В оковах из шрамов

Грустная сука—IC3PEAK Тишина. Как в могиле. Окутывающая и мёртвая. Свет гаснет. Мрак, темень, зелёный свет кидает на стены тени. Салли лениво обводит палящим взглядом устроенное им представление. Жуткая кривая улыбка наслаждения окрашивает его губы. Он плотоядно облизывается. С удовольствием он неторопливо оглядывает себя нового, всемогущего. Его распирает из груди. Невероятная сила, мощь, что сердится в груди, грозит разорвать. Она страшная, опасная, такая, которую бы не вынес ни один человек – разорвало бы на куски. Нечеловеческая… Лишь он имеет право с рождения на неё. Она заполняет вены, каждый капилляр, бурлит, кипит, брызгает изнутри. Кажется, один его вздох – и весь этот мир падёт под его мощью. Власть. Полное всемогущество над слабыми, жалкими человечишками. Власть в его руках. Лицо, истерзанное шрамами, что сейчас подсвечивает зелёный огонь, обрамляет кровожадная улыбка. От уха до уха, жуткая, оборванная. То последнее, что видят перед смертью. Острые клыки показываются через разорванную кожу. Все людишки расступаются перед ним, когда он делает шаг. Его взору показывается подношение. Словно на тарелке, поданы ему к столу жители апартаментов Эдисона. Они связаны, перемотаны бечёвкой, как мясо. Сал расплывается в улыбке. Его отвлекает возня за спиной. Чьи-то голоса, кажется женский и мужской, кричат, бегут сюда, видимо, движимые отчаянием спасти этих полумёртвых. Наивные. Сал едва шевелит рукой, и назойливые мухи за спиной оказываются отброшены к стене. В красных безумных глазах начинает разгораться животное пламя. Неутолимая, безумная жажда поднимается изнутри, с каждой минутой пылая всё ярче, заполняя всё его существо. Сал видит перекошенные лица его обеда, и некоторые даже кажутся ему странно знакомыми. Какая-то старуха с фиолетовыми волосами, женщина с тёмными и длинными. Рядом с ней–мужчина, цвет волос который идентичен с его. Ещё один мужчина с серыми глазами. Он кажется странным. Он смотрит без страха. Его взгляд наполнен каким-то сожалением, непониманием. Он него исходит едва заметное глазу свечение. И оно злит Салли. Но Салли не знает его. Для него—это ужин. Все эти люди нестерпимо сильно заставляют его зарычать. Он чует каждой клеточкой тела запах их отравленных душ. Щупальца медленно поднимаются вверх за его спиной. Он неторопливо приближается к старухе. Дотрагивается до её сморщенной старческой кожи длинным языком. Она трясётся, вся дёргается, и Сал сильнее стискивает её в щупальцах. Больше не в силах ждать, он вонзает свою руку прямо в грудь старухи. Её истошного визга он не слышит. Он шевелит пальцами в её органах, наслаждаясь жалким хлюпаньем, а затем высасывает тонкую очернённую нить. Всё нутро ликует от наслаждения. Душа. Такая сладкая, вкусная, она питает, придаёт ещё больше сил. В голове лишь одна мысль: Ещё…ещё, ещё, ещё. Он разом срывает головы ещё двум. Синие волосы мужчины щекочут его нёбо, и Сал проглатывает тела целиком после того, как выпивает до остатка душу. Остался последний. Последний живой житель апартаментов Эдисона. Мужчина с серыми глазами не кричит, не дёргается, не боится. Кажется, он вовсе не сопротивляется схватившим его щупальцам. Но зелёная, гладкая кожа Салли вдруг зудит, отторгает от себя мужчину. Салли шипит в ярости. Он медленно приближается к мужчине, лицом к лицу, кожа к коже. Тянет свой длинный язык к его коже и резко отдёргивает. Что-то не давало Салли вытянуть душу мужчины. Сзади снова кричат. Кричат и кричат всё одно и то же сочетание букв, и Сал даже их разбирает: С. А. Л. Л. И. В груди рычит жажда, и он скалится, злясь. Не желая более тратить своё время на этого человека, Сал одним движением сносит ему голову. Последний житель апартаментов Лиам Кей умер, единственный сохранивший душу. Алые капли брызгают в лицо, Сал умывается кровью. Он лениво обводит палящим взглядом устроенное им представление. Не торопясь опускается вниз, опускает палец в кровавое месиво и облизывает с удовлетворенном стоном. Улыбка наслаждения окрашивает его губы, по которым стекает алая струя. Ещё… Ему этого мало. Салли яростно ревёт, поворачивается назад, отшвыривает щупальцем всё, что видит на своём пути. Глотает души людей в капюшонах, высасывает жизнь, крутит тела на пальцах, пока не останавливается на рыжим парне, лежащим за колонной. Сал умертвляет весь свой мир, снедаемый собственным проклятием. Сила на кончиках пальца дрожит, рвётся с глубин самого нутра, заполняет собой всё вокруг. Пространство звенит и искрится, жажда опьяняет. Он с нечеловеческой скоростью оказывается рядом с рыжим парнем. Опьянённый жаждой, он не замечает летящий в его глаза луч света. Яркая вспышка ослепляет его… This Night Is for You and For Me—Danny Norbury …Лисса на бегу вытерла об ткань окровавленную ладонь. Сал разбил клавитару несколько минут назад, оставляя её безоружной. Она не успела. Неуспеланеуспеланеуспела. Не смогла спасти отца. Секунда, две, она почти подбежала к нему, почти…если бы не выбившее из груди воздух щупальце… «Папа… Папа? Где ты? Ты больше не со мной? Ты, должно быть, с мамой. Там, наверху… А я здесь. Ничего не могу сделать. Ни на что не могу повлиять. Прости меня… ПАПА, ПРОСТИ!

