошли в разные арки с темнотой.

***

Desolation–Tommee Proffit Это был лабиринт. Чёртов лабиринт. Длинные, бесконечные кирпичные стены сводили с ума наравне с подымающимся с каждой секундой шёпотом в голове. Салли больше не останавливался у стен, чтобы переждать волну боли–шёл дальше вместе с ней. Он хотел лишь одного–найти Лиссу. Когда в другом конце коридора послышался шум, Салли сначала подумал, что слышит эхо своих шагов, но совсем скоро понял, что это не так. Кто-то приближался сюда. Сердце перевернулось от страха быть пойманным. Ему нельзя здесь задерживаться. Он оглянулся, осматриваясь во круг. Салли быстро подпрыгнул к стоящему факелу, висящему на стене, и разом потушил свет. Нырнул в темноту угла, молясь про себя, чтобы не заметили и прошли мимо. Минуты и секунду убегали, как вода сквозь пальцы. Шаги приближались. Без света Сал не сразу увидел тёмную тень, идущую прямо к нему. Сердце застучало быстрее. У него будет одна секунда для удара. И ещё несколько, чтобы убежать вперёд. Благо, человек был один. Тень остановилась прямо перед ним. Салли сжал кулак. Замахнулся. — Фишер, – голос сквозил ледяным высокомерием. Салли замер. Он узнал его. — Не молчи, я знаю, что это ты, – продолжал голос теперь тише, приближаясь. — Так ты с ними заодно, Трэвис, – выплюнул Сал из под протеза, задирая голову. Трэвис пропустил это мимо ушей. Его голос также сочился привычной надменностью, но усталости и нервности в нём было больше. Больше, чем когда-либо. — Я здесь не за этим. — Где она? – Салли резко поддался вперёд, нависая над парнем. Трэвис даже не шелохнулся. — Кажется, мы это уже проходили, – он невесело усмехнулся. — Вопросы потом. За мной. Он быстро развернулся, взмахнув плащом, и зашагал вперёд, так и не открыв капюшон. — Ты идёшь? Сал разрывался внутри. Он помнил, Лисса верила ему. Но Салли нет. Однако, выбора у него не было. Поклявшись себе потом вырвать у Фелпса язык, если он его обманет, парень двинулся следом, повторяя в мыслях: «Лишь бы успеть».

***

Лиссе казалось, что она никогда больше не заговорит. Что её голос перестанет существовать, и она больше не сможет себя услышать. Она кричала так долго, так громко, что, кажется, из горла источился весь набор звуков.   Белое платье впитывало алую кровь, как губка. Очень жаль. Это было очень милое платье. Оно нравилось Салу. Теперь оно ободрано и окровавлено. Так похоже на Лиссу... Закончив истязать девушку, Миссис Пакертон покинула её совсем недавно. Может быть даже пару минут назад. Или час назад. Лисса не знала, сколько пролежала здесь. Она лежала на спине, впиваясь спиной в ледяные острые камни на полу. Зубы стучали от холода. В ушах, не прекращаясь, звенело, будто рой ос. Лиссе казалось, что она совсем перестала слышать. Но это было не так. Послышались быстрые шаги за дверью. Лисса прикрыла глаза, надеясь, что в этот раз агония боли всё же заставит её упасть без сознания. Скрип двери оказался слишком громким. Как и яркая вспышка света – словно ножом в глаза. Руку вдруг перестало жечь. Цепь упала, отдаваясь болезненным звоном в ушах. Лисса не смогла сдержать сдавленного вопля, когда чьи-то руки осторожно обхватили её за плечи. Она разлепила глаза, пытаясь разглядеть пришедшего, но всё расплывалось и кружилось. Синий цвет мелькнул совсем рядом. А затем она услышала голос Салли: — ...то я. П…посмотри на меня. Лисса наконец-то смогла разглядеть его черты, столь знакомые и родные, что слёзы вновь хлынули из покрасневших глаз. Он опустился рядом с ней на колени и её повернул лицо к себе. Глаз из чёрных прорезей расширился от ужаса. — Ты слышишь меня? Моргни. Он говорил тихо, но она слышала каждое слово, цеплялась сознанием за каждую родную хрипотцу. Лисса кивнула в знак подтверждения. Мир перед глазами постепенно становился чётче. — Что она сделала с тобой? – его голос был ровным, тихим, пока дрожащие руки, едва касаясь, пробегали по её телу. Кости ломило. На спине, должно быть, навсегда останутся рубцы от впившихся в кожу камней. А ключицы…Она почувствовала слёзы на своих щеках. Лисса сидела на ледяном полу и смотрела на Салли широко распахнутыми глазами. Нижняя губа её задрожала. Она не смогла вымолвить и слова. Салли стиснул зубы и сжал кулаки, сделал несколько глубоких вздохов, прежде чем мягко и спокойно произнести: — Ли, Ли, родная, посмотри на меня. Лисса заставила себя сфокусировать глаза на его синих волосах. Его холодные, впервые в жизни, ледяные пальцы обхватили её подбородок, заставляя на себя смотреть. — Послушай меня, слушай голос, – говорил он, отчаянно бегая глазом по её лицу. — Мне нужно, чтобы ты успокоилась и сказала мне, что с тобой, в каком ты состоянии. — Я… – слова не могли вырваться из её стучащихся зубов — грубые невнятные хрипы. Она попыталась снова: — Хол...