are we out of the woods yet?

Поле Таддмаккер — это простор каменистой почвы на западе города, с участками, сдаваемыми в аренду бедными гражданами Кеттердама, пытающимися заработать немного дополнительных денег, или торговцами, сдающими их в аренду этим бедолагам. Назвать это полем — слишком щедро, учитывая почти серый цвет земли под ними. Здесь почти ничего не растет. В этой части Кеттердама света мало, вдали от уличных фонарей и звезд, задушенных густым туманом, и поэтому поле освещается слабым светом их костяных фонарей. Место простирается вокруг них, почва — ее каменистые пальцы до самых дальних уголков зрения Джеспера. Когда он светит фонарем перед собой, все, что он видит, — это бесконечная серость, зияющие пасти существ из его детских кошмаров. И Уайлен где-то здесь, под мертвой землей. «Каз?» «Зеник?» — говорит он в ответ, поворачиваясь к Нине. Девушка кивает, в ее зеленых глазах вспыхивает искра, а затем, разведя руки, она делает долгий, медленный вдох. Ее глаза закрываются, губы дергаются, как будто она собиралась что-то сказать, но отступает. Она дышит медленно, снова и снова. Позади нее Матиас стоит наготове, его черты лица скрыты темнотой. Она разводит руки дальше, шире, протягивая их к какой-то неизвестной силе. Возможно, это его воображение, но Джеспер клянется, что воздух становится холоднее. «Где он?» — шепчет она. Ее лицо искажается. «Где он?» Джеспер снова поворачивается по кругу, его костяной свет отбрасывает тени вокруг них. Он посылает собственное сообщение, где ты, Уайлен, когда камнеподобный груз оседает в его животе. Он не такой, как Нина, не может дотянуться сквозь землю до тел внизу, но он все равно посылает его. Уайлен, где ты? За его спиной Нина ахнула, ее зеленые глаза распахнулись и засияли, как изумруды. Рука Матиаса обхватила ее плечи, поддерживая, но едва он коснулся ее, как она заявила: «Я знаю, где он». Затем она оглядывается вокруг них с отчаянием, отвлеченная звуком, которого они не слышат, и говорит: «Они знают, где он». «Тогда пойдем». Пять теней мчатся по каменистому полю, пять сердец бьются в ужасающем, безумном ритме. Нина ведет их, все еще бормоча себе под нос, пока они следуют за ней через участки и пустые земли, перепрыгивая через корни деревьев и проламывая заборы. Джеспер не может сказать, как долго они бегут, только то, что когда они останавливаются, его бок горит, а на языке привкус железа. Но они остановились, все тяжело дыша и все глядя на один и тот же участок перед ними. Почва свежая, понимает он. Любой фермер это заметит. «Он... он здесь», — говорит Нина. Не говоря ни слова, Джеспер и Матиас встают перед ней и вытаскивают лопаты из-за спин. Джеспер старается не думать об этом, притворяться, будто он вернулся на ферму и копает участок земли. Но с каждой кучей земли, которую он отгребает, все, о чем он может думать, это Уайлен, Уайлен, Уайлен и то, что он может быть похоронен под землей. Или что он может быть и не похоронен, и они будут бегать кругами всю ночь, а он будет ждать внизу; в ловушке, задыхаясь и медленно умирая. Он ахает и швыряет через плечо еще одну кучу земли, пот стекает ему на воротник. Каз, Нина и Инеж берут на себя нижний участок, и их пять тяжелых вдохов смешиваются в один. Пять человек, одна команда, опускается все ниже и ниже. «Я что-то задела!» — кричит Инеж. Джеспер не останавливается, он не остановится, пока Уайлен не окажется у него на руках, но когда он осмеливается поднять глаза, он видит, как Инеж ныряет вниз, царапая землю. Когда она освещает ее своим костяным фонариком, то обнаруживает, что это запятнанное дерево ящика. Судя по цвету, он не мог находиться здесь долго. Его сердце замирает. «Продолжайте», — приказывает Каз, хотя никто из них не останавливается. Их тела опускаются ниже, чем больше они копают, их одежда покрывается землей и щепками, камни извиваются под манжетами и воротниками. Боль пронзает их руки, их легкие горят от долгого бега. Каждый