Лисёнок…всё будет хорошо…

Нет, пап. Хорошо больше не будет никогда… Она не успела спасти Лизу и Генри. Их тела истекали кровью, что залила весь пол. » — НЕТ! – глотая свои слёзы, кричала Лисса, сдерживая вместе с Эш Ларри за плечи. По его лицу также текли мокрые дорожки, он тяжело дышал и намеривался разорвать монстра на части. От тела Лизы не осталось даже костей. — Ларри! Не подходи к нему! Он убьёт тебя! — Какого черта ты творишь?! – орал парень на Лиссу, что встала перед ним. — Я убью его, я, сука, его уничтожу! — Себя послушай, – прошептала Лисса, не веря в то, что говорит, и её глаза взглянули на друга с разрывающей болью. — Это же… Сал… — Сал?! Это, мать его, САЛ?! Лисса, открой глаза! Он только что…блять, он только что их убил! Мама… Я никогда, слышишь!..я, сука, никогда в жизни не увижу её! — Я не мог...гу… Не могу пропустить тебя, Ларри, – девушка вцепилась в его плечи, пока Эш обнимала Ларри за спину. — Открой, блять, глаза, Лисса! Ты! Ты… Ты никогда не увидишь папу! Никогда, слышишь?! Он убил его! ОН ЕГО УБИЛ! — не сдерживаясь, Ларри отцепил от себя руки девочек и упал на колени. — Нет…нет, это не он…не он! – Лисса осела на пол рядом с ним, чувствуя, как поседела ещё одна прядь волос. — Но как иначе нам его победить? – дрожащим голосом озвучила вопрос Эшли, прижимая Ларри к своей груди.— Что нам делать? — Да я, мать твою, не знаю! Сука, я ничего не знаю! Ларри был на грани срыва. Как и все они. Бесчеловеческий всепоглощающий ужас происходил вокруг. Смерть, смерть, смерть… она преследовала их. Сал держал её в руках, играл с ней…он был ею. Как…как убить Бесконечного и найти это сраное сердце, если теперь есть только тело Сала? Её свет просто испепелит его. Он умрёт. Их план сыпался на корню. Они не успели добраться до него до полного превращения. Что оставалось делать сейчас? Как простить его за то…что он сделал?.. Ноги подкосились. Она едва устояла на месте, зарываясь руками в волосы и сильно их оттягивая. — Нужно…надо…нам нужно…я…! Друзья посмотрели на неё с безумной надеждой. Она быстро забормотала, дрожа всем телом: — Чтобы уничтожить сердце нужно вернуть Бесконечного в истинную его форму. Нам нужно заставить его покинуть тело Сала. — Как?! – рявкнул Ларри. — Как ты это себе представляешь? К нему даже не подойти! — Мы обезвредим энергией все щупальца. У нас…я надеюсь, ещё есть время. Его душа ещё должна быть там. Я….раз сейчас он в теле Сала, то значит где-то внутри есть наш Сал…я знаю, я это…так чувствую. Я полагаюсь на его отдачу. Если он постарается вытолкнуть его из себя, то у нас будет шанс убить его. — Лисса, это самоубийство! – в отчаянии всхлипнула Эш. — Но у нас нет другого выбора! Его нет! Я не знаю, что ещё делать! — Лисса права, – вдруг выдохнул Ларри. Он с силой растёр свои красные от слёз глаза, поднялся с пола и решительно оглядел зал. — Действуем. Держите. Не зря взял из решеток мечи. Хоть какое-то оружие. — Откуда они там? – спросила Эшли, быстро перехватывая оружие. — Трэвис…– пояснила девушка, пряча глаза. — Идёмте. Мы должны успеть. Хотя бы в этот раз… Dead Satellite—sinX Сал был быстр. Нечеловечески быстр. Лисса едва успела. Ей повелевало сердце. Инструмент был уничтожен. Но она помнила, что сила в ней, не в инструменте. У неё должно получится. За секунду, как душа Тодда отправилась бы в глотку монстра, Лисса вытянула вперёд руку. Свет пронзил каждую клеточку её тела. Она ощущала его везде. В крови, в коже, в сердце. Это что-то теплое, что-то неосязаемое, но такое чистое, что рябило в глазах. Луч вырвался прямо из её ладони. Она ослепла на мгновение. Голубые глаза вновь приняли облик луны–они были белоснежными. Свет попал точно в алые глаза, мешая им видеть, но девушка знала, у неё было лишь несколько мгновений. Краем глаза она уловила движения: Ларри и Эш с разных углов прикрывали её. Пока что всё шло по плану. Теперь началась самая сложная его часть. И этот бой она обязана выиграть. Монстр в Салли яростно взревел, потирая глаза. Он замотал головой, раскидывая щупальца в разные стороны. Как только боль в алых глазах прошла, он увидел перед собой Лиссу. Салли замер. Его тяжелое хриплое дыхание раздавалось мёртвым эхом. Его слышали все. Её лицо… Сал отшатывается. Громко и хрипло выдыхает. Что-то шевелится внутри, кажется, в районе груди. От её хрупкой фигуры исходит яркое тепло. Он видит исходящий от её тела яркий свет. Тепло. Полностью ему противоположное. Её лицо…оно….