л-о-од...но. Салли тут же накинул на неё свою кофту, оставаясь в футболке. Тёплая ткань, коснувшись ключиц, словно снова вонзила остриё. Лисса застонала, пытаясь сбросить её, но Сал осторожно перехватил её запястье. Он аккуратно просунул руку сквозь ткань, намереваясь отодвинуть окровавленное и прилипшее мокрое платья с её ключиц. Лисса порывисто отстранилась. — Не с...смотр...ри, – попросила она, заглядывая в глаз. — Пож...жалуйста, не смотри... Сал смотрел на неё так, словно она вот-вот умрёт. Он нехотя убрал руку. Положил ладонь на талию и одним движением поставил её на ноги. Холодная пластмасса протеза коснулась её лба, когда он быстро заговорил: — Ли, нам нужно идти, слышишь? Мы находимся в тайном храме «Пожирателей Бога». Он кишит культистами. Нужно будет работать с инструментом. Мы должны выбраться. Ты сможе… — Да, – отрезала девушка, сильно зажмурившись и тут же быстро заморгав. Когда мир перестал кружиться, она попыталась ровно опереться на ноги. Больно. Терпимо. — Я смогу. Салли не посмел взглянуть на неё с сомнением. В его взгляде читалось лишь беспокойство. Он молча протянул ей клавитару. Крепче сжав её в руках, она рвано вздохнула. По телу прошло знакомое чувство тепла. Волна собственного света помогла держаться уверенней и лучше. Перестало колоть виски. — Держись за мной, – сказал Сал, тихо выходя из комнаты. Сосредотачиваясь на приятной охлаждающей текстуре клавиш в пальцах и на неровность кирпичей под ногами, Лисса, на сколько могла, поспевала за Салом. Оглядываясь каждую минуту, он быстро рассказал ей, где они и как сюда попали. В голове сложился весь пазл. Сал не знал всего. Лисса внутренне содрогнулась, вспоминая прочитанное в дневнике. — Нужно найти ребят и валить отсюда, – услышала она решительный голос Салли, что нёсся вперед всё быстрее и быстрее. Лисса с отчаянием понимала, что они не выберутся просто так. Никто не выходит отсюда прежними. Если, конечно, выходят живыми. — Сал, мне нужно сказать тебе… — Тише, они могут услышать в любой момент, – шикнул Сал. — Я не могу скрывать. Сал, твои шрамы…они… Резкий оглушительный грохот пронёсся под ногами. Салли тут же прижал Лиссу к стене, заграждая её собой. — Бежим…скорее! Пара кинулась вперёд, не видя перед собой ничего, кроме одинаковых кирпичных стен лабиринта. Лисса слышала за спиной хор голосов, приближающихся каждую секунду. На грани сознания висело страшное понимание: их загоняют в ловушку. Спустя пару минут они остановились у стены. Тупик. Дальше бежать некуда. Мир снова закружился. Огромным страшным монстром, волной, из другого конца коридора на них неслись они —Пожиратели Бога. Толпа сектантов остановилась перед ними. Они зашептались, загудели, тыча пальцами в Салли. Кто-то упал на колени, касаясь лбом пола, другие-же доставали из-под плащей кинжалы и ножи. Сал не терял времени. Он задвинул Лиссу за спину, доставая из-за плеча гитару. Лисса вцепилась пальцами в клавитару. Мельком переглянувшись, они одновременно сыграли нужный аккорд. Стоящие впереди толпы люди упали на пол. Криков было почти не слышно. Лисса и Сал играли в унисон, пронзая темноту светом: голубым и белым. Замертво падая, тела сектантов осыпались пеплом, оставляя после себя лишь чёрный балахон на земле. Они опустили руки, когда от "людей" осталась лишь пыль. Девушка закашляла, отворачиваясь в сторону. Задержала взгляд на кучке пепла. Их души все мертвы, извращены тьмой и жестокостью. Они не были более людьми. Они променяли, уничтожили, сожгли свою душу саморучно, повинуясь сладостному искушению — вечной жизни. Гармония музыки Сала и Лиссы заморозила тела, а её свет навсегда испепелил сгнившую оболочку. Справится удалось почти со всеми. Но перевести дыхание не получилось. Земля затряслась под ногами, раздался громкий оглушительный треск, такой резкий, что, кажется, затрясся даже воздух. Рука Салли быстро прижала Лиссу к груди, падая на пол. Он прижимал её за затылок к себе, зажмурив из-за всех сил глаза. Трещали стены, содрогался воздух. В их головах пронеслась мысль, что умрут они замурованные в этом храме, если не раздавленными обломками.