из них чувствует, что их тела молят не продолжать, каждый рискует удариться о землю, но что-то еще толкает их всех продолжать, не останавливаться, пока... «Мы нашли!» — заявляет Матиас. Большая часть почвы расчищена, они видят перед собой лес, и когда Каз и Инеж расчищают последний участок, они обнаруживают, что стоят на длинном деревянном ящике. В бочке они обычно используются для перевозки оружия. Но если всё расчистить... сюда можно поместить тело. «Уйди с дороги», — приказывает Каз. «Джеспер!» Он смотрит вверх, и моток веревки приземляется в его руки. Он пригибается и шарит в темноте, пока его рука не смыкается вокруг металлической петли на боку ящика. После резкого рывка для уверенности он прыгает на бок, хватается и тянет. Тишина ревет в его ушах, полное отсутствие движения изнутри ящика. Может быть, он связан, отчаянно думает он. Может быть, его накачали наркотиками. Возможно, они опоздали. Ящик приземляется на землю с глухим стуком. Каз находит тяжелый железный замок и тут же ругается, отмычки сверкают серебром на его ладони в перчатке. «Не нужно», — говорит Джеспер. Его голос горит, и когда он хватается за замок, по нему змеится янтарная линия. Низкое шипение нарастает и затихает, а затем замок разваливается у него в ладони, и он тянет защелку и рывком открывает крышку, а затем... Затем он не может дышать. Уайлен там. Болезненно-желтые синяки покрывают его кожу, один на скуле уже становится фиолетовым. Кто-то засунул ему в рот тряпку. И он такой неподвижный, такой неподвижный. Он не вздрагивает, даже когда капли дождя бьют по его щекам. Джеспер обхватывает его за плечи и вытаскивает на землю, подпирая его голову ладонью. Когда он вытаскивает тряпку изо рта, он обнаруживает, что тот промок, а когда освещает его светом, он обнаруживает на темно-красной ткани что-то похожее на следы зубов. Джеспер бросает эту штуку себе за спину и поворачивается к Уайлену. Инеж тихонько вздыхает, широко раскрыв глаза. Джеспер на мгновение замирает, не желая смотреть, как будто это будет нереально, если он не посмотрит. Но когда он это делает, ему хочется что-то подстрелить. Возможно, себя. Ногти Уайлена покрыты алым и коричневым цветом. На его пальцах видна здёртая кожа. Ногти на его правой руке почти полностью оторваны. Вокруг его запястий следы от веревки, кожа испорчена агрессивными красными и пурпурными пятнами. Его рубашка усеяна щепками. Джеспер медленно снова смотрит на ящик. На внутренней стороне крышки вертикальные полосы, более бледные по цвету, чем все остальное. Его сердце останавливается. Он пытался выбраться. Свет мерцает, и Джеспер понимает, что это на самом деле он, дрожит. Пальцы Уайлена кровоточат. Потому что он пытался выбраться из этого ящика. Медленно он скользит своей рукой к руке Уайлена. Он сжимает ее, пытаясь согреть его ледяную кожу. Он не сжимает ее в ответ. Рядом с ним Нина ахнула, на ее лице застыл ужас. «Он не дышит». Джеспер едва успевает это осознать, как Матиас оттаскивает Уайлена и кладет его на землю. Он дергается к нему, не думая, но руки Инеж оказываются на его плечах, прежде чем он успевает сделать что-то глупое. Она прижимает его к своей груди, ее рука пробегает по его кудрям. Шепот «все в порядке, все в порядке» ползет по его щеке. Он слышит, он понимает, но он не может удержать их. Не с той сценой, которая разворачивается перед ним. Матиас надавливает руками на грудь Уайлена жесткими, ровными импульсами, его голос хриплый, когда он считает надавливания. Он открывает рот Уайлена и прижимает свой рот к нему, заставляя воздух попадать в его легкие. Он возвращается к его груди, надавливания все еще ровные, но становятся сильнее, как будто Матиас может вернуть ему жизнь одной лишь силой. Он бормочет между каждым толчком. Молитвы на фьерданском, прося своего бога дать Уайлену силы. Мольбы к Уайлену, умоляя его вернуться. «Давай, малыш», — слышат они его бормотание. Его дыхание превращается в белый дым, и он