оно будто ему знакомо. Он словно знает эти мягкие черты лица, впалые щеки и бледные обкусанные губы, на которых застыли багровые пятна. Он помнит их вкус. Малина. Такие они на вкус, так они пахли. А ещё глаза. Они отчего-то белые. Почему-то Салли кажется, что раньше они такими не были. Они были голубые. Сейчас белые глаза полны такой невыносимой боли, что Салли поражённо слышит в груди стук сердца. Сердца, которого у него нет. Она молчит, но в мыслях отчего-то звучит мягкий мелодичный голос, и Сал странно уверен, что он принадлежит ей. Не в силах отвести от неё взгляда, он глядит жадно, но без жажды. Она больше не терзает его. Сал делает шаг к ней вперёд. — Сал! Сал, очнись! Очнись, это не ты! – кричит девушка, а он, кажется, начинает понимать набор этих букв. — Борись! Не смей этому поддаваться! Помни, кто ты есть! А кто он есть? Салли не помнит. Разве, он не всегда был таким? Кажется, что нет, ведь откуда он тогда помнит вкус её губ? Откуда знает, появление маленького шрама у брови? Разве его тогда обнимали эти тонкие руки? Они всегда холодные, но греют так тепло. Он морщится. Помутнённое сознание отказывается повиноваться. Мысли появлялись, плыли вспышками и тут же исчезали в вязком тумане. Он хотел утолить жажду. Но сейчас этого зова он не чувствует. Он пытается поймать за хвост смысл её слов. Бороться? С чем? Инстинкты вдруг нахлынули волной, заглушили голос странно бьющегося органа в груди. Они ведут его, настойчиво требуя подчиняться. И он следовал за ними. Так было проще. Так было нужно. Сал тут же скручивается от боли… …Ларри, не сбавляя скорости, на бегу подпрыгнул и рассёк зелёное щупальце лучом энергии приставки. Яркий салатовый цвет свистнул совсем рядом с Лиссой, она ловко увернулась. Пара щупалец за спиной упали на землю, всё ещё двигаясь и мотаясь из стороны в стороны. Монстр рассвирепел от боли. Возмущенный рёв сотряс вокруг стены. Он попятился от Лиссы назад, скаля зубы в хищной улыбке. — Гадкая сука! Великий, прошу, обрати свой взор на эту смертную! Это Дитя Мерзости, та, что по великому пророчеству хочет уничтожить тебя, – Миссис Пакертон верещала, трусливо прячась за пьедесталом. — Так уничтож же её на век! Убей её! Насыться её кровью и плотью! Мы все поклон… Дальше зал слышал лишь её истошный крик. Подобравшись со спины к старухе, Эшли испепелила её энергией. Миссис Пакертон рассыпалась в пепле, унося за собой ещё одно проклятие. Красные глаза яростно вспыхнули, словно только увидели Лиссу. Девушка подавила панический вздох, тут же срываясь с места. Лодыжку обхватило холодное щупальце. Мелисса упала на пол, проезжаясь носом по камням. Быстро поднялась на локтях, тряхнув головой. И что есть силы рубанула по щупальцу мечом. На кожу ноги попали раскалённые капли чёрной жидкости. Они тут же растворились, не причиняя ей вред. Свет сжигал их до того, как они бы начали разъедать кожу. Короткий свист и сильный удар–второе щупальце отсёк Ларри, шипя от ядовитых капель на коже. Они останутся напоминанием об этом дне в виде рубцов. …Жалкие, гнусные людишки! Они недостойны жить, их души не принадлежат им. Они принадлежат ЕМУ! Кровавое влечение вновь захлёстывает Сала с головой. Он рычит, отбрасывает девушку щупальцем. Она ударяется о стену и скатывается по ней вниз. Мальчишка…бегающий туда-сюда, словно волчок. Его душа должна быть вкусной. Как только в поле зрения попадаются длинные темные волосы, Салли кидается на него, выбивая из рук острую жестянку, словно зубочистку. Парень тянется к ней, но он не позволяет дотянутся. Один удар, и его размажет по полу. Но Салли снова издаёт отчаянный вопль. Последнее щупальце с грохотом падает на пол. Его отсекла другая девчонка, смело подобравшись к нему со спины. Салли в полном бешенстве разворачивается от них. Он хочет есть! Он голоден, ему нужны души. Их он оставит напоследок. Душа рыжего мальчишки насытит его. Окутанные тьмой руки тянутся за лежащим на спине рыжем парнем. Тот даже не сопротивлялся. Салли склонил голову набок, рассматривая жертву. Власть и сила наполняют каждую его частичку, они его часть. Он повелевает жизнью. Держит её в руках. Только по его веленью он всё ещё продолжает жадно дышать. Только из-за него его сердце ещё бьётся. Выдерни его–и он умрёт. Хорошо, что у Салли сердца нет. Он вечен, он бессмертен. Он раздумывает недолго. Медленно когтистая рука поднимается и протискивается по направлению к жертве. Но тело рыжего парня вдруг закрывает назойливая хрупкая фигура. — Нет, – смеет произносить она хрипло, но твердо. — Ты не сделаешь этого, Сал. Салли вздрагивает всем телом, ощущая исходящую от неё теплую энергию. Почему? Почему вновь сходит на нет, словно море после шторма, безумная жажда? Почему он не хочет больше выпить душу? Сал теряется в растерянности. — Сал…, –произносит она мягко, нисколечки не боясь. С. А. Л… С. А. Л. Л. И… Только сейчас он понимает, что она обращается так к нему. Так его зовут? Сал? Это его имя? Он непонимающе дёргает головой. В груди накатывает волной смятение. Почему в белоснежных глазах нет страха? Почему бледные окровавленные губы не перекошены в диком крике? Почему она стоит перед ним, закрывая собой этого парня, и глядит на него с такой тоской и нежностью, что горький ком начинает подкатывать к в миг пересохшему горлу. — Пожалуйста, услышь меня…! — Стой на месте, мерзость! Не смей