***

Всё стихло также быстро, как и началось. Лисса глубоко вздохнула. Воздух стал другим. Он потяжелел, окутал пространство жгучим холодом. Лисса почувствовала металлический запах крови. Не своей. Она распахнула глаза. Салли вцепился в неё мертвой хваткой, оглядываясь по сторонам. — Мы ждали тебя, избранный тьмой. Onward & Upward—Tommee Profitt, Fleurie Они были в другом месте. Не было больше коридоров, тусклых факелов, лабиринтов. Сал и Лисса стояли посреди огромного зала на выжженной в полу пентаграмме. Они переместились, телепортировались…Желудок болезненно скрутило от перемещение в пространстве против воли. Происходящее не закреплялось в голове. Они почти перестали дышать от ужаса. Сал почувствовал, как спрятала свой крик Лисса у него в груди. Свой сдавленный крик он проглотил вместе с комом оглушающей паники. Позади них запертые в клетке сидели Ларри, Эшли и Тодд. Ларри обнимал на коленях голову Эш. Сал надеялся всем сердцем, что она была просто без сознания. Тодд огромными неверящами глазами глядел куда-то вперед, сквозь них. Сал обернулся на носках вместе с Лиссой. Они оцепенели от страха. Ужасное…чудовищное зрелище поразило их ледяной стужей. Цепи, подвешенные к потолку, сковывали висевших вниз ногами изувеченные тела. Дин, Пых, Ниал, Мейпл… Cловно куски мяса, они медленно покачивались из сторону в сторону, изредка соприкасаясь друг с другом. Их алая кровь струйками стекала вниз в огромную дыру под ними. Бесконечную, чёрную. Их глаза были выпучены, казалось, лица застыли, оцепенели, а глаза расширились от ужаса. Одежды на них не было. Кожа, вся в крови и ранах, где-то была зелёной и чёрной. Тошнота подошла к горлу Лиссы и Салли, видя их сгнившую плоть. Лисса знала, почему у кого-то не было руки или ноги. Или было оторвано ухо, отсутствовал нос. Они были мясом. Мясом на обед этим чудовищам. Впереди них стояли в кругу люди в чёрных балахонах. Их глаза скрывались в вечной темноте капюшонов, но Сал чувствовал, ощущал каждой клеточкой замёршего тела их пронзительные пожирающие взгляды. В центре на пьедестале возвышался человек в маске, похожей на пса. Собака. С красными, алыми глазами. Внутри Салли что-то сломалось. Зазвенело, разбилось. Оборвалось. Словно выстрел. Единственный и оглушительный. Лисса сильнее сжала его руку. Пронесся перед глазами тот день. 16 августа 1986 год. Собака. Белокурые волосы мамы. Её истошный вопль, а затем белый поток больницы. — Ты…– вырвалось у него с побелевших губ. Мёртвую тишину зала разрезал бархатный смех Кеннета Фелпса. — Узнал, всё же? – голос человека в маске был неприятным, острым. Он едва сдерживался чтобы не засмеяться. Довольный и властный. — Я не сомневался в тебе, Салли Фишер. — Ты убил её, – ровно и тихо, скользя на грани рыка. В зале прошёлся шёпот. Так мелко, тихо. Как в школе. Как за спиной. Кеннет вскинул руку. Все разом замолкли. — Я ждал этого момента всю жизнь, – начал проповедник, спускаясь медленно с пьедестала. Лисса зашевелилась в его руках. Поклявшись извинится перед ней потом тысячу раз, он больно прижал её к себе, не давая выбраться. — Молчи, – шепнул он ей в макушку. — Прошу. — Я жил ради него. Мечтал разговаривать сейчас здесь, с тобой, – его голос излучал благоговение.   — Отпусти их, – оборвал его Сал, второй рукой сжимая Лиссу в объятиях — А, ты про этих? – Фелпс небрежно махнул рукой в сторону клеток. — Мне не хочется перечить и отказывать тебе, избранный тьмой, но, боюсь, живыми от сюда не уйти. Как и прежними. — Вы…убийцы. Психи, убившие тысячи людей, – слова Салли были сиплыми, тихими. Отчаянными. Сал дёрнулся назад, вцепившись в девушку, когда Фелпс начал приближаться. Но архиепископ остановился в паре метрах. — Ты прав, избранный. За каждую тайну приходится платить. Этот день настал. Время последнего нисхождения. Сегодня человечество победит Бога. Давай же сбросим все маски. С этими словами Кеннет снял с себя маску пса. На Салли смотрел только один живой левый глаз. Капилляры были уничтожены в глазном яблоке. Казалось, он был залит кровью. Правую пустую и чёрную глазницу пересекал длинный грубый шрам, едва заштопанный, кажется, даже на живую. Сал непроизвольно потянулся к своему лицу. Пальцы не ощутили привычной прохлады протеза. Его не было на лице. Он был сорван и откинут какой-то