надавливает на грудь Уайлена. «Давай, малыш. Не покидай нас сейчас». Капли на лице Уайлена теперь не только из-за дождя. Рядом с Матиасом Нина выкручивает руки и наносит ими удары вперед, ища свою потерянную силу, чтобы перезапустить сердце Уайлена. Святые знают, сможет ли она теперь, когда парем извратил ее силу, направив ее на мертвых, а не на живых, но она пытается. Она не позволит Уайлену стать одним из тел, которые она оживляет. Инеж прижимается лицом к плечу Джеспера, ее крошечное тело трясется под его. Одним движением Джеспер обхватывает ее рукой и прижимает к своему плечу. Он не отрывает глаз от Уайлена, но склоняет голову к Инеж. Святые знают, что ей это тоже нужно. Матиас снова нажимает, с такой силой, что голова Уайлена дергается о землю. Надежда вспыхивает прежде, чем Джеспер успевает ее остановить, выскакивая, как спичка из пламени. Но это ничего, просто результат силы Матиаса против его тела. Его тело безжизненно шлепается с каждым толчком, единственная реакция, которую он дает. Минуты идут и идут, и все, что может сделать Джеспер, это наблюдать с замиранием сердца. Инеж прижимается к его боку, прижав одну руку ко рту. Джеспер не уверен, хочет ли он успокоить себя или ее, но он прижимает свою руку к ее плечу. Она дрожит от его прикосновений. Каз рядом с ними, его выражение лица едва различимо в тусклом свете. Но когда Джеспер осмеливается отвести взгляд от Уайлена, он обнаруживает, как ярость нарастает, словно гроза, в глазах Каза. Должно ли утешать знание того, что они отомстят за Уайлена? Может быть. Но он даже не хочет об этом думать. Дождь усиливается, пока они смотрят, безжалостно хлеща по земле. В конце концов Матиас откидывается назад, лицо красное, грудь тяжело вздымалась. Нина шатается и падает ему на грудь, бормоча слова, которые они не могут услышать, и Джеспер понимает; они не могут дать больше. Все кончено. Они сделали все, и этого... этого было недостаточно, не так ли? На мгновение вообще ничего не происходит. Время не идет. Никто даже не дышит. И тут Уайлен ахнул. Это что-то мягкое, крошечное, одуванчик на ветру, но оно есть. Джеспер ныряет к нему и обхватывает руками его плечи, чувствуя это чудесное ощущение пальцев Уайлена, скользящих по его ноге. Его дыхание становится все быстрее и быстрее; он кашляет и кашляет и содрогается на груди Джеспера, и когда он задыхается и его глаза распахиваются, Джеспер плачет. Открыто, гордо, всей грудью. Потому что он вернулся. Его крик пронзает воздух, отчаянный и тяжелый, и он снова задыхается, наполняя легкие холодным ночным воздухом. Слепо, он тянет руку сквозь темноту, и Джеспер берет ее, холод от его ладони кусает его кожу. Джеспер целует ее, трет, чтобы согреть. «Джес», — шепчет он. Его голос хриплый от неиспользования, и Джеспер не хочет думать о чем-то еще, не сейчас. Все, кто сделал это с ним, заплатят в свое время. Но сейчас Джеспер прижимает его к груди, целует его волосы и шепчет: «Я здесь, все в порядке, я с тобой, все в порядке». Уайлен трясется, а затем всхлипывает, а Джеспер держит его и качает, борясь с потоком извинений, вырывающихся изо рта Уайлена, сладкими пустяками и обещаниями защиты. Никто не может ничего сказать тогда; никто не может. Они сидят в беспорядке после этого, каждый из них ожидает, что Уайлен обмякнет и немного тепла в его теле исчезнет. Но этого не происходит. Он просто продолжает задыхаться и кашлять и цепляться за Джеспера, крепко обхватив руками его шею. Он трёт голову в пространство под подбородком, и только тогда горячие слёзы попадают на ключицу Джеспера. «Все в порядке». Он отбрасывает все мысли о мести и просто держит его, наслаждаясь тем, как он трясется у него на груди. Кто бы это ни сделал, он получит то, что ему причитается, усиленное в шесть раз, но он отказывается думать о мести сейчас. Вместо этого он гладит волосы Уайлена и снова говорит, потому что это единственное, что сейчас имеет значение: «С тобой все в порядке».