подходить, – вырывается из его горла рёв от непонимания, что с ним происходит. Тёплая энергия вдруг начала истощать угрозу. Он не узнаёт свой голос. Искаженный, низкий, но с пронизывающей хрипотцой. Кажется, раньше она тоже присутствовала в его голосе. — Или что, убьёшь меня? – смело и с горечью спрашивает она и позже добавляет тише: — Вернись… Вернись ко мне, Сал! Вернутся? К ней? Внутри взметается волна ярости. Разве может он кому-либо принадлежать? Разве может возвращаться к кому-то, слово псина на цепи? Как может сметь эта смертная говорить о его воле? Он – Бесконечный! Он победил Бога, победил смерть. Вот оно, его существо – душа, что ещё трепещет в теле рыжего парня в очках. Сейчас он насытится ей и уничтожит. Вот какой он. По бледной измазанной в пыли щеке катится слеза. Такая хрустальная, она кажется Салли страшно болезненной и горючей, будто кислота, что сожжёт сейчас щёку этой девушки. Сердце вдруг ударяет вновь. И каждый удар выбивает из его груди воздух. Почему-то этот удар означает стыд и вину. Вину перед ней. За то, что она видит его таким. Но сильнее была его сила. Сал шипит сквозь зубы, вскидывая голову. Он напомнит ей ещё раз, кто он такой. Резко взметнув руку к жертве, он разом отпихивает её от парня. Та кашляет пылью, слабо пытаясь подняться с пола на дрожащих локтях. Он смотрит на неё краем глаза. Другой рукой он стискивает тело парня в кулаке и подносит к лицу. На пол упали первые капли крови. Парень орёт, сдирая глотку. А на лице Салли медленно расползается жуткая мстительная улыбка. Нос тут же чует нить души. Её запах моментально будоражит всё его нутро. Голод скручивает конечности до боли. Он требует насытится её, впитать в себя эту боль и страх. Глаза затмевает багровая ярость. Он протягивает когти к груди парня. Но руку вдруг бесконечно сильно обжигает ладонь девушки. Она висит на его когтистой руке, по её щекам текут струи слез. Сал рычит сквозь зубы, дёргается, пытаясь вырваться из её хвата, и в ярости смотрит на неё. Он видит, как желваки играют на её белом, словно мел, лице, как молча она терпит такую же боль. Как его кожа оставляет ожоги на её теле. Видит струи крови, стекающие по её локтям. Dawn Of Heroes—Brian Delgado — Нет, – снова повторяет она, не морщась. — Я не позволю тебе этого сделать. Это не ты, Сал. Свирепый, яростный крик вырывается из самой груди. Тьма, которая течёт по его венам, переполняет, сочится из глаз. Запах нити души обрывается, и Сал желает снова его почувствовать. Все чувства тонут в одном единственном желании–голоде. — Ты…! – выдавливает он, задыхаясь от ярости. Cтены опасно трясутся от его низкого, утробного рыка. — Как смеешь ты, Мерзость, нечистая и недостойная, вставать у меня на пути?! Готова умереть? Ради чего?! — Да, готова, – девушка честна. Её белоснежные глаза распахиваются, и она смотрит на него. Не в красные глаза, а на него. — Ради тебя. Салли медленно опускает парня на пол. Он будто стал каким-то тяжелым. Словно сил стало в разы меньше. Что с ним? Почему вдруг помутнело в глазах? — Я не уйду от сюда без тебя, слышишь? – слышит он сквозь шум в ушах. — Я не оставлю тебя. Грудь снова пронзил стук. Что это стучит? Почему он слышит этот стук везде? Почему он начинает ускорятся. Почему долбит даже в висках? Сал вдруг чувствует, как затекают ноги. Как тело наливается странным свинцом. — Давай…вспомни…! – её голос звучит в голове. Или она кричит так громко? —Вспомни, кто ты. Вспомни меня! Вспомни нас! Нас, нас, нас, нас. Когда-то ещё были: Мы, мы, мы, мы. А сейчас он ощущает себя одним. Он кричит, хватаясь за голову. Рвёт синие волосы, царапает кожу когтям. Нахлынувшие вдруг чувства рвут его на части, воспоминания рвутся наружу, долбя и разрывая болью всё внутри. Он слышит треск тёмных сосудов у себя в теле, слышит их натяжение. И не может выдержать такого разрыва. — Мы справимся, Сал. Вместе…как всегда. Сал, прошу… – тихо произносит она, и одинокая слеза скатывается с её белой щеки. «Мы». Такое забытое слово. Оно такое же теплое, как и она. Ему так хочется вспомнить, что оно значит. Он точно знает, что испытывал его раньше. Когда…когда существовали «они»… Его язык произносит вдруг сам, вертя и перебирая буквы такого знакомого: — Лис-с...