невидимой силой. Салли проследил взглядом за звуком. Белый протез раскололся на двое: белая большая половина и розовая. Парень коснулся дрожащими пальцами своих шрамов. Проклятие. Почти идентичное. Те же оковы. — Ты видишь цену моего проклятия, – произнёс гортанно он, показывая на себя. — Моя роковая ошибка была милосердно прощена Великим Бесконечным. Но не мной. Это проклятие со мной навсегда. И виной тому она! Мерзость! Тварь, паразит, не заслуживающий существовать! Его скрюченные пальцы указали на Лиссу, и Сал тут же закрыл её собой. Сал не верил ни единому слову. — Не смей говорить так с ней, – до боли сжимая её руку сзади, прорычал Сал. — Он прав, Сал, – тихо выдохнула Лисса ему в затылок. От её отчаянно дрожащего голоса зашевелились волосы. — Твои шрамы... нас перепутали, Салли. Она сделала шаг назад, будто специально прорубая пропасть между ними. Проклиная их. — Лисса, нет, не показывайся ему на глаза, – не желал слушать Салли. Он бросился к ней, закрывая широкой спиной от культистов. Не было ничего важнее её безопасности. Он не может жертвовать ей вечно. — Салли, Сал...– всхлипнула Лисса, и хрустальная горькая слеза разъела её кожу на белом как мел лице мокрой дорожкой. — Я должна была тогда умереть. Твои шрамы – моё проклятие. Стены загрохотали, будто само пространство шокировано кричало от ужаса. Салли, казалось, не понимал. Он не хотел делать это. Ему не хотелось бить молотком по стеклу. Вся его жизнь была разрушена проклятиями. Уже ничего не осталось. Только их прочная нить, связывающая двух людей, два противоположных конца продолжала бороться. Салли даже не стал слушать Ли. — Ли, пожалуйста, – он вытер её слезы, чувствуя жжение в носу. — Шрамы часть меня. Я... — Прости, прости, Сал, я... прости, я забрала, так много у тебя забрала... — Ни за что на свете я бы не пожелал увидеть их на тебе, Ли. Ни что нельзя было изменить. Всё было решено за них. Но сейчас Салли мог спасти ей жизнь. Спасти близких людей и выбраться из этого кошмара. Губы Фелпса исказила издевательская ухмылка. Он грязно рассмеялся, властно убрав руки за спину. — Насмешка судьбы...Избранный тьмой и Дитя Мерзости. Чтож, тем интереснее! Он резко обернулся на них, заставив Салли дёрнуться. Лисса вцепилась ему в плечи, прижимая к себе. — Все мы заплатим цену наших проклятий. Я заплатил её в тот проклятый день. Настала пора менять, менять этот мир. Примкни же к нам, избранный тьмой! Фелпс опустился на колени. За ним повторили и все остальные члены культа. Все они приклонялись перед Салли, покорно опустив головы. Будто он их предводитель. Будто это он решает их судьбы, словно в его руках находятся их жизни. Будто это не они его сломали... Салу было дурно. Казалось, все его внутренности перемололи и запихнули обратно. Он не сошёл с ума от голосов, только благодаря лежащий на его груди руке Лиссы. От неё исходило тепло, пронизывающее тело с головы до пят. — Вы глупцы, если думаете, что я присоединюсь к вам. Этого не будет, – громко и ровно произнёс он, молясь про себя, чтобы Лисса не шевелилась, не дышала. Чтобы они забыли, что она существует, чтоб не трогали, не замечали. Кеннет поднялся с колен. Он снова рассмеялся. — Ты уже с нами, – сказал он, и у Салли земля ушла из под ног. Он упал на колени, не ощущая больше рядом Лиссу. Волна боли нахлынула водопадом, прорываясь сквозь защиту света. — Сал! – услышал он её голос. — Нет! – закричал он, протягивая руку. Салли пытался нащупать её рядом с собой, но рука натыкалась лишь на воздух. Сквозь режущую боль он открыл глаз, пытаясь найти её. — Дитя Мерзости не помешает нам, – теперь голос Фелпса звучал холодно. — Она умрёт так же, как и остальные. Её бросили в клетку, стоящую совсем рядом с ним. Девушка схватилась за прутья, в отчаянии дёргая их на себя, но, едва прикоснувшись, истошно закричала, отшатываясь назад. По её рукам побежали струйки крови. Ожоги кляксами покрыли её тело, взрывая сосуды под тонкой кожей. Сал содрогнулся. Из груди выбили весь воздух. Дрожь прошла по всему его телу, сжимая сердце в болезненной агонии, а страх поступил к горлу удушающим приступом тошноты. В ушах звучало: умрётумрётумрётумрёт! — Вижу, вы встречались со старухой Розенберг? – Кеннет медленно обходил клетку, обращаясь к Лиссе. — Эта предательница, сбежавшая