а-а-а? Белые глаза озаряются. Его ноги вдруг косятся, не в силах больше держать его вес. Сал падает на пол, ощущая, как силы стремительно покидают его. Меж синих бровей стекает капля пота. Забыв об осторожности или вовсе о ней не беспокоясь, Лисса кидается рядом с ним на колени, обхватывая ледяными руками плечи. Его вновь трясёт. Он не хочет больше чувствовать жажду. Он хочет чувствовать её ледяные ладони, хочет слышать её голос, хочет мягко пробовать на вкус её губы и глотать вздохи. Он хочет обнять её. И словно читая его мысли, она наклоняется ближе. Сал прикрывает глаза, ловя ноздрями её запах. Он слышит, как замерло дыхание в её груди, как дрогнули пальцы. — Прости меня, – слышит он её дрожащий шёпот. — Прошу, прости за то, что сейчас сделаю. И её ладони ложатся ему на грудь. Мир окрасился в белый, и боль захлестнула её. Яркая вспышка света ослепила весь храм. Лисса кричала вместе с ним, чувствуя, как обжигающая агония текла по её телу. Как её горячий свет просачивался меж пальцев прямо ему в грудь. Она чувствовала, как бился в конвульсиях Салли, слышала его истошный крик. В ней словно разом лопнули все сосуды, переломались все кости, засыпали стеклом, а она ходит по нему голыми ногами. Кажется, это длилось вечность. Краем сознания, она слышала, как зовёт её по имени Эш. Перед глазами пролегла белая пелена. Лисса сорвала связки. Её кости словно ломаются, срастаются вновь. С неё сдирают кожу, слой за слоем, а затем пришивают обратно. Она не могла не кричать, даже если крик казался ей осколком стекла. Но ни что не причиняло столько боли, как вид его лица. Все мокрое от пота, крови. Салли судорожно вертел головой, то желая оторвать, откинуть от себя Лиссу и эту мучительную боль, то снова тянулся к ней, желая избавится от того, что сидело внутри внутри. Лисса смотрела на него сквозь стекло. Издалека, словно не здесь. Она видела, как вытекает из его ушей, ноздрей, рта вязкая зелёная слизь. Он кашлял, захлёбывался её, желая выплюнуть. Но её было слишком много. Кажется, к ним подбежали Ларри и Эш. Когда вытекла последняя зелёная капля, её оторвали от Салли за плечи. Всё оборвалось. Её грудь дёрнулась. Глаза широко раскрылись и захлопнулись. И темнота окутала сознание.

***

Cry—Thomas Bergersen Что-то холодное брызнуло ей в лицо. Лисса поморщилась, тихонько застонав. Она резко и глубоко вздохнула, распахивая ресницы. В глазах двоилось. Она видела перед собой две зелёные точки. С пол минуты зрение сфокусировалось. Лисса различила лицо Эш перед собой. Их глаза едва успели встретится, как реальность обрушилась волной. Её плечи сжимали руки подруги, помогая подняться. Голова кружилась. Лисса придерживалась за руку Эшли. Её тошнило. — Гд…е? – она заикалась. Язык ощущался тяжелым, было трудно его поднять. — Он с Ларри, – быстро ответила Эш, кидая взгляд в сторону. — Приходит в себя. Ты молодец. Ты умница, Лисс, всё хорошо. Стены здания оглушил знакомый яростный рёв. Лисса схватилась за виски, падая с Эш за колонну. — Лисса, – произнесла подруга. Её взгляд был спокойным и непоколебимым. Она говорила требовательно, но мягко: — Возьми из моих рук кинжал. Девушка перевела взгляд на свои руки. Они дрожали. Линии на руках кровоточили. Кровь тоненькими струями стекала к линии жизни. Она вытерла её след большим пальцем, стирая врождённую полосу. Линии жизни на руке не было. Не было следа. Только кровавое полотно. — Лисс, возьми кинжал, – повторила она ещё раз. — Ещё ничего не закончилось. Подруга вложила из своей руки холодный металл в её. — Чувствуешь его? – Эшли накрыла её пальцы своими, сжимая. — Эту холодную сталь. Сильную, смелую, острую. Как ты. Лисса прошлась подушечками подрагивающих почерневших пальцев по рукояти кинжала. Моргнула, соглашаясь. — Он такой же, как ты. Он — победитель. Ты можешь всё закончить. Ты справишься. Лисса слушала, глубоко дыша. — Ты это уже проходила, помнишь? Это уже было. Ты умничка. Ты точно знаешь, что это пройдёт. Сейчас есть вещи поважнее, правда? Лисса кивнула, моргнув. — Заставь себя, – голос подруги звучал уверенно и твёрдо. — Бесконечный пока ещё ослаблен. Это наш шанс. Осталось последнее задание. Ты справишься. Мы тебя прикроем. Лисса впилась пальцами в рукоять кинжала, обводя большим пальцем резной узор. — Ты готова? – Эшли дёрнула её за запястье. Мелисса сглотнула, поджав пальцы ног. Крепко зажмурилась и быстро заморгала. Белые глаза уверенно распахнулись и вспыхнули в темноте. — Да. Начинаем. Лисса смутно помнила, удавалось ли им раньше рассечь кожу Бесконечного энергией. Но, кажется, что да. Из разных углов, спрятавшись за колонны, Ларри и Эш атаковали Бесконечного энергиями. Это было бесформенное существо, развалившееся на земле в горе пыли. Разноцветные лучи рассекали толстый слой слизи. Но лишь на время. Лишившись своей оболочки, Бесконечный был слаб. Он не успевал залечивать дыры, образовывавших в его плоти. Он громко и свирепо рычал, пытаясь подняться. Пылающий луч её света ударил прямо ему в глаза. Дико завопив, Бесконечный отпрянул, сильно замотав головой. — Давай! – услышала она голос Ларри и сорвалась с места. Оказавшись у него за спиной, она быстро упала на пол и, закусив губу, чтобы не крикнуть от боли, перекатилась прямо под брюхо. Найти среди бесформенной кучи слизи сердце оказалось сложно. Лёжа под ним, Лисса судорожно бегала глазами по ошмёткам слизи, отчаянно пытаясь найти среди неё хотя бы намёк на орган. «О…нет, нет, нет!» — в панике подумала Лисса, когда Бесконечный начал двигаться. Огромное брюхо начало хаотично передвигаться по земле. Лисса