от нас. Единственная бессмертная…Это грех пользоваться силой, что дарует Великий Бесконечный. Она не имела права! Помнишь её слова, Мерзость? — Не смейте! Отпустите её! Отпустите их! – разрывая горло рявкнул Сал. В глазах потемнело. Он закричал, не в силах выдержать этот водопад голосов в голове! Черви копошились в его извилинах. Проедали каждую нейронную связь. И терлись, терлись мелкими тельцами друг о друга. Салли закричал, сжимая руки в кулак. Как ни в чём не бывало, Фелпс продолжил: — Если твоего света окажется недостаточно, Мерзость, наша сила испепелит тебя. Ты сгоришь заживо. Земля ушла у Салли из-под ног. Сейчас на него давили со всех сторон. Он не знает, что делать, он, чёрт возьми, не знает!  Салли всё это будто страшно знакомо. Всё это он уже видел во снах. И в самой тёмной части своей души он знал, что произойдёт дальше. Он был беспомощным. Жалким и слабым. — Пора начинать, – команда, сотрясшая воздух. Pandora — 2WEI, Edda Hayess Голоса были по всюду. Сал не знал, звучали ли они в голове, или это действительно пели культисты. Стало до дури жарко. Кажется, будто его тело превратилось в раскалённый камень, а кровь стала кипящей лавой. Сектанты встали полукругом напротив него. И разом всё стихло. Лишь на мгновение… Затем раздался треск и безумный нечеловеческий рёв. Воздух сгустился, потяжелел. Каждый живой человек в этом месиве ощутил каждым своим сантиметром, всем своим существом эту прошедшую по земле рябь. Инородная, иная, другая. Нечеловеческая. Земля затряслась. Салли схватился за голову и сквозь дымку перед глазами увидел, как нечто выбирается из чёрной бездонной дыры. Сначала показалось лишь одно зелёное щупальце. Оно ударило по земле, и трищина прошла по всему храму. Следом последовали и другие. Огромное, бесформенное существо, всё состоящее из зелёной слизи, медленно выползало, оголяя мерзкое склизкое мессиво. Оно торжественно и гордо остановилось и сразу вцепилось нечелоческим взглядом в Салли. В нём, словно в желе, застряли оторванные кисти рук, уши, пальцы, ноги. Оно возвышалось над всеми, но смотрело только на Сала. Салли оцепенел от ужаса. Краем глаза он видел, как рухнула на пол Лисса, глядя на монстра ошалелым взглядом. Он вновь посмотрел на него. Глаза. Красные, алые, налитые кровью глаза тени, что преследовала его всё это время, прожигало его насквозь. Лицом к лицу. Первым нарушить тишину вызвался Кеннет Фелпс: — Мы счастливы приветствовать тебя, Великий Бесконечный. Избранный тьмой перед тобой. Верши же его и наши судьбы, о Великий! Склизкое журчание раздалось совсем близко. Сал увидел нечто подобие человека, чей рот, уши и нос закрывала зелёная субстанция. — Теренс…– прохрипел он, глядя на него. — Ты говоришь с тем, кого больше нет, – объяснил Фелпс. — Теренс Эдисон был удостоин чести стать временной точкой входа для Бесконечного. — Временной?... Существо зашевелилось. Посреди огромного бесформенно тела показались острые, будто ножи, желтые зубы. Огромный рот заговорил: — ИЗБРАННЫЙ ТЬМОЙ! УЗНИК ПЛОТИ И КОСТИ! ДИТЯ НЕ ВЫБИРАЕТ СВОЮ СУДЬБУ. ТАК ЗАВЕДЕНО ИЗ ПОКОН ВЕКОВ! — Нет… – Сал замотал головой в ужасе. — Это не моя судьба и не судьба близких мне людей. Не тебе, не тебе решать! — ВСКОРЕ ТЫ ПОЙМЕШЬ ИСТИННОЕ ЕДИНСТВО, ЧТО ДАРУЕТ БЕСКОНЕЧНЫЙ! — Перестань сопротивляться, – вмешался Кеннет. — Так гласило пророчество. Так гласит судьба! «Когда снизойдёт на землю Он! Ни Бог, ни Дьявол, вечный и святой Бесконечный, для свершения дел своих могучих, ему нужна плоть и кровь. И удостоился данной чести лишь один! Лишь одному смертному из всего огромного, жалкого и слабого человечества будет по силам выдержать в себе всю мощь его и существо.» Прими же свою судьбу! — Зачем это вам? Что вы намерены делать? Вы не вправе решать, жить людям или нет! – слова вылетали из горла всё тише и тише. Так заканчивались его силы. — МЫ ПРЕВЗОШЛИ БОГА! МЫ ПРЕВЗОШЛИ СМЕРТЬ! Symphonia—Max Cameron Всё, чего он боялся, наступило. Салли кусал свои губы, до крови щипал себя за руку, царапал ногтями в надежде проснуться. В надежде открыть глаза и облегчённо выдохнуть. Это сон…это лишь страшный страшный сон… Но почему же он тогда не просыпается? Почему до сих пор видит, как медленно и с наслаждением подползает к нему Бесконечный? Узник плоти и кости…Сал