подавилась пылью, кашляя. Зажав в зубах кинжал, девушка, что есть сил, пыталась маневрировать, оставаясь под ним. Наконец, он остановился. Лисса внимательно, на сколько позволяла ситуация, осматривала участок за участком, исследуя мерзкую уродливую плоть. Склизкие складки свисали с плотной кожи, едва не касаясь её лица. «Да где же ты?!» – с яростью думала она, понимая, что не продержится так слишком долго. Её тело в состоянии двигаться только благодаря силе света. Она не знает насколько ещё её хватит. Она откинула глубоко на дно мысль, что будет с ней потом. Сейчас на это не было времени. Сейчас наступил её час. Наконец, в зелёной жижи мелькнуло что-то тёмное. Чёрное совсем маленькое сердце, напоминающей по форме обычный шарик, был окружён со всех сторон безобразной зелёной ядовитой слизью. Лисса тихо вскрикнула, когда орган запульсировал, пуская рябь по всей коже. Лисса не стала больше медлить. Быстро перехватив нож с зубов в одну руку, она, внутренне содрогнувшись от отвращения, впилась в слизкое месиво другой рукой, раздвигая зелёные складки. Бесконечный был занят атаками от ребят, поэтому не сразу ощутил, как Лисса расчистила проход к сердцу. Удобно сжав рукоять в руке, Лисса вздохнула и со всей злобой на концах окровавленных пальцев вонзила острие в пульсирующий орган по самую рукоять. Сомкнув челюсти, она провернула кинжал и с силой выдернула сердце из кожи, отбрасывая лезвие вместе с органом в сторону. Над головой раздался утробный рёв. Ужасный дикий вой сменившийся жуткими нечеловеческими воплями. Лиссе нужно было немедленно выбираться. Но корчащийся и сжавшийся от боли монстр начал трястись. Его больше ничего не держало над землёй. И его огромное тело упало прямо на землю, придавливая собой девушку. Лисса резко вздохнула, задержав дыхание. Она видела перед собой нескончаемый поток слизи. Её хрупкое искалеченное тело пронзила боль, словно раскалёнными иглами. Она начала задыхаться, чувствуя, как заполняют дыхательные проходы месиво монстра. Она пыталась зацепиться за острые камни на полу, карабкалась, рвала ногти. Тщетно. Её тело окончательно придавило уже не двигающаяся субстанция Бесконечного. — Ларри, я не вижу её! – всхлипывая от ужаса, вглядывалась в ураган пыли Эш. — Сука…! Энергия закончилась! Ларри и Эш запаниковали, не зная, что предпринять. Они видели, как скрылось её хрупкая фигура за гигантским месивом Бесконечного. Они нажимали на кнопки приставки тысячи раз. Бесполезно. Их сдирала изнутри волна горючей беспомощности. Прежде чем отчаянно сорваться с места и побежать к подруге, они услышали шум за спиной. Подпрыгивая от страха на месте и прижимаясь, друг дружке, они обернулись. Everything Ends—Steve Gabry Перед глазами все поплыло. Ослабленные пальцы не могли выдержать невыносимую тяжесть сверху. Дышать стало невозможно. Зелёная субстанция вдруг дёрнулась. Нечто схватило тяжёлую ношу монстра решительно и твёрдо. Потом ещё раз и ещё. Что-то стаскивало мёртвое обмякшее тело с неё, пытаясь достать Лиссу. Мелисса хватала ртом поток свежего воздуха, цепляясь за горло. Резко напрягая своё ослабевшее тело, девушка из последних сил перекатилась в сторону, ложась на спину. Сквозь жуткий гул в ушах она услышала мелодию. Это было гитарное соло. Поднявшись с колен, Сал бегал дрожащими, до костей тонкими пальцами по рифу. Могучий и сильный луч голубой энергии превращал мёртвую бесформенную массу в пепел. Музыка сотрясла воздух. Сал играл так, как не играл никогда в жизни. Он будто заново родился, будто в него второй раз вдохнули жизнь. Эта мелодия не была музыкой. Это был крик отчаяния, смерти и боли. По его мертвенно-бедному лицу, к которому только-только возвращались краски, текли слёзы. Они смешивались вместе с кровью от шрамов, чьи швы разошлись в некоторых местах. Его лицо застыло, искаженное горечью. Каждый звук, каждая нота пронзило сердца оставшихся в живых людей и навсегда уничтожило погубившее столько жизней зло. Тело Бесконечного рассыпалось пеплом, унесённые ветром. Зла больше не было. Они победили. Тишина обрушилась не то уничтожающей тяжестью, не то невероятным облегчением. В висках Салли резало так, что при каждом вздохе из ободранного и охрипшего горла вырывался мучительный стон. Он не чувствовал себя. Не чувствовал ног, длинных, словно у монстра, рук, выпирающих рёбер под грудной клеткой. Ощущение было такое, словно внутри перевернули все органы разом, перемололи и вставили обратно, наскоро заштопав. Стоял гул в висках. Сал ничего не слышал. Также и глаза. Они медленно возвращали свой цвет, а в правом глазу появлялась знакомая пустая темнота. Думать и вспоминать, что произошло, не было сил. Он едва смог поднять руки, не говоря уже об игре на гитаре. Контроль мозга над нервной системой возвращался мучительно медленно. Парень судорожно оглядывался. Гитара упала из его рук, когда он разглядел из горы пыли лежащую до боли знакомую фигуру на полу. Ноги словно стали ватными, похожие на разваренные макароны. "Нет..."