понял, какая у него судьба. Стать его кожей, его оболочкой. А его душа сгорит и погибнет вместе с другими душами, навсегда оставаясь заточённой во тьме. Глядя на приближающие и горящие в темноте красные глаза, Сал вдруг резко поднялся на ноги. Его повело в сторону, но пальцы крепко зажали гитару. Он действовал по наитию. Доверился своему телу и пальцам, что безошибочно зажали аккорд. Голубой луч света рассеял темноту и попал в бесформенную массу. Дыра образовалась в слизи. Все культисты упали на пол, скрываясь за мебелью. Эта гармония была губительной для всех их тел. Умирать никто не собирался. Бесконечный яростно взревел. Но уже через мгновение дыра начала затягиваться тонкими зелёными струйками слизи. Они увеличивались в объёме, становились толще, и дыра затянулась, словно её и не было. Струны гитары горели. Мозоли на пальцах лопнули, Сал продолжал играть. Пальцы быстро скользили по грифу, зажимая нужные лады. Мелодия, наполненная отчаянием и болью, силой и храбростью окутала весь храм. Послышался оглушительный рёв боли. Пара ближайших щупальцев, тянувшихся к Салли, с грохотом повалились на пол, конвульсивно дёргаясь, а прямо перед ним два комка слизи, будто существовав сами по себе, мотались во все стороны, разбрызгивая чёрную и тёмно-зелёную ядовитую кровь. — Довольно игр! Салли глухо выдохнул. Невидимая сила ударила ему под ноги. Он упал на колени, выпуская гитару из рук. Быстро мотая головой, пытаясь сбросить с себя боль и головокружение, он потянулся за инструментом, но его тут же отбросило назад. Парень скривился, прижимая руку к животу. Воздух из груди вышибло со всхлипом, и его снова дёрнули на себя, кидая прямо под ноги Бесконечному. Салли попытался подняться на локтях. Тряхнул головой, приходя в себя. Но не успел. Живот, подобно змее, обвило тугое щупальце, скручивая органы. Его подняли от земли, приближая прямо к красным глазам. — ГЛУПЫЙ МАЛЬЧИШКА! Его яростный рёв сотряс пространство. Салли зажмурил глаза, ощущая в ушах звон. — ВОЗОМНИЛ СЕБЯ БОГОМ?! У ТЕБЯ НЕТ ЖИЗНИ, ТЫ НЕ ПРЕНАДЛЕЖИШЬ СЕБЕ!

ТЫ!

ПРЕНАДЛЕЖИШЬ!

МНЕЕЕЕ!

Салли истошно закричал. Зелёная слизь змеями пронзила его всего. Она заползала в нос, заливала глаза, вливалась в кровь, заполняя всё тело. Ему казалось, словно лопнули разом все сосуды. Маленькие опарыши голосов теперь превратились в ленточных червей. Нитями тьмы они становились сосудами, сжирая сосуды с кровью. Кровь полилась изо рта и ушей. Кости затрещали, сломались рёбра. А из горла вырывалось жалкое бульканье. Его тело содрогалось в конвульсиях, его трясло, выворачивало наизнанку. И ничего не могло его спасти. Лисса точно знала: она никогда не станет прежней. Она поняла это, когда услышала его крик. Она никогда в жизни не забудет его крик. Крик смерти, крик отчаяния и нечеловеческой боли, полной беспомощности. Как ничтожна была для них человеческая жизнь. Как жалки и беспомощны они были перед этим ужасающим существом. Её ладони почти полностью окрасились в чёрный. Не обращая внимания на боль, она билась об обжигающие прутья, пытаясь докричаться до Салли. Всё было тщетно. Всё это было похоже на ад. Её лицо перекосило в истерической улыбке. Дёрнулась губа, она схватилась за голову. Её тело била крупная дрожь. Она не знала, что делать. Не знала. Незналанезналанезнала! Лисса нужна ему. Она должна сделать хоть что-нибудь! Её специально посадили в такую клетку. Совсем рядом с ним, буквально в паре метров, чтобы она могла лишь смотреть. Видеть всё своими глазами. И не делать ничего... Девушка видела, как заползает в тело её Сала, её родного Сала, это существо, этот монстр. Лисса так хотела кинутся вместо него, закрыть собой, забрать эту боль, но клетка не позволяла ей ничего. «Думай, думай, думай! Ты должна что-то придумать, ну!» Она в сотый раз оглядела зал. В клетках надрывали горло её друзья, также пытаясь докричаться до Салли. Лисса вдруг встретилась с карими глазами Ларри. Потерянный, испуганный и совершенно отчаянный он заставил Лиссу снова всхлипнуть. Она прикрыла глаза. Снова нашла его глаза и решительно кивнула. Она должна оставаться сильной. Только от неё зависит жизнь самых близких ей людей. — Я что-нибудь придумаю, – прошептала она одними губами. Ларри её понял. Кивнул. Это придал ей сил. Она судорожно пыталась заставить соображать. Салли откидывала от гитары какая-то сила. Это не сила Бесконечного. Значит, это сила кого-то из сектантов.  Девушка кинула взгляд на Фелпса. Прутья клетки...они реагируют на её свет. Но чтобы поддерживать в них тьму, нужен источник. Лисса снова преподнесла руку к прутьям. Тьма чёрными струйками потянулась к её ладони, но Лисса смотрела лишь на Фелпса. Кеннет гордо стоял посреди зала, глядя на ад, который устроил с благоговением. Его руки, оплаченные в перчатки, дёрнулись. Он шевельнул пальцами, и руку Лиссы снова обжёг язычок тьмы. Значит, она права. Эту клетку контролирует Кеннет. Ей нужно выбраться. Она бы попыталась открыть и другие клетки. У всех ребят с собой гаджеты. Должно быть, если они используют свою силу вместе, эффект будет сильнее. Но как...как его устранить? Premontion—Tommee Profitt В поле зрения вдруг попала одна фигура в плаще. Один из сектантов вышел из укрытия. Из темноты капюшона не видно было лицо, но Лиссе показалось, что он посмотрел ровно на неё. Она сощурила глаза. — Чего тебе, сын? – услышала девушка голос Кеннета. «Сын? Трэвис...!». В груди отчаянно вспыхнула надежда. — Ты обманул меня, – его голос был холоден, словно лёд. Без намёка на надменность, без пафоса. Он был пустым и безжизненным. Архиепископ даже не повернулся к нему. Отвечал через плечо, словно его сын не был удостоен и одного взгляда.  — Ты же знаешь, любые жертвы оправдывают цель. Сегодня мы победим Бога и смерть! Трэвис вдруг смело скинул с себя капюшон. Его глаза были красными, лицо опухшим. Лисса увидела сухие засохшие дорожки слёз, по которым скатывались новые слёзы. Парень плакал открыто, не морщась. Он позволял слезам стекать по щекам, падая на пол. Словно не смог бы их остановить, даже если бы захотел. Словно смерился. Он плакал смело, храбро и отчаянно. — Нет, – сказал он, на шаг подходя ближе к отцу. Только в этот момент Кеннет резко повернулся к нему лицом. Лисса отшатнулась от решёток – они вдруг зазвенели от напряжения. — Не отвлекай меня своими глупостями! — Я не позволю тебе, отец. Левый глаз распахнулся сильнее. Кеннет возмущенно рявкнул: — Что ты несёшь! Убирайся с глаз моих долой! — Я не уйду. И ты не закончишь начатое. Его отец взревел от ярости, наклонился к сыну. — Ты отрекаешься нас?! Хочешь закончить как старуха Розенберг!? Предаёшь род, кровь и семью ради какого-то мальчишки!? — Не смей так о нём говорить! Я любил его! – закричал Трэвис, глядя за спину отца, где болталось на цепях тело Дина. — Любви не существует, нечистый! И раз ты не можешь понять это, то и жить тебе незачем! — Ты не прав. Существует, – лицо парня вдруг озарила улыбка. Он посмотрела на Лиссу. Она не видела на нём такую улыбку. Она не была надменной, не была высокомерной, нет...она была лёгкой и такой печальной, сквозящей горестью, что её слезы снова застлали взор. Что ощущает ребёнок, чей родитель отрекается от него и желает смерти? Никто не заслуживает такой участи. — Ты всегда был разочарованием. Неправильным и проклятым, – высокомерно и холодно процедил Кеннет своему сыну. — Чтож, больше жертв, больше милости Великого Бесконечного! — Другого я и не ждал, – грустно усмехнулся Трэвис. И вдруг повернулся к ней лицом. У Лиссы сорвалось сердце вниз, когда он заглянул в глаза и прокричал: — У него под брюхом сердце. Уничтожь его! — Заткнись, отродье! Лисса закрыла рот рукой. Кеннет кинулся на сына, желая выцарапать тому глаза. Но Трэвис был моложе и ловчее. Из-за его плаща мелькнула сталь. Трэвис зажал в кулаке кинжал. Замахнулся, расплываясь в гримасе самодовольства и победы. — Ты не сможешь остановить нас, ты ведь знаешь, – под натиском ножа плевался ядом Кеннет. — Посмотрим, мудозвон грёбанный! — Трэвис, нет... – сорвался шепот с её губ. Лисса навзрыд всхлипывая. И вонзая в грудь отца кинжал, Трэвис навалился всем телом на него, делая шаг вперёд. Секунда. Единственная, проклятая, оглушительная. Последняя. И Трэвис вместе с отцом исчезли, поглощённые в пучине чёрной бесконечной дыры. Тьма навсегда скрыла их обоих. — НЕТ! ТРЭВИС!!... По коже головы прошла морозная рябь. Лисса нервно отбросила назад мокрую белую прядь своих волос. Она даже не обратила внимание на её цвет – седой. Ещё одна смерть. Смерть человека, который столько для неё сделал. Он пытался