— промелькнуло в голове оглушительное. Anew—sinX Сал с трудом поднялся. Он не слышал, что кричали ему в спину Ларри с Эш, последовавшие за ним. Он бежал к ней. Видя её лежащую в луже собственной крови, что струйкой побежала к его ногам, Салли упал безвольной куклой рядом с ней. Его конечности затряслись, мозг не мог поверить в увиденное. Он выдохнул абсолютно изранено, едва не взвыв: — Ли… — Ты в-вернулся...– ободранный кончик её губ приподнялся в попытке улыбнутся. У Салли оборвалось что-то внутри. То, что осталось. Сал в панике осматривал её тело. Она лежала в пыли, прижимая колотящиеся руки к груди. Кожа...вся кожа на запястьях обгорела, сожглась, окрасившись в чёрную золу. От её некогда белоснежного платья почти не осталось следа. Оно всё порвалось, испачкалось. На груди расплывалась алым пятном кровь. Салли задохнулся всхлипом, посмотрев ей в глаза. Они всё ещё горели. Теперь уже тусклый, но всё же белый свет отпечатался в её синеве, полностью выжигая цвет. Они стали серыми. И только лопнувшие в них сосуды разбавляли кровавыми дорожками, стекающие с щёк вперемешку со слезами, эту серую пустоту в них. Сал коснулся пальцами её головы. Осторожно приподнял её, кладя на колени. И застыл. Лисса была так рада видеть его. Живым, с голубым заплывшим глазом. Правда, видеть она могла лишь через кровавую пелену – кровь сочилась из глаз вместе с кровью из носа. Она видела, как застыли с обречёнными лицами позади Салли Ларри и Эш. Она улыбнулась всем троим, стараясь не испортить мягкую ласковую улыбку сложившимися от боли бровями. — Ли… Ли, я здесь, я рядом...я п-помогу, я сейчас...– зашептал, еле выдавливая из горла слова, Салли, беспомощно водя руками над её телом. — Я…Всё хорошо, слышишь? Посмотри…посмотри на меня, пожалуйста, пожалуйста, взгляни. Видишь? Я...всё в порядке... Её голова лежала на коленях Сала. Он не знал, как прикоснуться к ней этими огромными длинными руками, он боялся, боялся, что лишь коснётся, и она рассыплется. Он боялся дышать рядом с ней. Будто один лишь его вздох — и от неё останется пепел. Только пепел. А она улыбалась. — Мы п-по...бедили, –хрипнула она, кашляя кровью. Помимо раздирающей боли Лисса ощущала пустоту. Свет стремительно покидал её, вытекал из сосудов, вырывался из сердца, полностью уничтожив зло. Он забирал навсегда её жизненные силы, стерев даже линии жизни. Теперь, если соскрести с ладони золу, рука была бы ровной и однотонной. Следов линий не осталось. Она отдала свою силу без остатка, до последней капли. Она исполнила своё предназначение. Теперь покидали её и силы, возвращая всю боль за раны сегодняшней ночи. Она не могла этого пережить. — Нет…нет, нет нет, Ли..., – Сал, едва касаясь, прижимал её к себе. В его мокром глазу искрилось неверие, когда он проскальзывал окровавленными окостенелыми пальцами по её спутанным наполовину седым волосам. — Я здесь, ты в порядке, Ли, скажи…скажи мне…я всё исправлю, сейчас…сейчас исправлю… Он в ярости повернулся к друзьям, что, опешив, застыли сзади. — Дайте же…дайте же что-нибудь! Ну! Ларри! Эш?! СКОРЕЕ! По щекам Эш текли слёзы. Она спрятала всхлип в грудь Ларри, что стоял, не двигаясь, не в силах что-либо сказать и сделать. — Ларри! – зло кричал Сал, глядя на друга с такой удушающей болью и горечью, что он не смог выдержать этот взгляд. Ларри отвернулся, пряча глаза Эш в макушку. —Почему?! Почему вы молчите, какого чёрта ничего не делаете?! — Я.…мы не можем… Сал. Здесь ничего не… — Нет! Не смей продолжать! – огрызнулся Салли, отводя взгляд. Он взял её ледяные, почти чёрные ладони в свои, целуя каждый палец, будто бы так он мог отдать частички своей жизни, своей теперь никчёмной и не нужной ему жизни, ей. Сердце рвалось на части, ломались кости, выворачивались органы от её вида. И от своей же беспомощности. — Всё будет в порядке, Ли, родная, вот увидишь... — Да… – кивнула она, слизывая с губы слезу её или Сала. — Всё буд-дет хорошо. Теперь всё х-хорошо. Её дар в миг превратился в проклятие. Её тело почти всё в ожогах, как и внутренние органы. И это проклятие безжалостно к Лиссе. Это была плата за её использование. Плата за спасение мира — одна, лишь одна её жизнь. Чёрная футболка Сала в мгновение ока пропиталась её багровой кровью, а он всё продолжал прижимать её к груди и шептать что-то на ухо. — Са...л, – разомкнула она губы. — Что, родная? – подавляя рыдания, спросил Сал, вытирая слёзы с её щек. — Ты спас меня, – Лисса с трудом протянула дрожащую, налитую свинцом руку к его щеке. Салли сглотнул ком в горле, цепляясь пальцами за её запястье – такое тонкое, рассыпающееся в его больших костлявых и длинных руках. Он прильнул к её ладони, будто пытаясь достать её оттуда, куда он не дотягивался. Лисса смахнула большим пальцем слезу в уголке его челюсти. — Я т...