помочь, помогал всё это время. И погиб. Её тело содрогалось в рыданиях, она закрыла лицо руками. Ещё один человек умер из-за неё, ради неё, чтобы помочь им. Это она должна была умереть. Это на ней должны быть шрамы. Она должна быть закована в цепи вместо Сала…Она должна была умереть вместо Трэвиса... — Я несу только смерть…смерть, лишь смерть…– медленно подняла подбородок Лисса, сквозь пелену слёз глядя на ужас, в котором находились близкие её люди. Волна тяжелой, гнетущей и гнилой тоски накрыла с головой. Перед глазами стояли мертвецы…сколько было заперто их душ здесь? Сколько ещё тут останутся навсегда похороненные под завалами. Лисса никогда этого не забудет. Она больше не имела права бездействовать. Лисса до хруста сжала кулаки. Кипящая и бурлящая ярость нарастала внутри неё, придавая решительность. Она поднялась на ноги. Смерть Трэвиса не станет напрасной. Ничья смерть. Трэвис сказал что-то о сердце. Скрытое сердце под брюхом. Его слабое место? Стоит рискнуть. Она сделает всё, чтобы уничтожить его. У неё получится. Ради всех их. Black Hole—sinX, ecnxes Девушка вздохнула глубоко. Она ощутила, как внутренне освободилась от сдерживающих, словно обручем, оков. Прутья перестали сочится тьмой. Лисса подняла с пола клавитару. Теперь, когда её силу не сдерживает оковы, она может попытаться выбраться и освободить ребят. Несколько клавиш были выдраны. Облизнув обескровленные губы, Лисса зло зажала аккорд. Решётки рассыпались, словно их и не было. — Жди меня, Сал, – прошептала она, глядя, как корчится он на полу. Она кинулась к друзьям. Ларри тут же поднял на ноги прошедшую в себя Эш. Тодд был без сознания. Быстро испепелив решётки, Лисса оглядела друзей. Ларри обхватил её за плечи. Лисса сжалась от боли – её тело превратилось в один большой синяк. — Порядок? – спросил он и тут же прикусил язык, видя её поседевшую прядь. — Терпимо. У нас мало времени. Слушайте, что нужно делать.... Выслушав рисковый, но, к сожалению, единственный план, ребята переглянулись, а затем кинулись друг другу в секундные объятия. Каждый понимал, что сегодняшний день может быть последним у них. Никто не хотел умирать в восемнадцать. Участники культа, лишившись лидера, не знали, что делать. Ребята испепеляли их лучами своих гаджетов. Только так их души могли очистится. Ядовито горели кислотно зелёные лампы в полумраке. Слышались отчаянно сыгранные аккорды, музыка разлеталась по залу эхом. Но в одно мгновение все стихло. Замерли все сектанты, застыл даже воздух. Друзья быстро спрятались за толстую колону в самом углу.  Мёртвая тишина легла всем на плечи. Погас свет. Только тусклый зелёных отблеск лампочек, стоящих по центру, освещал комнату. Мёртвую тишину, словно ножом, рассек склизкий шелестящий звук. Друзья повернули головы туда, где лежал Сал. Лиссу бросило в жар от увиденного. Она подхватила под плечи пошатнувшуюся Эш. Ларри встал вперёд, перед девочками, полностью шокированный происходящим. Это был не Сал... Медленно поднимаясь с колен, разнося по залу тихий скрежет, поднялось в воздух существо. У него были длинные худые конечности. Шрамы на некогда родном и любимом лице позеленели. Теперь это были зелёные полосы. Голубизну глаза затмило алым огнём. И только синие волосы, отросшие до середины спины, выдавали в нём обличие Салли. — Боже мой...нет...Сал! Сердце стучало бешено в ушах. Или это был свист от звенящей тишины? Лисса не понимала. Услышав громкую возню за спиной, ребята как по команде обернулись. Осталось лишь несколько служителей культа. Они разом все склонили головы. И одна фигура осмелилась выйти в центр зелёного света. — Мы приветствуем тебя, о Великий Бесконечный! В дрожащим от благоговения или страха голосе Лисса узнала Миссис Пакертон. Изувеченные ключицы заныли при виде неё. Всё тело окутала паника. — Сегодня ты обрёл истинную форму! Пророчество сбылось! В зале послышались аплодисменты. Стоящий по центру Сал обводил всех хищным нечеловеческим взглядом. — Дитя тьмы не помещает нам, – продолжала старуха, а у Лиссы застыла в жилах кровь. На этих словах монстр взревел, от чего все разом пригнулись. Он остался стоять на месте, видимо, ожидая продолжения. — Обещаю, о великий, ты разберешься с этой мерзостью позже. А сейчас утоли свою бесконечную и нечеловеческую жажду!