ак горжусь т-тобой. Всеми... вами. Слёзы ручьём стекали с его синих ресниц на её макушку. Он замотал головой, отчаянно и рвано вдыхая. Ему хотелось столько всего сказать, будто это бы смогло хотя бы не секунду искупить его грехи. Он не помнит половину, в голове туман. Единственное, что он видит, лишь её слабую улыбку. Он не знает, что ему делать, куда бежать, в какую больницу вести, вовсе не осознавая, что у него больше нет времени. — Нет…нет. Это ты…это вы меня спасли. Я…я… — Тш…не плачь, пожалуйста, – просила Лисса, глядя красными от крови глазами, где в глубине ещё просачивался голубой океан, только на него. — Ты ведь…столько всего пережил… Переживешь и меня. — Нет! – зло зарычал Салли. И дерзкая надежда таяла в его взгляде. — Пожалуйста, нет. Нет…останься. Здесь. Со мной. Пожалуйста, Ли. Не...не смей, не зам...молкай, Ли, пожалуйста...я прошу тебя... Эшли навзрыд всхлипнула, глядя в угасающие глаза подруги. — Эй… Чего рас-скисли? Где мои люб-бимые улыбки? Вот, так лучше, – усмехнулась она, глядя, как сквозь слёзы Салли выдавил из себя подобие кривой улыбки, и за ним повторили Ларри с Эш. Лисса вновь обратилась к Салли. — Помнишь? Я с тобой. Я всегда буду с тобой. Веришь мн...е? Он молчал, но всё же выдохнул вместе с шепотом: — Верю. Глаза нашли притихших Ларри и Эшли. — Берегите себя. Я люб-блю вас. Когда в глазах стремительно начало темнеть, Лисса посмотрела в потолок, задавая молчаливый вопрос маме с папой: «Почему же так страшно? Вы встретите меня там?». Лисса мечтала, чтобы там, на небе, ей разрешили хоть иногда смотреть на Сала, хотя бы раз в год подглядывать за ним и за Ларри с Эш, за его синими волосами, за их приключениями. Она грустно улыбнулась. Ей не хотелось умирать. Ей хотелось вовсе не этого. Не получится у них с Салли поступить в один институт, не получится поженится, не получится дальше… На лице Салли столько тревоги, паники и отчаяния, что Лиссе невыносимо на него смотреть. Но она не могла оторвать взгляда, она сосредотачивалась из-за всех сил на синих волосах и колючих шрамах, останавливая секунды. Она любовалась им, желая отпечатать в себе его образ навсегда и сделать последним, что она увидит. Запоминала каждый шрам, каждую белёсую линию, что должны были достаться ей. Она жалела, что больше не сможет их целовать, говорить, как любит их, как любит его. — Я заб-б-ираю это п...проклятье, –шепчет Лисса, обводя дрожащим пальцем его шрамы. — Ты своб-боден... Лисса дёргается в его руках, потянувшись рукой к груди. Зажимает в ослабевших пальцах свой ключик на шее и дёргает цепь вниз, срывая его с себя. Возвращает взгляд болезненно дрожащему Салу и вкладывает ключик в его ладонь. — Не забывай нас лад-д…но? – просит, слабо сжимая его пальцы. Её голос дрожит от слёз и бессилия, но она выговаривает каждую букву чётко и насколько способна громко. Так чтобы Сал никогда не забывал и не сомневался в том, что они разделили на двоих, пусть и не долго–восемнадцать лет сейчас ощущались как один день: — Я. Люблю. Тебя... Сал качает головой, поджимает белые губы, будто не верит. Не верит, что слышит от неё такое нужное и такое болезненное. Такое святое и проклятое. Живое и мёртвое. Последнее. — Я люблю тебя... Слышишь? Люблю...Я люблю тебя, Ли, я…так сильно... Ли? Лисса?...! Сейчас было пять утра. Но чёрная заря накрыла Нокфелл слишком рано для неё. В лёгких больше не было воздуха. Её стеклянные глаза застыли, глядя только на него. Только взгляд теперь потерял осознанность. Губы так и остались сложены в улыбке самой ласковой и светлой на свете. Салли выдохнул особо глубоко и рвано. Заворошил руками вокруг её замершего лица, трогая брови, щёки, волосы. И зашептал в бреду: — Нет…нет, нет, Ли, нет, не замолкай, не молчи, пожалуйста, я…прошу, умоляю тебя, не оставляй, ты не можешь...не можешь умереть, я не смогу, прошу! Лисса, НЕТ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — Сал… Сал, послуш… Салли сбросил зло руку Ларри, глядя на них полными слёз глазами. — Нет, этого…не может, не может быть... Нет! Ларри...Ларри, прошу, дай мне…дай мне хоть что-нибудь, умоляю тебя! Я исправлю, я сейчас всё исправлю, слышишь?! Он повернулся к ней, туда, где она больше его не видела и не откликалась на его слова. — Очнись… Ли, пожалуйста…пожалуйста, перестань. Перестань молчать, открой, открой глаза, Лисса...Очнись, ОЧНИСЬ ПОЖАЛУЙСТА! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ!НЕ УМИРАЙ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УМИРАЙ! ВЕРНИСЬ! ПРОШУ, ВЕРНИСЬ КО МНЕ…! — Ларри...– прошептала Джонсону Эшли, прося его одним лишь словом: уведи его, уведи его к чёрту от сюда. — Отпусти! Ларри, отпусти меня. ОТ. ПУС. ТИ! Я не могу, я...должен помочь. Лисса! ПУСТИ МЕНЯ, ЛАРРИ!! Пожалуйста...! Ларри оттаскивал его от её бездыханного тела со слезами на глазах и полной уверенностью в том, что звук, который издавал Салли, он не забудет никогда. Никогда. — Пожалуйста, Ли…